Глава 31: Самый чёрный день (Часть 1)

Северный корабль, путь к мысу Морского Дракона. Полтора месяца спустя. 301 год от З.Э.

Мейра Старк стояла на палубе корабля, возглавлявшего остатки северного флота на пути домой. Она смотрела на тёмный, неприветливый океан и старалась не думать о содеянном. Погибло столько людей. При одной мысли об этом внутри разрасталось тяжёлое отвращение. По её приказу умерло больше людей, чем она могла сосчитать. Но иного выхода Мейра не видела. По крайней мере, тогда ей так казалось. Она методично прошла по всем Железным островам, один за другим уничтожая их правящие дома и сокрушая религию. После Пайка и Харлоу пали Чёрный Прилив, Старый Вик, Большой Вик и Песчаный Утёс. Почти все владевшие ими дома были стёрты с лица земли. Оставалось лишь несколько. Теперь островитяне запомнят, кому подчиняются, пусть формально и не являясь вассалами Севера. Мейра сыграла в игру и победила. Разгромила врагов и сделала свою семью могущественнее, чем когда-либо прежде. Она ненавидела себя за это. И всё равно повторила бы всё снова, возникни такая необходимость. Боги, что это за мир,— подумала Мира, стоя на палубе. Ромул и Рема находились рядом, а Аврора отдыхала в каюте.

Красный замок, Королевская Гавань

Тайвин Ланнистер находился в Башне Десницы и рассматривал новый меч своего дома, только что прибывший с Железных островов. Сумерки был прекрасным длинным мечом. Тайвин ощутил его вес: клинок отлично лежал в руке, хотя и был украшен несколько вычурнее, чем ему нравилось. Тёмную сталь покрывали характерные волны валирийской ковки. На необычно широкой гарде вились золотые узоры, а навершие венчал лунный камень. Прежде чем меч станет достойным дома Ланнистер, кое-что придётся изменить. Тайвин уже нанял Тобхо Мотта — одного из трёх кузнецов Вестероса, способных перековывать валирийскую сталь. Тот должен был придать клинку более подходящий дому Ланнистер облик. Лунный камень можно заменить рубином, а рукоять переделать, сделав практичнее. Впрочем, Тайвин был доволен. Наконец его дом вновь обрёл меч из валирийской стали — достойную замену Светлому Рёву. Он исправил позор Томмена Второго, погубившего родовой клинок. Тайвин позволил себе лёгкую гордость. Особенно потому, что для получения меча ему практически ничего не пришлось делать. Да, его внучку, рождённую женщиной низкого происхождения, отдали северному лорду, но подобный обмен был более чем выгодным. А вскоре он мог получить ещё больше. Положив меч, Тайвин начал составлять письмо дому Старк. Теперь он надеялся подобрать своему внуку куда более достойную женщину.

***

Джоффри сидел в личном кабинете и чувствовал себя лучше, чем за долгое время. Дед наконец согласился поискать ему другую королеву. Тиреллы так и не исполнили своих обещаний. И, похоже, теперь не только Джоффри раздражала их бесполезность. Возможно, стоило вообще лишить их положения верховных лордов Простора и передать титул более умелому и деятельному дому. Почему бы и нет? С каждым днём их слабость и бесхребетность вызывали у него всё большее отвращение. Но по-настоящему хорошее настроение ему вернули другие новости. Мейра Старк завершила разорение Железных островов, а дед согласился, что она может стать его королевой. Они не виделись уже несколько лет. Джоффри с нетерпением ждал её возвращения в Королевскую Гавань. С тех пор многое изменилось. Теперь люди знали его как своего короля. Пришло время Мейре стать его королевой. Одна мысль об этом наполняла его радостным возбуждением. Джоффри решил уже сейчас оказать ей милость: узаконить её сводную сестру, рождённую матерью-шлюхой. Дому Талли понадобится девушка для выгодного брака — по крайней мере до тех пор, пока его собственная сестра не разжиреет от беременности, понесённой от рыбьего лорда. При мысли об Эдмуре Талли он усмехнулся. Варис рассказывал, что маленькая бастардка Талли унаследовала хотя бы материнскую красоту.

