Глава 28: Выбирая свой путь

Дотракийский лагерь, Эссос

Кхал Дрого совещался со своими кровными всадниками, решая, где им попытать удачу дальше. Новые осадные машины, которыми они теперь обладали, означали, что даже самые крепкие города могли оказаться в их власти. Он как раз размышлял, какой из них принесёт его народу больше добычи, когда раздался визг. Он был нечеловеческим. Дрого схватил оружие и вместе со всадниками бросился к источнику звука. То же сделали многие из его людей. И все они с изумлением увидели, как вокруг мечутся тени, а в самом центре этого безумия лежит драконий кинжал его кхалиси. Его пронзила страшная мысль, которую он не хотел даже допускать: эти твари убили его луну. Он взревел от ярости и рубанул по теням аракхом, но клинок прошёл сквозь них без всякого вреда. Тени будто рассмеялись над ним — по крайней мере, именно так он мог описать издаваемый ими звук. И это взбесило его ещё сильнее. Затем вперёд рванула женщина-боец с арены, присоединившаяся к их кхаласару некоторое время назад. Та самая, которая должна была не отходить от его луны ни на шаг. Позже Дрого собирался потребовать с неё ответа, но сейчас она кинулась между тенями, схватила кинжал его луны и вонзила его в одну из них. И это сработало. Тень взвизгнула, съёжилась, а потом приняла облик старика — почти скелета, с кожей, туго натянутой на кости. Губы у него были синие, под глазами лежали глубокие тени. Если это вообще можно было назвать человеком, то этот человек всё ещё держал в груди кинжал. Он жалобно заскулил — до отвращения жалко, — а потом наконец умер. — Что это за тварь?! — резко спросил сир Джорах. Почти сразу за ним тот же вопрос посыпался от всадников. Бесха поморщилась с отвращением, выдёргивая кинжал. И тут же заметила, что остальные тени исчезли. — Тень колдунов, — сказала она, и в её голосе дрогнул страх. — Они могут превращать себя в тени. Убить их можно только магическим клинком, вроде этого кинжала. Я слышала, что они владеют такими силами, но не знала, что они способны применять их настолько дерзко… чтобы похитить кхалиси. Её пугало само осознание того, что колдуны теперь могли дотянуться так далеко от Кварта и унести человека через такие расстояния. — Колдуны? — переспросил Дрого. Он был рад, что его луна жива. Но ярость от того, что её забрали эти человекоподобные демоны, кипела в нём всё сильнее. Бесха, увидев эту ярость в его глазах, поспешила объяснить: — Да. Колдуны Кварта. Дом Бессмертных. Именно туда они её забрали. На лице её застыло беспокойство: она слишком хорошо понимала, что колдунам могло понадобиться от кхалиси. Дрого даже не пришлось думать, что делать дальше. Он повернулся к кровным всадникам и сказал голосом, не допускающим возражений: — Мы едем в Кварт. И за это мы сожжём город дотла. Кровные всадники были настолько устрашены Дрого в этот миг, что сразу бросились исполнять приказ, поднимая огромный кхаласар в путь. Дрого больше ни с кем не стал говорить. Он направился прямиком к своему шатру, где увидел сына, играющего с нянькой, и трёх драконов, стороживших его. У него перехватило горло, когда Рейего поднял на него взгляд и радостно вскрикнул. Мальчик ещё не знал, что случилось с его матерью. Дрого подошёл, поднял сына на руки и прижал к себе, опускаясь на одно колено, чтобы драконы, растерянно ищущие свою «мать», могли забраться ближе к ним. Я найду тебя, моя луна, — поклялся Дрого самому себе. — Ради тебя. Ради нашего сына. Ради твоих драконов. Я найду тебя.

Чёрный замок, Север.

Последние камни наконец убрали из прохода, и ворота на дальнем конце раскрылись. Мейра улыбнулась, увидев, как через них выходит остальная часть их отряда: Миира, Крепкий Щит, Джендри, Эдд, Гренн, Тормунд, Сэмвелл и Лилли. Даже Квентин и трое его друзей. Лорра и Бенджен тоже были с ними, хотя Сиф не пришла. Её отсутствие заметили, но особого значения ему не придали. — Значит, всё кончено, — печально сказал Бенджен, оглядывая замок, который столько лет был его домом. Ему уже рассказали, что Дозор фактически мёртв. Вольный народ, напротив, был этим доволен. Некоторые даже усмехались про себя. Лорра положила руку ему на плечо и мягко сжала, стараясь успокоить. — Он просуществовал дольше, чем кто-либо мог представить, — тихо сказала она. — И теперь, когда наши народы больше не враги, этот замок сможет сыграть куда более важную роль. Он станет перевалочным пунктом для торговли. Это не конец. Просто новое начало. Бенджен сжал её руку в ответ и сумел улыбнуться. Затем Лорра обратила внимание на лорда Амбера и лорда Карстарка. Мейра едва не рассмеялась. Оба мужчины, к несчастью, уже вдовцы в этом возрасте, оказались почти заворожены Лоррой с первого взгляда. Впрочем, Мейра не могла их винить. Лорра была поразительно красивой женщиной. У неё было аристократичное лицо, традиционные серые глаза Старков, полные губы, довольно высокий для женщины рост, стройная, но ладная фигура, подчёркнутая серыми мехами, и длинные рыжие волосы, завивавшиеся на концах. — Леди Лорра Сноу, добро пожаловать в Чёрный замок, — сказал лорд Амбер с удивительно спокойной учтивостью. Это было неожиданно: его род имел больше причин ненавидеть «одичалых», как они их называли, чем кто-либо ещё. Но даже он, похоже, попал под обаяние Лорры. Сама Лорра к подобному давно привыкла. Она усмехнулась и своим низким хрипловатым голосом ответила: — Рада быть здесь, лорд Амбер. Я долго ждала возможности снова увидеть Север. Жаль только, что мои трое сыновей не смогли приехать со мной. Они остались дома с моим «советником», чтобы убедиться, что всё в порядке. Она произнесла это с дразнящей усмешкой, прекрасно понимая, что шокирует их. Оба лорда изумлённо посмотрели на её стройную фигуру. И всё же, судя по её словам, она уже трижды была матерью. — Как бы то ни было, — добавила Лорра, — я рада сообщить, что те, кем я правлю, с удовольствием будут торговать с Севером. Это принесёт пользу нам обоим. Усмешка её стала шире. Оба лорда тут же отправились распоряжаться, чтобы для неё и остальных подготовили колёсный дом. Хотя необходимости в этом не было. Лорра куда охотнее поехала бы верхом, чем сидела в колёсном доме или даже телеге. Но ни один из лордов этого не понимал. Квентин подошёл к Мейре. Она протянула ему письмо от его семьи, и он с благодарностью кивнул. — Думаю, мне придётся отправить ворона, чтобы они знали, что я жив и возвращаюсь домой, прежде чем я уеду, — сказал он. — Это было настоящее приключение, леди Старк. Он и правда побывал куда севернее, чем когда-либо мечтал, и сражался против ходячих мертвецов — существ из легенд, оказавшихся пугающе реальными. Наконец-то, — с весёлой иронией подумал он, — у меня есть история, по сравнению с которой даже рассказы дяди, скорее всего преувеличенные, покажутся ручными. Впрочем, он подозревал, что ему всё равно никто не поверит. Но он сам знал, что произошло. И те, кто имел значение, тоже знали. А потому он с гордостью мог сказать, что был частью «Братства Рассвета», как он решил это назвать. — Действительно, — сказала Мейра. — Прощайте, принц Мартелл. Счастливого пути. Вы гораздо лучше своего дяди. Квентин рассмеялся, пожал ей руку и, бросив последний взгляд, отправился организовывать лошадей для себя и своих людей. Мейра не считала его другом. Но какое-то время он заставлял её задумываться о том, чтобы снова жить собственной жизнью. И, с раздражением признавала она, он был прав. Она постоянно отодвигала свои желания ради семьи. Она любила их, но ей действительно пора было подумать о том, чего хочет она сама. Проблема была в том, что она понятия не имела, чего именно. Мейра решила сосредоточиться на других замках Ночного Дозора, которые, к счастью, теперь снова были в дружественных руках. Она задумалась, кому их передать. В будущем они станут вассалами Джона, а значит, нужны люди преданные и достойные признания. Лорд Амбер уже получил добрую часть Нового Дара при распределении земель. Возможно, лорда Карстарка стоило наградить за быструю помощь, решила она. Восточный Дозор можно было бы отдать младшему сыну лорда Карстарка как владение. Его семья всегда была верна, и было бы полезно показать, что Старки это ценят. Но что делать с Сумеречной Башней и Западным Дозором? Мейра задумалась. Возможно, Западный Дозор можно было бы отдать кому-то из Уайтхиллов: судя по всему, они оставались верны всю войну. А Сумеречную Башню? Кому доверить её? Тогда ей пришло в голову, что неплохо было бы предложить её одному из домов северных горных кланов. Они всегда держались Старков. И это тоже следовало уважить. К ней подошёл Тормунд. Его улыбка, пока он осматривался вокруг и осознавал, где стоит, оказалась заразительной. Мейра тоже начала улыбаться. — Десять тысяч наших воинов готовы присоединиться к тебе и Северу против этих морских ублюдков, — сказал Тормунд с презрением. О железнорождённых до него дошли лишь обрывки слухов, но этого хватило. Он считал их обычными ворами, а не настоящими воинами, и с удовольствием разорвал бы их на части. Среди его молодых бойцов хватало буйных, но он знал, как держать их в руках. — А, — вдруг вспомнил он и протянул Мейре кусок пергамента. — Леди Сиф велела передать тебе это. Сама она прийти не смогла. Присматривает за поселением, пока Лорра не вернётся. — Спасибо, — сказала Мейра, принимая пергамент. Она направилась в отдельную комнату, чтобы прочесть письмо наедине. Проходя через двор, она увидела, как Мейра Форрестер разговаривает с Вал, а рядом стоят её сводные брат и сестра. Джосера изо всех сил пытался произвести на Вал впечатление, а Элсера только закатывала глаза, глядя на его очевидный и совершенно безуспешный флирт. Мейра улыбнулась. Лилли тем временем держалась за руку Сэмвелла, с восторгом разглядывая Чёрный замок и уже мечтая увидеть Винтерфелл. Добравшись до одной из комнат, Мейра закрыла дверь и развернула пергамент, желая понять, что же было настолько важным, что Сиф не сказала этого до их ухода. "Мейра Старк, Я сожалею, что не сообщила тебе этого прежде, чем ты отправилась на подъём через Стену. Но теперь, когда ты стала избранной носительницей Гунгнира, а твой сводный брат — носителем Хофунда, ты должна знать о силах, которыми обладают эти оружия. Как ты уже знаешь, оба они даруют владельцу большую силу, стойкость, выносливость и скорость. Но у каждого есть и свои особые способности. Гунгнир наделён силой читать руны, и отныне ни один язык не будет для тебя непостижим. Твоя способность к обучению также станет выше. Но кроме того, Гунгнир был соединён с Мьёльниром — молотом моего мужа, обладавшим невероятной властью над природой. Когда ты научишься пользоваться этой силой, сама погода склонится перед твоей волей. Ветры, туман, гром и молнии — всем этим ты сможешь управлять, держа копьё в руках. Хофунд, в свою очередь, способен призывать синие языки пламени невероятного жара, что вы уже знаете. Приложив усилия, Джон сможет управлять огнём вокруг себя так, что сумеет пройти сквозь пожар, не будучи даже задетым пламенем. Также Хофунд способен передавать образ Джона одному человеку на большом расстоянии, позволяя ему общаться с тобой или с другими людьми издалека. Кроме того, держа Хофунд, Джон сможет видеть на огромные расстояния, но только если будет точно знать, на чём сосредоточить внимание. Надеюсь, это знание окажется полезным. И помни: Локи всё ещё где-то рядом и, вероятно, уже готовит новые проделки. Хотя теперь это будет куда опаснее простой шутки. Советую держать оба глаза открытыми. Сиф, жена Тора." Мейра, хоть и раздражённая тем, что Сиф не явилась лично, чтобы помочь ей и Джону разобраться со всем этим, всё же была заинтригована способностями, о которых та рассказала. Она уже знала, что Гунгнир способен влиять на погоду. Один раз ей даже удалось немного воздействовать на ветер. Но большего добиться не вышло. Хотя, признаться честно, после уничтожения Ходоков она особо и не пыталась. Теперь, когда узлы, сдерживавшие магию, ослабли, возможно, она сможет сделать больше. Мейра задумчиво хмыкнула. Позже она покажет письмо Джону, чтобы тот тоже начал выяснять, на что способен Хофунд. Некоторые его умения могли оказаться невероятно важными и полезными. Но Джону ещё предстояло ими овладеть. Как и ей самой. Так что пройдёт время, прежде чем они поймут пределы своих сил. Джон тем временем смотрел, как Сэмвелл стоит рядом с Лилли, которая, похоже, боготворила Вал и Игритт, пока те разговаривали. Затем он заметил мейстера Эйемона. Старик печально оглядывал замок. Джон понял: это место долго было его домом. А теперь ему предстояло покинуть его ради Винтерфелла, где, Джон надеялся, тот сможет провести оставшееся время в покое. Ему стало искренне жаль старика, и он решил проследить, чтобы в Винтерфелле о нём хорошо заботились и ни в чём не отказывали. Но затем Джон вспомнил кое-что ещё. Когда-то этот человек был принцем Таргариенов. Ему даже предлагали Железный трон. И он отказался. Как и сам Джон решил никогда не претендовать на него. Он знал, что груз того, что случилось с его… с их семьёй, поправил он себя, как бы ему ни хотелось иного, должен давить на Эйемона. Ведь Джон был наполовину Таргариеном. И он почувствовал к старику глубокое сочувствие. Он не смог бы точно сказать, в какой миг принял решение. Но вдруг оказался уже рядом с древним мейстером. Тот услышал его шаги и повернулся. — Юный Сноу, походка твоя стала тяжелее с нашей последней встречи, — сказал мейстер Эйемон. — Полагаю, события за Стеной легли на тебя немалым грузом. Джон снова поразился тому, насколько старик отточил свои чувства. Он мог узнать человека, не видя его. — Так и есть, мейстер Эйемон, — ответил Джон. — Но там мы узнали кое-что… и я думаю, вам следует это знать. Он собрал всё своё мужество, но слова всё равно дались тяжело. Он почувствовал на себе незрячий взгляд Эйемона и наконец заставил себя признаться: — Я узнал, что… что Эддард Старк не был моим отцом. Джон тут же мысленно выругался на себя за то, что не сказал главного, и попытался снова: — Во мне есть кровь Старков, но не от него. От его сестры. Моей настоящей матери, Лианны Старк. Он сам не понимал, что с ним происходит. Язык снова будто отказывался произнести ту часть, которую он должен был сказать. Но Эйемон доказал свою проницательность. На его цепи было много звеньев, и выкованы они были не зря. — А Рейегар Таргариен был твоим отцом, — закончил он за Джона. Лицо Джона опало. Ему хотелось просто кивнуть, но он заставил себя ответить вслух: — Да. Лицо Эйемона стало непроницаемым. Он молчал, и это почему-то было хуже, чем если бы он проклял Джона. Наконец старик протянул руки и коснулся его лица. Джон позволил. Эйемон осторожно провёл пальцами по его чертам, будто создавая в памяти образ того, как он выглядит. Через некоторое время он отстранился, тепло и мягко улыбнулся. По его щекам потекли слёзы. — В тебе так много от Эгга, — сказал он. — Возможно, лоб от моего прадеда Дейерона. Жаль, что ты так редко улыбаешься. Тогда твоё лицо светилось бы, как светились их лица. Мне не нужно больше доказательств. Ты — от крови дракона. Он улыбнулся с гордостью и сжал Джона за плечи. Джону стало не по себе. Да, Эйемон упомянул хороших людей в его ближайшем родстве, но сам Джон слишком хорошо знал, сколько среди Таргариенов было дурных. Эйемон, казалось, почувствовал его тревогу, хотя как именно — Джон понять не мог. — Ты намерен взять трон? — спросил старик. Джон ответил сразу: — Нет. Простите, если это разочарует вас, мейстер Эйемон, но я не король. И не хочу такой ответственности на своей голове. К его удивлению, Эйемон улыбнулся. — Значит, ты открыл ту мудрость, которую я нашёл, когда учился ковать свою цепь. Тяжесть короны больше, чем должен нести любой человек. И больше, чем стоит доверять любому человеку. Немногие в нашей семье были по-настоящему достойны этой чести и воспринимали ответственность всерьёз. Хотя лично я думаю, что из тебя вышел бы хороший король. Но я прекрасно понимаю, почему ты не желаешь этого. Ни один здравомыслящий человек не желал бы. Слишком многие в нашей семье брали трон лишь ради власти и бессовестно злоупотребляли ею. В конце концов это и привело наш род к гибели. В глазах Эйемона была печаль. Он знал историю семьи куда лучше Джона, а значит, наверняка знал и многое такое, чего не было в книгах. — Будь лордом этого замка, — сказал Эйемон с неожиданной твёрдостью и властностью. — Женись на женщине, которая так крепко завладела твоим сердцем. Построй семью, которой сможешь гордиться. Новое начало. Новый день. На лице старика появилось почти воодушевление. Джон кивнул и тоже улыбнулся. Эйемон был прав. Прошлое осталось в прошлом. Впереди всё ещё было будущее. Будущее, полное разных возможностей. И всё это ещё только начиналось. Главным было настоящее. И Джон поклялся себе, что отныне будет пользоваться жизнью по-настоящему.

