Глава 26: Ужас и перемены

Нифльхейм, за Стеной.

Мейра была готова закричать от злости. Или пробить кулаком деревянную стену зала насквозь. Они только что пережили то, что очень надеялись считать самой тяжёлой битвой в своей жизни — битвой против Иных. Они узнали, что величайшая угроза, с которой когда-либо сталкивался мир, теперь будет охотиться за ней через агентов, которых они не могут ни предсказать, ни распознать. И теперь они ещё обнаружили, что какой-то полный мудак запер их не с той стороны Стены. Мейра стояла вместе со своей группой, Бендженом, Лоррой и Сиф в одной из комнат зала. Перед ними лежала одна из карт Стены и прилегающих земель, которыми пользовался Вольный народ. — Мои разведчики подтвердили, что все туннели и пещеры либо запечатаны, либо обрушены. Значит, пройти по суше невозможно, — раздражённо сказала Лорра, говоря о том, что сделал Манс. — Зачем ему это делать? — с тревогой спросил Сэмвелл. — Чтобы не дать Иным пройти и чтобы мы не смогли последовать за ним, мелкий ублюдок, — зло сказала Игритт, ненавидя бывшего ворона, который так крепко испортил им всем жизнь. — Север и Нифльхейм могли бы стать отличными торговыми партнёрами. Мы уверены, что он сделал это не ради того, чтобы остановить торговлю? — спросил Джон, зная, что при соглашении обе стороны могли бы получить большую пользу. Тормунд, один из лучших воинов Лорры, пренебрежительно покачал головой. — Манс — говнюк. Он хотел стать королём всего Вольного народа. Даже пытался взять Лорру, чтобы этого добиться, но она слишком хорошо набила ему зад. Это было наказание всем, кто не пошёл за ним, и способ спасти больных ублюдков, которые ушли вместе с ним, — с отвращением сказал Тормунд, думая о некоторых «людях», присоединившихся к Мансу. Худших среди Вольного народа. — Он мыслит только на короткую дистанцию, — сказала Мейра, обдумывая ситуацию. — Северные лорды ни за что не позволят ему править Стеной. Они захотят отомстить за Дозор. Он так сосредоточен на Иных, что вообще не думает о будущем. И, судя по тем числам, которые вы нам дали, он не соперник Северу, даже если против него выступят одни Амберы и Карстарки. — А мы не можем просто построить плот и обойти Стену морем? — спросил Квентин. Мейра покачала головой, а Лорра ответила ему, качая головой из-за его наивности: — Видно, ты слишком привык к тёплым водам юга. Ты хоть представляешь, насколько холодной становится эта вода? Что происходит с телом в таком холоде? — сказала Лорра. — Кажется, будто в тебя вонзают тысячу ножей. Холод вытягивает из тебя всю жизнь, и через короткое время ты вообще не можешь двигаться. Не говоря уже о том, что воды у краёв Стены известны своей жестокостью и бурностью. Такими они остаются круглый год, независимо от погоды. Не думай, что никто не пытался. Пытались — и каждый раз терпели неудачу. — Вероятно, это магия, встроенная в Стену. Созданная именно для того, чтобы предотвратить то, что ты предложил, — сказала Мейра. Это казалось самым вероятным объяснением, учитывая, что всё оставалось так независимо от времени года и погоды. Кораблям приходилось держаться подальше от этой области, иначе они попадали в бурные воды. Отчасти именно поэтому было так трудно следить за контрабандистами и работорговцами. — И даже если бы мы сумели пройти, на пути оказались бы замки Западного Дозора и Восточного Дозора. Поскольку теперь они в руках Рейдера, нас, скорее всего, поймают или заметят. А если уйдём дальше, чтобы избежать этого, окажемся во власти моря, — сказал Бенджен с гневом в глазах из-за того, что случилось с его присягнувшими братьями. Согласно сообщению шпиона Лорры, все четыре замка были в руках Манса. — Все проходы заблокированы или только запечатаны? — спросил Сэмвелл. Он надеялся, что они могли бы просто открыть их снова и пробраться через них, но Бенджен лишь пожал плечами. Даже он не знал, какие проходы просто запечатаны, а какие полностью обрушены. Проверять все заняло бы слишком много времени. — Разве северные лорды не захотят получить золото из шахт? — спросила Сиф, указав на ключевой момент. — Они получают доставку каждый месяц. — Да, и припасы отправляются обратно так же часто, — сказала Мейра. — Мы могли бы просто ждать, пока они заметят, но из-за войны и того, что большая часть наших людей находится на побережье, защищая его от железнорождённых, может пройти много времени, прежде чем кто-то поймёт, что что-то не так. Большинство лордов и так не поддерживают регулярной связи с Дозором. Внезапно Игритт начала смеяться, заставив всех посмотреть на неё с недоумением. Что тут могло быть смешного? Наконец она сумела взять себя в руки и сквозь слёзы смеха сказала: — Простите… Просто… Старки и вороны… застряли по эту сторону Стены! Тормунд выглядел так, будто сам готов рассмеяться, но Меца с холодной хмуростью сказала: — Да, ирония нам понятна. Но факт остаётся фактом: мы не можем обойти Стену, не можем пройти под ней и не можем пройти сквозь неё! Она пыталась вернуть собрание к делу. — Что ж, тогда остаётся один вариант, разве нет? — сказала Сиф, не будучи уверенной, правильно ли предлагать это из-за риска. — Перебраться через неё. Тишина в комнате стала такой полной, что слышны были только далёкие звуки города. — Сиф. Это мои племянник и племянница, — сказала Лорра с глубокой тревогой на лице. — Она длиной в сто лиг! — поражённо сказал Эдд. — И семьсот футов высотой! Триста миль в длину и семьсот футов в высоту, — мысленно перевела Мейра. Ей было по-настоящему страшно от мысли, что придётся карабкаться на такую высоту. Будь она Гарри… это было бы легко. Они могли бы просто аппарировать, использовать порт-ключ, чтобы обойти Стену, или перелететь её на метле. Но магия ещё не дошла до того уровня, где эти варианты были доступны. Магическая телепортация не работала. Сделать метлу, способную подняться так высоко и выдержать ветра, из имеющихся материалов, за ограниченное время и без прежней практики, пусть даже знания у неё были? Это заняло бы недели, а может, месяцы. Она уже пыталась просто использовать ворона и свои способности варга, чтобы отправить сообщение в Винтерфелл или хотя бы в Последний Очаг, ближайший к Стене замок. Но когда она попыталась, связь с вороном оборвалась в тот момент, когда тот пересёк Стену. Она попробовала ещё дважды с тем же результатом, прежде чем поняла, что виноваты магические защиты Стены. Они были созданы, чтобы не дать магическим существам — таким как Иные и мертвецы — пересечь Стену, а усиление магии по всему миру, похоже, повысило их мощь. Магическая связь через чардрева была недостаточно сильна, чтобы пережить переход. Если существовала хитрость, позволяющая это сделать, Трёхглазый Ворон ею не поделился. Если бы Стена была каким-то образом повреждена, возможно, это сработало бы, но это было лишь «если», поскольку она не знала, какие именно защиты Бран Строитель вплёл в эту структуру. Оставалось только взбираться на Стену, с тревогой подумала она, понимая, что Сиф права. — Это вообще возможно? — спросил сир Уэллс. Игритт фыркнула. — Конечно, возможно. Делают это веками, — сказала она, явно забавляясь их беспокойством. — Но многие из наших предпочитают туннели. В туннелях можно заблудиться, но всё равно есть шанс найти выход, — сказала Лорра, не желая, чтобы её родные рисковали. — Если упадёшь с такой высоты — умрёшь. А если упадёшь с меньшей — останешься калекой. — Это слишком опасно, — согласился Бенджен, хорошо знавший Стену и считавший такую попытку чересчур трудной. — Но из-за войны мы можем ждать месяцы, прежде чем кто-нибудь придёт, — сказал Джон с тревогой. Не то чтобы ему было плохо здесь, подумал он. Здесь к нему относились как к равному, несмотря на южные корни, и, что важнее… здесь была Игритт. Он улыбнулся. Но в то же время он тревожился: Север в опасности, его семья в опасности, и он не мог просто стоять в стороне. — Мы должны сделать восхождение, — сказал Джон. Но через мгновение его удивила Мейра. — Не мы. Я, — сказала Мейра с обречённой неохотой. — Если кто-то должен убедить Амберов и Карстарков действовать быстро, это должна быть я. Несколько скалолазов помогут, потому что у меня мало опыта в лазании. Мейра не хотела на этот раз рисковать ничьей жизнью, кроме своей. С копьём и усилением тела, которое оно давало, она, возможно, смогла бы пережить падение с большей высоты. Но она не собиралась рисковать ничьей жизнью, кроме собственной. Джон выглядел готовым возразить, как и многие другие, но она строго сказала всем: — Я известнее всех нас. Лорд Амбер и лорд Карстарк знают меня в лицо, так что это должна быть я, Джон. К сожалению, они просто не знают тебя так хорошо. И я точно не могу рисковать кем-то ещё здесь. Только несколько скалолазов, чтобы помочь… больше никто. Кроме того, даже если мы поднимемся на Стену и безопасно спустимся с другой стороны, нам всё равно нужно добраться до Последнего Очага так, чтобы Рейдер и его головорезы нас не заметили. У маленькой группы больше шансов проскользнуть. Мейра, Джон, Сэмвелл, Эдд и Гренн вообще не имели опыта скалолазания, как и двое её выживших Безупречных. А Игритт была первой любовью Джона… ни за что она не позволит ей рисковать жизнью. Квентин тоже был слишком важен: его потеря могла создать им серьёзные проблемы с Дорном. Нет, решительно подумала она. Она сделает это одна.