Винтерфелл, Север

Вилла сидела верхом на Роббе. Их тела блестели от пота. Наконец она запрокинула голову и вскрикнула, достигнув разрядки. Робб последовал за ней, излившись глубоко внутри. Обессиленная Вилла опустилась ему на грудь и прижалась к боку. Робб крепко обнял её за талию. Оба тяжело дышали, а сердца продолжали бешено колотиться. То, что происходило между супругами, было их личным делом. Однако они проводили в спальне по несколько часов, а из-за двери доносились достаточно громкие звуки, чтобы почти весь Винтерфелл понимал, чем заняты его лорд и леди. Слуги и стражники усмехались за закрытыми дверями и в укромных уголках. По замку ходили шёпотки, что супруги наверстывают всё время, проведённое в разлуке из-за войны. При том, как часто они запирались вместе, ещё один ребёнок должен был появиться очень скоро. Но помимо личной жизни Робб занимался управлением замком и всем Севером. За последние годы и месяцы торговля разрослась, владения расширились, число кораблей увеличилось. Существующая система больше не справлялась. Великим домам и мейстерам было не под силу контролировать всё. Поэтому Робб начал учреждать по всему Северу гильдии — официальные объединения, которые должны были служить лордам и одновременно обучать новых мастеров своим ремёслам. Крупнейшей стала Торговая гильдия. Она управляла торговлей внутри Севера, за Стеной, южнее Перешейка и даже с чужеземными берегами. Гильдия мореходов должна была укрепить новый флот — как торговый, так и военный. Там учили управлению кораблями и навигации с помощью компаса и других новых приборов. Мореходам предстояло плавать по всему миру и тесно сотрудничать с Торговой гильдией, расширяя сеть северной торговли. Была создана Гильдия изобретателей, призванная поощрять свободную мысль и нововведения, способные улучшить жизнь людей и развить Север. Пока её возглавляли мейстер Лювин и мейстер Эйемон. Появились также гильдии горняков и земледельцев. Кроме того, Робб назначил Джона послом Севера при вольном народе. Для этой роли тот подходил лучше всех. Люди за Стеной знали и уважали его. Да и на самом Севере, несмотря на происхождение бастарда, Джон успел заслужить немалый авторитет. Железные острова требовали более жёсткого надзора. На каждом из них разместили или завербовали наблюдателей. Они должны были следить за островитянами и заранее предупреждать Винтерфелл, если те начнут возвращаться к старым привычкам. Формально их возглавлял лорд Харлоу, но фактически он присягнул Винтерфеллу. Лежа рядом с женой, Робб размышлял о том, какой невероятной властью и влиянием теперь располагали Винтерфелл и Север. Королевство, доставшееся ему от отца, и прежде было могущественным. Теперь оно стало ещё сильнее. И если ничего не случится, когда придёт время передать его сыну, владение будет превосходить всё, чем Робб когда-либо правил. Он не представлял, насколько сильно мир способен измениться за одну человеческую жизнь. Столетиями Вестерос почти не развивался. Теперь события понеслись вперёд, и, казалось, мир должен был измениться навсегда. Тревожное, но невероятно интересное время для жизни. Робб крепче прижал к себе жену, надеясь лишь, что впереди их не ждёт новых сюрпризов. Особенно дурных.

***

Арья ждала во дворе приближающуюся колонну, широко улыбаясь. Её младший брат успел вернуться в Винтерфелл к свадьбе Сансы. Стоявший рядом Рикон был не менее взволнован: они не видели Брана уже очень давно. Небольшой конный отряд въехал во двор. Впереди ехали Бран и его будущая жена Мира Рид. Лорд Рид и его сын Жойен остались охранять Перешеек. Пока Бран находился в Винтерфелле, а не во Рву Кейлин, кто-нибудь мог решить воспользоваться его отсутствием. Бран выглядел хорошо. Здоровый, окрепший и заметно подросший. Спрыгнув с лошади, он оказался немного выше Арьи. В другое время это наверняка раздражило бы её, но сейчас она была просто счастлива его видеть. Бран тоже улыбался. Он обнял Арью, затем Рикона. Никому не потребовались слова. Они просто радовались тому, что снова вместе. Лето, Нимерия и Лохматый Пёс тоже были счастливы встрече. Лютоволки набросились друг на друга и начали играть, словно огромные щенки. Мира Рид, несмотря на то что вскоре должна была стать частью дома Старк, чувствовала себя в Винтерфелле неуютно. Возможно, потому что замок был куда больше и величественнее всего, что ей прежде доводилось видеть. Или потому, что она находилась так далеко от Перешейка. Однако остаться незамеченной ей не позволили. Арья и Рикон повернулись к будущей родственнице и улыбнулись. Мира покраснела под их вниманием. Рикон даже обнял её в знак приветствия, и она неловко ответила. Затем Арья передала Брану последнее драконье кольцо. Он принял его почти благоговейно. Стоило надеть кольцо на палец, как он сразу почувствовал заключённую в нём силу. Оно усиливало и направляло способности, значительно расширяя границы возможного. Бран был потрясён. Для магии валирийская сталь была тем же, чем уголь для огня: природным топливом и проводником. Он задумался, действуют ли так же мечи из этого металла и могут ли подобными свойствами обладать другие материалы. Но быстро отложил размышления. Он не мог дождаться возвращения сестры. Теперь, когда у всех появились средства раскрыть силы, Мейра сможет научить их новой магии. Позднее в тот же день через ворота въехала ещё одна колонна. Робб, Санса, Арья, Бран и Рикон ждали во дворе вместе со своими лютоволками. Мейра въехала в замок в сопровождении боевых товарищей, а рядом с её конём двигались два взрослых лютоволка. Следом тянулась небольшая вереница повозок. В них везли монеты и другие богатства, добытые на Железных островах. Там же находилась Аврора — дракон Мейры. Спешившись, Мейра подошла к братьям и сёстрам и по очереди обняла каждого. По крайней мере сейчас все они были дома и в безопасности. Кроме Джона, который занимался собственными владениями.