Винтерфелл, Север. Неделю спустя.

Улицы Зимнего городка были полны людей, когда Мейра и Джон вели небольшую колонну к Винтерфеллу. Вид древнего замка стал настоящим бальзамом для их израненных душ после всего, что произошло с тех пор, как они видели его в последний раз. Игритт ехала рядом с Джоном, что наверняка породит множество слухов. Но огромный замок впереди заставил её на миг раскрыть рот от потрясения. Он был далеко не так высок, как Стена, но всё равно оставался самым впечатляющим поселением, которое она когда-либо видела. Лорра ехала рядом с Бендженом и смотрела на замок, который когда-то, в детстве, недолго был её домом. Она вздохнула, понимая, что никто из тех, кого она надеялась увидеть, не выйдет ей навстречу. Бенджен рядом с ней улыбнулся, и она ответила слабой улыбкой. Позади них ехал Сэмвелл с Лилли. Из всех навыков, отсутствие которых так злило его отца, ездить верхом он всё же умел. Не блестяще, но достаточно прилично. И хорошо, что умел: Лилли, непривычная к верховой езде, крепко цеплялась за него. Ещё дальше ехала Миира Форрестер со своими братом и сестрой. Оба сидели в повозке, а огромный снежный медведь Тень шёл рядом. Исполинский зверь пугал многих, кто его видел, но был совершенно мирным, пока рядом находился Джосера. На самом деле, как и его человеческий спутник вместе с Элсерой, Тень с любопытством изучал всё вокруг, принюхиваясь к новым запахам и разглядывая новые места. Один ребёнок вырвался от матери и подошёл к Тени, едва не вызвав панику среди людей. Но медведь лишь обнюхал мальчика, лизнул его лицо и пошёл дальше. Малыш рассмеялся, прежде чем мать схватила его и утащила обратно. Джосера и Элсера тоже смеялись: они знали, что Тень никому не причинит вреда, если только тот не попытается навредить ему или не станет угрозой для Джосеры. Наконец они въехали через ворота. Вид семьи заставил Джона и Мейру вздохнуть с облегчением. Прошло так много времени, случилось так много всего с тех пор, как они в последний раз были вместе. Они спешились и подошли к родным. Робб вышел вперёд и крепко обнял их обоих. За ним сразу последовали Санса, Арья и Рикон. Но на миг их внимание украли два крохотных младенца в руках Виллы. Мейра и Джон подошли ближе и тут же ахнули, увидев племянницу и племянника. Они мягко улыбнулись малышам, впервые знакомясь с ними. Призрак радостно лаял, пока Серый Ветер, Леди, Нимерия и Лохматый Пёс набросились на него всей стаей, счастливо играя с братом после долгой разлуки. А затем на Мейру налетели двое, кто скучал по ней сильнее всех. Ромул и Рема радостно тявкали, прыгая вокруг неё. Мейра обняла обоих волков, гладила их, ласкала, чувствуя, как сильно они скучали. И как сильно она скучала по ним. Все услышали, как она говорит им, что больше не оставит их. Это заставило многих улыбнуться. Игритт тем временем пыталась привыкнуть к окружению и не знала, что сказать среди всей этой роскоши. Лично ей это не нравилось. Но она понимала: если хочет быть с Джоном, подобные вещи тоже станут частью её будущего. Видя его с семьёй, она почувствовала грусть. Её собственные родные давно исчезли. Одних забрал холод, других — болезнь. Она была бродячим ребёнком, пока Сиф и Лорра не нашли её и не взяли к себе. Семья была для неё столь же странной мыслью, как жизнь в замке. Но, призналась она себе, это могло быть хорошо. Больше не быть одной. Лорра же с печалью вспоминала последний раз, когда стояла здесь. Двор почти не изменился, но вокруг не было знакомых лиц. Ей казалось, будто её окружили призраки, существующие лишь в её памяти. Её преследовало отсутствие тех, кого она знала и любила. Бенджен положил руку ей на плечо. Она привалилась к нему, радуясь хотя бы одному знакомому человеку рядом. И тут голос, будто возникший из ниоткуда, произнёс: — О, дни мои! Маленькая Лорра! Она повернулась на звук и на миг замерла, увидев первое знакомое лицо с тех пор, как вернулась южнее Стены. Оно было куда старше, чем в её памяти, но лицо и голос всё ещё оставались теми же. — Старая Нэн? — спросила она. Старушка подошла к ней и бережно взяла её руки в свои. — Ох, посмотрите на тебя! Вылитая бабушка. Она ярко улыбнулась. — Та, что Старк, — добавила Нэн, чтобы было понятнее. Лорра улыбнулась, почувствовав огромное облегчение оттого, что кто-то её узнал. Но едва она начала привыкать к этому, прозвучал ещё один знакомый голос: — Леди Сноу. Лорра обернулась и увидела сира Касселя. — Моя леди! Вы живы! — сказал он с благоговейным изумлением. — Сир Кассель, — ответила Лорра с улыбкой, теперь уже ясно вспоминая этого человека. Он смотрел на неё с болью в лице и заговорил торжественно: — Моя леди, я прошу вашего прощения. Если бы я был быстрее тогда, много лет назад, вас бы не унесли. — Всё в порядке, сир Кассель, — мягко сказала Лорра, желая снять с него тяжесть. — Было трудно. Но там я нашла свой хребет. Нашла себя. И теперь у меня трое сыновей, все крепкие и сильные. Я даже уже бабушка. Упоминание о том, что она мать и бабушка, поразило и Старую Нэн, и сира Касселя. Но они тоже улыбнулись, поняв, что перед ними уже взрослая женщина — и что она приняла свою жизнь и саму себя. Вскоре, однако, ей предстояла встреча куда сложнее. Мейра и Джон подвели к ней своих братьев и сестёр. Вид остальных племянниц и племянников, а также её маленьких внучатых племянников неподалёку, заставил у Лорры перехватить дыхание. К счастью, Мейра взяла на себя представление. — Что ж, похоже, сегодня день первых встреч. Робб, Санса, Арья, Рикон… это вторая сестра нашего отца. Наша тётя Лорра Сноу. Правительница Нифльхейма и всего народа к северу от Стены. Мейра говорила осторожно. Она хорошо знала, какие истории все они слышали о вольном народе. Немедленного отторжения не последовало, и уже это было хорошо. Но настороженные и подозрительные взгляды были неприятны. Лорра стояла перед ними с тревогой, а Мейра и Джон, казалось, не могли вмешаться. Дети её брата смотрели на неё, и никто из них не решался первым преодолеть возникшую пропасть. Затем вперёд шагнула младшая девочка. Арья, вспомнила Лорра. Её братья и сестра, кроме Мейры и Джона, будто были готовы отдёрнуть её назад. Но Арья лишь спросила: — Это правда, что у вас за Стеной есть великаны? Вопрос оказался благословенным облегчением. Он разбил лёд и дал им тему, о которой говорить было легко. — О да, ещё как есть, — ответила Лорра. — В целом они хорошие люди, если знать, как с ними говорить. Сейчас мы не так часто о них слышим: они заняты тем, что восстанавливают свою численность. Но они торгуют с нами, и их огромные телеги тянут мамонты. Лорра видела в племяннице многое от своей давно потерянной сводной сестры. — Мамонты?! — с восторгом переспросила Арья. Она слышала о таких существах только из старых сказок простолюдинов и уроков мейстера Лювина. — О да, — улыбнулась Лорра. — Огромные, вонючие твари. Ростом примерно вот до туда. Она указала на окно над ближайшими воротами — почти в двадцати футах над землёй. — Все покрыты густой шерстью, с бивнями длиннее колёсного дома и хоботом, который тянется ещё дальше. — Правда?! — спросил Рикон, тоже втягиваясь в разговор. Этого оказалось достаточно, чтобы все немного расслабились. Мейра и Джон вздохнули с облегчением. Как и Бенджен, который был просто счастлив снова оказаться в Винтерфелле. Немного позже, когда Бенджен помогал Лорре и Игритт устроиться в комнатах, а Вилла отдыхала от суеты, Робб, Санса, Мейра, Джон и Арья собрались поговорить наедине. — И вы уверены, что им можно доверять? — спросил Робб. Он всё ещё не был уверен ни в недавно найденной тёте, хоть теперь и знал её историю, ни в девушке, которая так прочно вошла в жизнь его сводного брата. Мейра и Джон оба хотели вздохнуть. Они скучали по упрямству Робба — до этого момента. Теперь же оно раздражало. — Да, — прямо сказал Джон. — Мы сражались с Белыми Ходоками рядом с Игритт. И видели, что создала Лорра. Им можно доверять. Упоминание Белых Ходоков заставило Мейру вздохнуть, потому что все тут же потрясённо уставились на них. — Садитесь, — сказала она. — Я всё расскажу. Смущённо переглянувшись, они послушались. И Мейра рассказала им всё. Они побледнели, когда узнали, что древний враг всего живого оказался не просто легендой. А когда речь дошла до того, что Мейра убила Короля Ночи, все посмотрели на неё с таким благоговением, что ей стало неловко. И это ещё без валирийской брони, которую она спрятала у себя в комнате. Робб был глубоко потрясён. Сама того не зная, Мейра подтвердила, что красные огоньки действительно существуют. И теперь они, по крайней мере, понимали, почему их магия внезапно стала сильнее. — Думаю, мне удалось выучить несколько полезных заклинаний, которые мы сможем использовать, — сказала Мейра. — Но нам нужно найти фокусы для всех вас. У нас с Джоном есть кольца, а я посмотрю, что ещё возможно. Если она собиралась заняться созданием волшебных палочек — крайне узким искусством, — ей нужно было понять, какие материалы доступны. Боги, как бы пригодился сейчас Олливандер, — мелькнуло у неё в голове. Древесина? Чардрева и другие породы можно было найти в Вестеросе сравнительно легко. Но сердцевины? Вот это уже проблема. Большинство существ, которые могли бы подойти, здесь, похоже, не существовали. Мейра смогла сходу назвать только один вариант. Драконы. И тут она вспомнила четыре яйца, которые они получили. Возможно, пришло время попытаться их высидеть. С помощью колец они могли создать магический огонь, который для этого требовался. Драконы, она знала, могли быть невероятно опасны. Но с их варгической магией она была почти уверена, что они смогут держать их под контролем. Её мысли на миг вернулись к тому, что Таргариены, пока у них были драконы, часто держали Старков на расстоянии. Знали ли они каким-то образом об их магии? Не подпускали ли их близко, чтобы те не узнали? Мысль была интересной, но сейчас не время на ней задерживаться. Мейра вернулась к настоящему. — Хорошо, — серьёзно сказал Робб. — Но сначала нам нужно разобраться с железнорождёнными. Он объяснил положение на побережье, особенно у Кремня. Мейра, сыгравшая важную роль в укреплении западного берега вместе с Сансой и Арьей, быстро поняла, кто