Пайк, Железные острова.

Теон ненавидел каждое мгновение, пока ехал обратно к замку, где родился. Он честно не знал, что ждёт его там. Он привёз телегу с несколькими сундуками, в которых лежала добыча, взятая за время отсутствия и не потраченная на женщин, выпивку или содержание корабля. Он надеялся, что это поможет смягчить возможные удары от сестры или отца. Въехав в замок, он на мгновение испытал вспышку воспоминаний о своём первом возвращении сюда и о том, как тогда тоже нервничал, пусть и по совершенно другой причине. Он постарался выбросить это из головы и не поддаться желанию вернуться прямо на корабль и уплыть как можно быстрее. Стало только хуже, когда он увидел, что отец и Яра стоят там, чтобы встретить его. Их хмурые лица не улучшали положения, хотя сундуки, похоже, действительно удивили его отца. — Отец! Сестра! — сказал Теон с фальшивой улыбкой. — Посмотрите, что я привёз с юга. Его расслабленное приветствие удивило их всех. А когда они увидели, что сундуки полны ценностей, Балон действительно впечатлился и одобрительно кивнул. — Лучше, чем твоя сестра когда-либо делала, — провозгласил Бейлон. Яра метнула в Теона убийственный взгляд, и ему стало по-настоящему страшно за свою жизнь: он знал, что она убьёт его, если представится шанс. — Заплатил Железную цену за всё это? — спросил Балон с ожидающим взглядом. Теон лишь рассмеялся и ответил: — Конечно. Думаешь, какой-нибудь придурок просто так отдаст хорошую добычу? — Хорошо. Значит, ты достоин называться железнорождённым, — сказал Бейлон с гордостью. От этого Яра нахмурилась ещё сильнее. — Поскольку твоя сестра и остальные мои капитаны полностью провалили завоевание Севера… ты возглавишь следующую волну, — объявил он. Глаза всех во дворе обратились к нему, и Теон внезапно почувствовал себя жуком под чьим-то сапогом. Это было именно то, от чего он сбежал на юг: необходимость объявить войну Северу. И хуже того — участвовать в войне, которую, как он знал, они никогда не выиграют. На море железнорождённые почти непобедимы… но на суше, знал Теон, Север их уничтожит. В отличие от семьи и народа, он жил среди северян и знал, что они сильны. Гораздо сильнее, чем многие думают, и слишком сильны для его людей. Любой затяжной конфликт неизбежно закончится их уничтожением или унизительной капитуляцией. Но он надеялся, что, возможно, быстрая демонстрация верности, даже если она ни к чему не приведёт, удовлетворит отца. — Да. Я поведу нас в атаку. В такую, что не провалится, — сказал Теон с лёгкой ухмылкой. Он знал из лет, прожитых в Винтерфелле, где находятся самые слабые места их побережья.