Чёрный замок, Север.

Джон сидел в кабинете, прежде принадлежавшем Лорду-командующему. Находиться здесь было странно и неуютно. Но он был решим превратить это место во что-то достойное. Вместе с Чёрным замком ему достался большой участок земли. Остальные занятые крепости бывшего Дозора стали владениями его вассалов. Всё это лишь усиливало давление. За один день Джон прошёл путь от человека, не правившего ничем, до хозяина огромного замка с обширными землями и собственными вассалами. Трудно было поверить, что жизнь может измениться так быстро. Похожее чувство он испытал, когда раскрылась правда о его происхождении. Но тогда на самом деле почти ничего не изменилось. Он не хотел Железного трона и никогда его не захочет. Одна мысль о том, что его могут приковать к уродливому железному креслу в Королевской Гавани, заставляла содрогаться. Братья и сёстры не стали относиться к нему иначе и уважили его решение. Но даже положение лорда было большим, чем Джон когда-либо хотел. А теперь ему предстояло развивать владения. По крайней мере, у Чёрного замка была доля доходов от северных рудников. Золота хватало на содержание крепости и небольшое расширение. Сами земли были плоскими и почти лишёнными ценных ресурсов. Зато Джон распорядился восстановить стеклянные сады, принадлежавшие замку во времена Ночного Дозора. Людей для работы там хватало, и вскоре теплицы должны были обеспечивать крепость продовольствием. Уже были выделены земли под конные и собачьи хозяйства. В остальном планов пока не существовало. Поэтому Джон решил построить вокруг Чёрного замка укреплённый город. Безопасное место для постоянной жизни, где путешественники смогут остановиться и отдохнуть перед продолжением пути. Таверны. Постоялые дворы. Конюшни со свежими лошадьми. Даже бордель — при мысли о нём Джон слегка покраснел. Всё это должна была защищать новая внешняя стена с южной стороны. Каменная, высокая, с полноценной надвратной башней. Гренн и Эдд отлично управляли замком в его отсутствие. Скоро Джону вновь предстояло оставить крепость на них, чтобы отправиться в Винтерфелл на свадьбу Сансы. Дверь открылась. К растущей тревоге Джона, в кабинет вошли Игритт и Ланна. Усмешки на их лицах делали обеих похожими на демониц. Они плавно подошли к столу и уселись на его противоположные края. — Закончил? — спросила Ланна. Тёплое, но облегающее платье подчёркивало её уже сформировавшуюся фигуру. Она была младше Джона, и ему стало стыдно за собственную реакцию на её близость. Да, она уже стала взрослой женщиной и была всего на три года моложе, но в его представлении этого всё равно было недостаточно. — Да. Можем выезжать завтра, — быстро ответил он. Игритт усмехнулась и скользнула к нему на колени, заставив напрячься ещё сильнее. — Ехать в Винтерфелл ради свадьбы? Не понимаю, какой в ней смысл. Если ты с кем-то, значит, ты с ним. Она усердно работала над речью, поэтому её акцент стал мягче. Джон скучал по прежней грубости в голосе, хотя новая манера тоже постепенно начинала ему нравиться. Обе женщины поднялись и вышли готовиться к поездке. Джон остался в кресле, неловко переминаясь и думая, что однажды эти двое его прикончат. В коридоре Ланна и Игритт переглянулись с довольными усмешками, направляясь в комнату, которую делили. — Рано или поздно мы его сломаем, — сказала Игритт. — Посмотрим, какой волк прячется под этим панцирем. Ланна улыбнулась. — Надеюсь. По сравнению с теми, за кого меня могла бы выдать семья, он намного лучше. Игритт рассмеялась. — Хорошо, что ты куда больше леди, чем я. Ты управляешь замком. А я разбираюсь с ублюдками, которые приходят причинять нам неприятности. По-моему, честное разделение. Ланна улыбнулась и кивнула. — Договорились.