за этим стоит. — Теон, — произнесла она с яростью и отвращением. — Я знала, что то, что он жил здесь, ещё вернётся нам бедой. Хорошо хоть теперь мы можем снять людей с севера и перебросить их на запад. И к тому же Лорра дала нам десять тысяч своих воинов. Упоминание «одичалых» воинов, которые будут сражаться на их земле, пусть и за них, сильно встревожило Робба и Сансу. Но у Робба появилась идея, и она доказала, почему он был мастером войны. — Нам нужно захватить их корабли целыми. Если мы возьмём суда, которые они поставили там на якорь, мы сможем переправить армию через море и вторгнуться на Железные острова. Вот тогда им будет о чём беспокоиться. Он повернулся к Мейре. — Ты можешь придумать что-нибудь, способное проломить стены замка? Остальные удивлённо моргнули из-за его дерзкого замысла. Мейра же только усмехнулась. — Не нужно придумывать. Я уже придумала. Закончила прямо перед тем, как мы ушли к Стене. Всё готово. Порох был опасной вещью. Но он позволил бы Северу сломать Железные острова собственными силами. Им не понадобятся остальные королевства. Пусть надёжную конструкцию пушки она пока ещё не разработала, порох всё равно можно было применить. — Хорошо, — сказал Робб, всё ещё не понимая, что именно создала его гениальная сестра-близнец. Он спросит её позже. А пока рассказал ей и Джону о положении южнее. Мейра кивнула. — Разобраться с Бейлоном Грейджоем будет достаточно. Убейте его и отправьте голову Джоффри. Он будет доволен. Она знала: именно такой дар тот оценит куда больше любого другого. Разве что если бы Бейлон был живым и его можно было пытать до смерти. Но Мира ни за что не оставила бы его Тайвину, чтобы тот потенциально использовал пленника против них. — Его голову? — с отвращением спросила Санса. Мейра неохотно кивнула. — Садист вроде него предпочитает подарки мрачного свойства. Она говорила с тревогой. Нельзя было забывать, с кем они имеют дело. Джоффри был опасным зверем. Диким, жестоким животным. И она знала: у Тиреллов не больше шансов управлять им, чем у Ланнистеров. Если он не станет делать то, что им нужно, она подозревала, долго он не проживёт. — Он опасен, — согласилась Арья. Потом она подняла другую проблему: — Ланну вызвали в Королевскую Гавань, чтобы выдать замуж за какого-то старого ублюдка ради выгоды Тайвина. Мейра вздохнула. На фоне других бед она почти забыла об этой возможности. Но у неё быстро возник тревожный, пусть и быстрый способ решить проблему. — Возможно, мы можем дать ей нового будущего мужа. Того, кто защитит её от такого брака и не станет ей вредить. Достаточно высокого ранга, чтобы это выглядело приемлемо, с полезными связями, но не угрожающего. Она задумчиво посмотрела на Джона и спросила прямо: — Ты согласился бы притвориться её женихом? Джон и остальные ошеломлённо уставились на неё. Санса, лучше всех из них понимавшая игру престолов, тоже моргнула от удивления, а затем нахмурилась. — Я с Игритт, — напомнил Джон. Мейра кивнула. — Мы объясним ей. И жениться тебе не придётся. Только притвориться. Это уберёт Ланну с брачного рынка и займёт Тайвина. Если Ланна и Игритт обе согласятся, это может быть лучшим способом её защитить. В конце концов, у тебя теперь есть собственная крепость и земли. К тому же ты вроде как бастард, и она тоже, пусть и узаконенная. Это не шаг вверх и не шаг вниз. И тебе мы хотя бы можем доверять: ты не воспользуешься ею. — Если мы это сделаем, нам нужно дать ему что-то, чего он хочет, чтобы смягчить удар, — напомнила Санса. И вдруг вспомнила: — Если вы сможете достать родовой меч дома Харлоу, Найтфолл… Мы дадим ему это. Длинный меч из валирийской стали, думаю, будет достаточно, чтобы он это принял. Мы знаем, как сильно он хочет такой клинок. На лице Сансы появилось напряжение. — Не лучшая идея , — сказала Мейра. — Но этого должно хватить, чтобы он отстал от нас, пока мы не придумаем план получше. Или пока кто-нибудь не убьёт Тайвина. Она повернулась к Джону. — Если Игритт согласится, я притворюсь её будущим мужем, — сказал Джон. Но он сильно сомневался, что Игритт согласится. И не понимал, почему именно он должен это делать. К несчастью, его надежды рухнули, когда некоторое время спустя он, Ланна и Игритт встретились, чтобы всё обсудить. — Значит, он хочет просто украсть Ланну, чтобы привязать её к какому-то старому хрычу и стать богаче? — с отвращением сказала Игритт. — А чтобы его остановить, ты хочешь притвориться, будто сам её украл? — В целом да, — неловко ответил Джон. Если это всего лишь притворство, ничего страшного ведь не будет? Ланна тем временем едва не краснела: её давняя влюблённость в Джона снова вспыхнула. Она напоминала себе, что это будет ненастоящим. Но даже иметь такую фантазию на время было приятно, думала она с маленькой улыбкой. Главное, чтобы эта одичалая женщина, к которой она чувствовала лёгкую ревность, позволила. Игритт рассмеялась. — Думаю, план дерьмовый. Но, может, будет даже неплохо, если она потом захочет присоединиться к нам. Она улыбнулась так многозначительно, что и Джон, и Ланна покраснели. — Может, мы и правда её украдём. Сказано это было почти шуткой. Но Ланна была красивой девушкой, и, возможно, было бы приятно иметь её рядом. Мысль стала ещё привлекательнее мгновением позже, когда Ланна спросила: — Ты научишь меня стрелять так, как ты? Я умею пользоваться луком, но слышала, что ты мастер. Научишь? Улыбка Игритт стала ещё шире. Она снова рассмеялась. — Хочешь узнать, что значит быть охотницей? Тогда научу. Она схватила младшую девушку за руку и потащила проверять, сколько работы им предстоит. Джон остался позади, чувствуя тревогу. Игритт и так уже держала его на ладони, а теперь, похоже, Ланна скоро сделает то же самое. Лорра тем временем держала на руках своих внучатых племянников под внимательными взглядами Сансы и Арьи. Но причин для беспокойства у них не было. У Лорры было трое собственных сыновей и уже один внук. С детьми она обращаться умела. — Настоящее сокровище. Хорошая пара волчат, — сказала Лорра с усмешкой, осторожно покачивая малышей. Она посмотрела на Сансу и Арью. — Вы обе напоминаете мне вашу бабушку. У тебя её волосы, а у тебя — её глаза. И у обеих её скулы и несгибаемый дух. — Правда? — одновременно спросили Арья и Санса. Они неловко переглянулись. О своих дедушках и бабушках они знали мало. Отец всегда говорил об этом неохотно. Но в такие моменты, как сейчас, им особенно хотелось знать больше. У них было столько вопросов без ответов — и почти не было способов получить эти ответы. И всё же, с облегчением подумали они, Лорра была куда лучше их чопорной родни со стороны матери. И было приятно, что она и дядя Бенджен теперь здесь, рядом. Сэмвелл был потрясён библиотекой Винтерфелла. Она была раза в три больше библиотеки Рогова Холма и вообще любого места, где ему доводилось видеть столько книг. Многие тома были такими древними, что их, пожалуй, больше нигде и не найти. — Такая большая, — сказала Лилли рядом с ним, глядя на всё это с тем же благоговением. — Думаешь, нам разрешат читать некоторые книги? Впервые она была почти благодарна тому, что когда-то была рабыней Локи. Он, как ни странно, потребовал, чтобы она и её выжившие сёстры научились читать. Иначе, сказал он, ему придётся уничтожить их, чтобы освободить место для более разумного общества. Он хотел править, но глупость терпеть не мог. Лилли научилась первой, а потом помогла и остальным. — Очень на это надеюсь, — произнёс древний, но знакомый голос. Они обернулись и увидели мейстера Эйемона, входящего в комнату под руку с более молодым, хотя тоже уже старым мейстером Лювином. Эйемон повернулся к своему куда более молодому коллеге и с широкой улыбкой сказал: — Я действительно весьма впечатлён вашим предположением, что всё состоит из куда более мелких частей, сцепленных между собой. Редко встретишь человека нашего ордена с таким открытым умом. Буду рад поговорить об этом подробнее. — Разумеется, мейстер Эйемон, — ответил Лювин. — Думаю, мы могли бы найти способ это доказать. Взять упоминания о мирийских стёклах и вместо того, чтобы смотреть на далёкие предметы, сделать так, чтобы предметы казались чрезвычайно близкими. Поразительно. — Что ж, юный Сэмвелл, — сказал Эйемон. — Здесь много редких томов, которые нужно переписать. И я чувствую, ты можешь многому здесь научиться. Нам было бы интересно узнать, захотели бы вы помочь нам в наших опытах. Тебя это интересует? Вас обоих? Он мягко улыбнулся. Сэмвелл и Лилли были ошеломлены, но тут же загорелись. — Мы бы очень хотели, — с восторгом сказала Лилли. Эйемон и Лювин кивнули. — Тогда лучше начать. Сэмвелл, которого и правда тянуло к учёности, широко улыбался. Ещё сильнее оттого, что Лилли сможет быть рядом с ним. Когда она улыбнулась, он даже покраснел. Её улыбка была очаровательной, и у него в животе словно вспорхнули бабочки. Два дня спустя Джон, Робб, Игритт, Мейра и Арья повели собранное войско из Винтерфелла в сторону Кремня. Большую колонну сопровождало множество повозок. Помимо обычных телег с припасами были и другие — с бочками ингредиентов, которые леди Мейра настояла взять с собой. Никто, кроме Старков, не знал, для чего нужны эти бочки, но среди людей они стали источником бесконечных слухов. Воинов вольного народа благоразумно держали отдельно от большей части армии. Это не помогало взаимному недоверию между северянами и вольным народом, но когда до места битвы оставалось примерно день пути, Мейра, Джон и Игритт отделились от Робба, Арьи и остальной армии, двинувшись немного другим маршрутом — частью плана Робба. Джон отправил Эдда и Гренна обратно в Чёрный замок, чтобы те управляли им в его отсутствие. Судя по всему, ближайшее время он сам будет слишком занят. Весть о роспуске Ночного Дозора вскоре разошлась сначала по Северу, а затем дальше на юг. Многие поначалу не могли в это поверить, даже южане. Дозор простоял так долго, что пережил большинство королевств и домов Вестероса и не только его. Но если на Севере его оплакивали, то на юге это сочли лишь неудобством. Теперь там больше нельзя будет избавляться от преступников, неудобных родственников или врагов. Впрочем, быстрый удар топора решал большинство этих проблем.