Красный замок, Королевская Гавань

Джоффри сидел на Железном троне, выглядя совершенно скучающим, пока вместе с остальным двором ждал новых гостей. Тиреллы прибывали в Королевскую Гавань, и он вздохнул, не ожидая от этого ничего хорошего. Его дед, лорд Тайвин, стоявший рядом, свирепо смотрел на него за такую небрежность, но в этот момент Джоффри было всё равно. В его глазах Тиреллы не были хорошими союзниками. История показывала, что они никогда по-настоящему не делают того, что обещают. Они предлагают поддержку, но редко дают больше минимально возможного усилия и часто меняют стороны, когда им выгодно. Хранители Юга почти не играли роли в большинстве политических событий, чуть ли не со времён основания Железного трона. Джоффри честно чувствовал унижение от того, что дед пытается заставить его жениться на одной из них. Тиреллы оказались бесполезны в войне без Рендилла Тарли, который командовал их людьми. Их житница была разорена и не восстановится к зиме, так что они даже не смогут кормить столицу. Их люди были не более чем тёплыми телами, которые можно бросить на Станниса Баратеона и надеяться на лучшее. Их казна тоже не будет слишком полезной, поскольку им придётся потратить огромные средства на восстановление после плохой войны со Станнисом. Он хотел большего, чем жену из дома назначенных — семьи, которая правит лишь потому, что Таргариены выбрали их из соображений удобства. В них не было королевской крови, да и достижений почти не было. Никаких выдающихся рыцарей или лордов, почти никто из семьи не служил в Малом совете, а полезных браков на данный момент не наблюдалось. Чёрт, наследник, похоже, вообще сбежал быть любовником Ренли Баратеона. Полный фарс, — с отвращением подумал Джоффри о том, что они вообще крутятся возле трона. Это было похоже на то, что можно было бы увидеть на сцене театра его карлика-дяди. Чёрт, подумал он, может, стоит заказать дяде пьесу об этой ситуации… пусть жители Королевской Гавани увидят Тиреллов такими, какие они есть. Джоффри даже улыбнулся этой мысли. Он бы хорошо заплатил за такую постановку. Лорд Тирион стоял по другую сторону от него, что многим показалось бы странным, но карлик хорошо выполнял свою работу, Джоффри был вынужден это признать. Город был накормлен, закон и порядок крепки, а люди оставались овцами, над которыми он был пастухом. Другой его дядя, Джейме, сегодня стоял рядом с Псом. Тот факт, что у него были два самых ярких и острых ума Вестероса вместе с одним из лучших рыцарей, если не лучшим, был поводом для гордости дома Ланнистеров. А кто был у дома Тиреллов? — размышлял он, когда те наконец вошли через двери. Лорд Мейс Тирелл возглавлял процессию, что было правильно для лорда, но первое впечатление он производил не лучшее. Лысеющий, с ухоженной бородой и большим животом. Богатая одежда, но глаза тусклые. Джоффри сразу увидел, что тот далёк от ума. Плохое начало, — с унынием подумал он о будущих родственниках, прежде чем перевести взгляд на леди Оленну Тирелл. Ей было легко столько же лет, сколько его деду, если не больше. На вид она была хрупкой старухой, но глаза были намного, намного острее, чем у её сына. Джоффри быстро понял, кто на самом деле руководит семьёй, и это не улучшило его мнения о Тиреллах. Что случится с домом, когда она умрёт? — спросил он себя. Ответом, скорее всего, будет полный крах. Он повернулся к последнему члену группы — девушке, на которой должен был жениться, Маргери Тирелл. Он должен был признать, она красива. Волосы насыщенного каштанового оттенка, глубокие большие карие глаза, хорошая фигура, подчёркнутая платьем, чистая кожа. Её глаза были умными, как у бабушки. Но когда он смотрел на неё, он чувствовал… ничего. Ни малейшего влечения. Любое замечание о её красоте было отстранённым, будто описываешь картину или сад. Не будущую королеву. — Ваша милость, — сказал Мейс Тирелл, глубоко и преувеличенно поклонившись, что, честно говоря, было почти неловко. — Дом Тиреллов благодарит вас за милостивое приглашение и клянётся вашему трону. Мы могли быть ослеплены ложью Ренли Баратеона, но теперь осознали, что вы — законный король, и клянёмся вам в вечной верности. И предлагаем вам нашу драгоценную розу, представляю мою дорогую дочь, леди Маргери Тирелл, в надежде, что вы примете её как свою королеву. Мейс сказал это с гордостью. Джоффри увидел, как мать этого человека смотрит на него с раздражением, а на лице Маргери проступает тревога. Он честно понял: этот человек — полный дурак. Было бы лучше вообще не упоминать их краткий союз с его дядей, а он ещё и осмелился предположить, что может «предложить» ему Маргери. — Пусть подойдёт, — сказал Джоффри скучающим голосом. Он видел, как дед свирепо смотрит на него, но ему было всё равно. Маргери шагнула вперёд. Она сделала реверанс — уместный и безупречный для благородной леди, но Джоффри не мог не видеть, что ей чего-то не хватает. — Ваша милость, — сказала Маргери с широкой и тёплой улыбкой, которая, без сомнения, должна была очаровывать, но лично для него была не более чем тем, что он видел каждый день от каждой женщины или девушки, пересекавшей его путь. — Истории о вашей великой храбрости разнеслись далеко и широко, зажигая сердца многих дев. Поэтому я проделала долгий путь… — Ты приехала из Хайгардена. Это неделя или около того по хорошим дорогам, — прервал её Джоффри, уже уставший от этой ерунды. Он не собирался покупать сказку о том, что она преодолела огромное расстояние, чтобы увидеть его. От того, что он перебил её, многие в зале подняли брови, а сама она выглядела ошеломлённой. — Хотя я сам защищал этот город, есть много мужчин с храбрыми сердцами. И до недавнего времени ты была замужем за моим дядей. За человеком, которого ты не сумела заманить в свою постель. Ты хочешь быть моей королевой, иначе тебя здесь не было бы. Поэтому я должен решить, готов ли оказать тебе такую честь. Тебе и твоей семье предоставят комнаты. Но пока мы не проведём некоторое время вместе, я больше ничего не скажу. Джоффри поднялся на ноги и покинул тронный зал, за ним последовали сир Джейме и Пёс. Зал погрузился в полную тишину. Никто не мог поверить, что Джоффри так пренебрежительно обошёлся с Тиреллами, особенно с такой красивой Маргери. Но он сделал именно это. Тайвин был в ярости. Более чем в ярости на внука, и поклялся дать ему это понять. Однако даже он задумался, действительно ли Тиреллы лучший вариант в нынешнем положении. Их единственная настоящая ценность заключалась в том, что у них всё ещё есть крупная армия, способная удержать Станниса именно там, где Тайвин хотел. В ловушке. Но Тайвин не был человеком, готовым долго мириться с тупиком. Нет, подумал он, начиная создавать в голове новый план, как разобраться со Станнисом, а также с Ренли, если тот осмелится высунуть голову.

