Лед и Пламя. Рядом

Когда-нибудь мой след тебя найдёт

Он заведёт тебя в глухие дали

Ты встретишь то, что по пути теряла

Безумное, ушедшие вперёд

Ускорив шаг, всё тот же горизонт

И стрелки на часах бегут всё так же

Но всякий раз ты прячешься под лёд

И Солнце будто бы подобно саже

И будто бы в сплетениях судьбы

Есть что-то дивное, безмерное, святое

Тебе покажется, что мы обречены

Что всё бессмысленно и не найти покоя

Но нет...

            

Лед и Пламя

      Сначала был удар. Не один — несколько. Залпами, с нарастающей жестокостью. Каждую секунду их становилось больше. Пыль выбрасывало из стен, потолок с треском терял устойчивость, воздух дрожал от давления. Где-то вдалеке кричали, раздавались команды, но их заглушал вой и приглушённый гул следующего взрыва.     Айрин резко распахнула глаза. Секунда полной дезориентации: её тело отказывалось слушаться, а в ушах звенело так, словно по ним ударили раскалённым железом. Она дёрнулась, пытаясь встать, но мир вокруг заходил ходуном. Ещё один взрыв — ближе. Пол под ней содрогнулся, осыпая пыль с потолка.       Девушка похлопала по щекам, заставляя себя взбодриться. Что, чёрт возьми, происходит? Кто-то напал на убежище?       Когда ударная волна докатилась до неё, Айрин не успела даже выругаться. Свет полоснул по глазам, и сила удара отбросила её назад. Воздух заполнился ослепляющим светом, и она не сразу поняла, что падает. На спину, на холодный камень. В уши ударил низкий гул, а затем полетели обломки.       Движение слева она не видела, а почувствовала — резкое, идущее вразрез с хаосом вокруг. Кто-то вблизи среагировал раньше неё. Ей в грудь врезался чужой вес, и придавивший её человек стал живым щитом.       Каким-то образом Саске оказался здесь в последний момент, прежде чем обломки рухнули вниз?       А потом Айрин вспомнила, что их комнаты с недавних пор теперь по соседству. Орочимару поселил Айрин туда, чтобы было легче её контролировать.       Саске чуть приподнялся, упираясь локтем в треснувшую плиту. Его взгляд бегло пересек её лицо, точно определяя состояние девушки. — Ты в порядке?       Когда кости прекратили вибрацию, Айрин рванула рукой вперёд и оттолкнула Учиху. — Слезь с меня.     Он без лишнего шума отстранился. Протянул ладонь, но не стал объяснять зачем. Но девушка поднялась сама, несмотря на то что в ногах дрожь, а в голове свистело, словно кто-то включил тревогу.       Саске резко развернулся к завалу. — Здесь оставаться бессмысленно. — А ты уверен, что снаружи лучше? — Айрин прижала пальцы к виску, чувствуя кровь под ногтями. — Я уверен, что если мы останемся, то на потолке не появится окно прямо к выходу.       Ответ вывел её из ступора.       Это было логично...       Взяв себя в руки, она шагнула за ним в дым и хаос.       Коридоры встретили их выжженным камнем. Шаг за шагом они углублялись. Здесь пахло влажным гниением, перемешанным с гарью, как будто огонь и плесень пытались вытравить друг друга, и оба проигрывали. Пыль впереди завихрилась, едва уловимо, но достаточно, чтобы Айрин поняла — потолок продолжает оседать. Где-то в глубине камня затрещали балки, и глухой скрип эхом прокатился по туннелю. Всё, что Айрин помнила, исчезло: обугленные стены, обрушенные перекрытия, трещины вместо дверей. Убежище больше не оправдывало своё название.       Саске шёл впереди, выверяя траекторию так, будто видел карту разрушений заранее. Он не делал резких движений, но каждый шаг был точен. Айрин шла следом, молча, наблюдая, как знакомая эмблема Учиха на его спине вспыхивает в отблесках огня.     Он внезапно замедлил шаг и бросил на неё короткий взгляд. — Ты способна идти в нормальном темпе или мне придётся тащить тебя?       Айрин чуть сузила глаза, но все же ускорила шаг, не потому что он сказал, а потому что ощущение от его взгляда внезапно начало беспокоить.     На секунду она снова задержала взгляд на его спине, вчитавшись в движение его плеч, и только тогда поняла, что дыхание у него сбито. Его грудная клетка работала с перебоями, а ноги, казалось, работали по инерции. — Ты ранен?       