Риверран, Речные земли.

— МАРШАЛ… РЕК! — выкрикнул Эдмур Талли, запинаясь на словах. Он и его собутыльники щедро заливали себя вином и водкой. Они были пьяны до невозможности, празднуя великую милость, оказанную дому Талли за службу короне. Новый титул и все земли Харренхолла, переданные под их управление. Огромные пространства, местами весьма ценные. Эдмур был вне себя от восторга из-за новых владений. Так что он праздновал всю неделю. Его постоянно можно было найти с алкоголем в руках, с шлюхами или среди друзей — тех прихлебателей, что надеялись извлечь выгоду из его расположения. Искатели удачи и подхалимы, по сути. Женщины из благородных домов тоже кружили вокруг него, надеясь поймать его в брачные сети. Ведь до смерти отца Эдмур не был обручён, а теперь сам распоряжался тем, на ком жениться. Бринден и Кейтилин смотрели со стороны с отвращением. Эдмур и прежде относился к обязанностям лорда Риверрана и Речных земель слишком небрежно. Но теперь не делал вообще ничего. Железнорождённые всё ещё давили на побережье, а северная армия здесь сильно уменьшилась после возвращения Робба на Север. Всё больше забот по обороне ложилось на Бриндена. Управление замком и Речными землями — на плечи Кейтилин. К счастью, несмотря на её проблемы в Винтерфелле, она умела управлять замком. И более широкие дела Речных земель тоже могла вести почти без помощи. Теперь её часто можно было найти в лордской солнечной комнате, где она работала, держа маленькую Минису на коленях. Кое-кто даже шутил, что Кейтилин начала обучение Минисы так рано, чтобы компенсировать глупость её дяди. Но для Кейтилин и Бриндена это было не смешно. С большинством дел они могли справиться. А вот пьянство Эдмура начинало их всерьёз тревожить. Количество выпитого им посрамило бы даже Роберта Баратеона. И он не замедлялся. Напротив, пил всё больше, и они опасались за его здоровье. В ту ночь они дождались, пока все окончательно отключатся, вывели его собутыльников из замка, крепко заперли ворота и избавились от всего алкоголя в стенах Риверрана. Когда Эдмур проснётся, они приведут его в чувство. И будут надеяться, что сумеют поставить его на правильный путь. Новости о возвращении Мейры в Винтерфелл стали для Кейтилин горько-сладкими из-за огромного расстояния между ними. По слухам, дошедшим до них, Мейра одержала великую победу над одичалыми. Некоторые даже говорили, что Старки покорили их и поставили марионеточного правителя, чтобы держать под контролем. Это потрясло Кейтилин. Она знала, что её старшая девочка была сильной воительницей, как бы Кейтилин ни не одобряла её сражения вместо поисков мужа и ведения дома. Она жалела, что королевский брак не состоялся. И была уверена: если бы Роберт и Нед не погибли, всё случилось бы именно так. Но теперь она не имела права голоса в подобных вещах. Как же она ненавидела это. Кейтилин с грустью понимала, что они с её старшей дочерью разделены не только землями, но и чувствами. Когда Мейра и Робб родились, она думала, что они с Мирой станут лучшими подругами и будут втайне обсуждать, как глупы другие люди. Как всё меняется, — подавленно подумала Кейтилин. Теперь было бы чудом, если бы они с Мейрой вообще когда-нибудь снова поговорили. Не говоря уже о том, чтобы разговор не превратился в большую ссору.

Красный замок, Королевская Гавань.