Оленна Тирелл была в ярости. Вот тебе и легко управляемый дурак! — с досадой подумала она, видя, что предполагаемый король оказался вовсе не таким. Он был горд, упрям и, что важнее, близорук. Маргери придётся сильно постараться с этим, раздражённо думала она. Её собственные тревоги из-за того, что Лорас сбежал с Ренли, тоже не помогали. Она лишь надеялась, что мальчик образумится и скоро вернётся домой, прежде чем толпы радикалов Веры, охотящиеся за ними по сельской местности, найдут его первыми. К счастью, Рендилл сумел выбить всех рейдеров Станниса и пока удерживал его в Штормовых землях. Хуже того, Цитадель только что объявила конец лета. У них был, возможно, ещё один урожай до настоящей зимы. Возможно, подумала она с тревогой, ведь провести часть Простора через грядущий холод будет очень трудно. Лично её судьба простолюдинов мало заботила, но она знала: чем меньше людей переживёт зиму, тем меньше работников будет следующим летом. А те, кто будет голодать, станут ненавидеть дом Тиреллов за своё положение. Ох, какая же неразбериха, — с унынием подумала она, понимая, что следующие месяцы будут очень тяжёлыми. Тирион Ланнистер наблюдал и почти ухмылялся действиям Джоффри. Всё ещё вожделеешь девочку Старков, вижу, — с весельем подумал Тирион. Он едва ли мог винить его. По сравнению с Маргери Тирелл Мейра Старк была куда более ценной партией. Она происходила из богатой и могущественной семьи, в чьих жилах было больше благородной крови, чем у любой другой семьи, кроме Ланнистеров. Старки были одной из немногих семей, переживших Андальское вторжение и продолживших править. Они доказали свою силу в бою и имели мощную армию за спиной. Она была умна, сильна и находчива. Знала, когда быть милосердной и когда быть суровой… идеальная королева. Настоящая королева, которая сама по себе была бы силой. Маргери Тирелл, с другой стороны, происходила из дома, полностью доказавшего свою бесполезность в войне. Их били снова и снова, когда ими не командовал Рендилл Тарли. Они потеряли примерно четверть или треть армии и большую часть своей житницы. Их богатство уменьшилось и, что важнее, будет связано восстановлением земель. Доходы, уже пострадавшие из-за отсутствия торговли с Севером, ещё сильнее задержатся из-за наступающей зимы. Они почти ничего не приносили к столу. И, к удивлению Тириона, казалось, Джоффри это понял. Тирион честно задумался, как долго им удастся держать Джоффри под контролем. Он уже открыто не слушался лорда Тайвина и, похоже, не боялся его. Это не сулило ничего хорошего. Единственным светлым пятном на горизонте, по крайней мере для него, было то, что Варис сдержал слово, и предполагаемый муж был мёртв. Значит, пока Ланна в безопасности. Это была лишь временная отсрочка. Тайвин достаточно скоро найдёт другого жениха, но Тирион позаботится, чтобы Тайвин исчез раньше. По крайней мере, он решил, от кого из самых сильных сторонников отца избавиться первым. Выбор был непростым, но он наконец определился. Киван Ланнистер, собственный дядя Тириона, уйдёт первым. Технически это было родоубийство, но Киван настолько был марионеткой Тайвина, что его можно было считать человеком на нитях. Он всегда относился к Тириону с презрением и был препятствием на пути к тому, чтобы стать лордом Утёса. Три его сына были либо слишком молоды, либо слишком глупы, чтобы быть угрозой. А если понадобится, их можно устранить позже. Сир Григор, безусловно, был опасен, и Тирион совсем не недооценивал его. Но Гора по-настоящему опасен только на поле боя, а Тирион уже готовил способ убить его, когда придёт время. Планы Тириона шли по расписанию и развивались хорошо. Глядя на отца, покидающего зал, Тирион не мог не ухмыльнуться: он знал, что планы отца начинают распадаться. Тирион был прав больше, чем мог знать. Тайвин был в ярости. Невероятной ярости. Джоффри, хотя и казался способным заниматься государственными делами, проявлял значительное нежелание исполнять обязанности короля: жениться и произвести наследника. Тиреллы были самым быстрым способом добиться этого. Возможно, не лучшим, но пока у Джоффри нет наследника, его правление будет оставаться сомнительным. Станнис всё ещё был угрозой, к тому же у него был наследник и дочь, которую можно выдать замуж. Тайвина, честно говоря, удивляло, что Станнис до сих пор не использовал дочь таким образом. Но как бы там ни было, ему нужно найти способ протолкнуть этот брак между Джоффри и Маргери, особенно теперь, когда план выдать дочь карлика провалился из-за смерти предполагаемого жениха. Тайвин шёл по коридорам замка к башне, пытаясь понять, как заставить сделку с Тиреллами состояться. Наконец он добрался до Башни Десницы и увидел, что дочь, похоже, ждала его. Он нахмурился, глядя на неё. Судя по бочонку крепкого алкоголя рядом и бокалу, опасно зажатому в её руке, она лежала пьяная без сознания. Он покачал головой. Его так называемая золотая дочь, которая горько жаловалась на Роберта как на грязного пьяницу, сама стала такой же. И не только это. Глядя на неё, он видел, что её красота, главное её достоинство, значительно угасла. Кожа стала нездорово бледной и натянутой на кости, из-за чего шрам на щеке казался больше и уродливее. Она похудела, грудь уменьшилась, а золотая грива потеряла блеск и объём, стала тонкой и почти безжизненной. Он слышал от Пицеля, что в депрессии из-за того, что она больше не главный советник сына и не может продолжать править через него, а также из-за отсутствия отношений с Джейме и большой власти Тириона, она начала предаваться огромным количествам алкоголя и некоторым «веществам», прибывающим с чужих берегов. Говорили, они дают человеку чувство эйфории. И, похоже, именно это, с отвращением понял Тайвин, разрушило её. Что ж, он проследит, чтобы эти вещества и алкоголь оказались вне её досягаемости, пока она хоть немного не восстановится. Он вызвал самых доверенных стражников, и когда те прибыли, приказал: — Отнесите мою дочь в личные покои в замке и проследите, чтобы к ней не допускали никого, кроме служанок, которых разрешу я, и меня самого. Ей давать воду и еду, но никакого алкоголя и никаких иных веществ. Если она откажется есть, мы будем силой кормить её, пока она не станет достаточно здорова и пригодна, чтобы снова посещать двор и поддерживать сына. Серсея сама по себе теперь была мало полезна, но всё ещё могла пригодиться, если её как следует привести в порядок и отполировать. Если для этого придётся заставить её страдать, он сделает это. У него было мало вариантов, и ему нужны были все фигуры, которые он мог использовать.

Перста Флинта, Север.

Западное побережье Севера было значительно усилено после строительства замка Морского Дракона и Речных Врат, расширения и укрепления Темнолесья, не говоря уже о создании флота для защиты от нападений. Эти укрепления оказались чрезвычайно полезны с начала войны с железнорождёнными. Ров Кейлин на юге тоже был исключительно важен для защиты Севера от атак железнорождённых. Однако в их обороне всё ещё оставалась брешь, которую пока не удалось полностью закрыть. Перст Флинта — грубый и каменистый участок побережья, где было трудно высадиться, но длинные лодки могли подойти достаточно близко, если ветра и приливы были благоприятны. И, к несчастью для Севера, в день, когда пришёл Теон Грейджой, они были на стороне железнорождённых. Он повёл большую группу налётчиков через короткий участок каменистой земли к рыбацкой деревне, которая могла послужить удобной базой для рейдов вглубь суши, даже без кораблей. Северные разведчики редко имели причину заходить сюда, и поэтому в этом районе было мало северных воинов. Рыбацкая деревня была полностью застигнута врасплох внезапной атакой. Это были простые люди, жившие как могли, особенно в такие трудные времена. У них было мало бойцов, а те, кто мог сражаться, были плохо вооружены самодельными дубинами и рыбацкими копьями. Это был безнадёжный бой. Теон смотрел с растущим ужасом. За всё время своих рейдов он по-настоящему брал только корабли в море и мужчин, которые на них служили. Теперь он видел, как женщин и девочек, некоторые из которых едва достигали ему до колена, насилуют и режут, как скот… Теона затошнило. Он жил среди северян, жил как почти приёмный сын дома Старков… и теперь делал это. Он просто отвернулся от бойни, испытывая отвращение к сестре, которая наслаждалась этим и игнорировала крики женщин, зовущих на помощь. Она не обращала на них внимания, лишь смеялась или пропускала их мольбы мимо ушей. О боги, — подумал Теон. — Что я наделал?

Лагерь, неизвестное место

Лагерь посреди какого-то проклятого богами леса сейчас был домом для «его милости», как он всё ещё называл себя, Ренли Баратеона. Это было далеко от великолепия и роскоши, которую он знал в Хайгардене. Там ему достаточно было позвонить в колокольчик, и каждый каприз исполнялся. Еда из кухонь всегда была идеальна, вино — просто божественно и всегда нужной температуры, кровати — свежезастеленные, бельё мягкое, тепло. Здесь, в лесу… у них не было ничего. Холодные ветра и неудобные спальные мешки, еда только из того, что удавалось добыть, а если везло — поймать какую-нибудь дичь. Холодная безвкусная вода. Одни и те же одежды день за днём. Это была не жизнь для короля. Ренли тяжело переживал перемену обстоятельств. Он был человеком, никогда не знавшим лишений, выросшим дворянином, затем братом короля. Затем сам стал королём. Теперь… у него ничего не было, думал он, погружаясь в уныние. Лорас говорил ему, что они найдут способ вернуть утраченное и снова будут получать обращение, соответствующее их положению. Он был уверен, что бабушка смягчится и отзовёт толпы радикальных верующих, которые охотились на них по деревням. Что какой-нибудь лорд даст им убежище, или они сбегут в Эссос и будут искать помощи у богатых людей других городов, или просто будут путешествовать по миру вместе. Но остальные в лагере были более приземлёнными и понимали: с их ограниченными деньгами и теперь, когда истинная «натура» Ренли раскрыта, никто не рискнёт принять их. Даже если Ренли кому-то нравился, а таких, как оказалось, было немного… уж точно недостаточно, чтобы им помочь. Он всегда считал себя популярным, но теперь он и остальные начинали понимать, что это было лишь потому, что он был братом короля и довольно щедро раздавал милости. Теперь, когда ему нечего дать, источник пересох. Лорасу тоже было тяжело привыкнуть к новой жизни в бегах. Он всегда опирался на богатство семьи, а теперь был его лишён. И всё же он мог приспособиться, думал он, пока рядом с ним Ренли. Он любил его куда больше любых удобств Хайгардена. Он начал ненавидеть бабушку и остальных родных, даже собственную сестру, за то, что они сделали это с ними, разрушили их жизни и лучший шанс взять трон. И всё ради того, чтобы привязать его сестру к бастарду. Что ж, с овращением подумал Лорас, пусть сами разбираются с последствиями. Он знал, что ничем хорошим это для них не закончится.