Он снова обернулся, но угол его губ дрогнул так, что Айрин без труда прочла раздражение. — Займись собой. Мне не нужна нянька.     Он хромал, пусть и едва заметно. Саске внезапно остановился, подняв руку, указывая в никуда. Голова чуть повернулась, слух ловил что-то впереди. Но прежде чем Айрин успела что-то сказать, коридор впереди осветился вспышкой пламени. Огонь пробежал по стенам, бросая искажённые тени.       Девушка не сразу осознала, что её тело перестало подчиняться ей, когда Саске, резко вывернувшись из обычного ритма, схватил её за руку с силой — почти с глухим щелчком пальцев по костям — и втянул в узкий, плотно вдавленный в стену проём, прижимая их обоих к каменной поверхности.       Вспышка пламени, прорвавшаяся по коридору, осветила всё пространство на мгновение: обугленные стены, багровые разводы на камнях, чьи-то останки, и её лицо, застывшее в растерянности.       Саске держал её близко. Его грудь резко поднималась и опадала, рёбра прижимались к женской грудной клетке. Учиха не смотрел на неё — это было бы слишком. Его лицо оказалось почти на уровне виска Айрин, а мужская ладонь до сих пор крепко удерживала её запястье.       Впереди раздались шаги.       Айрин чуть повернула голову, искажённая тень на секунду легла на щёку Саске, и тогда она увидела, как его челюсть была сжата, а скулы выдавали сдерживаемое напряжение, которое можно было бы принять за гнев, если бы не то, как его взгляд дрогнул, когда он наконец посмотрел на неё. — Если они сюда заглянут… — начала было она, но Саске едва заметно качнул головой, давая понять, чтобы она замолчала. Его пальцы всё ещё плотно обхватывали запястье, и от этого давления, почти болезненного, ей стало только холоднее, потому что теперь она чувствовала — он дрожал.       Саске отстранился, как только шаги растворились в дальнем секторе.       Плечи девушки дрогнули, но не из-за другого. Её сердце давно уже не реагировало на такие ситуации привычной паникой. Это был другой сбой — тот, который начинается, когда ты догадываешься, кто мог стоять за всем этим.       Когда реальность слишком чётко складывается в знакомую модель.       Саске не стал спрашивать, в порядке ли она. Просто посмотрел — быстро, почти враждебно, будто обвиняя в том, что она оказалась слишком рядом в момент, когда он не был готов к этому. — Нам нужно двигаться дальше, — тихо сказал он. Учиха всё ещё ощущал, как покалывает рука от прикосновения, словно никогда не привыкнет к тому, что она рядом и к ней можно дотронуться.     Дальнейший путь раздваивался, оба направления вели в темноту. Саске на мгновение замер, но Айрин уже свернула влево, не ожидая от него ни одобрения, ни сомнений.       Она замедлилась на секунду, и произнесла: — Мне нужно найти Хируку, вдруг она сейчас в опасности. Она должна быть в этом крыле.     Саске не стал спорить. Он замечал, как её руки неестественно напряжены, как движения кажутся чересчур контролируемыми, будто любое отклонение может привести к полному краху. И он не стал ничего говорить, потому что знал: если спросить сейчас, она либо соврёт, либо отмахнётся, а он не хотел ни того, ни другого.       Взрыв прозвучал где-то за спиной, глухо, как будто земля сама пыталась заглушить чужой гнев, и в тот же момент коридор резко изогнулся, уходя вниз.       Айрин сбавила шаг и прижалась к стене. Затем она сделала шаг вперёд и тут же провалилась...       Пол обрушился без предупреждения. Тело соскользнуло с опоры, инстинкт дернулся в сторону, но было уже поздно – гравитация потянула её вниз, и мир перевернулся.     Холодный воздух ударил в лицо, а затем тело пронзило ощущение свободного падения. Она не видела, куда падает, только мельком уловила тёмные очертания стен, уходящие в пустоту. Времени не было. Айрин потянулась за случайным выступом, но соскользнула, и в следующий миг её руку перехватила чужая.       Пальцы сомкнулись на запястье с такой силой, что кости протестующе хрустнули.       