Глава 34: Рассвет новой эпохи

Винтерфелл, Север

Весть о том, что Мейру короновали как королеву, была отправлена в Винтерфелл в тот же момент, когда было принято это решение, и Санса едва не выронила письмо, когда впервые его прочитала. Она была ошеломлена, поскольку никогда не ожидала подобного, но затем улыбнулась, понимая, что, хотя это принесёт их семье невероятную опасность и ответственность, это также обеспечит им место в истории… не то чтобы его у них уже не было, признала она с гордостью, вспоминая обо всём, чего они добились до этого, но теперь именно они будут решать будущее Вестероса, подумала она с благоговением. Она знала, что её сестра распорядится такой властью мудро и с большим уважением, но также использует её, чтобы провести перемены. Санса одновременно испытывала и гордость, и страх, понимая, что это станет поворотным моментом для Вестероса. Не только потому, что впервые за всю его историю ими будет править королева, но в большей степени потому, что теперь они стояли на пороге неизведанных вод. Перемены приближались, Мейра не позволит всему просто оставаться таким, каким оно всегда было… нет, подумала Санса одновременно с беспокойством и гордостью, она внесёт изменения. Такие, которые могут не понравиться людям, но в долгосрочной перспективе, несомненно, окажутся лучше для всех. Санса с улыбкой отправилась рассказать обо всём остальной семье и всему Винтерфеллу; теперь они были королевским домом, с гордостью подумала она.

Ров Кейлин, Север

Бран получил эту информацию немного раньше Сансы из-за того, что находился ближе к Речным землям, чем она; он тоже был потрясён, но куда больше напуган, поскольку это подвергало опасности не только его сестру, но и всю их семью. Он попытался воспользоваться чардревом, чтобы заглянуть в будущее в надежде увидеть, что их ждёт, но что-то блокировало его, холодное и зловещее присутствие, не похожее ни на что из того, что он когда-либо ощущал прежде, и оно ужасало его. Кто-то или что-то мешало ему увидеть будущее. Он чувствовал исходящую от него огромную ненависть ко всему, и это было ужасно. Он понятия не имел, что именно это было, и не знал, как описать это словами, которые смог бы произнести. “Что это было?" — подумал он, понимая, что не может поделиться этим видением ни с кем, пока не будет уверен, с чем именно имеет дело. Но в одном он был уверен: его сила росла, подумал Бран, почувствовав, как по спине пробежал холодок.