Серсея кричала от потрясения и ярости, когда её силой опустили в ледяную ванну, чтобы отмыть после ещё одной ночи принудительной трезвости. Как им удавалось делать воду такой холодной, оставалось для неё загадкой. Но она была ледяной, и её тёрли так жёстко, будто хотели содрать кожу. Боль от лишения пороков, от которых она зависела, всё ещё оставалась сильной. Но, к счастью, тело начинало возвращаться к здоровому весу, и она больше не сопротивлялась, когда её пытались накормить. Серсея решила, что боль от принудительного кормления того не стоит. Если послушание поможет выбраться из этой комнаты, она пока будет играть роль покорной. Отец выпустит её к свадьбе, если она будет вести себя хорошо. Как бы ей ни было отвратительно, что Джоффри женится на этой маленькой гарпии. Впрочем, по слухам, сам он испытывал то же самое. Весть о том, как он отвергал Маргери Тирелл, дошла даже до Серсеи. Это дало ей столь необходимый повод для смеха и надежду, что Джоффри наконец начинает принимать правильные решения сам. Лансель Ланнистер тоже праздновал сегодня. Томмена Ланнистера, этого хнычущего львёнка, его двоюродный дед назначил новым лордом Штормовых земель, пусть те всё ещё и удерживал Станнис. Лансель рассмеялся от этой мысли. Но это открыло огромную дверь для него. Вернее, для его отца. А потом и для него самого. С Томменом вне очереди на Утёс Кастерли их ветвь семьи становилась ближе к наследованию главного владения Западных земель. Да, Бес формально стоял перед ними, но кто предпочтёт этого нелепого полумужа его полноценному и здоровому отцу, у которого есть он, Лансель, в качестве наследника? Он наслаждался новой реальностью, когда вошла бывшая шлюха, вышедшая замуж за простолюдина Линторна и работавшая на его кузена-карлика. Наверняка она регулярно сосала обоим, с отвращением подумал Лансель. И всё же, несмотря на возраст, женщина всё ещё была хороша собой. С золотыми волосами она почти напоминала Ланнистеров, хотя оттенок был скорее серебристым. Груди выглядели упругими. Она спокойно посмотрела на него и сказала: — Вашего кузена здесь нет, сир Лансель. Это его покои. Советую вам уйти. Здесь нужно работать. Её тон лишь разозлил Ланселя. Она его отвергала. Он поднялся, уже изрядно пьяный, пошатнулся и попытался схватить её. Но она оказалась быстрой. Легко уклонилась и открыла дверь, чтобы её охрана увидела происходящее. Лансель, пьяный и злой, не остановился. Он снова бросился к ней, раз за разом неуклюже пытаясь схватить. — ИДИ СЮДА, ШЛЮХА! — зарычал он. Охранники разумно встали между ним и ею, схватив Ланселя. Тот тут же начал вопить: — ОТПУСТИТЕ МЕНЯ! Я БУДУ БУДУЩИМ ЛОРДОМ УТЁСА КАСТЕРЛИ! Я БУДУ КОМАНДОВАТЬ АРМИЯМИ И… Он не договорил, потому что его вырвало прямо в коридоре. Марея посмотрела на него с отвращением и ушла. Её охранники бросили пьяного Ланселя лицом в собственную блевотину и последовали за ней. Тирион раздражённо слушал, как Линторн бушует из-за того, как обошлись с его женой. Сам он тоже был зол. Лансель, некогда полезный источник сведений, теперь оказался куда большим идиотом, чем Тирион готов был терпеть. Сам Тирион не питал верности почти ни к кому из родственников, кроме собственной дочери, племянницы и младшего племянника. Никому больше. Даже если они с Джейме теперь снова разговаривали, это было только так — разговоры. Уже не такая близость, как раньше. Часть его скорбела по той связи, которую он когда-то разделял со старшим братом. Но остальная часть больше никогда не позволила бы ему стать столь уязвимым перед Джейме. Не после того, чего это стоило. В памяти всплыли лица Тиши и Ланны. Настроение и без того было мрачным из-за письма, пришедшего с Севера. Ланна была обручена. Гнев Тириона был направлен полностью на отца. Ему следовало поблагодарить Старков, особенно их бастарда, за то, что он рискнул притвориться её будущим мужем и тем самым помешал Тайвину использовать её для погашения огромного долга короны. Когда-нибудь Тирион обязательно отплатит им за этот долг и избавится от старого льва прежде, чем тот успеет всё испортить. Как говорится, Ланнистер всегда платит свои долги. Но сейчас, мрачно подумал Тирион, пора заняться делом. Он не собирался терпеть соперника за Утёс Кастерли. Пусть даже соперник был жалким. Кеван Ланнистер всё равно никогда не сядет на этот трон. Но Тирион не хотел рисковать. Несмотря на всю власть и влияние, которые он приобрёл, всё ещё находились люди, отказавшиеся бы служить ему из-за того, что он карлик. Значит, пришло время убрать Ланселя. Позже у него была партия в кайвассу с Варисом, и он хотел быть собранным: никогда не знаешь, какую игру ведёт евнух. Так что от Ланселя надо было избавиться быстро и эффективно. Ланселя Ланнистера нашли всего через два дня. Его тело выловили из Черноводной, и все решили, что он утонул, упав в воду. В последний раз его видели пьяным, шатающимся по Красному замку. Поэтому многие недоумевали, как он сумел добраться до воды. Тем более что повреждения на теле не указывали на падение с крепостной стены. Джоффри тем временем рассматривал подарки, полученные к недавним именинам, и откровенно скучал. Почти все они были неинтересны. Кроме изящного кинжала, подаренного дядей, нехотя признал он. Вещица выглядела злобной. Чёрная кожаная рукоять, навершие и небольшая гарда — цельные, золотые, в форме рычащего льва. Лезвие было односторонним и нарочно зазубренным, чтобы, если ударить им в человека и провернуть, рана вышла куда страшнее. Затем принесли подарок от дома Старк. Джоффри с нетерпением открыл ящик и увидел странный набор ножей. Маленьких, на вид не особенно полезных для удара. Он нахмурился, а потом прочёл приложенное письмо. "Ваше Величество, Я поручила брату отправить это на случай, если окажусь задержана, когда придёт время праздновать ваши именины. Могу лишь надеяться, что ваше правление идёт так хорошо, как я и ожидала. Мне жаль, что я не могу увидеть это сама, но дела с одичалыми могут занять больше времени, чем я рассчитывала. И всё же я не хотела бы оставить вас без знака моей привязанности. Эти предметы, как мне сказали, из Эссоса. Они необычны, но уверена, что понравятся вам, когда вы освоите их применение. Их называют метательными ножами. Это лёгкие клинки, которые бросают во врагов на близком расстоянии. Учитывая ваш острый глаз и твёрдую руку, я решила, что они могут стать полезным дополнением к вашему арсеналу. Их довольно легко скрыть, а вред они способны причинить немалый. Жаль, что я не могу вручить вам это оружие лично. Но я должна исполнять свой долг, как и вы сейчас исполняете свой — правя. Со всей моей любовью, Мейра Старк. Теперь, поняв, что она подарила ему оружие, с которым можно здорово развлечься, Джоффри решил отправиться к лучшему кузнецу города и заказать ещё таких ножей, прежде чем начать тренироваться. Он усмехнулся. Старк-девочка дала ему ещё один отличный повод не тратить время на Маргери Тирелл. Маргери Тирелл сидела на веранде с видом на Черноводный залив. Рядом была бабушка и слуги. Обычно прекрасное и доброе лицо Маргери теперь исказилось от злости и раздражения: Джоффри снова её отверг. — Я уже не знаю, что с ним делать, бабушка, — прямо сказала Маргери, впервые отбросив всякое притворство леди и выпуская наружу разочарование королём. — Со мной всё в порядке, но он постоянно отвергает мои попытки выстроить с ним отношения. Двор посмеивается надо мной по углам и шепчется за спиной. Это сводит меня с ума. Она посмотрела так, будто представляла лицо Джоффри, когда вонзала вилку в пирожное, принесённое им из кухни. — Я знаю, дорогая, — сказала Оленна. — Должна признать, я и сама весьма разочарована положением дел. Я думала, Тайвин будет лучше контролировать Джоффри. Но, возможно, мальчик стал слишком самонадеян, чтобы слушать добрые советы. Жаль. Начало у него было неплохое. Но теперь, похоже, нам следует готовиться к следующему. Даже Оленна удивилась тому, что Маргери ответила. — Когда? — спросила та. Лицо Маргери ожило, глаза загорелись нетерпением. Оленна была поражена тем, как быстро обычно осторожная и сдержанная Маргери ухватилась за её замысел. Видимо, Джоффри раздражал её сильнее, чем Оленна предполагала. Но это было понятно. Мальчик был точь-в-точь как мать. Надменный, уверенный в собственной неуязвимости. И Оленна находила всё больше удовольствия в том, что её план приближается к готовности и скоро повернёт игру в её пользу.

Штормовой Предел, Штормовые земли.

Станнис Баратеон одевался после ещё одной ночи с королевой. Девушка лежала на постели, не в силах ходить после его стараний зачать ребёнка. Советники говорили, что признаки хорошие. Сейчас у неё шла кровь, и он ложился с ней каждую ночь, чтобы всё получилось. К ней самой Станнис не испытывал ничего. Он не оставлял её неудовлетворённой, но как только она исполнит долг и подарит ему ещё одного сына, он даст ей передышку. Пока у него не будет второго сына, его притязание оставалось слабее, чем могло бы быть. Он должен был укрепить его. Ширен, с гордостью подумал он, доказывала, что он не ошибся, оставив Драконий Камень в её руках. Она правила хорошо, и он не мог бы гордиться ею сильнее. Его сын Стеффон тоже быстро рос прямо у него на глазах и через год или около того уже заговорит. На лице Станниса появилась слабая улыбка от гордости за детей. Они были единственным, чем он по-настоящему гордился в этом мире. Единственным, что большую часть жизни было действительно его. Он видел их великий потенциал и был решим поднять их настолько высоко, насколько сумеет. Дать им лучшую жизнь, чем мог прежде. Именно это заставляло его идти дальше. И продолжать бороться. Только что до него дошли новости: одичалые свергли Ночной Дозор, но затем были разбиты и покорены Севером, который теперь полностью обратил внимание на железнорождённых, имея за спиной дополнительных воинов. Это означало, что Север всё ещё сохраняет большую часть сил на случай, если вступит в борьбу. И остаётся одним из ключевых игроков грядущего противостояния. До сих пор северяне не исполнили клятву короне, и это злило Станниса. Он поклялся, что в будущем заставит их вспомнить долг перед ним. И всё же его немного… забавляла глупость бастарда Джоффри, сопротивляющегося браку с Маргери Тирелл. Глупо игнорировать шанс укрепить власть, женившись на ней, даже если Тиреллы ослабли после войны. Станнис проследит, чтобы и они заплатили за своё предательство. С этой мыслью он отправился к первой трапезе дня. Дел было много.

Лагерь Ренли Баратеона, неизвестное место.

Лагерь Ренли Баратеона незаметно переместился в более плодородные земли, где водилась дичь и было легче добывать пищу. В основном они двигались через Королевский лес, стараясь не попасться. Ренли всё ещё не мог привыкнуть к своему положению. Он начал думать, не лучше ли просто сдаться Станнису. Он был почти уверен, что брат не убьёт его сразу. Да, это означало бы тюремную камеру, но, возможно, даже это лучше, чем прятаться в лесах. Лорас пытался его подбодрить, но безуспешно. Даже он начинал уставать от такой жизни. Леди Бриенна справлялась лучше. Она руководила поиском еды и выбирала лучшие места для скрытых стоянок. Она подошла к нему с новостью, которую один из их людей узнал, рискнув сходить в ближайшую деревню. — Ваше Величество, — вежливо сказала Бриенна, несмотря на то, что сейчас он был королём ничего. — Я узнала, что Станнис забрал жену и сына к себе в Штормовой Предел, а его дочь теперь правит Драконьим Камнем в его отсутствие.

Штормовой Предел.