Саске удерживал её, висел, перехваченный за край, неуклюже, слишком сильно изогнувшись вперёд, и в том, как он стиснул зубы, как вены напряглись на шее, как дрожали мышцы, было не столько усилие, сколько жестокое упрямство.       Он ничего не сказал сразу. Слишком опасно было открывать рот.       Лишь спустя секунду, в которой она заметила, как его плечи начинают медленно опускаться, он резко рванул её на себя, и сквозь напряжение, через сжатую челюсть, прорвалось короткое: — Держись!     Она подняла свободную руку, собираясь ответить, но камень, за который держался Саске, пошёл трещинами. Всплеск щебня, хруст, короткий скрежет — и всё исчезло.       Связь оборвалась.       Они сорвались вниз.       Оба.     Айрин не успела подумать, не успела даже закричать – только ощутила, как воздух со свистом режет кожу. Она приготовилась к жёсткому удару, но вместо этого ощутила резкую остановку.       Вода.       Холодная, ледяная вода сомкнулась над её головой.       Айрин вынырнула первой, кашляя, захлёбываясь воздухом. За ней всплыл Саске. Его волосы липли ко лбу, вода струилась по лицу, а глаза полыхали даже в темноте. — Чёрт… — выдохнула Айрин, отбрасывая мокрые пряди с лица.       Саске огляделся, проверяя обстановку. Вода вокруг мерцала в слабом свете, пробивающемся сквозь разлом в потолке. — Ты в порядке? — Как видишь, — ответила она, приподняв голову, чтобы прикинуть расстояние: слишком высоко, чтобы выбраться.     Вода доходила до груди. Она почувствовала, как ткань липла к животу, а холод пробирался в бёдра. Айрин поплыла вперёд, прочертив линию вдоль мутного коридора, отталкиваясь ногами от скользкого дна. Рядом плыл Саске, в упор, не отставая. Иногда его плечо касалось её руки, иногда — нет. Она пыталась отстраниться. — Сколько ещё? — пробормотала Айрин, сдерживая эмоции. — Почти.       Впереди показалась каменная платформа. Саске, первым добравшись до края, подтянулся и, не дожидаясь, бросил ей руку, но Айрин не отреагировала. Она вывернула корпус и, при помощи напряжения в плечах, вытащила себя сама. Его рука зависла в воздухе ещё на секунду, затем медленно опустилась. — Это явно не главные туннели, — выдохнула она, даже не столько для него, сколько для себя, чтобы услышать собственный голос в этой невыносимо вязкой тишине.       Саске, подошёл ближе, заглянул в зияющий провал впереди, оценив глубину и возможности. — Нам придётся спуститься. — Ты всегда говоришь такие очевидные вещи? — произнесла она с тенью усмешки.     Но Учиха не ответил, лишь прыгнул вниз, приземлившись мягко, словно кошка. Айрин, склонив голову, посмотрела ему вслед и, почти не колеблясь, последовала за ним.       Внизу стены расширялись, открывая им вид на массивные двери в конце. — Здесь кто-то был, — тихо бросил он, шагнув вперёд.       Саске смотрел на приоткрытую дверь, за которой кто-то недавно прошёл. Следы были свежими. И неправильными.       Айрин заметила, как рука Учихи на мгновение задержалась на рукояти меча. — Думаешь, это Орочимару?       Слова слетели с её губ почти буднично, но подбородок был напряжён, как у человека, уже знающего ответ. — Думаю, если бы это был он, воздух не был бы настолько... изнасилованным, — напряженно ответил Саске.       Действительно, войдя внутрь, она заметила, что воздух внутри словно спрессовался, его можно было рвать зубами. Было ощущение, что что-то во мраке смотрело на них, и если бы это «что-то» имело рот, оно, вероятно, уже облизывалось. Айрин затаила дыхание, почувствовав, как под рёбрами шевельнулось что-то похожее на страх.       Она двинулась вдоль стены, остановилась, коснулась её. Поверхность поддалась. Как кожа, натянутая над чем-то плотным. Её глаза, не теряя концентрации, поднялись к тому, что тонуло в абсолютной, неестественной темноте впереди. Никаких очертаний, ни намёка на перспективу, ни горизонта — будто сама реальность перестала понимать, где должна закончиться.       