Вот и все. Зацикленный цикл 12

«О, привет», — сказал Гарри. «Похоже, мы снова в эфире «Опухоли мозга на всю жизнь». В этой главе автор хочет, чтобы вы все знали, что вас не касается, почему Дамблдор хочет проникнуть в мои хранилища. Однако я — Гарри Поттер, и я всё равно вам расскажу. Этот хитрый старый хрен хочет заполучить то, что мой отец там оставил. По-видимому, там было какое-то магическое устройство, вызывающее у пользователя прилив адреналина». «Спеши, спеши», — пел Локхарт. «Спеши, спеши, любимый, иди ко мне. Спеши, спеши». «Заткнись», — сказал Волан-де-Морт, ударив его по щеке. «Это не концерт Полы Абдул. Твое пение хуже, чем газы Дамблдора, когда он произносит имя этого мальчика». «Гарри Поттер», — окликнул Дамблдор, не обращая внимания на его пук. — «Ты уже решил прекратить подавать на меня в суд?» «Это плохой Призрачный Всадник», — сказал Гарри. «Я перестану судиться с тобой в тот день, когда ты перестанешь бегать голым, заставляя студентов хотеть покончить с собой. Я перестану судиться с тобой в тот день, когда Гермиона перестанет быть всезнающей стервой. Я перестану судиться с тобой в тот день, когда вы с Полдипарксом перестанете заниматься сексом на виду у всех». — Так что же вы собираетесь делать с ситуацией с Джайлсной? — спросил Альбус. — Не думаете ли вы, что нам следует что-то предпринять по поводу его некомпетентности в преподавании? «ПОТ, — громко сказал Гарри. — ЭТО КЕТТЛ. Здесь не так уж много места для разговоров. Единственное, чему вы нас научили в этом году, это как засовывать предметы себе в задницу, как нюхать клей, как доводить студентов до самоубийства и как избавить замок от всех живых и некоторых мертвых обитателей». «Не моя вина, что замок наложил заклинание, из-за которого шутка про пуканье надоела», — огрызнулся Дамблдор. «Не моя вина, что я пукаю каждый раз, когда говорю «Гарри Поттер»». «Ты знаешь, что Гермиона разливает это вещество по бутылкам, чтобы мы могли использовать его в случае войны с враждебной страной?» — спросил Гарри, игнорируя запах. «Она называет это бактериологической войной или чем-то подобным. Клянусь, эта девчонка слишком много знает обо всем». «Вот что бывает, когда твоя единственная любовь — это книги», — на этот раз умно заметил Дамблдор. «Когда она состарится, она станет старой девой. Никто её не полюбит, и она останется одинокой до конца своей жалкой, сатанинской жизни». «Эй!» — рявкнул Гарри, ударив его по щеке. — «Она встречается с Невиллом, и тебе не подобает так говорить о студентке. Она подаст на тебя в суд, если ты еще раз попытаешься сделать что-то подобное». «Что ей достанется?» — спросил Дамблдор. «Вы уже меня ободрали до нитки». «Это твоя вина, и ты это знаешь», — сказал Гарри. «Если ты будешь продолжать в том же духе, мы начнём вычеркивать буквы из твоего имени в качестве оплаты за твой долг. Кстати, почему мы вообще ведём цивилизованный разговор? Разве ты не должен быть где-нибудь в другом месте и создавать проблемы?» «Да, — сказал Дамблдор. — Я забыл закончить упаковку всей этой ерунды для отправки в Министерство. Мне нужна помощь, чтобы завернуть коробки». — Что в коробках? — растерянно спросил Гарри. — Я могу позвать кого-нибудь помочь тебе. — У тебя уши заложены? — сердито спросил Альбус. — Тебе нужна ватная палочка? Вытащи ушную серу. Сделай свечу. Я же сказал, что упаковываю это барахло, чтобы отправить в Министерство. «Ты хочешь сказать, что отправляешь фекалии в Министерство магии?» — с удивлением спросил Гарри. «Ты действительно глупый человек», — сказал Альбус, уходя. «Глупые дети не умеют слушать, когда с ними разговаривают или когда о них говорят. Мне так хочется на них свалить бешеных собак». Гарри проигнорировал это замечание и направился в Большой зал на ужин. Время летело, а у него всё ещё не было парадных