Риверран, Речные земли

Эдмур Талли, теперь против воли трезвый, сидел в большом зале Риверрана рядом с Бринденом Талли. Он чувствовал себя отвратительно. Тело всё ещё страдало от отсутствия алкоголя. Эдмур едва мог удержать меч, не выронив его из руки. Дядю это совершенно не радовало. Особенно потому, что именно сегодня лорд Бракен решил представить Эдмуру возможную невесту. — Моя Барбара уже стала женщиной и является истинной красавицей, — говорил лорд Бракен. — Она или её сестра Джейн стали бы для вас прекрасными жёнами, лорд Талли. Он с надеждой смотрел на Эдмура, представляя, как кровь Бракенов вливается в дом Талли, а одна из его дочерей становится леди Риверрана и всех Речных земель. Лорд Бракен пришёл в ярость, когда его дом обошли при выборе невесты для Старка, который вскоре должен был получить Близнецы. Несколько дней он бушевал и теперь не собирался упускать возможность сделать дочь леди Риверрана. Он посмотрел на Чёрную Рыбу — человека, который когда-то отказался жениться на его сестре и едва не погубил её брачные перспективы. Бракену стоило огромного труда не бросить на него ненавидящий взгляд. Пока у Бриндена было слишком много влияния, чтобы превращать его во врага. Но как только лорд Бракен и его дочь прочно обоснуются в Риверране, они найдут способ избавиться и от него, и от шлюхи Кейтилин с её маленькой бастардкой. У них было слишком много власти. Куда они потом отправятся, лорда Бракена не волновало. Главное, чтобы оказались в канаве, где им и место. Эдмур был его другом, но явно колебался. Возможно, не хотел жениться на Барбаре, у которой, несмотря на уверения отца, имелись некоторые особенности. Она была сложена не как большинство женщин: крупная, почти такая же массивная, как сам лорд Бракен, с жёсткими волосами и слишком мужеподобным телом. Злые языки утверждали, что за согласие жениться на ней лорду Бракену придётся предложить целое состояние. Джейн повезло унаследовать внешность матери, некогда красивой женщины. Но у неё был резкий язык, и она говорила всё, что приходило в голову, каким бы оскорбительным это ни было. Дочери от второго и третьего браков лорда Бракена выглядели более обычными девушками и вели себя лучше. Но старшая из них была примерно на восемь лет младше Эдмура, а тот вряд ли согласится взять настолько юную жену. Никогда ничего не бывает просто, — подумал лорд Бракен, продолжая попытки связать свой род с домом Талли.

***

Кейтилин не знала, что лорд Бракен собирается изгнать её и любимую дочь из ставшего им домом замка. Она держала в руке письмо из Королевской Гавани и кружилась по комнате вместе с младшей дочерью. — Теперь ты Талли! — радостно сказала Кейтилин. Миниса смеялась, наслаждаясь игрой с матерью, хотя почти не понимала, о чём та говорит. Сама Кейтилин была так счастлива, что готова была взлететь. Её маленькая девочка теперь настоящая Талли. Настоящая леди. Никто больше не сможет проклинать её, называя Уотерс. Теперь она была леди из дома Талли и никогда больше не услышит слово «бастард». Кейтилин прекрасно знала, как общество обращается с незаконнорождёнными детьми. И как жестоко когда-то обращалась с ними она сама. Эта мысль вызывала глубокий, укоренившийся стыд. Миниса была прекрасной, умной и храброй. Она заслуживала быть леди. Но лишь из-за обстоятельств рождения другие могли называть её шлюхой и узурпаторшей, якобы предназначенной похитить то, что ей не принадлежит. Теперь Кейтилин знала, что это неправда. Все предубеждения против бастардов были ложью. Она вспомнила маленького мальчика, к которому сама когда-то относилась подобным образом. Теперь она понимала, насколько великое извинение должна ему принести. И знала, что никаких слов всё равно не хватит. Джон Сноу. Или Джон Блэкстарк, как его теперь называли. Новый лорд Чёрного замка и основатель второй младшей ветви дома Старк после Брана и Старков Рва Кейлин. Ещё одна причина гордиться Брандоном. Но сейчас Бран находился в Винтерфелле — на свадьбе Сансы. На свадьбе её любимой дочери, которую Кейтилин пропустит. От этой мысли сердце разрывалось. Но она напомнила себе, что хотя бы снова разговаривает с Роббом. А когда Бран вернётся во Ров Кейлин, она навестит его и поделится радостной новостью о Минисе.

Дом Бессмертных, Кварт, Эссос.

Стоя перед Домом Бессмертных — центром силы колдунов, — Дейенерис чувствовала, как внутри нарастает страх. Она начала сомневаться, не была ли её настойчивость и желание сопровождать Куэйту огромной ошибкой. — Ты всё ещё можешь повернуть назад, — сказала Куэйта. Предложение разозлило Дейенерис, хотя страх никуда не исчез. Но бежать она не собиралась. — Ни за что. Я доведу дело до конца. Куэйта кивнула. Они подошли к главным дверям. Одним движением руки заклинательница теней заставила их открыться. Внутри здание выглядело таким же мрачным и угрожающим, каким Дейенерис его запомнила. Обе глубоко вдохнули и переступили порог. Дверь с грохотом захлопнулась за спинами, отрезая путь к отступлению. Они знали, что такое может произойти, поэтому продолжили идти. Куэйта призвала свет. Перед ними возник яркий шар, поплывший по тесным коридорам из грубо обработанного камня. Тишина тревожила Дейенерис. Колдуны наверняка знали, что они вошли. Но почему-то не показывались, словно намеренно игнорировали незваных гостей. С каждым шагом становилось всё страшнее. Дейенерис приходилось бороться, чтобы не потерять самообладание. Наконец они вошли в зал, из которого в разные стороны вели несколько дверей. На стенах висели цепи, закреплённые на металлических скобах. Страх внутри усилился. И тогда началась атака. Но колдуны не явились сражаться лично, как ожидала Дейенерис. Они ударили видениями. Она и Куэйта одновременно схватились за головы. Острая боль пронзила сознание, а разум наполнили чудовищные образы.