Айрин резко подняла голову, будто её кто-то окликнул, хотя ни звука, ни движения не последовало. Лицо оставалось почти таким же отстранённым, но в зрачках на мгновение мелькнула странная искра, смесь того самого острого внутреннего хода, когда все логические выводы уже сделаны. Она знала это состояние, слишком хорошо. То, что пряталось за этой стеной, не было новой загадкой.       Скорее, старым кошмаром, которому кто-то дал новую оболочку.       Саске, стоящий чуть поодаль, не отрывал взгляда, но не вмешивался. Он заметил, как что-то изменилось в её осанке, но не задал ни одного вопроса, и это было правильным решением. — Нас что-то поглотило, — её голос был убийственно спокоен, холоден и отстранён.     Учиха нахмурился, движение его век стало чуть медленнее, словно он пытался понять, насколько глубоко она права. Он сделал шаг вперёд, но под его ботинком что-то хрустнуло. Стены начали пульсировать. — Нужно уходить, — она сделала шаг назад и скривила губы, словно это решение было ей противно. — Бежим, — сказала она, отбросив привычное желание рискнуть всем ради опьяняющего чувства опасности.     Они сорвались с места. Пространство вокруг пыталось их схватить, стены изгибались, пространство менялось, становилось узким. — Есть проход, — он кивнул вперёд, не сбавляя темпа. — А ты уверен, что это не просто новая глотка? — Лучше в пасть, чем остаться в кишке.       Она фыркнула, на этот раз с удовольствием, и ускорилась.       Впереди блеснул свет. Слишком слабый, чтобы быть спасением. Достаточно настоящий, чтобы стать ловушкой.       Глаза Айрин блестели ненормально. В лице появилось резкое напряжение, такое, будто её нутро сгоралo настолько сильно, что оно уже не походило на страх. Это было похоже на наслаждение. На то безумное, труднопереносимое возбуждение, с которым встречаются только на краю — когда шаг вперёд может стоить всего, а назад уже некуда.       Айрин чуть склонила голову и выдала с отчётливо напряжённой лёгкостью: — Если это выход, я целую тебя.       Фраза просто способ не сорваться в истерику. Как некоторые смеются, когда им ломают пальцы.       Саске не сразу ответил. Его зрачки расширились, он смотрел на неё не с подозрением, а с чем-то похожим на отстранённую попытку понять, как можно быть настолько неадекватно спокойной. Но он знал, что Айрин действительно пьянеет от предчувствия угрозы. — А если нет? — спросил он сухо, будто пытался нейтрализовать её состояние. — Тогда тебе "повезло" дважды.     Рваный, вибрирующий звук разрезал воздух, не принадлежавший ничему, что могло жить или умирать. Из тьмы возникло нечто, форма которого отталкивала от попыток её осознать. Оно двигалось быстро. Айрин едва успела отшатнуться, но почувствовала, как холод лизнул её по коже.      Саске действовал с точностью автомата. Молния сорвалась с его руки, прорезала мрак. Разряд прошёлся по живым стенам, осветив их на мгновение. И этого было достаточно.     Айрин увидела его — сгусток, тень, форма, которая колебалась между человеческим силуэтом и чем-то, что когда-то пытались назвать. Не имеющее лица, не имеющее черт.     Разряд вспорол его насквозь. Тело тени на секунду распалось на фрагменты. Сотни чёрных обрывков тут же начали стягиваться обратно, будто ничего не произошло.       Айрин резко схватила Саске за одежду, рывком оттянув назад. Его рука всё ещё была заряжена, но она не дала ему повторить удар. — Бесполезно. Бежим!     Саске стиснул зубы, но послушался. Они бросились к узкому проходу, оставляя позади эту живую тьму. Айрин первой втиснулась в расщелину. Позади слышалось тяжёлое шипение и хлюпанье, как будто за ними по влажному полу ползло нечто огромное. Саске был уже рядом, но в тот момент, когда её тело почти оказалось по ту сторону, чья-то хватка обвила лодыжку, потянув назад.     Рывком она попыталась дотянуться до каменного края, ногти врезались в породу, но понимание пришло почти сразу — сама не вырвется. Саске не дал ей закончить мысль. Его движение было резким, но точным. Он ударил в то, что держало её. И тогда, Айрин почувствовала, как хватка ослабевает.       