Часть 10

Хижина в горах казалась крошечным островком тишины в океане хаоса, который они только что оставили позади. Ветер за стенами выл, словно раненый зверь, а внутри лишь тускло догорали угли в старом очаге. Запах сосновой смолы и пыли смешивался с едким ароматом крови, пропитавшей их одежды. Лань Чжань сидел на полу, тяжело дыша. Его длинные волосы, обычно безупречно уложенные, рассыпались по плечам темным водопадом. Он смотрел на свои руки — руки, которыми он сегодня убивал своих же гвардейцев, чтобы защитить одного-единственного человека. Вэй Ин сидел напротив, его трясло. Не от холода — от осознания того, что мосты сожжены. — Лань Чжань... — голос Вэй Ина сорвался. — Твои одежды... они все красные. Позволь мне помочь. Принц поднял взгляд. В нем больше не было той пугающей ярости, которую он явил во дворце. Глядя на Вэй Ина, он словно снова становился человеком, а не карающим божеством. — Иди сюда, — тихо позвал он, протягивая руку. Вэй Ин пододвинулся ближе, и Лань Чжань тут же притянул его к себе, усаживая между своих колен и утыкаясь лицом в изгиб шеи. Вэй Ин почувствовал, как горячо дышит принц, как бешено колотится его сердце. В этом жесте было столько хрупкости, что у Вэй Ина защемило в груди. Он начал дрожащими пальцами распутывать пояс Лань Чжаня, помогая ему снять тяжелый, испачканный кровью верхний халат. Когда они остались в одних нижних одеждах, Лань Чжань внезапно заговорил. Его голос в тишине хижины звучал непривычно мягко и... многословно. — Я долго ждал этого дня, Вэй Ин. Не дня, когда я стану изменником, а дня, когда мне больше не нужно будет притворяться перед тобой. Ты думаешь, я был холоден с тобой все эти годы? Каждая секунда рядом с тобой была для меня пыткой. Я хотел коснуться тебя так, как касаюсь сейчас. Я хотел сказать тебе, что ты — единственный смысл, ради которого я вообще брал в руки меч. Лань Чжань взял ладони Вэй Ина и приложил их к своим щекам. — Мое солнышко... Мой прекрасный хаос. Ты боишься меня? Боишься того, что я сделал там, в зале? Вэй Ин посмотрел в эти глаза цвета темного янтаря и покачал головой. — Я боюсь не тебя, Лань Чжань. Я боюсь за тебя. Но... когда ты смотришь на меня так... — Вэй Ин замолчал, чувствуя, как внутри него разливается жар. — Я чувствую себя так, будто я наконец-то дома. Лань Чжань не выдержал. Он прильнул к губам Вэй Ина с жадностью человека, который годами умирал от жажды. Этот поцелуй не был требовательным, как в саду — он был глубоким, нежным и полным обещаний. Вэй Ин ответил, отдавая всю ту любовь, которую он раньше принимал за дружбу. В эту ночь, в маленькой хижине на краю мира, их тела и души наконец слились воедино. Страсть Лань Чжаня была подобна стихии — он шептал Вэй Ину слова нежности, целовал каждый шрам на его теле, и в каждом его движении была такая одержимая преданность, что Вэй Ин задыхался от восторга. * На рассвете Лань Чжань первым услышал шорох снаружи. Он мгновенно вскочил, набрасывая на плечи чистую накидку и перехватывая меч. Его лицо снова стало холодным и расчетливым. — Кто там? — прозвучал его голос, от которого задрожали стекла в хижине. Дверь медленно отворилась, и на порог пали пятеро воинов. Они были одеты в черное, на их плечах были знаки отличия элитного отряда принца. Все они синхронно преклонили колени. — Ваше Высочество, — произнес старший, Сун Лань. — Мы здесь не по приказу Императора. Мы здесь по клятве верности вам. Половина гарнизона готова повернуть мечи против трона, если вы отдадите приказ. Вэй Ин, вышедший из-за спины Лань Чжаня, замер. Он понял: Лань Чжань не просто бежал. Он — лидер, за которым люди пойдут даже в ад. — Встаньте, — приказал Лань Чжань. — Мы выступаем к Южным границам. Там мои верные люди. Если отец хочет войны за мою свободу — он ее получит. В этот момент из тени деревьев вышла фигура в капюшоне. Это был человек, которого никто не заметил. Он бросил к ногам Лань Чжаня запечатанный свиток. — Принц, — прохрипел незнакомец. — Ваша помолвка с принцессой Мин была не просто политикой. Ваш отец знал, что принцесса — наследница древнего клана, который хранит секрет истинного происхождения императорской династии. Вы не просто сын Императора. Вы — тот, чья кровь может либо укрепить этот трон, либо разрушить его до основания. Лань Чжань поднял свиток. Его глаза сверкнули сталью. — Кто ты? — спросил он. — Тот, кто хочет видеть истинного правителя на троне, — незнакомец исчез так же быстро, как и появился. Вэй Ин подошел к Лань Чжаню и положил руку ему на предплечье. — Кажется, наше приключение становится куда опаснее, чем мы думали. Лань Чжань повернулся к нему, притянул за талию и поцеловал в лоб на глазах у своих воинов, не скрывая своих чувств. — Теперь ты — не просто мой друг, Вэй Ин. Ты — душа этого восстания. И я не остановлюсь, пока вся Поднебесная не признает, что ты принадлежишь мне, а я — тебе.