Красный замок, Королевская Гавань

Томмен проводил заседание двора, или, по крайней мере, пытался; бедный мальчик настолько не справлялся с происходящим, что Псу и остальным членам Королевской гвардии приходилось не позволять людям обращаться к нему без крайней необходимости, и даже тогда лишь в присутствии Мирцеллы или Тириона. Мирцелла была встревожена; обычно она хорошо скрывала свои чувства, но сейчас они, должно быть, были куда сильнее обычного, поскольку она выглядела заметно расстроенной и чувствовала себя неуютно. Все при дворе это заметили, хотя главным образом потому, что сами чувствовали то же самое. Тирион и Джейме стояли в Башне Десницы, пространство которой Тирион теперь занял после исчезновения и вероятной смерти их отца. Ни один из братьев не испытывал особой привязанности к Тайвину, что было бы весьма необычно, будь он любым другим человеком, а не Тайвином Ланнистером. Его боялись, его уважали, но никогда не любили, и никто никогда не будет по нему скучать; если уж на то пошло, его смерть будут праздновать. Именно этим Тирион сейчас и занимался бы, находись он наедине. Тирион пребывал в абсолютной эйфории; именно к этому он шёл годами… к смерти Тайвина Ланнистера и всего, что тот построил. Он уже расставил собственных марионеток или союзников на ключевых постах в Западных землях, и теперь ничто не стояло у него на пути к тому, чтобы взять их под свой контроль, кроме нескольких мятежников, но с ними он разберётся позже. Джейме, с другой стороны, был обеспокоен: после смерти их отца больше не осталось никого, кто мог бы сплотить людей для защиты Томмена. Теперь ничто не мешало Северной королеве и её армии пройти по дороге и окружить Королевскую Гавань. Учитывая её репутацию, он ни на секунду не сомневался, что она, скорее всего, в короткий срок прорвёт любую оборону, которую они сумеют организовать, а из-за морской блокады со стороны Драконьего Камня они не могли бежать в Браавос ни из одного порта Черноводного залива. Ни один порт Речных земель нельзя было использовать по очевидным причинам, а из-за хаоса в Штормовых землях не оставалось никакого шанса достать корабль там. Простор снова находился в состоянии войны, а при той огромной армии, которой командовала Северная королева, Западные земли были ничуть не безопаснее, поскольку ходили слухи, что корабли Северного флота и флота Железных островов находились в боевой готовности, чтобы не позволить ни одному судну покинуть их порты. Они оказались полностью в ловушке. Учитывая то, как Мейра Старк в прошлом поступала с побеждёнными противниками, Джейме почти не надеялся, что она проявит милосердие к Томмену и Мирцелле или к ним самим, думал он с нарастающим ужасом, поскольку его собственная смерть, скорее всего, была уже близка. Но больше всего его пугала угроза его детям; он не мог их защитить, осознал Джейме с растущим отчаянием, и оказался совершенно загнан в угол, не представляя, что делать. Оставалось только надеяться, что Тирион знал. Тирион, увидев его лицо, мгновенно понял, что его беспокоит, и улыбнулся, что, учитывая их положение, немного шокировало Джейме, но Тирион усмехнулся, словно его тревога забавляла. — Не беспокойся, Джейме. У меня есть решение. С Томменом и Мирцеллой всё будет хорошо. Я позабочусь об этом, — сказал ему Тирион с широкой ухмылкой на лице. Джейме раздражало, что Тирион не объясняет, что именно он собирается сделать, чтобы доставить двух самых дорогих ему людей в безопасное место, и он прямо сказал ему об этом. — Тогда почему ты мне не рассказываешь? — потребовал Джейме, больше не в силах довольствоваться пустыми заверениями, а Тирион продолжил ухмыляться, прежде чем прошептать ему на ухо, что именно собирается сделать. Глаза Джейме расширились от шока: это было безумием, но могло сработать и сохранить обоим детям жизнь. — Ты всегда был самым умным, — признал Джейме, покачав головой. — Полагаю, нас с тобой всё равно ждёт плаха, — добавил он без особого страха, если Томмен и Мирцелла будут в безопасности, но Тирион удивил его, покачав головой. — На этот случай у меня тоже есть план. Хотя я удивлён, что королевой сделали Мейру Старк. Я бы предположил, что ею станет Ширен Баратеон, — сказал Тирион с искренним недоумением в голосе. Из всего, что он читал о Мейре Старк, и из их личного общения он никогда бы не подумал, что она относится к тем, кто захочет занять трон, но, признал он, вероятно, она была одной из немногих, у кого хватило бы сил его удержать. Это будет трудно — стать первой королевой, которая попытается править самостоятельно, — но, если говорить откровенно, он нисколько не сомневался, что она справится. Джейме был так же удивлён, но ещё и глубоко обеспокоен: у Мейры Старк была весьма кровавая репутация, когда дело касалось побеждённых противников, а её положение сейчас было чрезвычайно сильным. Он нисколько не сомневался, что они с Тирионом, скорее всего, скоро будут мертвы, и оставалось лишь надеяться, что план Тириона сработает, иначе Томмен и Мирцелла, вероятно, присоединятся к ним. Поэтому ему оставалось только надеяться, что замысел брата сработает, думал Джейме с дурным предчувствием, поскольку это был их единственный реальный шанс. Тирион тем временем был достаточно спокоен; он знал, что Мейра Старк сделает то, что будет лучше для страны, а поскольку ни он, ни остальные не имели отношения к произошедшему, она, скорее всего, не станет их убивать. Он понимал, что она может не захотеть слушать и всё равно казнить их, но рассчитывал на то, что она не чудовище. Её семья была куда более уравновешенной, чем его собственная, а сама она показала себя спокойной и рассудительной. Он был особенно рад тому, что поставил Бронна во главе стражи Красного замка, поскольку важнейшая часть его плана зависела от контроля над замком. Бронн получил замок и жену в придачу, так что был вполне доволен, хотя это не означало, что Тирион на всякий случай за ним не присматривал. Линторн и Марей оба надёжно закрепились в собственных владениях и были готовы присягнуть новому режиму, когда тот придёт. Конечно, всё происходило не совсем так, как он ожидал, но результат его устраивал, хотя ему всё ещё нужно было закончить некоторые приготовления. Одну вещь об игре понимал каждый настоящий игрок, подумал он с усталым вздохом: она постоянно держала тебя занятым.

Королевская Гавань, другое место

Трое мужчин с крючковатыми носами и тёмными волосами стояли вместе перед золотыми плащами и ухмылялись; эти люди относились к числу самых коррумпированных людей города, но сумели пробраться на офицерские должности, зачастую с помощью взяток. Сейчас было идеальное время для того, чтобы захватить власть в городе, подумали все трое с ухмылками. Они ошибочно полагали, что северная половина Вестероса просто провозглашает независимость, а поскольку у Ланнистеров больше не осталось союзников в Вестеросе, их будет легко свергнуть. Это был лишь один из множества слухов, которые ходили повсюду и становились всё более нелепыми с каждым пересказом. Они собирались захватить город и Красный замок, после чего взять Томмена и Мирцеллу в заложники; они будут контролировать Томмена и, следовательно, править через него, а Мирцелла становилась настоящей красавицей, даже красивее своей сучки-матери, и Осмунд, старший из трёх братьев, горел желанием стать у неё первым и лишить её девственности. Его младшие братья, Осфрид и Осни, надеялись заполучить нескольких девиц и для себя; у некоторых домов были только дочери, и они с удовольствием лишили бы девственности нескольких из них, не говоря уже о том, что каждый хотел получить по замку-другому. С тем количеством золотых плащей, которые служили им, всё будет легко: их оказалось слишком просто убедить перейти на их сторону, поскольку они предпочитали верить слуху о том, что Старки, Талли, Аррены и Баратеоны вовсе не идут за ними все вместе и что, если они избавятся от Ланнистеров, то окажутся в безопасности. Правда, им пока не удалось убедить людей в Красном замке, но, конечно же, те тоже перейдут на их сторону, когда поймут, что это правильный выбор.