В следующий миг они вместе рухнули наружу.       Выдохнув девушка села, отклоняясь назад, чтобы не потерять равновесие, но когда Айрин приподнялась, сжимая бок, то увидела взгляд Саске. Он смотрел не на неё. Саске смотрел на свою руку.       Его ладонь. Та, которой он ударил существо.       Кожа начинала меняться. От центра костяшек вверх по предплечью расползались чёрные линии. Они не просто оставляли след — они шевелились. Саске нахмурился, но не выдал ни намёка на панику, будто то, что происходило с ним, не было для него новостью или чем-то серьёзным. Он только разжал пальцы и стиснул кулак, проверяя степень повреждения. — Это обычный яд. Всё в порядке, — сказал он. Неубедительно. Не самому себе.       Айрин подалась ближе, её лицо оказалось почти у его, и в этом моменте не осталось ни сантиметра воздуха, который можно было бы назвать безопасным. Рука её легла на грудь Учихи — не для утешения, а как фиксация. Чтобы он не дёрнулся, если она решит действовать резко. — Ты хочешь, чтобы я поверила?       Саске не ответил. Только угол его губ дёрнулся, как будто он собирался усмехнуться, но передумал. — Дай мне кунай. Сейчас. — Её голос был хриплым, и в нём не осталось ни тени шутки.— Если не дашь, я разрежу тебе руку раньше, чем ты успеешь снова открыть рот.       Медленно, словно сквозь вязкую муть, Саске поднял глаза. Там, где раньше был контроль, теперь в глубине зрачков затаилась едва уловимая растерянность, похожая на нехватку кислорода в замкнутом пространстве.       Айрин не сдвинулась ни на сантиметр. Мягкий, почти неуловимый выдох сорвался с её губ, и в нём не было раздражения, не было обвинения. Только уставшая насмешка, загнанная под кожу страхом, с которым даже она не до конца справлялась. — Прекрасно. Давай тогда просто подождём, — медленно, с издёвкой сказала она. — Посмотрим, как далеко успеет зайти эта дрянь, пока ты будешь строить из себя сфинкса. Может, хотя бы когда она доберётся до глаз, ты перестанешь делать вид, будто контролируешь происходящее.       Реакции не последовало, но напряжение, как ожог, пробежало по его позвоночнику. Пальцы медленно сомкнулись в кулак, потом разжались, и спустя несколько мгновений Учиха без единого слова вынул кунай, протянул его ей. Его жест был почти унизительно покорный, как у человека, который решил уступить потому, что иначе — хуже.       Кунай крепко лёг в её ладонь, и всё в её действиях кричало о ясности: сейчас она не сомневалась. Согнув его руку, Айрин пальцами провела по внутренней стороне запястья, цепляясь за кожу, будто намеренно грубее, чем нужно, словно проверяя, насколько ещё она живая. Она не дала ему опомниться. Лезвие мягко вонзилось в кожу, без резких движений, точно. Порез был минимальным, но аккуратным, и кровь — густая, плотная — тут же выскользнула наружу, словно и ждала этого.       Не сбивая дыхания, Айрин прижала его ладонь к себе, и её взгляд стал тяжелым.       Зубы вонзились в подушечку её пальца без жалости. Кровь пошла сразу, и в ней не было магии, только нечто намного древнее. Айрин провела пальцем по его разрезу, давя, почти вжимая свою кровь в его кожу.       Глаза Саске, раскрывшиеся шире, чем нужно, застыли на ней. Неожиданно, он вскрикнул коротко, как от удара током. Его тело выгнулось, мышцы сжались, как будто внутри что-то начало вращаться против его воли. Он зажал зубы, но не справился. Лицо исказилось — словно внутри него зажгли паяльник.       Айрин не отстранилась. Рука её скользнула к его шее, обхватила её резко, крепко, с неожиданной силой. Она притянула его ближе, настолько близко, что их лица почти соприкоснулись, и он ощутил её дыхание. В этом не было нежности. Было только удержание, цепкая хватка, говорящая: «ты не сдашься пока я рядом».       Саске застонал от неожиданности. Он прижался к ней неосознанно, скорее как рефлекс, но на короткое мгновение граница между ними исчезла.       Он дрожал. Она — нет.       