Ренли ощутил тоску. Пусть он был не так богат и удобен, как Хайгарден, но всё равно куда лучше этих лесов. И он должен был быть его. Станнис украл его у него в начале войны. Но затем до сознания Ренли дошла другая часть новости: Ширен, его племянница, управляет Драконьим Камнем. Он никогда не встречал девочку. Хотя она пару раз приезжала в Королевскую Гавань, он ни разу не удосужился с ней увидеться. Честно говоря, он даже не думал, что отправлял ей подарки на именины. Но она была маленькой девочкой. Её легко обмануть. В голове Ренли начал складываться план, который мог вывести их из Вестероса к относительной безопасности Эссоса, подальше от безумцев Веры. — Нам нужна лодка, — сказал Ренли, и в глазах его вдруг появилась надежда. Это удивило Лораса и Бриенну. Оба сильно беспокоились за него с тех пор, как они бежали из Хайгардена: в нём почти не осталось прежнего духа. — Не думаю, что мы можем рискнуть выйти в Узкое море на лодке, — сказал Лорас. Даже с его отсутствием морского опыта он понимал, что это опасная затея. Но Ренли не отступил. — Нам нужно добраться только до Драконьего Камня. Думаю, мы можем получить помощь от моей племянницы. Он улыбнулся впервые с того дня, как они покинули Хайгарден. — Этот остров удерживает Станнис, — напомнил Лорас. — Она всего лишь ребёнок, — сказал Ренли. — Её легко обмануть. Нам нужно лишь водить её за нос достаточно долго, чтобы получить золото на корабль через Узкое море. И, возможно, достаточно, чтобы начать жизнь на той стороне. В глазах его появился обнадёженный блеск. Лорас, всегда готовый следовать за ним, тоже улыбнулся и быстро закивал. Он хотел выбраться из этого леса не меньше Ренли и сделал бы что угодно, лишь бы добраться за Узкое море. Бриенна же была потрясена. Речь шла о племяннице её короля. А он собирался обмануть её и обобрать до нитки. Она дала клятву служить ему, но сейчас эта мысль вызывала у неё отвращение. Она впервые задумалась, не лучше ли было бы служить кому-то другому. Но Ренли хотя бы назначил её в свою Королевскую гвардию. Остальные были бастардами или жестокими тиранами, которым она не могла бы служить с чистой совестью. Может, — думала она, пока они сворачивали лагерь, чтобы идти к побережью, — мне просто вернуться к отцу на Тарт? Это означало бы признать, что она не справилась сама. Но она могла бы сделать это с чистой совестью. Вот только собственная гордость не позволяла. Как и верность Ренли, какой бы натянутой она ни стала. Она лишь надеялась, что всё наладится. И что маленькая леди, правящая Драконьим Камнем, окажется достаточно мудрой, чтобы не дать себя использовать.

Песчаный Корабль, Дорн.

Арианна, Тристан и Рейнис сидели у Водных Садов вместе с младшими кузенами. Сир Барристан и стража несли дозор. Все были подавлены: от Квентина до сих пор не было вестей. Рейнис удерживало от того, чтобы вскочить на коня и самой отправиться на Север, только то, что дядя запретил ей подходить к конюшням и удвоил охрану, чтобы она не украла лошадь. Она уже была почти готова рискнуть, когда наконец появился дядя Доран. Рядом с ним шёл дядя Оберин. Эллария выглядела куда здоровее теперь, когда ей позволили оставаться с дочерьми, и ярко улыбнулась, когда Доран сообщил: — Пришло письмо от Квентина. Все с облегчением выдохнули. Они ужасно волновались за него. Но следующие слова Дорана удивили всех. — Он отправился в какое-то путешествие севернее Стены и утверждает, что пережил «приключение, превосходящее даже всё, что когда-либо делал Оберин». Он сказал, что объяснит, когда прибудет. Доран улыбнулся растерянно. Квентин всегда был самым тихим из его детей, и он понятия не имел, что сын мог подразумевать под приключением страннее, чем у Оберина. Но главное — его сын возвращался домой. Оберин рассмеялся и обнял Элларию за талию. — Я знал, что в мальчике где-то горячая кровь. Кто бы мог подумать, что она проявится к северу от Стены.

Железнолесье, Север.

Вид родового дома вызвал у Мииры Форрестер смешанные чувства. Она провела много лет в Винтерфелле, а недавно — в Нифльхейме. Но Железнолесье всё равно было домом. И теперь она вернулась, чтобы исправить несправедливость. Миира въехала через ворота. Джосера и Элсера были с ней. Тень шёл рядом. Вид огромного снежного медведя потряс стражников, но по её приказу они не стали нападать, хотя смотрели на грозного зверя так, будто он мог броситься на них в любой миг. Джосера и Элсера оглядывались по сторонам с тревогой. Никого из них прежде не пускали за стены замка. И вот теперь они были здесь, в доме своего отца. Миира не написала заранее о приезде. Она не хотела дать отцу шанс подготовиться и избежать правды. Это было нечестно, но Миира не собиралась позволять и дальше вычёркивать её сводных брата и сестру. Двери небольшого донжона распахнулись, и Миира увидела мать. Та почти бегом подошла к ней, стиснула в крепких, почти болезненных объятиях и начала говорить бессвязные слова. Слёзы текли по её щекам, и облегчение на её лице заставило Мииру почувствовать вину. Потому что она знала: сейчас разобьёт матери сердце. Джосере и Элсере было тяжело смотреть на эту сцену. Собственную мать они почти не помнили. Она умерла, когда они были совсем маленькими. Их держали как можно дальше от остальной семьи Форрестеров и отправили на север, как только отец смог это устроить. Миира увидела, как выходят её младшие братья и сестра, а с ними невестка Элейна. Гвин, конечно, была в Морском Драконе, управляла своим замком, пока Ашер сражался. Родрик, вероятно, тоже был на войне. Затем появился её отец. И когда он увидел Джосеру и Элсеру, его лицо слегка изменилось. Он знал, кто они. Это поразило Мииру, Джосеру и Элсеру. Все трое считали, что он их не узнает. Очевидно, они ошибались. Пока мать суетилась вокруг Мииры, а за ней — младшие дети, Джосера и Элсера подошли к лорду Грегору. Тот был необычайно мрачен, теперь, когда столкнулся с последствиями собственных решений. — Почему-то я знал, что вы найдёте дорогу сюда, — с печалью сказал Грегор. — Но что с Рощей? В его голосе звучало беспокойство. Элсера скрестила руки на груди. — Она защищена. Леди Сиф об этом позаботилась. Злость в её словах заставила даже брата слегка поморщиться. Джосера лишь покачал головой. Лицо его покраснело от гнева. — Все эти годы… всё это расстояние… а ты думаешь только о Роще? Ты и правда отправил нас туда просто чтобы избавиться от нас, да? Голос его повышался, и все начали оборачиваться. Даже Тень на миг оказался забыт: все смотрели на лорда Грегора и двух грубо одетых молодых людей, глядящих на него с яростью. — Муж? — спросила леди Элисса, с подозрением посмотрев на пару. И Миира, понимая, что это должно быть сказано, произнесла слова, которых её отец отчаянно хотел избежать: — Мама, это мои брат и сестра. Мои сводные брат и сестра, Джосера и Элсера Сноу. Теперь она тоже смотрела на отца с гневом. — Те самые двое, которых он бросил по ту сторону Стены. И те, кто спас мне жизнь, когда мы оказались там. Тишина во дворе стала мгновенной и тяжёлой. Никто не мог поверить её словам. Благородный, великий семьянин, лорд Грегор Форрестер, оказался человеком, нарушившим брачные клятвы. Он не только спал с другой женщиной, но и прижил от неё двоих детей. Судя по их возрасту, они были примерно ровесниками лорда Родрика, а значит, он изменял уже после брака. Все молчали. Дункан Таттл и его сын Гаред, служивший оруженосцем лорда Грегора. Термунд, лордский Страж и советник их отца. Мейстер Ортенгрин. Мастер над оружием Ройланд Дегор. Брат леди Элиссы Малкольм Бранфилд. И их самые верные воины — Боэн, Эрролд, Эрик и Норрен. Все были в полном шоке. Первой отреагировала Элисса. Сдержанно, почти каменно, она пошла к ним, хотя брат попытался её остановить. Младших детей она оставила с Элейной и Миирой. Подойдя к двум незнакомцам, она встала перед ними. Её властный взгляд заставил даже упрямого Джосеру слегка поникнуть. На мужа она не посмотрела вовсе. И это было почти больно видеть. — Добро пожаловать в Железнолесье, — холодно сказала она. — Вы надолго? Джосера и Элсера сразу почувствовали себя неуютно и нежеланно. Но Миира снова сказала то, что нужно было сказать: — Мама, они и я завтра снова уезжаем, чтобы присоединиться к войне против железнорождённых. Я приехала только для того, чтобы Джосера и Элсера увидели свой родовой дом. И чтобы они смогли познакомиться с остальной семьёй, когда мы вернёмся. В её голосе звучала такая твёрдость, что все удивились. — Итак. Итан, Талия, Рион. Это Джосера и Элсера. Они наши брат и сестра. У нас один отец. Итан и Талия, будучи старшими, первыми поняли, что происходит, и сильно расстроились из-за отца. Но постарались выглядеть взросло, хотя Джосера возвышался над ними. Рион, младший, с трудом понимал, как эти двое могут быть его братом и сестрой, если он никогда их не видел. Тем не менее Джосера и Элсера подошли познакомиться. — Привет, — сумела сказать Талия, не зная, что делать перед двумя старшими бастардами, которых Мира только что представила им. Итан рядом с ней был куда более склонен к размышлениям и решил разбить лёд простым вопросом: — Как у тебя появился снежный медведь? Его это действительно интересовало. Он слышал и даже сам видел, что у Старков есть лютоволки. Но его старший сводный брат держал снежного медведя в качестве спутника. Старшие близнецы были благодарны за вопрос и охотно ответили. — Мы с братом можем варговать в животных, — сказала Элсера. — Джосера нашёл Тень ещё медвежонком и вырастил его после смерти его матери. С тех пор он с нами. Младшие брат и сестра казались ей очаровательными, хотя она нервничала рядом с ними не меньше, чем они рядом с ней. — Варговать? Я думал, это миф, — с восторгом сказал Итан. Он знал старые легенды о таком. Джосера кивнул и подозвал Тень. Медведь подошёл, опустился на колено и без предупреждения подбросил Риона себе на спину. Стражники похолодели от ужаса, уверенные, что младшего сына их лорда сейчас разорвут. Элисса почти вскрикнула, как и Талия. Но через мгновение все поняли, что ничего страшного не произошло. Рион взвизгнул от восторга, сидя верхом на снежном медведе, который осторожно ходил с мальчиком на спине. Рион радостно кричал, и люди понемногу расслабились. Наконец катание закончилось. Тень лёг, чтобы Рион мог соскользнуть прямо в объятия матери. Та крепко прижала сына к себе и медленно отошла от медведя. Итан и Талия осторожно почесали Тени уши. Тому это очень понравилось. — Ему нравится, когда чешут уши, — сказал Джосера. — Но если мы хотим успеть присоединиться к битве с этими вашими железнорождёнными, нам лучше отправляться. — Подождите, — сказал Итан. — Мы дадим вам свежие припасы. И вы можете переночевать здесь, а утром уехать. Он совсем не хотел, чтобы сестра снова уходила так скоро после возвращения из-за Стены. К тому же ему не терпелось услышать, что она там видела: земли за Стеной оставались для Севера почти полной неизвестностью. — Хорошо, — сказала Элсера, увидев умоляющий взгляд младшей сестры. — На одну ночь. Ей не хотелось оставаться. Это место тревожило её. Но было бы приятно поспать в кровати и поесть горячей еды. Младшая сестра подошла к ней и спросила: — Ты умеешь петь? Вопрос совершенно сбил Элсеру с толку. Но она всё же ответила: — Нет, не сказала бы. Когда я пою, стекло лопается. Она неловко улыбнулась. Талия, как она вспомнила, улыбнулась в ответ. — Я пою. Итан умный, почти как мейстер. Родрик может договориться о любой сделке, если надо, и всё знает о торговле. Ашер — воин, сильнее всех нас на поле боя. У каждого из нас есть талант. Рион пока не знает свой. А какой у тебя? Элсера помедлила. Ответ у неё был, но она не была уверена, что такие юные уши должны его слышать. — У меня есть умения. Знания старого мира. Того, о котором на юге почти забыли. Больше не скажу. Но, как и мой брат-близнец, я умею варговать. Она не стала говорить, что понимает кровавую магию и другие области мистического мира. Талия выглядела озадаченной, но приняла ответ. Миира была просто рада, что младшие начинают теплеть к Джосере и Элсере. Если всё будет по её воле, они станут частью этой семьи. Что бы ни случилось, у дома Форрестер теперь есть ещё двое детей, которые должны были вырасти здесь, а не мёрзнуть в Роще за Стеной. Она не знала, сможет ли простить отца за то, что он сделал. Судя по лицу матери, та, вероятно, тоже не сможет. Но правда должна была выйти наружу.