Штормовой Предел, Штормовые земли.

С тех пор как они помогли предать Станниса Баратеона, дом Флорентов контролировал Штормовой Предел. Они привели сюда всех своих людей и теперь удерживали самую большую и защищённую позицию во всём королевстве. По словам лорда Алестера Флорента, который гордо заявлял об этом всем, кто соглашался слушать, и большинству тех, кто не соглашался, дом Флорентов теперь правил Штормовыми землями. Он считал это справедливой компенсацией за унижение, которое они испытали, когда Станнис отверг Селису ради женитьбы на маленькой шлюхе Коннингтон! Он всё ещё приходил в ярость при одной мысли об этом, но при поддержке Простора и Западных земель их положение, самодовольно полагал он, было практически неприступным. Но затем всё развалилось настолько быстро, подумал он, чувствуя, как растёт его гнев при воспоминании о том, насколько стремительно изменилась их судьба. Как Ланнистеры могли оказаться настолько глупы, чтобы начать войну со всей северной половиной Вестероса? Несмотря на его мольбы, они отозвали всех своих людей, чтобы сражаться, надеясь защитить самих себя. Затем, что ещё хуже, Дорн наконец-то отрастил грёбаные яйца и вступил в войну, Простор, как те мелкие сучки, которыми они и были, отозвал собственных людей, и даже при этом они оказались настолько чертовски бездарными в военном деле, что потеряли Светлый Сад, кипел он от ярости. Это было их владение, а теперь, насколько он понимал, его собственная дочь Мелесса была пленницей в Дорне, а её дочь Талла выходила замуж за дорнийского принца. При обычных обстоятельствах это стало бы поводом для празднования, но их земли были у них украдены и теперь переданы во владение принцу. Он тихо кипел от ярости из-за этого, а всё стало только хуже, когда сир Акселль Флорент, младший брат Алистера, вошёл с новыми дурными вестями. — Я разослал воронов и созвал знамёна, чтобы мы могли выступить на Светлый Сад и вернуть его, а может быть, даже отбить наше законное место в Хайгардене, — сказал Акселль, и его знаменитая вспыльчивость начала брать верх, прежде чем он с рычанием продолжил: — Они отказываются! Они не пойдут с нами… более того, они все обратились друг против друга. — Сколько осталось с нами? — спросил Алистер; его собственный гнев был силён, но к нему примешивался и страх, поскольку он понимал, что их шансы выжить зависели от ответа брата. — Никого, — зло выплюнул Акселль. — Ни один из наших так называемых союзников и вассалов не исполнил клятву, которую дал нам, и теперь каждый сражается только за себя. Все дома, которые мы держали в страхе, восстали. Это полное безумие. Гражданская война, — с горечью сказал Акселль, понимая, насколько полностью они провалились в попытке удержать Штормовые земли под контролем. Алистеру хотелось кричать и вопить от разочарования, поскольку произошло именно то, чего он боялся: у него не было людей, чтобы силой установить мир, и не было ни малейшего шанса получить поддержку откуда-либо. А затем, словно этого было мало, он только что узнал, что северные варвары объявили королевой одну из своих женщин, что, откровенно говоря, заставило его презрительно усмехнуться. "Как долго женщина сможет править?" — с отвращением подумал он, считая их невероятными глупцами уже за саму попытку. Но больше всего его беспокоило то, что Ширен Баратеон присягнула Северной королеве; как бы жалко это ни звучало для него, за этой сучкой Старк стояла огромная армия. Ей будет легко подавить большую часть Штормовых земель и силой навести там порядок, после чего поставить последнего отпрыска Станниса править ими. Ширен могла быть его внучкой, но она была бесполезным ребёнком, некрасивым и лишённым члена, который сделал бы её достойным наследником. И всё же, с беспокойством подумал он, было бы неплохо убедиться, что их подвалы полностью заполнены, просто на всякий случай.

Солнечное Копьё, Дорн

Талла и Тристан всё ещё привыкали к своему браку и к её статусу принцессы, но вполне довольные лежали в объятиях друг друга. Талла почувствовала, как её щёки загорелись при воспоминании об их брачной ночи и каждой ночи после неё, которую они провели вместе; Тристан, подумала она, краснея, был исключительным любовником. Он рассказал ей, что его дядя был его наставником в искусстве любви, и если именно он обучал Тристана, то теперь она прекрасно понимала, почему так много людей оказывались в его постели. Она же вполне довольствовалась бы Тристаном, подумала Талла, переплетя своё тело с его, пока он обнимал её рукой. Они оба были вполне довольны тем, чтобы оставаться именно там, где находились; лучше оставить переговоры принцу Дорану, подумали они.