Штормовой Предел, Штормовые земли.

Станнис Баратеон сегодня ощущал давление. Армия Простора снова получила своего великого командующего и больше не сражалась с Ланнистерами. Это означало, что теперь они обратили всё внимание на него, и поэтому он был вынужден отвести все силы в Штормовые земли и укрепиться. Его флот был приведён в готовность на случай, если флот Редвинов попытается пройти вдоль побережья против него, и теперь регулярно патрулировал их воды. Оценивая ситуацию, он пересматривал свои планы. Он не мог рисковать атакой против объединённой армии Ланнистеров и Простора. Оборона и тактика ударил-отступил могли сработать, думал он, обдумывая следующий ход. Засады в труднопроходимых или лесистых местах у границы тоже могли быть хорошим решением. Мейстер Килберн вошёл в комнату, как всегда невозмутимый. Его лицо было настолько бесстрастным, что рядом с ним Станнис казался человеком, носящим сердце на рукаве. Он поклонился и сказал: — Ваша милость, мне удалось убедить наёмников, нанятых Тиреллами, вернуться в Эссос и разорвать контракт с Оленной Тирелл. Похоже, она задерживала оплату, а они не желают сражаться без монет в кошелях. Станнис внутренне вздохнул с облегчением. Эти наёмники были одними из лучших бойцов Простора в этой войне, и, к счастью, без них защищать границы будет куда легче. — Отныне я буду править из Штормового Предела. По крайней мере, пока мы не возьмём Королевскую Гавань, — постановил Станнис. Люди вокруг стола кивнули, принимая это. Драконий Камень был неудобен, учитывая его нынешние земли, а здесь он был ближе к событиям. Это было лучшее место и его родовой дом, так что он и сам чувствовал себя здесь куда увереннее. Затем Станнис принял решение, которое некоторые могли счесть спорным. — Пошлите за моей женой и сыном. Пусть присоединятся ко мне здесь. Я приму участие в воспитании сына, и в грядущие дни понадобятся ещё дети. Однако моя дочь, принцесса Ширен, останется на Драконьем Камне… и будет командовать там с сиром Сивортом и мейстером Крессеном в качестве советников, — приказал он. Многие люди были потрясены его решением, но он снова был лишь практичен. Здесь главная армия и грозная защита Штормового Предела защитят его жену и сына и дадут ему время зачать с королевой ещё детей. Чем больше детей, тем выше шанс выживания его крови, и тем больше возможностей для браков ради поддержки. Он уже делал предложение Мартеллам о браке Ширен с принцем Тристаном, но ответа пока не пришло. Не то чтобы он его ожидал, учитывая, насколько они ненавидят дом Баратеонов. Что до Ширен, подумал он с гордостью, она была одним из немногих светлых и тёплых огней в его жизни, и он хотел для неё только лучшего. Она была такой умной, умнее его самого, и при этом такой сильной и грациозной, как их предки. Он хотел, чтобы она была в безопасности. Если худшее случится с ним, её мачехой и братом, она будет в безопасности и сможет бежать. Она более чем способна управлять Драконьим Камнем, пока сир Давос рядом, чтобы наставлять её. Это заставит мир увидеть, что она гораздо больше, чем просто девочка, думал он с гордостью. Она его дочь и однажды станет одной из лучших леди королевства. Нет, понял он, ведь она уже взрослеет. Она уже стала такой. И если с ним случится худшее, подумал Станнис, она обеспечит будущее дома Баратеонов… в этом он был уверен.

Перста Флинта, Север.

