Часть 8

Праздник Середины Осени в императорском дворце всегда был зрелищем ослепительным и пугающим одновременно. Тысячи небесных фонариков взмывали в ночное небо, отражаясь в зеркальной глади прудов, а столы ломились от изысканных яств и вина. Но для придворных это был вечер хождения по тонкому льду: в центре главного помоста, по правую руку от Императора, сидел Лань Чжань. Его парадные одежды из тяжелого белого шелка были расшиты серебряными нитями, изображающими облака и летящих журавлей. Высокий венец из белого нефрита венчал его голову, а лицо... лицо было настолько неподвижным и холодным, что казалось, будто сама Смерть пришла на пир в обличье прекрасного юноши. Никто не смел подойти к нему ближе, чем на пять шагов. Музыка затихала, когда его взгляд случайно падал на оркестр, а слуги подавали ему вино дрожащими руками, стараясь не пролить ни капли на его безупречные одежды. Но всё менялось, когда он смотрел чуть левее, туда, где за отдельным столом расположился Вэй Ин. Тот, вопреки всем правилам этикета, уже успел опустошить два кувшина «Улыбки Императора», его волосы были слегка растрепаны, а алая лента в волосах задорно развевалась на ветру. Вэй Ин чувствовал на себе ледяной взгляд Лань Чжаня, но сегодня в нем проснулся бес. Ему до смерти хотелось пробить эту стену отчужденности, увидеть не просто «заботливого друга», а того самого зверя, который промелькнул в подземельях и в ту ночь после ранения. Ему хотелось знать, насколько далеко он может зайти. Шанс представился быстро. К столу Вэй Ина подошел высокий, статный мужчина — генерал северных гарнизонов, прославленный воин и известный ценитель красоты. Его звали Шэнь Вэй. — Господин Вэй, — голос генерала был густым и манящим. — Я много слышал о вашем мастерстве владения мечом, но никто не предупредил меня, что ваше изящество превосходит даже вашу славу. Позвольте преподнести вам этот скромный дар в знак моего восхищения. Генерал протянул Вэй Ину кинжал в ножнах из черного дерева, инкрустированных редким кровавым рубином. Вэй Ин почувствовал, как воздух вокруг него внезапно стал холодным, словно наступила зима. Он украдкой взглянул на Лань Чжаня. Принц медленно поставил свою чашу на стол. Звук удара фарфора о дерево прозвучал как выстрел. Глаза Лань Чжаня потемнели, превращаясь в два бездонных колодца чистой ярости. «Ого... работает», — подумал Вэй Ин, принимая подарок. — О, генерал, вы слишком щедры! — Вэй Ин ослепительно улыбнулся, намеренно коснувшись пальцами руки Шэнь Вэя. — Кинжал просто чудесен. Но разве такая красота не требует достойного тоста? Присаживайтесь, выпьем вместе! Генерал Шэнь Вэй, не чувствуя смертельной опасности, нависшей над ним, рассмеялся и придвинулся ближе. Весь двор замер. Музыканты сбились с ритма. Император нахмурился, чувствуя, как от его второго сына исходит волна жажды убийства, способная задушить всё живое в радиусе ли. Лань Чжань поднялся. Медленно. Грациозно. Безмолвно. Он не смотрел на генерала. Он смотрел только на Вэй Ина. В этом взгляде было обещание кары, от которой не спрятаться ни на земле, ни под землей. — Вэй Ин, — произнес он. Голос был тихим, но его услышали все. — Пойдем со мной. Сейчас. — Ой, Лань Чжань, ну не будь таким занудой! — Вэй Ин игриво махнул рукой, хотя сердце его забилось в горле от этого тона. — Мы только начали обсуждать северные походы... Лань Чжань не стал повторять. В одно мгновение он оказался рядом. Его рука, как стальные тиски, сомкнулась на запястье Вэй Ина. Генерал Шэнь Вэй попытался что-то возразить: — Ваше Высочество, это невежливо... Лань Чжань повернул голову к генералу. Всего на секунду. Но Шэнь Вэй внезапно замолчал, его лицо