***

Принц Доран улыбнулся, пока слуга наливал вина ему и его гостю, с которым он поддерживал связь уже довольно долгое время. Он давно искал союзника в Просторе, и после всех ошибок, совершённых Тиреллами, и нападений со стороны других королевств ему наконец удалось убедить один из важнейших домов Простора заключить с ним союз. — Благодарю вас, принц Мартелл, — сказал лорд Матис Рован, сидя напротив своего хозяина. Доран одобрял лорда Матиса. В отличие от многих дворян, он был здравомыслящим, осторожным, способным и серьёзным. Не склонный к пустым фантазиям или хвастовству, он сразу переходил к делу. Именно с таким строгим, но понимающим правителем Доран мог разговаривать, и, что ещё важнее, именно такой человек был сейчас нужен Простору. — Полагаю, моё предложение привлекло ваше внимание? — спросил Доран, и Матис со вздохом кивнул. — На протяжении веков моя семья была согласна позволять Тиреллам править Простором до тех пор, пока они правили им хорошо. Но теперь они позволили своим амбициям взять верх над чувством долга и заботой о Просторе. Они навлекли на наши земли неисчислимый ущерб во время последней войны и не сумели должным образом организовать восстановление страны после неё, слишком занятые попытками улучшить собственное положение, выдавая свою дочь замуж то за короля-садиста, то за малолетнего короля, — с отвращением к их высокомерию и эгоизму сказал лорд Матис. Он больше не мог стоять в стороне, пока они продолжали разрушать его родину, с отвращением к их глупости подумал лорд Рован. Он не закрывал глаза на тот факт, что то, что он делал, было изменой, но искренне считал, что ради Простора у него не осталось выбора, с унынием думая о том, что всё дошло до этого. Тиреллы больше не заслуживали титулов верховного лорда или Хранителя Юга. — Мой брат уже захватил Хайгарден и теперь просто ждёт в засаде, чтобы поймать Тиреллов. Мы устраним старшее поколение и передадим дочь вам. Полагаю, вы знаете, как держать под контролем её серебряный язычок, — сказал принц Доран, и лорд Матис кивнул. — Если она хочет жить, то будет делать то, что ей велят. Если она начнёт создавать проблемы, мы просто его отрежем. Разумеется, я признаю права вашего сына на земли Светлого Сада, Рогова Холма и ещё нескольких владений, которые вы захватили. Мой второй сын женится на вашей дочери, чтобы скрепить наш союз, — сказал Матис, и Доран удовлетворённо кивнул в знак согласия. Оба они всё ещё не были до конца уверены, что думать о новой Северной королеве. Доран в некотором смысле был весьма доволен, поскольку дочь заверила его, что Мейра была расположена к хорошим отношениям с Дорном и готова простить любые прошлые проступки в обмен на их помощь. Одного того факта, что она передала им Тайвина Ланнистера и Гору, уже хватило бы, чтобы убедить его поддержать её, но, судя по всему, она была разумной, хитрой, умной и находчивой женщиной, из которой выйдет очень хорошая королева. Он лишь сожалел, что не сумел связать её браком с Квентином, но был удовлетворён тем, чего всё же удалось добиться. Мысли лорда Матиса были куда более тревожными; он был гораздо более традиционным андалом и поклонялся Семерым, а сама идея женщины, получившей такую власть и положение, казалась ему просто неправильной. Она должна была выйти замуж и рожать детей, упрямо думал он, а не брать в руки бразды власти, которые никогда не должны были принадлежать ей. Он знал о её деяниях и достижениях и не мог отрицать, что она была чрезвычайно умной и способной… возможно, даже более способной, чем любой мужчина, которого Матис мог бы назвать, неохотно признал он, но это всё равно было противоестественно, думал он, пока старые предрассудки отказывались его отпускать.

Между Дорном и Ступеням. В тот же момент.

Флот Редвинов, или по крайней мере значительная его часть, двигался вдоль побережья к Драконьему Камню, чтобы прорвать блокаду. Приказы не продолжать выполнение задания после прекращения союза Ланнистеров и Тиреллов до них так и не дошли, поэтому они продолжили путь, ничего не подозревая. Но, неизвестно для них, весть об их путешествии достигла некоторых сил, которые не желали допустить нарушения баланса власти. Лорд Редвин командовал силами и сохранял спокойную уверенность, стоя на корме своего корабля; лично он не ждал предстоящей битвы с нетерпением, поскольку к тому моменту они уже почти исчерпают пригодные запасы, но, неизвестно для него самого, это не станет проблемой, поскольку до места назначения они никогда не доберутся. Как раз во время смены вахты появились два флота. Один — со стороны дорнийского побережья, другой — со стороны Ступеней. Моряки Простора были шокированы внезапным появлением обоих флотов одновременно, а ещё сильнее — когда оба начали обстреливать их из катапульт. Лорд Редвин оказался на палубе через несколько мгновений и увидел, что не только его корабли не находятся в боевом строю, но, что ещё хуже, экипажи не были готовы, поскольку обучение всё ещё продолжалось; а заметив, что пираты и дорнийский флот, похоже, совершенно не заинтересованы в том, чтобы атаковать друг друга, он понял, что это была скоординированная совместная атака. Оказавшись под обстрелом, он попытался собрать свои корабли, но внезапность нападения разрушила их строй, и половина судов разбежалась во все стороны, а некоторые развернулись и отступили тем же путём, которым пришли. Некоторые попытались отвечать огнём из собственных катапульт, но это было далеко от согласованных действий. Лорд Редвин стиснул зубы, после чего обратился к сигнальщику. — Передай приказ отступать назад на Арбор. Пока у нас не будет больше кораблей, эту битву нам не выиграть, — сказал он с яростью в голосе из-за их вмешательства, понимая, что у него не осталось иного выбора, кроме как отступить, пока он не сможет разобраться с ними должным образом.