Её руки были стабильны, кожа прохладная, как лёд, который внезапно кажется спасением. В этом касании, в этом сближении, которое уже не выглядело рациональным, было что-то болезненно интимное, как будто каждый удар его сердца напрямую бился в её груди.           Боль не исчезала, она втекала обратно, оставляя за собой пустоту, с которой не хотелось иметь дела. Саске едва заметно зашевелил пальцами, мышцы медленно начали отзываться, дыхание стало возможным, но по-прежнему напоминало вдох под водой. Он не сразу понял, что она всё ещё касается его, что её пальцы всё это время удерживали его, и только сейчас, с такой пугающей неторопливостью, отрываются от кожи.       Саске опустил взгляд на руку. Ни крови, ни пореза, ни следа, будто всё происходящее выдумал он сам. И если бы не металлический привкус на языке, он бы, возможно, усомнился. Учиха не задал вопрос. Не потому что не хотел, а потому что, увидев, как она смотрит, с тем молчаливым, которое раньше замечали только перед казнью.       Пока воздух ещё хранил на себе чужое тепло, пока в висках у обоих не утихло напряжение последних секунд, из глубины коридора начал нарастать звук — сперва едва различимый, словно чьё-то дыхание в пыльной шахте, но уже через несколько ударов сердца он вспух, как нарыв, разрастаясь в пространстве, вползая в стены.     Плечи по-прежнему оставались прямыми, подбородок не дрогнул, но правая ладонь девушки, чуть сместилась к бедру, туда, где обычно крепился нож. Клинка не было. Неважно. Она уже угадывала чьё-то почерк, чью-то жажду. Айрин молчала, но её взгляд говорил достаточно. Он обжигал, потому что в нём впервые за долгое время появилась искра беспокойства.       Не за себя. За Саске. А он просто встал ближе, настолько, чтобы рукав касался её плеча. Шаринган уже вспыхнул, скручивая его зрачки в кольца, но даже он — весь из точности и логики — сейчас не видел ничего чёткого. — Это не иллюзия...верно? — проговорил он, не отводя взгляда от сгущающейся черноты, в которой начала вырисовываться форма. — Поверь. Нам не стоит связываться с этим, — Айрин повернула голову, её глаза, всегда спокойные, сейчас выглядели так, как будто кто-то зашил в зрачки пепел.       Шёпот слился в единое завораживающее звучание. Низкое, протяжное, словно голоса множества существ говорили одновременно, не имея нужды в словах.     И затем они вышли из темноты.     Поначалу казалось, что это просто сгущённый туман, но, когда они двинулись, Айрин увидела очертания. Смазанные, неестественные. Что-то среднее между человеческой фигурой и невообразимым существом, которому не было места в этом мире. — Назад! — крикнул Саске, сжав кулак.       Его тело дернулось, когда первая тень приблизилась — не ударила, не порезала, а просто коснулась. Через миг вторая протянула руку к Айрин, и всё, что было реальным, дрогнуло, как вода в сосуде, когда в него опускают яд.       Девушка вскрикнула. Но не вслух. Крик прорезал её изнутри, вспышкой, разрывающей череп. Вылетели образы. Она не могла их контролировать. Стены, искажённые письменами. Куклы без лиц. Узкие коридоры приюта. Плач, слишком детский. Чужой смех.       И потом — голос.       Не громкий. Не властный. Просто голос. Мужской. Холодный.       «Я нашёл тебя».       Айрин стиснула зубы. Лицо исказилось. Тело дрожало, не подчинялось. Её сознание не выдержало — колени предали первыми. Она рухнула. Глаза оставались открытыми, но ничего не видели. Только пульсацию теней вокруг.       Саске сорвался с места. Его руки впились в её плечи, не мягко, не заботливо, а как будто он вытаскивал её из бездны за волосы. Он звал её. Но не голосом. Пальцами. Движением челюсти. Гневом, который бил в неё. Айрин не могла дышать, не могла говорить, но чувствовала, как голос прорывался к ней сквозь баррикады.            Тени окружили. Саске рванулся, и чидори разрезало воздух. Но тьма не рассыпалась. Она удвоилась. — Чёрт, — выдохнул он, понимая, что одной грубой силой это не решить.       Они попали в ловушку.       