Часть 4

Расследование привело их в «Павильон Вечного Благоденствия» — самое роскошное и в то же время самое порочное заведение в пригороде столицы. Считалось, что именно здесь сбывается краденое из дворца, а слухи текут рекой быстрее, чем самое крепкое вино. Вэй Ин был в восторге. Для него это было приключением. Он шел сквозь толпу, сияя улыбкой, задевая рукавом прохожих и весело перебрасываясь шутками с гадалками у входа. — Лань Чжань, посмотри! Тут даже фонарики пахнут сандалом! Неужели ты никогда не заглядывал сюда по «долгу службы»? Лань Чжань шел на полшага позади, и его присутствие действовало на окружающих как ледяной душ. Люди, едва завидев его белые одежды с вышитыми облаками и это застывшее, пугающе красивое лицо, буквально вжимались в стены. Пространство вокруг принца очищалось само собой. — Здесь грязно, — коротко ответил Лань Чжань, но когда он посмотрел на Вэй Ина, его голос смягчился. — Будь осторожен. Не отходи от меня ни на шаг. Они устроились за столиком на втором этаже, откуда был виден весь зал. Вэй Ин тут же заказал кувшин «Улыбки Императора». — Один глоток — и расследование пойдет как по маслу! — подмигнул он. В этот момент к их столу подошел молодой господин, явно из богатой купеческой семьи. Он был уже изрядно пьян и, судя по всему, не узнал в молчаливом спутнике Вэй Ина Второго Принца — или просто был слишком глуп. Его взгляд прилип к лицу Вэй Ина, к его алым губам и веселому блеску глаз. — Ого, какой редкий цветок занесло в наше болото! — купец бесцеремонно оперся рукой о столик, нависая над Вэй Ином. — Красавчик, зачем тебе этот скучный господин в белом? Пойдем со мной, я покажу тебе, что такое настоящая щедрость. Мои сундуки полны жемчуга, который подойдет к твоей коже куда лучше, чем это дешевое вино. Вэй Ин рассмеялся, принимая это за обычную кабацкую грубость: — О, жемчуг — это заманчиво! Но мой друг очень ревнивый, боюсь, он не одобрит... — Этот? — купец пренебрежительно кивнул в сторону Лань Чжаня. — Да он выглядит так, будто проглотил шпагу. Эй, ты, снежный человек, сколько ты хочешь за своего мальчишку? Продай его мне, и я... Он не успел договорить. Вэй Ин даже не заметил, как это произошло. В одну секунду Лань Чжань сидел неподвижно, а в следующую — его рука, тонкая и сильная, как стальной капкан, сомкнулась на запястье купца. Послышался отчетливый хруст костей. Купец взвизгнул, падая на колени. Лицо Лань Чжаня не изменилось, но в глазах вспыхнул такой первобытный, беспощадный гнев, что музыка в зале мгновенно смолкла. Все присутствующие замерли, чувствуя, как от столика принца исходит волна чистой, концентрированной жажды убийства. — Повтори, — прошептал Лань Чжань. Его голос был тихим, но он пробирал до костей. — Что ты хотел купить? — Я... я не знал... пощадите... — заскулил купец, бледнея до синевы. — Ты коснулся его стола. Ты посмотрел на него своими грязными глазами, — Лань Чжань сжал руку сильнее, и купец взвыл от боли. — Если я еще раз увижу твою тень рядом с ним, я прикажу вырезать твой язык и скормить его свиньям. А потом я займусь твоей семьей. Вон. Купец, рыдая и прижимая сломанную руку к груди, буквально выкатился из павильона. Стража, стоявшая в тени, уже была готова добить его снаружи по одному знаку принца. Вэй Ин, хлопая глазами, посмотрел на Лань Чжаня. — Ого... Лань Чжань! Ну ты и выдал! Ты его напугал до смерти. Зачем так сурово? Он же просто пьяница. Лань Чжань медленно повернулся к Вэй Ину. Его тяжелое, прерывистое дыхание выдавало бурю внутри. Но как только его взгляд встретился с глазами Вэй Ина, ярость начала остывать, сменяясь чем-то глубоким и отчаянным. Он потянулся через стол и взял Вэй Ина за руку — на этот раз нежно, но с такой силой, будто боялся, что тот исчезнет. — Вэй Ин... — его голос дрогнул. — Не позволяй им так говорить с тобой. Никогда. —Да ладно тебе, я и сам могу за себя постоять! — Вэй Ин улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку, но его щеки подозрительно порозовели. — Ты такой разговорчивый, когда злишься. Это даже... мило. «Мило», — подумал Лань Чжань, подавляя желание притянуть этого невозможного человека к себе и поцеловать прямо здесь, на глазах у замершей толпы. — «Он называет милым то, от чего другие седеют от страха». — Я не злюсь, — солгал Лань Чжань, поглаживая большим пальцем ладонь Вэй Ина. — Я просто... забочусь о тебе. Тебе не понравилось вино? Давай закажем другое. Он снова стал тем самым добрым Лань Чжанем, готовым выполнить любой каприз друга. Но все в зале уже поняли: этот «милый друг» — цепной пес, который перегрызет горло любому за один взгляд на своего спутника. Расследование продолжилось, но теперь Вэй Ин чувствовал на себе не только взгляды преступников, но и обжигающее, собственническое внимание Лань Чжаня, которое становилось всё труднее игнорировать. В ту ночь, когда они вернулись во дворец, Лань Чжань долго не мог уснуть. Он стоял у окна, глядя на луну, и его руки все еще дрожали от желания уничтожить того купца. Но стоило ему вспомнить, как Вэй Ин назвал его «милым», как на его губах появилась слабая, болезненная улыбка. Он знал, что эта игра в «просто друзей» долго не продлится. Драма их жизней только начиналась.