***

Пираты радостно закричали, атакуя некоторые из убегавших кораблей Простора, пока остальные спасались бегством домой, захватывая трофеи и немалую добычу. Их старый друг принц Оберин очень помог, организовав всё это, думали они с кровожадными ухмылками; они ненавидели грёбаных дворян не меньше остальных, так что возможность хорошенько им насолить определённо стоила затраченных усилий.

Хайгарден, Простор

Вид Хайгардена вдали стал огромным облегчением для Тиреллов, когда они наконец приблизились к нему; он означал безопасность и защищённость после полной катастрофы, которой обернулась Королевская Гавань. Оленна чувствовала, что, возможно, потеряла единственную возможность, которая когда-либо у неё появится, увидеть своего внука или даже правнука на троне, и это угнетало её, но теперь уже мало что можно было сделать, кроме как позаботиться о том, чтобы они выжили и смогли попробовать снова позднее, когда всё уляжется и им удастся заслужить расположение того, кто победит в войне. Ворота перед ними открылись, и их свита въехала в замок; вокруг было удивительно тихо, подумали они, проезжая внутрь и видя стражников на стенах и повсюду вокруг. Мейс вообще ничего не заметил, Оленна и Маргери заметили, но они никогда не утруждали себя запоминанием лиц и имён стражников и поэтому не придали этому особого значения. Направляясь в большой зал, они хотели лишь сесть, хорошо поесть и дать отдых измученным дорогой телам, когда увидели кого-то, сидевшего в кресле лорда. Мейс мгновенно пришёл в ярость и бросился вперёд по залу. — Кто считает, что имеет право сидеть в кресле лорда?! — потребовал он, крича во весь голос, но ответивший ему голос был спокоен и звучал достаточно громко, чтобы его услышали, но без крика, отчего у всех троих по спине пробежал холодок. — Полагаю, сейчас именно я являюсь правителем Хайгардена, по крайней мере на данный момент, — с самодовольным удовлетворением сказал принц Оберин Мартелл. Затем он крикнул своим людям, переодетым стражниками Тиреллов: — Схватить их. На их свиту напали из засады, и лишь горстку людей взяли в плен, остальных схватили или убили. Оленна, Мейс и Маргери оказались среди немногих, кого взяли живыми, и Оленна с Маргери молчали, осознав, что в том опасном положении, в котором они оказались, придётся вести себя крайне осторожно, если они хотят выбраться отсюда живыми. Мейс, с другой стороны, был не так умён, как его мать и собственная дочь, и продолжал рычать и выдвигать требования. — Немедленно освободите меня! Я лорд Хайгардена! Когда король узнает об этом, вы поплатитесь за это оскорбление, — заявил он, но Оберин остался невозмутим. — Если вы имеете в виду Томмена Уотерса, думаю, сейчас у него есть проблемы поважнее ваших. Северная половина Вестероса провозгласила Мейру Старк своей королевой, и она идёт на Королевскую Гавань. Несомненно, она займёт трон, но не беспокойтесь, мы сами это увидим, потому что вы, Толстый Цветок, и вы, Королева Шипов, отправитесь туда, чтобы встретиться с ней, — сказал Оберин, насмехаясь над их положением. — А что будет с Маргери? — в отчаянии спросила Оленна, поскольку её внучку не упомянули, но шлюха, которая, судя по всему, была любовницей принца, появилась из-за трона Хайгардена и начала насмехаться над ними. — О, не беспокойтесь, с ней всё будет хорошо… при условии, что она научится молчать. Лорд Рован хочет отдать её своему сыну, чтобы укрепить свою власть над Хайгарденом. Если она научится держать рот закрытым, то, возможно, ей даже позволят сохранить язык, — издевательски сказала шлюха, и все Тиреллы почувствовали сильнейший страх, когда Оленну и Мейса потащили во двор, чтобы посадить на повозку и отправить обратно на север, в то время как Маргери повели в надёжно охраняемую комнату, приготовленную для неё. — БАБУШКА! — в ужасе закричала Маргери, когда её потащили прочь, а Оленна оглянулась на неё и успела прокричать, прежде чем они потеряли друг друга из виду: — БУДЬ СИЛЬНОЙ! ЧТО БЫ НИ СЛУЧИЛОСЬ, ПОМНИ, ЧТО Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ И ВСЕГДА БУДУ ЛЮБИТЬ! — крикнула Оленна, пока их разлучали. В некотором смысле Оленна испытывала облегчение от того, что Маргери, судя по всему, останется жива, пусть даже в качестве заложницы дома Рован, чьё предательство заставляло её кипеть от ярости, но одновременно она беспокоилась, поскольку её внучка, скорее всего, останется пленницей до конца жизни. В таком положении ей будет очень трудно получить хоть какую-то власть, поэтому придётся вести себя чрезвычайно осторожно… по крайней мере поначалу. Они с Мейсом, поняла Оленна, были теми, кто находился в настоящей опасности; она лишь надеялась, что, когда встретится с Мейрой Старк, ей удастся выговорить себе путь к спасению. Для них обоих оказаться насильно посаженными на повозку и запертыми в клетке на её задней части было новым и ужасным опытом, который Мейс переносил намного хуже Оленны, плюясь, ругаясь и выкрикивая угрозы, но дорнийцы просто игнорировали его, и процессия отправилась в путь под личной охраной Оберина, тогда как сам Хайгарден он оставил в руках сира Деймона Сэнда до прибытия лорда Рована. Маргери удалось мельком увидеть их из окна, и слёзы потекли по её лицу, поскольку в глубине души она знала, что это будет последний раз, когда она их увидит. Она упала на колени и зарыдала, глядя, как всё вокруг них рушится; именно их амбиции навлекли на них это, с отчаянием подумала она. Они играли в игру и проиграли; теперь лишь через её чрево семья могла продолжить существование, хотя имя Тиреллов умрёт вместе с ней. Плача в одиночестве, без кого-либо, кто мог бы её утешить, она лишь молила богов сохранить её семью и проявить милосердие перед лицом всех их грехов, но не надеялась на благополучный исход. Как и на спасение.