Айрин сжала зубы, едва не до хруста, заставляя себя вспомнить, что такое вертикаль. Встала. Всё ещё шатаясь, всё ещё трясясь изнутри, будто тело сопротивлялось даже попытке выглядеть достойно. Но глаза уже были ясными. — Я бы предложила тебе выйти, если ты уже достаточно наигрался! — воскликнула она, чуть ли не надрывая голос.       Один из отростков тени скользнул мимо, оставив за собой холод, от которого кровь в венах на мгновение перестала двигаться. — Личное? Ты хочешь свести всё к личному? — она усмехнулась снова, чуть сильнее, уголки губ дрогнули.       Саске не произнёс ни слова, но когда один из дымчатых силуэтов сорвался с места, он оказался впереди неё. Его рука прошла через воздух с убийственной скоростью.       Губы Айрин скривились, и, на мгновение потеряв контроль, она сорвалась на короткий бессмысленный смех. — А ты не хочешь, скажем, перестать играть и, наконец, сделать что-то действительно полезное? — она проговорила это сквозь зубы, оглядываясь на спину Саске.       Учиха возмущенно фыркнул, но промолчал. Вместо этого его рука резко вцепилась в её талию, и в тот же миг он рванулся в сторону, где стены выглядели чуть менее хрупкими.       Пространство содрогнулось. Пол под ногами раскололся, как стекло, в которое вбили кувалду, и в этот момент Айрин почувствовала, как мир, в котором она находилась, перестал быть реальным даже по меркам иллюзий. Он не рушился. Он обнажал настоящую форму. И это было куда хуже.       Саске не дал ей упасть. Проклятая печать взорвалась вспышкой сквозь его кожу, и через мгновение тело вытянулось, покрываясь серым, как пепел, оттенком. Два крыла, больше напоминавшие обнажённые кости, прорвались из спины.       Айрин не возражала, когда он поднял её, и наклонилась ближе, прижимаясь виском к его щеке. Кто знает — это может быть последний комфорт, доступный в пределах минуты.        Саске подбросил девушку вверх, а сам метнул себя через потолок, пробивая его. Мир сменился резким разломом камня, глухим ударом и пылью, мгновенно забившей лёгкие.       Они оба влетели в новое пространство.       И только в самом конце его рывка Айрин сорвалась с его рук, падая, но прежде, чем провалиться в разлом, оказалась перехваченной. Он схватил её за ткань на спине, потянул к себе — слишком резко, почти жестоко, и в этом движении было больше эмоций, чем в сотне слов, которые он не собирался произносить.     Айрин выругалась, задыхаясь, толкнув Саске в бок, затем поднялась на ноги. — Ты умеешь быть нежным или тебя это унижает?       Но несмотря на злость, она быстро осмотрела Саске — серьёзных ранений не было, но видно было, что его тело ныло от ударов.     Саске отступил на шаг, откидывая её волосы, и пальцы его дрожали, хоть он и делал вид, что контролирует дыхание. Учиха выпрямился, обвёл помещение взглядом, будто искал подтверждение тому, что всё ещё в мире, где законы подчиняются логике.       Они двинулись дальше. Проходы были пустыми, и это пугало больше, чем присутствие врага. Здесь не было жизни. Даже смерти не было.       Когда они, наконец, достигли верхнего уровня, где казалось, что потолок вот-вот рухнет от тяжести мёртвого воздуха, Саске внезапно остановился, будто врезался в стену, которой не было. — Объясни мне, что это сейчас было, — он не повышал голос, но в этих словах ощущалось слишком многое: усталость, подозрение, злость, которой он не умел дать форму.       Также приостановившись, Айрин посмотрела на него краем глаза, но вместо ответа скользнула ладонью по холодной стене. — Ты вообще слушаешь меня? — Саске шагнул ближе, не любя этот её сосредоточенный взгляд, словно он сейчас не имел значения.       Но Айрин не посмотрела на него. Стояла спиной к Саске. Как будто этот взгляд стоил ей слишком дорого, чтобы тратить его. Потом скрестила руки. — Если не вытащим свои задницы отсюда... сейчас — нас вырежут, как падаль, или раздавят грудой камней. И если ты хочешь обсудить что-то, делай это на ходу.       Да, ситуация была паршивой, и Саске даже не представляет масштаб паршивости.     Учиха, не выдержав, рывком развернул её к себе. — Мы не уйдём, пока ты не начнёшь говорить.     