мантий для бала в честь Дня святого Валентина. Позже, словно по команде, вошла Петуния и принесла ему несколько бледно-зелёных мантий на примерку. Ему понравился фасон и цвет. Он был рад, что они ему подошли. Вскоре начался танец. Гарри вошел в Большой зал со своей спутницей и сел за один из многочисленных маленьких столиков. Через несколько минут вошла Гермиона с оленем. На ней были серые мантии. Больше всего Гарри и Седрика поразила ее прическа. «Гермиона?» — спросил Гарри. «Почему у тебя волосы торчат вверх?» «Я принимала ванну, когда вбежал Волан-де-Морт и бросил в воду вместе со мной тостер, который был подключен к розетке», — ответила она. «Меня ударило током, и мои волосы никак не хотят ложиться обратно. Поэтому пока я буду притворяться, что у меня афро-прическа, и буду вести себя как все эти парни и девушки». Гарри схватил её за голову и схватил в захват. «Что я тебе говорил насчет разговоров на улице?» — спросил он, когда несколько прядей ее волос выпали и упали на пол. «Ты серьезно навредишь автору своим расизмом». «Я не проявляла расизм, Гарри», — сказала Гермиона, пытаясь подняться. «Я просто использовала сленг. У Блейза и Дина нет с этим проблем, и они тоже чернокожие». — Это не имеет значения, — сказал Гарри. — Они всего лишь персонажи фанфика. Ой, ладно, забудьте. Это как разговаривать с Дамблдорком и плесневевшей слизью. Они тоже не слушают. К слову, Гермиона, в этом замке нет электричества. Поэтому он не мог бросить включенный тостер в ванну к тебе. Это была ужасная ложь, призванная втянуть их в неприятности. Поверь мне, им не нужна твоя помощь, чтобы попасть в беду. «Мне доставляет удовольствие наблюдать, как их избивают», — сказала Гермиона. «Разве так уж плохо боготворить свою тетю? Я тоже хочу стать чемпионкой по борьбе, когда вырасту. Я буду Великолепной Мулой». — Не можешь, — сказал Гарри. — Это имя уже занято, и она первая женщина, включенная в Зал славы рестлинга. Если ты используешь это имя, тебя засудят за нарушение авторских прав. Неужели никто в этом фанфике этого не понимает и не придумал что-нибудь уникальное и необычное? «Это что, новая мода?» — спросила Луна, указывая на Гермиону. «Я тоже хочу присоединиться». С этими словами она направила палочку на свои волосы, и они встали дыбом. Дамблдор встал возле стола для преподавателей. «У меня есть объявление», — обратился он к собравшимся студентам. «Ну и что?» — сказала Миллисент. — «Нам плевать. Заткнись и сядь. Ты — заноза, тебя нужно обрызгать банкой средства от насекомых». Гарри обернулся и с ужасом посмотрел на Седрика и Луну. Не успела Милли закончить эти слова, как в директора полетели около четырехсот банок с газом, фактически заставив его замолчать. Впрочем, трудно говорить, когда ты без сознания. — А это было действительно необходимо? — спросил Гарри. — Он просто хотел выдать нам какую-то бессмысленную фразу, которая совершенно не имеет отношения к сюжету. «Посмотри на это с другой стороны, Гарри, — сказал Северус. — Раз он без сознания, то на данный момент он вне опасности, и твоя жизнь станет проще, по крайней мере, на пару часов». «Раз уж вы заговорили об этом, — задумчиво сказал Гарри, — думаю, вам всем стоит бросить еще одну банку на всякий случай, если он вдруг начнет дергаться или что-то в этом роде. Чем дольше мы будем держать его без сознания, тем дольше на нем останется одежда. Клянусь, иногда, глядя на то, как он бегает голым, кажется, что мы попали в песню Рэя Стивенса». После этого пятьдесят студентов встали и начали петь: «О да, его называют полосатым. Бамгиди, баггиди. Самое быстрое существо на двух ногах. Он всегда попадает в новости, хотя ходит только в кроссовках. Да, вы можете назвать его уникальным». Гарри вздохнул и повернулся к своим друзьям. Ситуация действительно выходила из-под контроля. Несколько