Винтерфелл, Север.

Сэмвелл читал письмо из Солнечного Копья, написанное его матерью и сестрой, и с облегчением вздохнул; откровенно говоря, он был ужасно напуган за их благополучие, когда весть о дорнийском вторжении достигла Винтерфелла. Как бы сильно он ни ненавидел своего отца, тот всё же обеспечивал их безопасность, и Сэм до смерти боялся, что им пришлось встретить всё это в одиночку. Но, к счастью, хотя формально они были пленницами в Солнечном Копье, их избавили от каких-либо неприятностей, и теперь они находились под защитой дома Мартеллов; его милая сестра даже стала принцессой, с гордостью подумал он, зная, что никто не заслуживал этого больше Таллы. Он никогда не видел Песчаный Корабль или окружавший его город, но мог представить, как его сестра наслаждается знаменитыми Водными Садами со своим новым мужем. Ему не слишком нравилась мысль о том, что сестру заставили выйти замуж, но мать заверила его, что Тристан относится к Талле с тем уважением и восхищением, которых она заслуживает. После окончания войны у них даже появятся огромные земельные владения, подумал Сэмвелл, поскольку большие участки Простора были переданы во владение Тристана и Таллы, земли плодородные и ценные. Его сестра и мать были в безопасности, подумал он, чувствуя, как напряжение отпускает его. Сэмвелл хотел бы присутствовать на свадьбе или хотя бы быть рядом с ними, но это, к сожалению, было невозможно, думал он, понимая, что дорнийцы, скорее всего, убили бы его просто для того, чтобы гарантировать, что земли достанутся тому, кому они хотели их передать. Сэмвелл, хотя и был рад остаться в живых, всё ещё беспокоился о семье, поэтому оставалось только надеяться на их благополучие и попросить леди… нет, королеву Мейру, поправил он себя, теперь она была королевой, отнестись к ним благосклонно. Его поражало, насколько высоко она поднялась, причём не благодаря амбициям, как многие другие, а просто потому, что была лучшей в том, что делала. Она была намного лучше большинства королей, о которых Сэмвелл когда-либо читал, уверенно подумал он, и из неё выйдет замечательная королева. Такая, которая заботится о своём народе и будет мудро пользоваться властью. В этом он был совершенно уверен.