***

Дейенерис обнаружила себя в незнакомом огромном зале, полном колонн. Но стоило увидеть возвышение впереди, как сомнения исчезли. Она подошла ближе. В потолке и стенах зияли пробоины — очевидные следы сражения. Однако сильнее всего её поразил Железный трон. Он выглядел настолько уродливым и зловещим, что Дейенерис содрогнулась от отвращения. Ужасное кресло. Она была рада, что не собирается на него претендовать. Пройдя мимо трона, Дейенерис посмотрела через пролом в стене и увидела Королевскую Гавань. Город был разрушен. Но то, что уничтожало его прямо сейчас, разбило ей сердце и наполнило ужасом. Над улицами летел огромный чёрный дракон. Он напоминал Дрогона, только был гораздо больше. А на его спине сидела она сама. Дейенерис не хотела верить увиденному. Но серебряные волосы и знакомое лицо, которое она привыкла видеть в воде и редких зеркалах, не оставляли сомнений. Это была она. Более взрослая Дейенерис сжигала город дотла, несмотря на звон колоколов, возвещавших о капитуляции. Она не понимала, зачем могла совершить подобное. Внизу умирали люди, а она не знала причины. Затем вокруг подул ледяной ветер, и видение изменилось. Теперь она увидела себя в дверном проёме, обнимающую молодого мужчину с тёмными волосами и бледной кожей. Рядом рычал Дрогон. Объятие явно было любовным. Дейенерис с лёгким румянцем признала, что незнакомец красив. Но она никогда не предаст Дрого. Хотя оценить привлекательность другого мужчины ей никто не запрещал. А затем незнакомец вонзил в неё кинжал. Точнее, в её будущую версию. Дейенерис в ужасе смотрела, как умирает, а обезумевший от горя Дрогон уничтожает Железный трон и улетает, унося её тело.

***

Кто-то ударил её по лицу. Дейенерис вновь оказалась в каменном зале. Перед ней стояла Куэйта и сердито смотрела сквозь прорези маски. — Очнись! — потребовала она, встряхивая Дейенерис за плечи. — Они пытаются обмануть тебя ложными видениями. Сопротивляйся! Дейенерис быстро кивнула. — Видениями будущего! — захохотали колдуны, начиная собираться вокруг. Куэйта и Дейенерис встали спина к спине, сжимая мечи. — Возможного будущего, — с презрением ответила Куэйта. — И, судя по тому, чем вы пытались обмануть меня, оно уже не сбудется. Хватит игр. Хотите нас получить — подойдите и попробуйте. Дейенерис крепче перехватила рукоять. Поняв, что обман больше не действует, колдуны завизжали и бросились в атаку. Их было не меньше тридцати. Точный счёт быстро потерялся, когда все ринулись вперёд одновременно. Куэйта и Дейенерис начали размахивать клинками. В такой плотной стае трудно было промахнуться. Колдуны визжали, когда валирийская сталь разрезала их призрачные тела. Но та же плотность работала и против женщин. Как бы быстро они ни двигались, часть врагов неизбежно прорывалась сквозь защиту. В теневой форме колдуны, похоже, могли лишь полосовать жертв когтями. Дейенерис застонала, получив порез на левом плече, а затем на правом бедре. Но в ответ успела уничтожить нескольких противников. Главной целью колдунов была Куэйта. Она убивала больше врагов, чем Дейенерис, но и ран получала вдвое больше. Вскоре тело покрылось порезами и рваными ранами разной глубины. Но она не сдавалась. И Дейенерис, стоявшая рядом, была решима последовать её примеру. Обе чувствовали, как по телам появляются новые порезы — от лёгких до глубоких. Но почти каждый взмах меча уничтожал очередного колдуна. Вопрос был лишь в том, кто падёт первым. Колдуны. Или Дейенерис с Куэйтой. Вскоре обе едва держались на ногах. Их тела покрывали кровоточащие раны. Дейенерис с трудом удерживалась от крика, чувствуя очередной разрез на коже. Ей не нужно было смотреть, чтобы понимать, как много ран она уже получила. Но остановиться было нельзя. Если остановится она или Куэйта — обе умрут. Поэтому они продолжали сражаться. Спустя время, показавшееся вечностью, осталось лишь двое колдунов. Дейенерис сумела уничтожить одного, после чего рухнула на пол. Последний враг кружил вокруг замедлившейся Куэйты. Маска заклинательницы теней сбилась и почти свисала с лица, мешая видеть. Разозлившись, Куэйта сорвала её вместе с закреплённым тёмно-рыжим париком. По плечам рассыпалась огромная грива серебристо-золотых волос. Дейенерис, терявшая сознание и способная лишь смотреть, уставилась на неё с изумлением. Кожа Куэйты была такой же бледной, как у неё самой. Она выглядела валирийкой. Последний колдун бросился вперёд. Куэйта сумела увернуться. Дейенерис, лежавшая на полу, собрала последние силы, подняла меч и пронзила врага, когда тот пролетал рядом. Колдун закричал от боли и вернулся в человеческое обличье — старое, почти скелетообразное тело. Когда он окончательно умер, из его рта вырвался красный огонёк. Он умчался по коридору прежде, чем женщины успели что-либо предпринять. Дейенерис потеряла сознание.