дней спустя Гарри и его друзья сидели за столом, когда вошли Дамблдор, Локхарт и Волан-де-Морт. Все трое были в платьях и с макияжем. На каждом из них был парик, который создавал впечатление, будто у них на головах прически «ульи». «Чем вы трое сейчас занимаетесь?» — спросила Минерва. «Надеюсь, это не очередной заговор с целью свержения школы и захвата власти. Мы управляем здесь школой, а не академией клоунов». «Мы — сёстры Рея, — сказал Дамблдор. — Мы здесь, чтобы устроить для вас представление». «Я никогда не слышала о сестрах Рее», — громко сказала Гермиона. «Кто они такие?» «Меня зовут Диар Рея», — сказал Локхарт. «Меня зовут Себор Рея», — сказал Дамблдор. «Меня зовут Гоно Рея», — сказал Волан-де-Морт. «Итак, мы — сёстры Рея», — сказали они в унисон. «Это отвратительно, — сказал Гарри. — Это самая глупая вещь, которую я когда-либо слышал. Вас троих следует четвертовать и расчленить». «Я не понимаю», — сказал Невилл. «Кто такие сёстры Рея?» «Их не существует, — сказал Гарри. — Подумайте об этом. Это всё магловские заболевания, передающиеся половым путём, а также одна вредная функция организма». — О чём ты говоришь, Гарри? — спросил Седрик. — Мы выросли не среди маглов. «Гонорея, себорея и диарея», — сказал он. «Сестры Рея. Каждая из этих идиоток носит имя, данное ей в честь какой-нибудь человеческой болезни. Каждого из этих клоунов следует расстрелять за их нелепость и глупость». «Если подумать, это было умно», — задумчиво сказала Гермиона. «Они придумали нечто совершенно уникальное. По крайней мере, на этот раз они одеты и больше не доводят шутку про голых до абсурда. Думаю, это улучшение, даже если оно и вызывает отвращение». «Да, читателям, наверное, уже надоело постоянно представлять Дамблдора и Смолдиснорта голыми», — признался Гарри со вздохом. «Просто хотелось бы, чтобы люди не были такими извращенцами. Тогда автор смог бы как-то приукрасить этот фанфик». — Зачем тебе это нужно? — спросил Седрик. — Если ты это исправишь, люди больше не захотят это читать. Разве смысл написания странных вещей не в том, чтобы рассмешить читателей и заставить их возвращаться за добавкой? «Да, — сказал Гарри. — Мы хотим, чтобы они смеялись. Мы не хотим, чтобы их тошнило, чтобы они выкалывали себе глаза или чтобы у них была какая-либо другая причина обратиться в отделение неотложной помощи». — Ой, замолчи, Гарри, — сказала Гермиона. — Ты просто расстроен, что им уделяется больше внимания, чем тебе. Просто расслабься и наслаждайся процессом. По крайней мере, с этими тремя год пролетает довольно быстро. В следующей части этого нелепого фанфика мы сможем спасти твоего крестного отца из тюрьмы. «Откуда ты это знаешь?» — спросил Гарри. — Мне об этом рассказал автор, — ответила она с усмешкой. — Я знаю о некоторых событиях, которые произойдут в следующей книге и в той, что последует за ней. «Вы серьёзно не в себе», — сказал Гарри. «Думаю, это нам и нужно, чтобы сюжет продолжал развиваться, со всеми этими забавными моментами». Дамблдор начал петь, и ученики засунули себе в уши смертельно опасные предметы, чтобы заглушить звук. Поппи отшлёпала его за эту нелепость и достала свою палочку, чтобы исправить всё произошедшее. «Дамблдор!» — закричала Гермиона. — «Ты отстой!» «Пять тысяч очков от Гриффиндора!» — крикнул в ответ Дамблдор. «Это должно научить тебя кричать на великолепную Диану Росс!» — Ты когда-нибудь скажешь ему, что ты не в Гриффиндоре? — спросил Гарри, глядя на неё. — Ты же понимаешь, что из-за тебя они потеряли кучу баллов. «Нет, — сказала она. — Таким образом, они потеряют очки, и у Равенкло появится шанс выиграть кубок факультетов. В замке по-прежнему отказываются позволять Северусу оказывать предпочтение слизеринцам, а Драко всегда оставляет хаффлпаффцам в минусе по очкам. В этом году у нас был