***

Путь на юг занял две недели. За это время имя Лань Чжаня стало синонимом ужаса для чиновников и надежды для тех, кто устал от тирании Императора. По пути к их отряду примыкали всё новые и новые люди. Лань Чжань был безжалостен к тем, кто пытался встать у них на пути: он лично казнил наместников, верных его отцу, не проявляя ни капли сомнения. Его меч не знал промаха, а его тактика была безупречной. Но когда заходило солнце и они разбивали лагерь, этот «Кровавый Принц» превращался в самого преданного возлюбленного. Вэй Ин видел обе стороны. Он видел, как Лань Чжань одним взглядом заставлял генералов бледнеть, и как этот же человек ночью укрывал его своим плащом, шепча на ухо, какой он красивый в свете костра. — Лань Чжань, — позвал Вэй Ин, когда они сидели в палатке, изучая карты. — Ты правда готов пойти на столицу? Это будет великая битва. Много крови. Лань Чжань отложил кисть и посмотрел на Вэй Ина. В его глазах отражалось пламя свечи. — Вэй Ин, я годами смотрел, как мой отец превращает страну в тюрьму. Я был его мечом, его инструментом страха. Но когда он решил забрать тебя у меня... это стало последней каплей. Я не просто иду за троном. Я иду за миром, где нам не придется прятаться. Он подошел к Вэй Ину и обнял его со спины, положив подбородок ему на плечо. — Ты боишься того, кем я становлюсь? — тихо спросил он. Вэй Ин развернулся в его объятиях и коснулся губами его подбородка. — Я боюсь только одного, Лань Чжань. Что однажды ты забудешь, как улыбаться мне. Пока ты со мной такой... — он указал на их переплетенные руки, — я пойду за тобой хоть в самую бездну. В эту ночь их близость была наполнена предчувствием скорой битвы. Страсть была более отчаянной, движения — более резкими. Лань Чжань словно хотел оставить на теле Вэй Ина свои невидимые клейма, зацеловать каждый сантиметр кожи, чтобы ни смерть, ни время не могли стереть его след. * Утро принесло плохие вести. Император выслал навстречу им свою «Черную Гвардию» — личных убийц, не знающих боли. И командовал ими не кто иной, как Цзян Чэн — сводный брат Лань Чжаня, который теперь жаждал мести за унижение во дворце. Битва была неизбежна. И это должна была быть не просто война армий, а битва двух братьев, один из которых сражался за долг, а другой — за любовь.