Айрин качнулась, тело предало, выдав больше, чем язык. Рука Саске метнулась к ней, и, пока она вскидывала ладонь, пытаясь остановить, он уже оказался ближе, чем следовало. — Даже не думай!     Она отдёрнулась, но сделала шаг не в ту сторону. Мокрый камень под ногой поддался, и Айрин пошла вниз, резко, как перерезанная нить. Саске метнулся вперёд, поймал, но гравитация не пожалела ни одного из них. Они упали вместе, с глухим грохотом, от которого дрогнули стены. Она оказалась прижата к полу, а он — на ней, почти касаясь губами шеи Айрин. Рука лежала на её талии, вторая — на камне рядом, так близко, что пальцы ощущали биение её пульса.       Зрачки сузились, она впервые почувствовал, что может проиграть. Его взгляд был другим. Без привычного презрения, без маски отчуждения. Учиха смотрел на неё слишком спокойно. И в этом спокойствии было нечто, от чего хотелось вскрыть себе грудную клетку. — Ты серьёзно? — её голос звучал раздражённо, но пальцы непроизвольно сжались в складке его рубашки.       Саске скосил глаза, его губы изогнулись в усмешке, почти неприличной для ситуации. Пальцы скользнули чуть выше, едва касаясь кожи под тканью. Его глаза не отрывались от её, и это было куда хуже любого прикосновения. — Хочешь сказать, ты так каждый раз собираешься спасать меня? — брови девушки чуть дернулись. — Может, в следующий раз привяжешь меня к себе, будет экономия времени и нервов?— едко бросила Айрин, но голос её сдал в самом конце, будто не хватило воздуха. Она всё ещё держала пальцы на его рубашке, чуть вцепившись, инстинктивно, как будто это удерживало её от того, чтобы сказать нечто ненужное.       Затем, она попыталась пошевелиться, но его бедро оставалось слишком близко, чтобы это движение не выглядело как приглашение. — Похоже, тебе просто нравится падать в мои объятия.       Его брови чуть сошлись. Саске вглядывался в неё, как будто пытался вычесть из её лица эмоции. Пальцы его руки, что лежала рядом, прошлись по камню, но на полпути скользнули по её плечу, так, будто он делал это неосознанно. Айрин дёрнулась, но не отодвинулась.       Вода где-то в глубине продолжала падать, гулко, ритмично, как пульс. И в этом пульсе было нечто общее. Слишком общее.       Звук шагов вырвал их из этого. Кабуто. Он стоял с неподвижным выражением лица, будто застал не людей, а механизм, который внезапно дал сбой. — Вы чем тут занимаетесь? — спросил он, не двигаясь.      Секунда, может две, прошли в этой неподвижности, и рука Айрин, до сих пор сжатая в складке его одежды, чуть дрогнула. Он это заметил. Не сказал ничего. Только отодвинулся. Медленно, как будто проверял, как изменится её лицо, когда его тепло исчезнет. — Мы ищем выход, — ответил ровно Учиха.     Кабуто чуть наклонил голову, насмешка у него в глазах была беззвучной, но отчётливо читаемой. — Да? А мне показалось, вы уже его нашли. Только немного… иначе, чем я ожидал.       Саске сделал шаг, глядя в упор. — Если ты не за этим, то проваливай. Если да — веди.       Кабуто усмехнулся, в его руке появился свиток, и пальцы уже начали складывать печати. — Орочимару не в восторге от ваших фокусов, — проговорил он, не отрывая взгляда от Саске. — Но, к счастью, мне поручили вас найти. И, как видишь, я справился.       Айрин, в ответ, молча выпрямилась, будто ничего не случилось, но дыхание выровнялось слишком быстро, словно вернулась маска, за которой всё ещё пульсировала та самая, предательская дрожь под рёбрами. — Хирука. Где она?       Кабуто не удивился. Только чуть прищурился. — В безопасности. Я отвел её туда сам. Туда же, куда отправлю вас. Там всё уже подготовлено. — Хорошо, — выдохнула она. Резко. Как будто позволила себе дышать.       Саске всё это время молчал, его взгляд не отпускал Айрин даже теперь, когда между ними вернулось расстояние.       Кабуто сложил последние печати. — Готовы?       Айрин кивнула. — Валяй, — произнесла она, глядя на Кабуто.       Всплеск чакры вспорол пространство. Воздух содрогнулся. И всё исчезло.