***

Когда она наконец очнулась, всё тело болело. Она медленно открыла глаза, хотя совсем не хотела этого делать. Кто мог знать, что она увидит? Но комнату освещали не факелы, а солнечный свет. Она находилась не в мрачном подземелье, а в роскошных покоях, размерами превосходивших некоторые пиршественные залы. Дейенерис лежала на огромной мягкой кровати. Стены закрывали яркие ткани, колыхавшиеся от тёплого ветерка из открытого окна. Повсюду стояла дорогая мебель. Некоторые предметы казались изготовленными из чистого золота или слоновой кости. Даже в Пентосе Дейенерис не видела подобной роскоши. Не понимая, где находится, она отбросила шёлковое одеяло и осмотрела тело. Она ожидала увидеть десятки порезов и ран, но кожа оказалась чистой и неповреждённой. Дейенерис провела руками по ногам, груди и рукам. Ничего. Ни единого следа того, что её когда-то ранили. Решив, что всё это может быть очередной иллюзией, она медленно встала с кровати и подошла к окну. Внизу раскинулся Кварт. Город выглядел таким мирным, что невозможно было поверить: совсем недавно он был её тюрьмой. Дейенерис завернулась в одеяло, поскольку, к собственному неудобству, обнаружила себя обнажённой. Открывшаяся дверь заставила её вздрогнуть. В комнату вошла поразительно красивая женщина, на вид старше Дейенерис не больше чем на десять лет. В ней явно текла валирийская кровь. Густые серебристо-светлые волосы спускались до бёдер. Очень бледная кожа словно сияла. Стройное, гибкое тело скрывало изящное серебристо-белое платье. Украшения она предпочитала не золотые, а серебряные, с изумрудами и сапфирами. Вероятно, они подчёркивали то, что некоторые назвали бы единственным недостатком женщины. Дейенерис же подумала, что это делало её лишь прекраснее. Глаза женщины были разного цвета. Ни один не имел знаменитого сиреневого оттенка Таргариенов. Один был глубоким и притягательно-синим. Второй — ярким, почти светящимся зелёным. Дейенерис редко чувствовала, что уступает другой женщине красотой. Но рядом с этой незнакомкой казалась себе ребёнком. — Хорошо. Ты наконец проснулась, — сказала женщина. Голос был знакомым. Дейенерис удивлённо моргнула и приоткрыла рот. — Куэйта? Она не понимала, спит ли ещё или просто запуталась. Женщина улыбнулась чарующе, вновь заставив Дейенерис ощутить себя менее красивой. Её лёгкий смех казался почти музыкальным. — Именно. Хотя не уверена, что это имя мне теперь подходит. Возможно, придётся вернуться к настоящему или выбрать новое. Пока ты спала, многое произошло. Прошло три дня. — Три дня?! Дейенерис была потрясена тем, как долго пробыла без сознания. Куэйта продолжала улыбаться. — Твоему телу требовалось исцелиться. Я ускорила процесс своей силой, чтобы не осталось уродливых шрамов, но тебе всё равно пришлось восстанавливать силы. Её лицо стало серьёзнее. — Колдунов больше нет. А благодаря тому, что натворил один глупый торговец, большая часть прежних правителей города тоже исчезла. Мне удалось собрать остальных и убедить их создать новую торговую гильдию — Гильдию мастеров пряностей. Возможно, название немного самонадеянное. Но, получив ресурсы всех прежних гильдий, она быстро станет невероятно богатой и могущественной. А возглавлю её я. У Дейенерис в голове вертелся один вопрос. — Кто ты? Я знаю, что ты не всегда была Куэйтой. Как тебя звали раньше? Куэйта снова улыбнулась. — Ты наблюдательна. Я родилась в Вестеросе много, очень много лет назад. Ты, вероятно, заметила, что мы похожи. Причина в том… что я тоже родилась в доме Таргариен. Дейенерис изумлённо посмотрела на неё. Но следующее признание потрясло ещё сильнее. — Я была бастардом правившего тогда короля. В своём роде он был не лучше твоего отца. Похотливый старый кусок дерьма. Будь я старше, он, вероятно, попытался бы затащить в постель и меня. Поэтому скажу прямо, кто я. Шира Морская Звезда. Дочь Эйегона Четвёртого, прозванного Эйегоном Недостойным, и его предполагаемой последней любовницы Серенеи из Лиса. Дейенерис не могла этого понять. Из книг она знала, что Эйегон Недостойный умер больше ста лет назад. — Но этого не может быть. Ты слишком молода! Шира рассмеялась. — Мы с Бринденом нашли немало тайн, когда изучали магические искусства. Продление жизни было одной из них. Хотя я освоила его лучше, чем он. До нас последней настоящей носительницей магии в доме Таргариен была первая королева Вестероса Висенья Таргариен. Последовавшее кровосмешение лишило род этой способности. Но у нас