***

В другом месте Джон и Игритт сидели вместе с Ланной, одетые лишь в нижнее бельё, поскольку пришло время ложиться спать, и Джон ничего не мог с собой поделать, чувствуя, как лицо начинает слегка гореть при виде Ланны и Игритт, чья красота была настолько открыта его взгляду. Он был счастливчиком, подумал Джон с улыбкой, раз две настолько прекрасные женщины выбрали именно его. — Ты готова хотя бы подумать об этом? — спросил Джон у Ланны, которая аккуратно расчёсывала свои длинные золотистые волосы. Её рука замерла, поскольку она понимала, о чём он говорит, и, откровенно говоря, едва не задрожала при одной мысли об этом. — Возглавить Утёс Кастерли? Не знаю, Джон, — сказала Ланна, и лёгкая дрожь в голосе выдавала её страх. — Я знаю, что мы могли бы сделать это и править Западными землями, но просто… это земли Ланнистеров, — глубоко встревоженно сказала она, поскольку сама идея поселиться там ей совершенно не нравилась. По правде говоря, она ненавидела практически всё, что было связано с её происхождением от Ланнистеров, и отказалась бы от него, не задумываясь, но что-то её останавливало. Она сама не знала, что именно, но по какой-то причине всё же рассматривала эту возможность. — Мне не нравится идея уезжать с Севера, — нахмурившись, сказала Игритт, поскольку ей здесь действительно было хорошо и она не хотела отправляться в какое-то другое место, где не получит той свободы, которую считала заслуженной. Ей нравилась мысль увидеть больше Вестероса, но не провести там годы. — Мы могли бы часть времени жить там, а часть здесь, — предложил Джон, пытаясь придумать, как сделать это возможным. И Ланна, и Игритт отнеслись к этому с сомнением, поскольку это означало бы проводить огромное количество времени в дороге между Севером и Западными землями. — Мы ещё подумаем об этом, — сказала Ланна, решив пока оставить этот вопрос, после чего сняла сорочку и подошла к Джону, прижавшись телом к нему и ощущая его крепкое тело рядом со своим. Кто бы мог подумать, что Джон окажется настолько… одарён в вопросах секса, с изумлением подумала она, чувствуя, как пальцы на ногах поджимаются при воспоминании об их брачной ночи. Она никогда не представляла себе ничего похожего на то, что он называл «южным поцелуем», но полностью потеряла контроль над собой, когда он проделал это с ней. Несмотря на себя, Джон не смог сдержать возбуждения от того, насколько близко она находилась и насколько откровенно показывала, чего хотела; он поднял её, позволяя обхватить его ногами за талию, и понёс обратно к кровати, тогда как Игритт ухмыльнулась и сбросила собственную одежду, чтобы присоединиться к ним.

Риверран, Речные земли.

Замок пребывал в состоянии полного переполоха, пока все готовились выступить на юг, к Королевской Гавани; расстояние было относительно небольшим, и они не ожидали встретить по пути серьёзное сопротивление. Тем не менее в воздухе ощущалось сильное предвкушение, поскольку вскоре им предстояло выступить к столице и раз и навсегда лишить Ланнистеров власти. Кейтилин только что убаюкала Минису песней, нежно поглаживая её волосы и поцеловав в лоб. Та росла так быстро, что это, откровенно говоря, разбивало Кейтилин сердце: ей хотелось, чтобы девочка навсегда осталась маленькой, такой счастливой и радостной каждый день и с нетерпением ожидающей того, что он принесёт. "Пожалуйста, не позвольте миру сломить её дух", — молила Кейтилин любых богов, которые могли её услышать. Миниса хотела отправиться вместе со своими сёстрами посмотреть на Королевскую Гавань, но Кейтилин ей отказала; у Минисы не было никакого опыта войны, и Кейтилин хотела, чтобы так всё и оставалось. Её представление о мире никогда не должно быть разрушено тем, что должно было произойти там. Как Кейтилин не сумела защитить остальных своих детей, с грустью подумала она. Все они познали боль утраты и смерти, некоторые теперь уже сами убивали и были брошены в жестокий кошмар войны. Всё это навсегда изменило их, с печалью подумала она, больше всего Мейру и Арью. Теперь Арья совершенно спокойно относилась к убийству, и это тревожило Кейтилин; нельзя было сказать, что ей недоставало сочувствия, но теперь казалось, что она испытывала его лишь к определённым людям. Но с Мейрой всё было ещё хуже, думала она с глубокой тревогой за свою старшую дочь и старшего из оставшихся в живых детей. Когда та была младше, в ней было столько надежды, столько смелости и дружелюбия, вспоминала Кейтилин с лёгкой грустной улыбкой. Она постоянно что-нибудь исследовала или кому-нибудь помогала; если слуга что-нибудь ронял, Мейра помогала ему поднять это, если Робб отставал в учёбе, она помогала ему догнать остальных, играла со своими братьями и сёстрами, даже с бастардом Неда, подумала Кейтилин с некоторой виной за то, как сама обращалась с ним. Теперь же, с грустью подумала Кейтилин, она стала такой закрытой. Она никогда ничего не показывала и относилась ко всем с подозрением. Казалось, из неё во все стороны торчат клинки, а её строгая и холодная манера держаться была такой, что, откровенно говоря, рядом с человеком, который ей не нравился, она напоминала статую, холодную и неподвижную. Мир и всё, что произошло с ней с самого детства, превратили её в живое оружие, инструмент войны… Кейтилин это ужасало. Видеть, как её ребёнок превращается в настолько холодного и сломленного человека; Мейра теперь настолько естественно чувствовала себя на войне, что, откровенно говоря, уже никогда не сможет стать леди, а вместо этого станет королевой-воительницей. От этой мысли Кейтилин задрожала, боясь того, что история будет говорить о её дочери после завершения её жизни, и того, сколько людей теперь захотят её уничтожить! Она вернулась к Минисе, наблюдая за ней и отчаянно надеясь, что всё станет лучше, но теперь уже ни в чём не могла быть уверена, с грустью подумала Кейтилин.