Теон Грейджой, занявший одно из больших зданий деревни как свою базу, пока его люди закреплялись и ставили лодки на якорь, тревожился. Захватить эту деревню было одним делом, но он сильно опасался: пусть это забытая глушь, о которой мало кто заботится, чем глубже они будут продвигаться в Север, тем больше внимания привлекут. Его «воины», думал он, используя это слово с большим сомнением, не смогут сравниться с северной армией. Это лишь вопрос времени, когда северяне узнают о высадке и придут против них всей силой. Тогда их снова выбросят с Севера, и на этот раз не просто с больной задницей, понял Теон с немалой тревогой. Нет, с ужасом подумал он, особенно когда представил, что сделают Старки, узнав, что он предал их, напав на их побережье и причинив вред их людям. В отличие от большинства благородных домов, особенно великих домов, дом Старков серьёзно относился к долгу перед народом. Они вдохновляли людей на великую верность своей заботой — и вассалов, и простолюдинов. Вероятно, именно поэтому они правили так долго, с грустью подумал Теон. Несмотря на то что он рос среди них… он никогда не станет членом их семьи. Теперь — тем более, со страхом подумал он. Он встал против них. Хуже всего для него было письмо от отца. Бейон Грейджой, очевидно, был воодушевлён его успехом и требовал дать ему больше налётчиков, чтобы он немедленно углубился в Север и захватил ещё больше. Именно это заставит их заметить ещё быстрее, если уже не заставило, с тревогой подумал Теон. Ему нужно будет поставить разведчиков, чтобы следили за северной армией, если она придёт… нет, когда она придёт, знал Теон. Это лишь вопрос времени. Робб, который легко был величайшим тактиком из всех, кого Теон знал, и куда лучшим мечником, чем он сам. Робб с армией за спиной… Теон содрогнулся, представляя, насколько плохо ему придётся. А если с ним будет Джон, воин ещё лучше Робба, то видеть его унижение перед бастардом будет больше, чем он сможет вынести. Но если рядом с ними окажется Мейра, сердце Теона замерло от страха. Он знал, что она может быть жестокой, если её спровоцировать, и, без сомнения, позаботится о том, чтобы его конец был долгим и мучительным, чтобы причинить максимум боли и страданий. По сравнению с этим он почти надеялся, что Яра убьёт его первой. Взгляды, которые она бросала на него с момента возвращения домой, становились только хуже. И то, что её заставили подчиняться ему, не помогло. Его успех и похвала отца стали последней каплей. Он был уверен, что она каким-то образом замышляет его гибель — не в последнюю очередь из-за унижения, которому отец подверг её, когда она отказалась повиноваться его приказам. Он приказал людям схватить её, перегнуть через стол, стянуть штаны и взять весло, чтобы бить её по заднице. Он ударил её несколько раз перед несколькими капитанами и даже позволил им присоединиться, пока её кожа не стала красной и сырой. Смех над ней, должно быть, был пыткой. Хуже самого действия было то, что всё произошло у всех на глазах. Это задело не только её гордость — он лишил её любого уважения, которое она успела заслужить у присутствующих капитанов и лордов. Теперь они никогда не будут относиться к ней по-настоящему уважительно после того, как с ней обошлись как с непослушным ребёнком. Бейлон даже не остановил лордов и капитанов, когда те хватали её за голую задницу, пока она не могла защищаться. Она, должно быть, чувствовала себя осквернённой. Словно её жизнь закончилась. Но Яра, подумал он с некоторым уважением, не плакала. Она лишь кипела и строила планы мести, чтобы отплатить тем, кто её унизил. Этот список был длинным, и он лишь надеялся, что сам не находится в его верхней части. — Я должна выйти замуж за старого лорда дома Айронмейкеров, Эрика Наковальнелома, — сказала Яра, напиваясь северным виски. Её несчастье было очевидно и усиливалось выпивкой. Теон волновался: с тем количеством, которое она выпила, он не был уверен, доживёт ли она вообще до свадьбы. На мгновение он задумался, не в этом ли её намерение, но затем отбросил мысль. Нет, Яра не из тех, кто покончит с собой из-за того, что ей что-то не нравится. Нет, подумал он с уважением к сестре. Она что-нибудь сделает. — Только если он доживёт до свадьбы. Ему восемьдесят восемь, и он даже стоять без помощи не может. Чёрт, если он доберётся до брачного ложа, у него случится половина сердечного приступа от вида голой женщины. Не говоря уже о том, чтобы исполнить брак. Кроме того, ты всегда можешь просто убить его, — сказал Теон с улыбкой, пытаясь завоевать её расположение. — Правда? — сказала Яра, слегка заплетающимся голосом от количества выпитого, но всё же сумела сесть. Теон был впечатлён: учитывая, сколько алкоголя она приняла, уже это было достижением. Он ухмыльнулся и сказал: — Да, конечно. Мы убьём любого старого или жирного ублюдка, который попытается сунуть в тебя свой член. Яра действительно начала ухмыляться, затем замахнулась, чтобы ударить его по руке, но промахнулась и оказалась на полу. Она была уже сильно пьяна и фактически уснула в тот самый момент, когда упала. Теон понял, что лучше дать ей проспаться. Он поднял её на руки, как невесту, и удивился, какая она лёгкая. Затем отнёс её в постель и накрыл одеялом, зная, что она сдерёт кожу живьём с любого, кто попытается её раздеть. Он улыбнулся, оставляя её спать, понимая, что завтра её ждёт чудовищное похмелье. Он задумался, не из-за отца ли она так много пьёт, и нахмурился. Сам он рос здоровым и целым в Винтерфелле, с ним хорошо обращались, почти как с членом семьи. Сыновья лорда Старка были ему почти братьями. А каким отцом был Бейлон Грейджой? — с тревогой подумал Теон, представляя, что ей, возможно, пришлось пережить. Он видел, как отец унизил её на Пайке, чтобы заставить повиноваться. А были ли ещё вещи, о которых он не знал? Какие демоны могли скрываться в её прошлом? Теон не был уверен, что хочет знать. Даже если он прав, сможет ли он вынести знание о том, что сестре пришлось пережить? Он не знал, что сказать. Возможно, он ошибался, и он надеялся, что так и есть. Если она не страдала от рук их отца, значит, ему не за что чувствовать вину. Укладывая её, он услышал, как она что-то бормочет в пьяном сне. Трудно было разобрать, но звучало очень похоже на: — Брат… пойдём плавать. Он улыбнулся: она, похоже, видела сны о тех днях, когда они были маленькими детьми и плавали в океане вместе. Он честно удивился, что она помнит это. Это было одно из немногих хороших воспоминаний о жизни дома до того, как его забрали в Винтерфелл. Сладких снов, сестра, — подумал Теон с улыбкой и оставил её спать.

Дом Бессмертных, Кварт, Эссос.

В Кварте, в старом строении, где жили маги города, царило общее наслаждение: они экспериментировали со своими новыми силами. Прежде магия была источником их влияния в мире, но тревожно ограниченным, и это мешало им делать некоторые вещи, которые они хотели. Но теперь… что-то изменилось. Они почувствовали уничтожение проклятых существ в Вестеросе и знали, что это должно быть как-то связано с этим. Видение девушки с невероятным копьём повторялось перед ними часто. Но в последнее время появлялось и другое видение — девушки с тремя драконами. Теперь это привлекло их внимание, и они стремились понять, какую пользу эти две женщины могут им принести. Колдовать стало гораздо легче, а заклинания стали куда мощнее. Они всё ещё не были уверены, что именно делать со всей этой новой силой. Теперь они могли легко править Квартом, если захотят, и ещё большей частью Эссоса. Они были возбуждены и строили планы завоевания, заставляя свои иссохшие старые языки облизывать потрескавшиеся синие губы в предвкушении. Но вместе с изменением природы магии и её возросшей силой они чувствовали, что их тела разрушаются тем сильнее, чем больше силы они вкладывают в заклинания. Ведь их магия не была по-настоящему естественной для них и происходила из ритуалов, которые они проводили. Поэтому им нужно будет найти сильную кровь, чтобы высосать её и продлить собственную жизнь. Видения двух женщин казались особенно… привлекательными. Одна была в Вестеросе и пока далеко за пределами их досягаемости. Но другая была в Эссосе, и теперь им нужно было лишь найти причину привести её в Кварт. Привести её в Дом Бессмертных и высосать её силу вместе с драконами… или, возможно, попытаться подчинить драконов своей воле. Это дало бы им мощное оружие для правления, думали они с возбуждением. Или источник жизни, которым они могли бы питаться очень долго. Обе возможности приводили их в восторг, и теперь они строили планы, как заставить женщину с драконами прибыть в Кварт. Когда они получат её и высосут всю её силу, то найдут девушку с копьём из Вестероса и приведут сюда, чтобы сделать то же самое. Мощная магия, которой обладали обе, будет поддерживать их годами, если не дольше. Они облизывали губы в ожидании грядущего пиршества.

Черно-белый дом, Браавос.

Человек, который был никем… был озадачен. По миру прокатилась великая перемена, которую они не понимали полностью. Но они сумели убедиться в одном: природа магии изменилась. И они вместе с ней. Как именно произошла перемена, было неизвестно, но изменения в их способностях стали очевидны. Их умение красть лица и носить их как свои собственные изменилось. Для тех, кто пил воду из их бассейна в Доме Чёрного и Белого, теперь больше не нужно было брать лица с собой. Теперь достаточно было, чтобы лицо находилось в зале, и где бы они ни были в мире, они могли по одной лишь воле принять его. Менять лица где угодно и когда угодно, пока лицо есть в их коллекции, стало возможным в любой момент. Более того, некоторые из старших членов обнаружили, что, возможно, можно пойти дальше: одной капли крови может оказаться достаточно, если она хранится в зале. Смена лица также устраняла любые повреждения, которые они могли получить, что становилось хорошим способом поддерживать собственную жизнь. Некоторые даже обнаружили, что с большим усилием можно брать части разных лиц и сплетать их в новое. Человек нахмурился от этих перемен, но согласился, что это благословение для работы их ордена. Это позволит им куда легче проникать в нужные места. А в будущем кто знает, какие ещё дары станут доступны, пока они исследуют глубины магии, превратившейся из тихого пруда в очень глубокое и загадочное озеро.