Кремень, Север. Два дня спустя.

Северная армия решила ударить по железнорождённым ночью, чтобы воспользоваться внезапностью. Железнорождённые пришвартовали здесь множество кораблей — около сотни. Часть у временных причалов, которые они наскоро соорудили, часть просто на якоре. Люди перемещались между судами и берегом на маленьких лодках. Силы северян были разделены, и это было важной частью плана. Координировать две группы было трудно днём, а ночью — тем более. Робб поначалу не знал, где именно находятся его сестра и Джон. Они, в свою очередь, не знали, где он. Но у них было преимущество, которого не было у других. Магия. И они намеревались воспользоваться им полностью. Рыжевато-бурая сова, обычная для Севера, летела над землёй, осматривая её своими невероятными глазами, прекрасно видящими в темноте. Она пролетела над деревней и близлежащими скалами, которые помогали скрывать приближающиеся северные войска. И не только одно войско, а оба. Мейра сказала Роббу, что отправит ему сообщение, когда наступит время атаковать. Как именно — она объяснила, хотя он не вполне понял, что имела в виду. Но она предупредила, что лучше ему быть одному. Когда перед ним появился бело-голубой олень, целиком сотканный из света, Робб был совершенно потрясён. Сестра говорила, что экспериментирует с магией, пытаясь выяснить, что возможно. Но нечто подобное не приходило ему в голову даже в самых диких фантазиях. А затем произошло то, что едва его не сломало. Олень заговорил. Голосом его сестры. — Робб, мы на позиции. Труби в рог, когда захочешь начать атаку. После этого олень исчез. Робб моргнул, не уверенный, случилось ли это на самом деле. Наконец разум догнал увиденное, и он поклялся выучить именно это умение, как только у них появится свободная минута. Но сначала ему и его людям нужно было выиграть битву. Робб посмотрел на лагерь этих вороватых отбросов, чувствуя, как в нём поднимается гневная жажда крови. Особенно Теон. Робб с отвращением вспомнил, как относился к нему почти как к брату. И получил за это предательство. Он заплатит, — подумал Робб, садясь в седло. Затем он протрубил в рог изо всех сил. Рог был зачарован Мейрой. Звук вышел куда громче обычного, его легко услышали обе северные силы. Железнорождённые тоже услышали, но это была небольшая цена за возможность ударить с двух сторон одновременно, в темноте. Гул прокатился вокруг. Некоторые люди зажали уши, лошади немного испугались, и всадникам пришлось удерживать их. Но это случилось уже в момент атаки, а значит, почти не имело значения. Кавалерия на полной скорости понеслась к захваченной деревне. А со стороны побережья вверх по пляжу и в деревню хлынули воины вольного народа, отрезая железнорождённым единственный путь к спасению. Железнорождённых внезапность атаки ошеломила. Они пили и праздновали свои пока ещё скромные успехи. Теон и Яра стояли у костра и тихо говорили друг с другом, когда услышали рог. По спине Теона пробежал ледяной холод. Затем он услышал грохот копыт и топот ног. В темноте было почти невозможно что-либо разглядеть, но под лунным светом он увидел массу — тысячи и тысячи северных воинов. Он обернулся к гавани и увидел, что северная пехота отрезала ему и его людям единственный путь отхода. Они с Ярой обменялись взглядами, полными ужаса. Оба поняли, что сейчас произойдёт. Но всё равно побежали за оружием. Теон не понимал, почему разведчики, которых он выслал, не заметили такую огромную армию и не предупредили их. Он не знал, что умелые охотники вроде Игритт сняли их ещё до прохода основных сил. Молчание разведчиков тоже никого не встревожило: все решили, что отсутствие новостей означает, что всё в порядке. Железнорождённые бросились надевать кожаные доспехи и хватать оружие, какое попадётся под руку. Но когда увидели, кто несётся на них, страх вонзился в них сильнее клинка. Казалось, на них мчатся настоящие демоны. Северяне расписали лица боевой краской — разными цветами, разными узорами. Когда они приблизились, железнорождённые увидели это, а темнота делала их ещё страшнее. Вид кавалерии, а вместе с ней пяти свирепых лютоволков и снежного медведя, несущихся прямо на них, потряс людей, привыкших самим нападать внезапно, а не становиться жертвой внезапного удара. К тому же и северяне, и даже вольный народ носили сталь поверх доспехов, а значит, были куда лучше защищены, чем враги. Арья ехала рядом с Роббом, широко усмехаясь. Она пронзила одного налётчика копьём в грудь, затем спрыгнула с лошади с Нимерией у бока, вытащила короткий меч и кинжал и задвигалась вокруг плохо экипированных железнорождённых, как танцовщица, разя по суставам и другим слабым местам. Робб тоже спешился. Серый Ветер был рядом, а в руках у него был Лёд. Он размахивал огромным мечом, срубая железнорождённых, словно одержимый. Остальные всадники либо спешивались, либо объезжали врагов, не давая никому уйти. Особенно конные лучники — они снимали беглецов без труда. Миира Форрестер показала, насколько улучшила своё мастерство стрельбы из лука: она ехала вместе с ними и поражала железнорождённых, отчаянно пытавшихся бежать. Но со стороны берега поднималась огромная масса вольного народа и северной пехоты. Во главе шли Джон, Мейра и Тормунд. С ними были Ромул, Рема и Призрак. Тень ворвался в бой рядом с Джосерой и Элсерой. Джосера с размаху вонзил топор в голову одного грабителя, а Элсера копьём пронзила другого прямо в грудь. Тень одним резким укусом начисто оторвал голову налётчику. Тормунд свежевыкованным стальным топором ударил ещё одного в грудь. Джон и Мейра были на другом уровне. Двигаясь с нечеловеческой скоростью, они кололи и рубили врагов, не проявляя милости к тем, кто вставал у них на пути. Джон обращался с Хофундом так, будто тот ничего не весил, и рассекал всех, кто попадал в радиус удара. Один железнорождённый попытался блокировать его удар железным длинным мечом, но Джон вложил достаточно силы, чтобы разрубить клинок, как бумагу. У грабителя было лишь мгновение на осознание, прежде чем Джон снял ему голову с плеч. Мейра, в свою очередь, пробивала копьём щиты, если у врагов они были, или броню, если щитов не было. Она убивала точными выпадами и широкими дугами, цепляя тех, кто пытался подобраться сбоку. Она двигалась плавно, теперь куда лучше привыкнув к копью и его огромной досягаемости, а опыта у неё было несравнимо больше, чем раньше. Именно эти быстрые реакции спасли её мгновением позже, когда один из северян, присягнувших им, внезапно бросился на неё с мечом. Она увернулась на волосок, а затем ударила его другим концом копья. Из его рта вырвался красный огонёк и растаял в воздухе. Это снова напомнило Мейре об угрозе, о которой предупреждала Сиф. Но бой продолжался, и у неё не было времени размышлять. Нужно было сражаться. И нужно было найти вождей этого маленького вторжения. К счастью, сделать это оказалось нетрудно. К чести Теона, трусом он не был. Он стоял и сражался. Как и Яра. Они яростно отбивались своими оружиями от бесконечной северной армии. Давление и скорость боя были так велики, что у них не оставалось времени ни говорить, ни выкрикивать оскорбления, ни делать что-либо ещё. Стоило им победить одного противника, как его место тут же занимал следующий. Теон обливался потом от напряжения. Как и Яра. Именно этого они оба боялись: настоящего боя против сухопутной армии. Многочисленной. В доспехах. С лошадьми. Ночью. Внезапно. У них не было шанса. И тут их ноги неожиданно сомкнулись, словно связанные невидимой силой. Они рухнули вперёд беспомощно, а затем их схватили двое бывших Безупречных, которых Теон узнал по Винтерфеллу. Ноги развязались, но уже было поздно: Безупречные и ещё двое крепко удерживали их. Теон поднял взгляд, и кровь в нём похолодела, когда он увидел, кто смотрит на него сверху. Она была ростом с него, но теперь, когда его заставили встать на колени, легко возвышалась над ним. Её покрытый мехом доспех казался почти серебряным, но с характерными волнами валирийской стали. Густые тёмно-каштановые волосы были собраны в несколько хвостов. Лицо выглядело почти пугающе: тёмно-синие и чёрные узоры вокруг глаз, две слезы, нарисованные на одной щеке. Даже без шестфутового золотого копья она напугала бы его. Он узнал её. И эту жестокую усмешку тоже. — Ну надо же, кто тут у нас. Теон Грейджой… и его сестра. Два маленьких кальмара, пойманных на суше. Прелесть. Мейра с явным удовольствием посмотрела на них, а затем, не дав им ничего сказать, повернулась к Безупречным и остальным, удерживающим пленников. — Кляпы. Связать. Они проживут достаточно долго, чтобы увидеть, что на самом деле значит «Зима близко». Эти слова по-настоящему испугали Теона. Он не знал, что именно она имеет в виду. Но Мира могла быть жестокой, если её спровоцировать. И это подтвердилось мгновением позже, когда она сказала людям: — Больше пленных не брать. Нам нужны только эти двое. Остальных убить. Люди не колебались, исполняя приказ. Даже Робб и Джон последовали её примеру. Теона и Яру связали и заткнули им рты. Их заставили смотреть, как всех остальных налётчиков и их личные экипажи убивают без малейшей милости. Некоторые бросали оружие и кричали, что возьмут чёрное. Но северяне лишь кривились и закалывали их, говоря, что теперь уже нет Дозора, к которому можно присоединиться. Если у Теона и Яры и оставались слёзы, к утру они закончились. Остались лишь злость и отчаяние. Победители даже не дали их людям чести морского погребения. Вместо этого тела сбрасывали на огромные костры, облили горючей жидкостью и подожгли. Яра, наверное, осыпала бы их проклятиями, если бы могла говорить. Но кляп мешал. Джон и Робб подошли к пленникам. Их лица тоже были суровыми под боевой краской и доспехами. Робб посмотрел на Теона с отвращением. Несмотря на умоляющий взгляд пленника, он повернулся к Мейре и Джону. — Все сто кораблей захвачены. Целыми. Хорошие суда. Мы сможем их использовать. Эти слова сделали боль потери ещё сильнее, особенно для Яры. Северяне не только вырезали их вторжение, оставив в живых лишь их двоих, но и захватили корабли целыми. Теперь, вероятно, они пойдут на службу Северу. Затем Теон почувствовал холодную сталь у горла. Он поднял взгляд и увидел Арью, стоящую рядом с жестокой усмешкой на лице. Она так сильно напомнила старшую сестру, что Теон похолодел. — Знаешь, наказание, которое мы