только Гриффиндор в качестве соперника». «Иногда мне кажется, что я попал в сказку», — пробормотал Гарри. — Правда? — сказала Гермиона. — Откуда у тебя такое впечатление? Ты существуешь только на бумаге. Откуда ты дума думаешь, что всё это реально? «Ты действительно жестокий человек, — сказал Гарри. — Спасибо, что ударил меня по самооценке. Честно говоря, это было самое приятное, что ты для меня сделал. С такими друзьями, как ты, мне враги не нужны. Какая же ты стерва». «Пожалуйста», — ответила она. «Я рада, что смогла помочь». «Что задумал Локхарт?» — спросил Гарри, и они прошли мимо профессора Защиты от темных искусств в коридоре. «Похоже, он с кем-то или, скорее, с чем-то сражается, и это дуэль маглов». «Это Фанг?» — спросила Гермиона, когда они подошли ближе и увидели, как собака встала и нанесла Локхарту мощный правый хук. «Я не знала, что собака Хагрида умеет так драться. Он как второй Майк Тайсон. Этот удар просто нокаутировал Локхарта. Я всегда говорила, что эта собака не такая, какой себя выдает». «Тебе не следовало быть в Равенкло», — сказал Гарри. «Эта фраза — одна из самых глупых, что я сегодня слышал. Должен быть пятый факультет для идиотов. Возможно, Локхарт, Дамблдор и Молдмарт разделили бы звание главы факультета». — Не заставляй меня накладывать на тебя заклятие, Гарри Плоппер, — сказала Гермиона. — Я знаю несколько действительно хороших заклятий, от которых у тебя волосы встанут дыбом, девочка, хотя в этом нет и необходимости. — Ты только что назвал меня девчонкой? — спросил Гарри. — И ещё, ты украл эту фразу у Риты Скитер из книги «Кубок огня». Дж. К. Роулинг подаст на тебя в суд за нарушение авторских прав. «Что с тобой не так, почему ты нарушаешь авторские права?» — спросил Седрик. «Ты как полиция, что ли. Успокойся, Гарри. Все читатели знают, что автор ничего не владеет в этой истории. Ну и что, если персонажи используют строки из разных песен, книг и других источников? В конце концов, им всё равно отдают должное. Просто успокойся, чувак». «Уже довольно скучно постоянно повторяться», — признался Гарри. «Ладно, больше ничего не скажу. Уверен, читатели уже знают, что автор — сумасшедший». «Это еще мягко сказано», — сказала Гермиона. «Откуда он все это берет? Он даже не упомянул василиска в Тайной комнате». «Ах да, — сказал Гарри. — Я забыл тебе сказать. Дневник и вольдиеноты поссорились». «Что случилось?» — спросил Седрик. — Ну, очевидно, Вольдирот проиграл, — ответил он. — Дневник избил его до полусмерти. Казалось, что дневник был одержим или что-то в этом роде. «Включаем сверчков», — сказала Гермиона. «Как же это было глупо, Гарри?» — Хорошо, — сказал Гарри. — В любом случае, Волан-де-Морт вторгся на территорию Джинни в Тайной комнате, и она, как и близнецы, обиделись на это. — И что же произошло? — спросила Гермиона. «Ну, близнецы Уизли начали над ним подшучивать», — сказал Гарри. «Три дня Волмолду приходилось танцевать "Хоки-Поки" и поворачиваться вокруг себя». «В этом-то и вся суть», — хором воскликнули не менее трехсот учеников и четырех учителей. «Эй, эй, эй!» — крикнул Гарри. — «Ты не против? Я веду здесь частный разговор во время урока. Потише. Ты мне мешаешь. В общем, василиску надоело, что его прерывают, пока он охотился за котом Филча. Поэтому он ушёл из замка. На днях я получил от него открытку. Он на Гавайях, наслаждается мирной жизнью. Он велел мне передать остальным персонажам, что он отказывается есть что-то такое отвратительное, как Джинни Уизли, и что мы должны отравиться, просто подумав об этом». — Г-н Гарри, — сказала Гермиона, указывая на опушку леса. — Кажется, у нас возникла ещё одна проблема. Похоже, Локхарт умудрился разозлить обитателей леса. «Это что, единорог на него мочится?» — с изумлением спросил Гарри. «Я и не знал, что у них такие большие мочевые