с Бринденом были матери не из Таргариенов, и сила вернулась. Шира указала на дальний туалетный столик. — За помощь в уничтожении колдунов тебе прислали подарки. Посмотри. Заинтригованная Дейенерис подошла ближе. На столе лежало несколько роскошных предметов. Главным среди них была одна из самых необычных корон, какие она могла представить. Вокруг головы должны были обвиваться кольца жёлтого золота. Крылья были сделаны из серебра. Три драконьи головы вырезаны из слоновой кости, нефрита и оникса. Наверняка они изображали трёх её драконов. Рядом лежал меч, которым она сражалась в Доме Бессмертных. Шира положила руку ей на плечо. — Я изготовила его из слишком большого для обычного человека меча Блэкфайр. Мои братья, сёстры и их потомки, возможно, уничтожили законность этого клинка, но я дарую ему новую жизнь в руках последней Таргариен. Она взяла меч со стола и вложила в руки Дейенерис. — Драконий Коготь — драгоценная реликвия нашего рода. Используй его достойно. Дейенерис едва могла дышать. В её руках находился родовой меч дома Таргариен — или по крайней мере его часть. Клинок был тонким и изготовленным для женской руки, поэтому лежал в ладони лучше почти любого другого меча, который она держала. — Я не могу… Шира подняла руку, останавливая её. — Этот меч находился у меня дольше, чем ты живёшь. Ты уничтожила им злых колдунов. Теперь он твой. Улыбка Ширы стала почти материнской. На глазах Дейенерис появились слёзы. Она держала меч и ощущала огромный вес заключённой в нём истории. Ей казалось, что она не имеет права владеть столь важным оружием. Но она заставила себя отбросить сомнения. Она вернула значительную часть наследия дома Таргариен. Однажды сможет передать её сыну. Но сейчас клинок принадлежал ей. — Спасибо, — с трудом произнесла Дейенерис. Затем вспомнила странное явление, увиденное в башне. — Что это было за красное существо, вылетевшее изо рта колдуна? Я никогда не слышала ни о чём подобном. Шира заметно напряглась. — То, что ты называешь красным существом, было частью самого смертоносного создания, когда-либо существовавшего в мире. Зверя, питающегося хаосом и разрушением. Его зовут Суртур. Колдуны были членами выросшего вокруг него культа. Они и частицы его сущности несут смерть и разрушение, которыми он питается и усиливает себя, пока не сумеет получить новое тело. Шира содрогнулась. — Новое тело? — не поняла Дейенерис. Шира раскрыла тайну, известную лишь немногим. — Сурт потерял тело, но его душа, если можно так выразиться, сохранилась. Теперь он вселяется в других, использует их для достижения своих целей и ищет способ вернуть физическую оболочку. Если это произойдёт, Сурт начнёт уничтожать мир. Однажды это уже почти случилось — около четырёхсот лет назад, в Валирии. Голос Ширы стал мрачным. — Его последователи, заблудшие глупцы, провели ритуал, позволивший ему обрести тело. Когда знать Валирии попыталась остановить его, началась война. Чтобы защитить остальной мир, валирийцы сами пробудили Четырнадцать Огней и уничтожили собственную цивилизацию. Цена была чудовищной, но они сумели разрушить новое тело Суртура прежде, чем тот набрал достаточно силы. Его возвращение удалось предотвратить. Пока. Дейенерис оцепенела. Существо должно было быть невероятно опасным, если архонты Валирии предпочли уничтожить собственную державу, лишь бы остановить его. — Его можно убить окончательно? Шира нахмурилась. — Да. Но лишь особым оружием, которое сейчас находится у дома Старк. Точнее, у одной из новых Волчиц — Мейры Старк. К несчастью, культы, поклоняющиеся ему, продолжают попытки вернуть Суртура. Такие же, как колдуны. Она помолчала, затем сменила тему. До прибытия мужа Дейенерис оставался день или два, и Шира хотела использовать их время разумно. — Думаю, тебе хотелось бы узнать больше о матери. И услышать некоторые тайны дома Таргариен, которые твой брат наверняка не удосужился рассказать. Дейенерис оживилась. — Ты знала мою мать? Она отчаянно хотела узнать больше о Рейелле Таргариен. Из всех членов рода именно о матери ей удалось найти меньше всего сведений, хотя знать о ней хотелось сильнее всего. Шира медленно кивнула, с сочувствием глядя на девушку, которая никогда не имела возможности увидеть и узнать собственную мать. — Да. Иногда я приезжала к ней. Она всегда была такой верной долгу женщиной. И такой красивой. Шира начала рассказывать. Они говорили о своей семье всю ночь, настолько увлёкшись, что уснули лишь ранним утром.