приготовили тебе и твоему народу… будет звучать в вечности. Даже у Тайвина Ланнистера, пожалуй, перехватило бы дыхание. Она дразнила его и Яру. Теон и Яра посмотрели друг на друга с тревогой. Они не знали, что именно Старки имеют в виду. Но если уж вспоминали Тайвина Ланнистера, это не сулило их народу ничего хорошего. Когда мрачная работа по избавлению от тел закончилась, начался пир. Северяне и вольный народ, несмотря на давнюю вражду, в тот день и ту ночь обнаружили кое-что общее. И те и другие любили хороший праздник. Особенно с алкоголем. Выпивка лилась рекой. Люди собирались вокруг костров, пели песни, хвастались подвигами, мерились силой в армрестлинге и просто боролись. Возможно, они были слишком пьяны, чтобы помнить старые обиды, и потому вели себя просто как мужчины и женщины. Не больше и не меньше. Случилось несколько драк, но небольших. Их легко разняли. А на следующее утро все были слишком похмельное, чтобы снова биться, пока им раздавали зелья от похмелья. Но этот пир сделал ещё кое-что: он сломал лёд между группами. Недоверия всё ещё было много. Тысячи лет войны не исчезают за одну ночь. Но это было начало. Когда все наконец достаточно пришли в себя, Робб собрал людей. Прежде чем они сделают что-либо ещё, у него был долг. — Джон Сноу. Маленький Джон Амбер. Торрен Карстарк. Робб стоял перед тремя коленопреклонёнными фигурами. — Вы все проявили высочайшую доблесть и преданность Северу. Поэтому… именем Севера… я призываю вас быть смелыми, быстрыми и стойкими, стоя среди лучших воинов Севера. Я нарекаю вас — Джон Сноу, Маленький Джон Амбер и Торрен Карстарк — паладинами. Он сказал это с гордостью, признавая их заслуги. Джон, Маленький Джон и Торрен улыбнулись, пока толпа хлопала и приветствовала их. Мейра и Арья были среди самых громких, особенно радуясь тому, что Джона наконец признали за его умение и подвиги. Когда люди начали расходиться, готовясь к предстоящему плаванию, Мейра повернулась к Джону и Роббу. Она решила сказать то, что давно было у неё на уме. — Возможно, вам обоим лучше остаться здесь, на Севере. Провести время с детьми и навести порядок в Чёрном замке. Она прекрасно понимала, что им предстоит сделать, чтобы железнорождённые больше не представляли угрозы. А её братья были хорошими людьми. То, что они собирались сделать, хорошие люди могли не вынести. Оба посмотрели на неё с удивлением. Ожидалось, что Робб поведёт Север. А куда пойдёт Робб, туда пойдёт и Джон. Робб сразу отверг предложение: — Это северное вторжение. Я должен его возглавить. — Мы держимся вместе, — сказал Джон. Мейра нахмурилась, потом неохотно кивнула. Она не была уверена, что это хорошая идея. Их милосердие могло помешать сделать то, что необходимо. Она продолжала тревожиться об этом, пока не встретилась с Крепким Щитом, Остриём Стрелы и Джендри. Похоже, они постоянно держались рядом с ней и теперь фактически стали её главной охраной. Затем она увидела Ошу, чистящую копьё. Одичалая женщина отлично проявила себя в бою, уложив немало железнорождённых, и в ней была определённая беспощадность. Оша подняла взгляд, встала и улыбнулась. — Леди Старк. Нужно что-то сделать? Она не падала перед Мейрой ниц, но проявляла уважение по-своему. Мейра знала, где стоит с Ошей. И Оша знала, где стоит с ней. Они понимали друг друга. — Когда мы отправимся на Железные острова, ты можешь мне понадобиться. Держись рядом. Оша усмехнулась и кивнула. Пересекать море ей не хотелось, зато она с радостью ввязалась бы в драку. Ромул и Рема, стоявшие у ног Мейры, потёрлись о неё, и она с удовольствием ответила лаской, радуясь, что они снова рядом. Затем сквозь толпу начал пробираться человек, сразу привлекая внимание: он сильно отличался от всех вокруг. Высокий, но толстый, в красном плаще и стальной броне. Голова выбрита, борода серая. Никто здесь его не знал, кроме Мейры, которая видела его лишь однажды — на Турнире Десницы в Королевской Гавани. — Торос из Мира, — сказала она, когда он подошёл. — Что привело тебя так далеко на Север? С войной на юге, думаю, там у тебя и так хватает дел. Она относилась к нему осторожно. Последняя встреча с последователем Веры Рглора закончилась сожжением пленника заживо. Её настороженность была понятна. — Возможно, битва, но не та война, которой боялись я и мой народ. Та война была выиграна тобой за Стеной. Ты принесла рассвет. Ты — Азор Ахай. И пусть я не смог помочь тебе в той борьбе, я клянусь помогать во всех будущих войнах. Я пришёл принести себя и свой меч в твою службу. Все вокруг удивились. Мейра была поражена. Как он мог знать, что произошло за Стеной? Подозрение возникло сразу. Может, это Локи пытается обмануть её? Или красный огонёк? Или что-то ещё? Она знала, что Торос хороший боец. А там, куда они направлялись, ей пригодятся хорошие бойцы. Если он пришёл создавать проблемы, ей нужно понять почему. И ещё — что значит Азор Ахай? Она знала кое-что об их культе, но не это. — Завтра мы отплываем к Железным островам, как только корабли будут готовы, а люди собраны. Если хочешь идти с нами, будь готов к тому времени. Торос кивнул, поклонился ей и ушёл готовиться к путешествию. Мейра была встревожена его внезапным появлением и не знала, что думать. Но костями чувствовала: это почему-то важно. Оставалось лишь надеяться, что Азор Ахай — это не какой-нибудь спаситель или что-то подобное. Как бы там ни было, она тут же решила сделать то, что должна была сделать уже давно. Сегодня ночью. Если грядут новые беды, ей понадобится всё, что она сможет найти. Арья проверяла оружие, пока Нимерия спала рядом. Она нежно чесала волчице уши, и та прижималась ближе, заставляя Арью улыбнуться. Ей нравилось проводить время с волчицей, а совместная битва против железнорождённых сделала их ещё ближе. Через некоторое время появился Джон с Призраком и Игритт. Призрак был милым, а вот насчёт женщины, которая так внезапно вошла в жизнь её брата, Арья ещё не определилась. Игритт была достаточно приятной, но Арья не была уверена, что она достаточно хороша для Джона. Её брат был таким добрым к людям, таким храбрым и самоотверженным. Взять хотя бы риск, на который он шёл ради Ланны, чтобы защитить её от семьи отца. И Арья просто не знала, достойна ли его Игритт. — Арья, я подумал, — сказал Джон. — Теперь к Чёрному замку относится много пустующей земли. Возможно, там можно основать конную ферму. Ту, которой ты могла бы управлять. Он знал её любовь к лошадям. Она уже с удовольствием вырастила пару, и было логично дать ей возможность заняться этим в большем масштабе. — А к северу от Стены леди Сиф создала породу собак, как она их называла, — добавила Игритт. — Они отлично тянут сани и хорошо чувствуют себя на холоде. Она только недавно этого добилась, так что их пока немного. Но ты могла бы разводить их на своей «ферме». Она не совсем уверенно пользовалась южными словами, но знала: больше лошадей и таких псов принесут пользу людям по обе стороны Стены. Это станет хорошим товаром для торговли. Джон объяснил ей это. Арья потеряла дар речи. Она никогда не думала, что ей позволят заниматься чем-то подобным. Всегда боялась, что её просто выдадут замуж за того, кто окажется выгоден семье. Именно так поступила бы мать, с отвращением подумала Арья. Но братья и сёстры всегда говорили: если кто-то хочет жениться на ней, ему сначала придётся получить её согласие. Многие менее уверенные мальчишки после этого отступали. Арья усмехнулась. А это — именно то, чем она хотела бы заниматься. — Спасибо, — сказала она, широко улыбаясь Джону. Он кивнул с ответной улыбкой, понимая, что это именно то, чего его младшая кузина-сестра действительно хотела. Поздно ночью, когда большая часть лагеря спала, Мейра увела Джона, Робба и Арью подальше от стоянки. С собой она принесла четыре драконьих яйца. Они с Джоном положили яйца в небольшую яму в земле и отступили на шаг. Затем направили на них драконьи кольца. Мейра заранее научила Джона нужному слову, и теперь они произнесли его вместе: — Инсендио. Кольца тут же выпустили мощные потоки огня. Пламя ударило вперёд с такой силой, что их оттолкнуло на шаг назад, но оба удержали контроль и сосредоточили магический огонь на яйцах. Они надеялись, что смогут нагреть их достаточно, чтобы те вылупились. Мейра вложила в пламя всю волю и сосредоточенность, заставляя его гореть с яростной силой. Наконец, спустя немалое время, она остановилась. Джон тут же последовал её примеру. Оба немного запыхались, но в остальном были в порядке. Робб и Арья смотрели поражённо и думали лишь о том, где им самим найти такие фокусы. Но сразу после этого их внимание притянуло место, где ещё миг назад лежали яйца. Заклинания сработали. Посреди выжженной земли сидели четыре крошечных дракона. Мейра без страха подошла и осторожно подняла двух. Арья последовала её примеру и взяла двух оставшихся. Драконы прильнули к ним, успокаиваясь от тепла. Робб и Джон подошли следом. Рядом собрались лютоволки. Они смотрели на этих маленьких существ и почти не могли поверить, что однажды те могут стать огромными созданиями разрушения, которыми славились драконы. Но если впереди их ждёт беда, им понадобится вся помощь, какую они смогут получить. Наутро драконов надёжно устроили в каюте Чёрного Ветра вместе с лютоволками. Теон и Яра, связанные и с кляпами, находились под стражей в трюме. Мейра стояла на палубе рядом с братьями, сестрой и самыми доверенными людьми, пока корабли шли к Железным островам. Обычно такой путь занял бы около двух дней. Но Мейра собиралась испытать силу своего копья, чтобы добраться быстрее. Когда они миновали утёсы к югу от Кремня и перед ними открылся прямой путь к Железным островам, она встала с Гунгниром в руках и, закрыв глаза, потянулась к более глубоким силам копья. Сначала эффект был едва заметен. Затем ветер начал крепнуть. К изумлению команды, он поймал паруса именно под нужным углом и понёс корабли вперёд быстрее, чем прежде, пока море оставалось сравнительно спокойным. Северная армия была поражена своей удачей. Моряки, управлявшие судами, тоже. Теперь они должны были достичь берега всего за день пути. Братья и сестра смотрели на Мейру с изумлением. Она управляла ветрами и, вместе с ними, волнами вокруг них. Они достигнут Железных островов в рекордный срок. И все они поклялись преподать железнорождённым урок, который те не скоро забудут.