побледнело, а рука сама собой отпустила кинжал. В глазах принца он увидел не человека, а нечто такое, что заставило его инстинкты воина кричать: «Беги или умрешь». Лань Чжань потащил Вэй Ина прочь из шумного зала, сквозь ряды замерших гостей, прямиком в сад камней, скрытый в тени старых сосен. Как только они оказались вдали от лишних глаз, под холодным светом полной луны, Лань Чжань резко развернул Вэй Ина и прижал егоспиной к холодному камню одной из пагод. Его руки уперлись в камень по обе стороны от головы Вэй Ина, заключая того в ловушку. — Ты издеваешься надо мной? — выдохнул Лань Чжань. Его дыхание было прерывистым, горячим. Маска «ледяного принца» была разбита вдребезги. — Ты позволяешь ему касаться тебя? Ты принимаешь от него подарки? Вэй Ин, задыхаясь от близости и этого первобытного напора, попытался сохранить дерзость: — А что такого, Лань Чжань? Мы же просто друзья... Ты сам говорил, что я волен... — Хватит! — Лань Чжань ударил кулаком по камню, и Вэй Ин вздрогнул. — Не смей говорить о дружбе! Ты знаешь... ты не можешь не знать, что я чувствую. Я убиваю за тебя. Я не сплю ночами, охраняя твой покой. Я вырезал целую банду только за то, что они пустили тебе кровь. И ты... ты смеешь флиртовать с этим ничтожеством на моих глазах? Принц придвинулся еще ближе, так что их грудные клетки соприкасались. Вэй Ин чувствовал, как бешено колотится сердце Лань Чжаня. — Ты хочешь знать, какой я на самом деле? — прошептал Лань Чжань, его голос стал хриплым, полным неконтролируемой страсти. — Ты называешь меня «милым»? Вэй Ин, я не милый. Я одержим тобой. Я хочу, чтобы ты смотрел только на меня. Чтобы ты смеялся только для меня. Чтобы каждая капля твоей крови принадлежала мне. Вэй Ин смотрел на него широко открытыми глазами. Он наконец-то увидел это — всё пламя, всё безумие, всю любовь, которую Лань Чжань прятал годами. И это было прекраснее и страшнее всего, что он знал. — Лань Чжань... — выдохнул он. Но Лань Чжань больше не хотел слушать. Он накрыл губы Вэй Ина своими в требовательном, властном поцелуе. Это не был нежный жест друга. Это был захват. Это было подтверждение прав собственности. В поцелуе чувствовался вкус вина, сандала и отчаяния. Лань Чжань целовал его так, будто хотел выпить его душу, будто Вэй Ин был единственным воздухом в его легких. Вэй Ин на мгновение оцепенел, но затем его руки сами собой взлетели вверх, запутываясь в длинных волосах принца, притягивая его еще ближе. Он ответил с той же неистовой страстью, которую так долго провоцировал. Когда они наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Лань Чжань прижался своим лбом к лбу Вэй Ина, его пальцы все еще крепко сжимали плечи юноши. — Ты — мой, — прорычал Лань Чжань, и в этом голосе была такая мощь, что Вэй Ин невольно вздрогнул. — Если кто-то еще посмеет коснуться тебя... я не буду их допрашивать. Я просто превращу их в пыль. Понял? Вэй Ин, всё еще ошеломленный силой своих собственных чувств, которые только что вспыхнули ярким пламенем, слабо улыбнулся. — Кажется... кажется, я понял, Лань Чжань. Ты действительно... совсем не милый. Но мне это нравится. Лань Чжань хотел что-то ответить, снова поцеловать его, забрать себе навсегда, но в этот момент со стороны главного зала донесся трубный глас глашатая. — Слушайте волю Императора! В знак укрепления союза с Северными землями... назначается помолвка Второго Принца Лань Чжаня и принцессы династии Мин! Мир вокруг них застыл. Холодный лунный свет теперь казался мертвенно-бледным. Лань Чжань отстранился, его лицо снова начало превращаться в ледяную маску, но в глазах застыла такая боль, какой Вэй Ин никогда не видел. Драма только начиналась.