У ворот Кварта, следующий день

Огромный кхаласар Дрого смотрел на город с возвышенности. Кхал был готов сжечь Кварт дотла, если это потребуется, чтобы вернуть его луну. Его люди с тревогой разглядывали неприступные стены. Им ещё никогда не доводилось нападать на настолько укреплённый город. Вдалеке открылись внешние ворота, и из них выехал одинокий всадник. Все решили, что это посланник, желающий договориться и отговорить их от нападения. Дрого лишь презрительно фыркнул. Он не собирался тратить время на слова, пока его кхалиси грозит опасность. Но затем он заметил волосы приближающегося человека. В солнечном свете они сияли серебром. Впервые Дрого не поверил собственным глазам и едва смог вдохнуть. Кровные всадники, вестеросец и служанки его луны выглядели не менее потрясёнными. К ним ехала Дейенерис. Дрого настолько оцепенел, что она успела добраться до самого кхаласара, прежде чем он наконец спрыгнул с коня, снял её с седла и заключил в объятия. Ощущение её мягкой кожи под ладонями заставило сердце взлететь. Он поцеловал её со всей страстью и страхом, копившимися долгие дни. Они не говорили. Слова не требовались. Всё необходимое они выражали прикосновениями. Когда вокруг спешно разбили лагерь, они вернулись в шатёр. Дейенерис рассказала ему часть того, что случилось в Кварте, и сообщила, что обрела союзницу и заключила выгодное торговое соглашение с городом. Рассказ о колдунах и их замыслах привёл Дрого в ярость. Но он сумел успокоиться: его луна вернулась, не получив непоправимого вреда, и принесла невероятную историю. Теперь у неё даже был меч из драконьей стали её народа. Дейенерис носила его на поясе и собиралась однажды передать их сыну, когда тот станет достаточно взрослым. Это наполнило Дрого ещё большей гордостью и решимостью никогда больше не позволить причинить ей вред. Она была сильной. Возможно, даже сильнее его. И он больше никогда её не отпустит. Увидев сына, Дейенерис едва не расплакалась. Она подхватила Рейего на руки, а мальчик прижался к матери и радостно рассмеялся, счастливый вновь её видеть после недолгой разлуки. Драконы тоже пришли в возбуждение. Дейенерис опустилась на колени вместе с Рейего, чтобы обнять их. От счастья все трое выпустили небольшие струи пламени, едва не поджёгшие шатёр. Огонь был слабым и быстро погас. Но драконы уже выросли размером с гончих и с каждым годом становились всё крупнее. Сколько времени пройдёт, прежде чем их больше нельзя будет скрывать? Этот вопрос возник у всех. Однако они успокоили себя тем, что драконы лишь сделают их народ ещё страшнее. Они усилят власть кхаласара, а не поставят её под угрозу.

Штормовой Предел, Штормовые земли.

Перед Судом Семерых Ренли позволили поговорить с людьми. Попытка убедить их сражаться шла плохо. — Мы ещё можем выбраться! — умолял он. — Если победим, нас отпустят! — Мы были вражескими солдатами, но всё ещё можем присягнуть Его Величеству королю Станнису, — с презрением сказал один из воинов. По спине Ренли пробежал холодок. Он понял, что человек прав. Несмотря на прежнюю службу ему, Станнис простит их, если они присягнут сейчас. Шестеро поднялись со стульев, подошли к двери и постучали. Стражники открыли, и воины покинули комнату. Ренли уже был готов погрузиться в отчаяние и смириться с неизбежной смертью, когда вперёд выступил сир Эммон Кью — единственный оставшийся с ним человек. — Ваше Величество, я останусь с вами. И знаю нескольких воинов, которые, возможно, согласятся сражаться на вашей стороне, если вы посвятите их в рыцари. Нас будет достаточно. Ренли облегчённо вздохнул. — Вы истинный рыцарь, сир Кью. Я бесконечно вам благодарен. Победа всё ещё не была гарантирована, но шансы на выживание стали куда выше, чем несколько мгновений назад.