Дотракийский лагерь, Эссос.

Дейенерис смеялась, играя с сыном. Он хихикал, а она смеялась вместе с ним каждую секунду. Именно такие моменты, честно говоря, делали её жизнь по-настоящему стоящей, думала она с широкой улыбкой. Его свет был таким согревающим, что она не могла не купаться в его юной энергии и радости жизни. Каждый день он открывал что-то новое и наслаждался каждым мгновением. Она знала, что должна ценить это время, потому что не успеет оглянуться, как он вырастет и больше не будет её младенцем: станет мальчиком, затем юношей и, наконец, мужчиной. Это немного печалило её, но такова природа жизни, и она будет наслаждаться каждым мгновением, пока оно длится. Она надеялась, что он не будет её последним ребёнком, но он всегда будет первым. Однажды он унаследует великую империю, если всё пойдёт по её воле, с гордостью подумала Дейенерис. Сделка с женщинами-воительницами теперь наконец была заключена, и сталь начала прибывать. Она ожидала в любой день услышать, что Великие Отцы свергнуты. Она ухмыльнулась, представляя выражения их лиц, когда они поймут, что их женщины больше не хотят и не нуждаются в них, а их заменяют гораздо лучшие мужчины. Стоило бы съездить туда просто ради того, чтобы посмеяться над ними, подумала Дейенерис с весельем. Но строительство империи снова увело мысли от более приятных вещей. Она позволила сыну играть с драконами, которые нежно любили своего «младшего брата». Рейегаль, как она заметила с гордостью, особенно привязался к нему, и она знала: однажды именно на этом драконе её сын будет летать. Теперь, когда у них был Саат, лхазаряне переселялись туда и начинали использовать новый порт. Несколько кораблей уже стояли в гавани, и теперь они будут ходить на них и строить больше в будущем. Однако это породило проблемы с тем, как достаточно быстро доставлять товары в порт для торговли. Но Дейенерис уже подумала об этом и отправила людей создавать речные порты, как она их называла. Небольшие места вдоль могучей реки Сарн, где маленькие лодки могли швартоваться, чтобы забирать и выгружать грузы, двигаясь вверх и вниз по реке к морскому порту Саата. Реки были куда быстрее ограниченных дорог, а течение помогало путешествию хотя бы в одном направлении. В Саате строились баржи, чтобы сделать эту реку лучшим и безопаснейшим торговым путём. Но это было не всё, что она делала, подумала Дейенерис с довольной улыбкой. Она приказала размечать новые дороги по проходимым землям, соединяющим поселения лхазарян, Саат, Костяные горы, Вольные города на западе и другие царства на востоке. Торговцы смогут передвигаться легче, как и дотракийцы по этим маршрутам, что принесёт пользу и торговле, и завоеваниям. В конце концов ей нужно будет подумать о порте на южном побережье. Это будет проблематично, подумала она, слегка прикусив губу, размышляя, где это может быть. Она могла попытаться заключить сделку с каким-нибудь портом в тех краях, что могло бы быть быстрее, но не была уверена, какой из них вообще пойдёт на соглашение. Над этим нужно будет подумать ещё. А пока, решила она, возвращая мысли к более приятному, она улыбнулась и повернулась обратно к сыну и драконам. Она не знала о планах, которые уже вынашивались в великом городе далеко отсюда. Планах, которые бросят ей вызов и поставят её в опасность.

Дар, Север.

Дар и некоторые другие участки земли, принадлежавшие Ночному Дозору, были предназначены кормить и поддерживать Стену и Дозор в целом. Но, как и земли лордов, это означало, что Ночной Дозор отвечал за их защиту. Теперь, когда Дозор исчез, некому было выполнять этот долг. Люди Манса, теперь защищённые от Иных и владеющие Стеной после тысячелетий попыток своего народа, почувствовали необходимость праздновать и наслаждаться собой. Некоторые из них, особенно самые жестокие и кровожадные, а также самые похотливые, захотели грабить и обрушились на небольшие поселения в Даре, как лиса на кролика. Деревни не получили предупреждения. У них не было шанса выжить, когда пришли одичалые. Крики мужчин и мальчиков, которых резали, а в некоторых случаях пожирали живьём, наполнили воздух. К ним присоединился плач женщин и девочек, которых бросали на землю и насиловали одичалые. Достаточно красивых забирали как «жён» в самом широком смысле этого слова, тогда как другие после долгой и мучительной смерти присоединялись к своим мужчинам. Плакальщик возглавлял один из таких набегов. Худой и высокий мужчина с лохматыми светлыми волосами, он держал большую и зловещую стальную косу. Он широко размахивал ею, вспарывая мужчин посередине, и смеялся от восторга недавнего успеха. Он смотрел, как его люди развлекаются, и смеялся вместе с ними, пока они вгрызались в людей. На мгновение его внимание привлекла женщина — достаточно привлекательная, с мальчишкой, которого он принял за её сына. Они пытались сбежать, пока мужчина, вероятно отец мальчика, делал всё возможное, чтобы защитить их — до смешного бесполезно. Плакальщик ухмыльнулся и жестом велел двум своим людям схватить их. Те попытались бежать, но были беспомощны, когда двое самых сильных потащили их назад. Плакальщик резко рассёк живот мужчины, и его внутренности вывалились на землю у ног. Увидев непокорность в глазах мальчика, который сопротивлялся, Плакальщик придумал мерзкую идею и ухмыльнулся. Он приказал ещё одному человеку прижать женщину. Когда она и мальчик поняли, что сейчас произойдёт, они забились ещё сильнее, но это было бесполезно. Он срезал с неё юбку и стянул свои штаны, пока его люди смеялись и заставляли мальчика смотреть. Её крики и мольбы были музыкой для его ушей, пока он брал от неё своё удовольствие. Когда он закончил, он решил оставить её в живых и держать у Стены. Если она родит ему собственного щенка, возможно, он позволит ей жить как одной из его постельных грелок, пока она будет достаточно хорошо выглядеть и рожать ему детей. Но когда она лежала сломленная на земле, он ещё не закончил. Подтянув штаны, он двинулся к мальчику, который смотрел на мать с ужасом, а на него — с глубочайшей ненавистью. У Плакальщика на поясе был железный кинжал, а рядом горел факел. Теперь он выжжет эту непокорность из его глаз навсегда. Он поднёс кончик клинка к пламени факела. Тот быстро раскалился, и с жестокой ухмылкой Плакальщик приблизился к мальчику и вонзил раскалённый металл ему в глаза достаточно глубоко, чтобы изнасилование матери стало последним, что тот когда-либо видел. Крики мальчика смешались с криками матери, когда она увидела, что он делает. Возможно, из милости Плакальщик после этого быстро убил мальчика. Его мать теперь была лишь сломанной оболочкой женщины. Её муж и сын погибли в таком ужасе, что это не покинет её разум ни на мгновение. Её потащили обратно к Стене, и в ней больше не осталось сил сопротивляться. В тот день она потеряла всё.

Золотая шахта Старков, к северу от Стены.