пузыри». «Это ещё не самое худшее», — пробормотал Седрик. «Дамблдор и Волан-де-Морт лепят из этого грязевые пирожки. Если подумать, это довольно мерзко. Я бы посоветовал всем какое-то время не принимать ничего из того, что эти двое предложат вам поесть. Результаты могут быть, мягко говоря, крайне неприятными». «Эльфы всё ещё мстят Дамблдору», — сказал Гарри. «Теперь ему приходится есть зелёную еду на каждый приём пищи, даже если это не зелёная еда». «Я заметила это вчера за завтраком, — сказала Гермиона. — Он заказал яйца с ветчиной, а они были зелёные». «Может, подождем, пока читатели поймут шутку?» — спросил Гарри. «Я уверен, что они поняли шутку про зелёные яйца и ветчину», — заверил Седрик. «По крайней мере, это было лучше, чем когда еда убегала от него». — Что ты имеешь в виду? — спросил Гарри. — Кажется, я был там с тётей Петунией или что-то в этом роде. «На днях, — объяснила Гермиона, — еда совсем не хотела его есть. Каждый раз, когда он откусывал кусочек, он отрыгивал, и кусочки на тарелке убегали от него в испуге. Ему приходилось постоянно пополнять тарелку едой, потому что она убегала, чтобы не слышать и не чувствовать запах его отрыжки». — А как же нет? — с улыбкой спросил Гарри. — От его физиологических выделений не пахнет чем-то особенным. Наверное, это как-то связано с тем, что он доисторический человек и все такое. Трио отправилось в COMC, где стало свидетелем демонстрации фехтования Локхарта и единорога. Как обычно, Локхарт утверждал, что он эксперт, и проигрывал животному. «НЕТ, НЕТ, НЕТ, НЕТ», — сказал Гарри. «Профессор Макгонагалл будет недовольна. Дамблдор и Болдибок снова затевают что-то неладное. Что, черт возьми, надел Дамблдор?» «Похоже на собачий ошейник», — сказала Гермиона. «Они играют в апортировку?» «Да, — сказал Гарри. — В этом-то и проблема. На нём только это и надето. Опять эти их разговоры про обнажённых студентов. Какие-то морщинистые старики просто не понимают, что шутка уже приелась, и заходят слишком далеко. Надо бы одеть их в водолазки и затянуть штаны до груди тугим поясом. Тогда нам не придётся видеть эти штуки, которые они называют гениталиями». «По крайней мере, они играют в апортировку, а не в какую-то извращенную сексуальную игру», — сказал Седрик. «Я не буду вдаваться в подробности, так как это может быть довольно отвратительно». — Хорошая мысль, — сказал Гарри. — Мы не хотим еще больше отталкивать читателей этой истории. Думаешь, нам стоит пойти и рассказать об этом профессору Макгонагалл? «Думаю, в этом не будет необходимости», — сказала Гермиона, указывая пальцем. «Она и так ведёт себя как бешеная собака». «Эй, жирный засранец, — крикнул Дамблдор. — А может, ты разденешься и присоединишься к нам? Нам нужен кто-нибудь, кто станет нашим живым обеденным столом для нашей сексуальной вечеринки». «Отлично», — пробормотал Гарри. «Вот и цитата из «Гриффинов». Дальше мы увидим, как Стьюи бегает с кучей женщин в нижнем белье». «Главное, чтобы ты всем рассказывал, откуда всё это берётся, тогда мы в безопасности от судебных исков», — сказала Гермиона, похлопав его по голове. «Думаю, кому-то лучше что-нибудь предпринять, прежде чем профессор Макгонагалл убьёт кого-нибудь из них. Не думаю, что ей понравилось, что её назвали толстяком». «Пятьсот очков с Слизерина!» — закричал Локхарт, пробегая мимо в сопровождении стада единорогов. «Я это слышал, мисс Грейнджер!» «Вот и всё, — сказал Гарри. — Теперь Когтевран точно выиграет Кубок факультетов. Это единственный факультет, который не теряет очки из-за тебя. Интересно, почему никто не помнит, к какому факультету ты принадлежишь?» «Я постоянно меняю эмблему своего факультета на мантии, — сказала Гермиона. — Так никто не вспомнит, что происходит». «Это многое объясняет», — саркастически заметил Гарри. «Не думаешь ли ты, что