Золотая шахта не была затронута недавними событиями и продолжала работать. Хороший запас золота уже ждал перевозки на юг через Стену к остальному Северу, но сейчас он никуда не отправлялся, пока проход снова не откроется. Когда Мейра вошла в шахту, её встретил управляющий. — Леди Старк! — тепло сказал Кворин Флинт, кузен из дома Флинтов, когда она вошла. — Миледи, мы очень волновались. Когда от вас не было вестей, мы боялись худшего. — Не буду отрицать, там нам пришлось пройти через тяжёлые испытания, но сейчас есть более важный вопрос, требующий нашего внимания, — сказала Мейра, нахмурившись. — Я обнаружила, что путь через Стену закрыт. Ночной Дозор пал. Она сказала это мрачно. Шок от её заявления был таков, что никто из услышавших не произнёс ни слова и не пошевелился. Никто не мог принять мысль, что после восьми тысяч лет стойкости Стена могла пасть сейчас, при их жизни. — Миледи! Этого не может быть! — сказал Кворин в отрицании. Но она покачала головой и не стала слушать его возражения о невозможности падения Стены. — Они сделали это так: сумели открыть проходы в одном из заброшенных замков, пробрались через них и затем атаковали занятые замки с ослабленной южной стороны. Он, Манс Захватчик, бывший брат Дозора, имел численное преимущество и застал Дозор врасплох. У них не было шанса. Теперь он закрыл все пути на юг. Как у вас с запасами? — спросила она управляющего, который всё ещё пытался принять, что невозможное произошло. После нескольких мгновений ожидания он всё же собрался и ответил: — Что ж, мы всегда были осторожны с расходом, а новые стеклянные дома помогут, — сказал Кворин, нахмурившись. — Но это не продлится вечно. Нам всё ещё нужны караваны с юга, чтобы выжить. Зерно и тому подобное. С нынешними запасами… если сократим потребление, продержимся, может, два месяца. Возможно, немного дольше. — И мы не можем быть уверены, что северные лорды поймут, что произошло, до того, как это случится, — сказала Мейра с лёгким вздохом. Торговля с её тётей и её людьми решила бы большую часть этих проблем, но не самую большую. Чтобы решить её, оставался только один вариант: им нужно вернуть Стену и Чёрный замок, чтобы снова открыть дорогу на юг. — Значит, наш единственный выход — подняться на Стену и лично сообщить лордам . — ЛЕДИ СТАРК! — воскликнул Кворин с явным удивлением, а затем со страхом. — Я не могу позволить вам так рисковать! Я или любой из моих людей с радостью сделаем это! Прошу! Не рискуйте своей жизнью! Его забота была трогательной, но мужчине было почти сорок, а его люди, пусть и крепкие, не имели опыта лазания. Она выпрямилась и сказала ему с улыбкой: — Ваша забота замечена и ценится, сир Флинт, но я не стану просить никого идти на риск, на который сама не готова пойти лично, — сказала Мейра мягко, но твёрдо. Он выглядел готовым спорить, но её твёрдый взгляд почти сразу заставил его дрогнуть. Он лишь опустил глаза к полу и спросил: — Есть ли что-нибудь, что мы можем дать, чтобы хотя бы сделать такое рискованное предприятие безопаснее для вас? Раз уж я не могу убедить вас не делать этого. В его голосе слышался ужас от самой мысли о её попытке. — Несколько ледорубов и верёвка были бы очень кстати. Моя тётя скоро будет здесь с опытными скалолазами, которые помогут мне, — сказала Мейра с улыбкой. Это заставило мужчину растерянно запнуться: упоминание тёти явно сбило его с толку, ведь, насколько он знал, у неё должна была быть только одна живая тётя. Обернувшись, она увидела, как в шахту входят Джон вместе с Лоррой, Бендженом, Игритт, одним из военных вождей Лорры, Тормундом, и группой из пяти людей Вольного народа. — Позаботьтесь об этом… пожалуйста, — сказала Мейра с ухмылкой, заметив его замешательство, и добавила последнее слово, чтобы окончательно заставить его двигаться. Наконец он пришёл в себя и отправился выполнить её просьбу. Она повернулась к новым прибывшим и сказала: — То, что мне нужно, должны принести через минуту. Это те скалолазы, которых ты нашла? Мейра посмотрела на Лорру. Та кивнула. — Лучшие из наших. Белка впервые поднялась на Стену, когда ей было двенадцать, и с тех пор делала это ещё шесть раз, — сказала Лорра, указывая на очевидную главу группы: молодую женщину примерно возраста Мейры, с мышино-каштановыми волосами. У неё также были очень заметные передние зубы, что, вероятно, не помогало с прозвищем, которое ей дали. — Семь раз! — с тревогой сказал Бенджен. Не столько потому, что кто-то рисковал так, а потому, что она сумела сделать это семь раз и ни разу не была поймана. «Белка», похоже, была раздражена недостатком веры и сказала ему: — Да, семь раз! Я знаю, что делаю! Так что все слушаете меня. Если мне придётся тащить вас троих вверх по этой штуке, а потом вниз с другой стороны, вы будете делать то, что я скажу, и тогда, когда я скажу. Мне плевать, есть у вас замок или нет. Там, наверху, командую я. Понятно? — спросила она, ожидающе глядя на них. Мейра кивнула, признавая её больший опыт. Но упоминание троих заставило её моргнуть. Она повернулась к Джону и Игритт и поняла, что они собираются идти с ней . — Нет, Джон! Ни за что! — твёрдо сказала Мейра. Но, возможно, впервые в жизни Джон начал с ней спорить. — Нет, Мейра! Мы семья, и я не позволю тебе одной встретить то, что ждёт впереди, — сказал Джон с таким взглядом, который говорил: он будет непреклонен, как валирийская сталь. — А куда идёт Сноу… туда и я, — сказала Игритт, хмурясь. Она не собиралась оставаться здесь, как южная леди, пока он идёт рисковать жизнью. Риски они принимают вместе, подумала она. Мейра была так встревожена этим, что это отразилось на её лице. Мысль о том, что брат пойдёт на такой риск, когда у него есть ради чего жить… о том, что может случиться… о том, что ей придётся рассказывать об этом остальной семье. Всё это пугало её. Но она видела: он не отступит. И потому она неохотно кивнула и решила: — Хорошо. Мы трое и скалолазы, но больше никого. Мы правда не можем рисковать слишком большой группой, — сказала Мейра со вздохом. Она повернулась к Лорре, которая слегка улыбнулась, хотя всё ещё тревожилась из-за того, на что они собирались решиться. — Когда вы сумеете перебраться на другую сторону и снова открыть проход, мой народ готов добавить к вашей войне против железнорождённых десять тысяч воинов. Особенно после того, как вы победили Короля Ночи ради них. Они свежи и жаждут проявить себя. Тормунд поведёт их, — гордо сказала Лорра. Тормунд явно был этому очень рад и сказал прямо: — Шанс показать южным щенкам, как надо драться? Такое, мать его, нельзя пропустить! Мейра задумалась, хорошая ли это идея. Север не слишком радушно отнесётся к тому, что множество «одичалых» воинов появится у них на пороге, даже если они придут помогать против железнорождённых. Она даже подумала, не закончилась ли война к этому времени, но тут же отбросила эту мысль как маловероятную. Бейлон Грейджой был многим, но прежде всего — упрямым ублюдком. Он ни за что не сдастся так легко. Поэтому она кивнула и стала ждать снаряжение, понимая, что это, вероятно, будет почти так же опасно, как любое безумное приключение, через которое они прошли до сих пор, или с которым она сталкивалась в жизни Гарри до этого.