кто-нибудь в конце концов догадается?» «Что ж, чтобы быть на факультете Равенкло, нужно быть умным», — сказала Гермиона с усмешкой. «Я занимаюсь этим весь год». Позже тем вечером, когда троица сидела за ужином, заиграла музыка. В комнату вошел Дамблдор и начал исполнять стриптиз, одновременно напевая. «Я слишком сексуален для своих одежд, слишком сексуален для своих одежд, слишком сексуален», — скандировал он. Вскоре там выстроилась шеренга людей, вооруженных самым разнообразным оружием. «Ты не прав, — сказал Фред, — закричала Гермиона. — Что тебе профессор Макгонагалл говорила о том, чтобы устраивать стриптиз в Большом зале?» «Послушай, маленький Сатана, — рявкнул Дамблдор. — Я — Даритель Глав, и я могу делать всё, что захочу?» — Э-э, — сказал Гарри. — Вы имеете в виду директора? — Не говори мне, что я имею в виду, Гарри Фоттер, — огрызнулся Дамблдор, отводя голову Локхарту. — Видишь? Я имел в виду «Даритель голов». Читателям просто нужно перестать думать о пошлостях. «Слава богу», — сказала Гермиона, вытирая пот со лба. — «Я думала, что рейтинг этого фанфика будет R». «Я тоже так думал», — признался Гарри. «В таком случае мне пришлось бы позвать на помощь тяжелую артиллерию». — Вы имеете в виду вашу сатанинскую тётушку? — спросил глава Дамблдора. — Ей нужно держаться подальше от замка. Здесь намного веселее, когда её нет рядом. — Ты имеешь в виду, что тебя реже бьют, когда её нет рядом? — спросил Гарри. — Ты же понимаешь, что это твоя собственная вина, когда такое случается. «Как хочешь», — сказал Дамблдор. «Я достаточно взрослый, чтобы делать то, что хочу. Мне не нужна какая-то лесбиянка, которая будет указывать мне, что я могу, а что нет». «СУДЕБНЫЙ ИСК», — позвонил Гарри. Куча дерьма с запиской попала Дамблдору в лицо, к ней была прикреплена записка. Это предложение сбивает с толку, не правда ли? Уважаемый Дамблдор! В результате вашего недавнего поражения в судебном процессе вам больше не разрешается добавлять букву «е» в конце вашего имени. Мы не называем людей лесбиянками без причины. Это невежливо. P.S. — В результате следующего судебного разбирательства вы потеряете букву «р» в своем имени и так далее, пока у вас не останется ни одной буквы. Джефф, адвокат — Что ж, — сказал Гарри, — это должно тебя научить. «Мне надоело, что вы постоянно подаете на меня в суд, — сказал Дамблдор. — Я настаиваю, чтобы вы немедленно прекратили это». «Засунь это себе в задницу, Дамблдор», — сказала Гермиона. «Ему ничего не нужно делать». «У меня уже есть трусики мисс Смарти», — ответил он. «Они лежат там уже несколько дней. Пятьсот баллов от Хаффлпаффа». — Прекрати это, — спросил Гарри. — Ты же понимаешь, что замок не позволяет снижать баллы. Серьезно теряют кучу баллов только Драко и Рональд Уизли. «Интересно, почему у нас давно не было сцен с Драко?» — пробормотал Седрик. «Думаю, дело в том, что профессор Снейп в последнее время не может вытащить его из котла», — сказала Гермиона. «Он последние три дня провел в последнем котле, пытаясь отравить половину Гриффиндора. Кажется, его мать говорила что-то о том, чтобы застрелить его и положить конец всем их страданиям вместе с ним». «Разве она не может просто обменять его на другого ребенка?» — спросил Невилл. «Для нее было бы лучше, если бы она просто завела нового сына». «Если бы он был домашним животным или машиной, тогда это было бы приемлемо, — сказал Гарри. — Она же не может вернуть его туда, откуда он пришел. Это было бы очень больно, не говоря уже о том, что это было бы неприятно». «В этой истории нет ничего, что не вызывало бы тревогу», — сказал Седрик. — Это правда, — сказал Гарри. — Может, закончим эту главу на этой ноте? «Думаю, нам следует это сделать», — сказала Гермиона. — Что ж, — сказал Гарри. — Думаю, мы еще увидимся в другой раз. До свидания, друзья.