Королевская Гавань, Королевские земли. Неделю спустя.

Огромная армия, которую собрали «мятежники», двигалась на юг по Королевскому тракту, растянувшись на многие мили; их целью была исключительно Королевская Гавань, а все жители Королевских земель прятались в собственных замках, городах и укреплениях, вместо того чтобы выходить против них, прекрасно понимая, что будут разгромлены, и не желая рисковать собственной безопасностью ради малолетнего короля-бастарда. Тем временем внутри городских стен происходил переворот. — Запечатать ворота! — потребовал Джейме, увидев, что золотые плащи обратились против них; его тревога и ужас за детей и без того были достаточно сильны без этой новой головной боли. Тирион рядом с ним нахмурился и, к своему огорчению, понял, что настолько сосредоточился на отце и остальных проблемах, что забыл всегда следить за амбициозными и лишёнными морали людьми вокруг себя. Хотя с Линторном ему тоже придётся поговорить, поскольку тот был мэром Королевской Гавани и должен был предотвратить это. — По крайней мере, люди внутри Красного замка верны нам. Мы сможем удерживать их снаружи, пока Старки не войдут в город, — успокоил Джейме Тирион, мысленно скрестив пальцы. Сам Джейме выглядел неубеждённым, но ему ничего не оставалось, кроме как надеяться, что Тирион прав. По иронии судьбы их лучшей надеждой на выживание теперь было то, что Северная армия прорвётся сквозь стены города раньше, чем золотые плащи ворвутся в Красный замок! "Что за мир", — с раздражением подумал Джейме.

***

За городскими стенами собиралась армия Мейры Старк; она и остальные северяне вновь нанесли боевую раскраску и стояли среди своих солдат, со своим копьём в руке и в доспехах из валирийской стали. Рядом с ней находились Ромул и Рема, а также Арья и недавно созданная Гвардия королевы. Сильный Щит и Острая Стрела, двое освобождённых Безупречных, Джендри, поклявшийся ей жизнью, Торос из Мира, копейщица Оша, сир Лорас Тирелл и Бриенна Тарт. Теперь все они тоже носили боевую раскраску, но выбор узоров Мира оставила им самим. Но вместо того чтобы разбивать лагерь для осады или начинать строительство осадных машин, они сидели и ели, отдыхая так, словно вскоре собирались идти в атаку. Золотые плащи, находившиеся внутри городских стен, были напуганы до смерти одним лишь размером противостоящей им армии. Она была огромной: десятки тысяч людей окружали город, собираясь для атаки. Братья Кеттлблэки стояли на стенах со страхом в глазах, оценивая масштаб противника. — Ты сказал, что они останутся на севере, — произнёс Осни, и его руки едва не дрожали, тогда как Осфрид выглядел ничуть не лучше, глядя вниз со стены и пытаясь понять, что им теперь делать. — Они пришли поговорить, — сказал Осмунд, нагло обманывая, пытаясь придумать хоть какую-нибудь другую причину, по которой грёбаные северные дикари могли прийти сюда и притащить с собой речных щенков и придурков из Долины. Ему было трудно, поскольку он прекрасно понимал, что существовала только одна причина прийти сюда в таком количестве, и явно не для разговора. Во всяком случае, не словами, подумал он, обливаясь потом под доспехами. Он понятия не имел, что делать, кроме как сдаться, но грёбаные Старки отнимут у него город; они не любили таких людей, как он и его братья, но прежде чем он сумел придумать какую-либо альтернативу, Старки навсегда изменили мир.

***

Пушка была большой, с одним крупным стволом и большим запасом пороха и свинцовых боеприпасов. Чтобы справиться с отдачей, они вбили в землю железные колья и привязали её прочными канатами, чтобы она не откатывалась слишком далеко назад. Мира сильно нервничала, поскольку в тот момент, когда она применит это оружие, правила игры изменятся; война никогда больше не будет прежней, а все попытаются заполучить его. Она собиралась уменьшить его и пока спрятать, пока не сможет с разумной уверенностью гарантировать, что оно не попадёт в недружественные руки, по крайней мере настолько долго, насколько это будет возможно. Гвардия королевы помогла ей переместить пушку на позицию; никто из них, даже те, кто был вместе с ней на Железных островах, не понимал, для чего предназначена созданная ею «штука». Они помогли ей зарядить её, после чего Бриенна передала Мейре запальную палочку. — Лучше закройте уши и убедитесь, что лошади надёжно удерживаются, это их напугает, — предупредила Мира всех их и остальных, кто находился достаточно близко к пушке. По правде говоря, она сама не была полностью уверена, насколько громким окажется выстрел, поэтому просто перестраховывалась. Они отнеслись к её словам скептически, но всё же сделали, как она приказала. Мейра сама взяла запальную палочку; весила она совсем немного, но в её руках казалась невероятно тяжёлой из-за понимания того, что сейчас произойдёт с военным делом — нечто подобное тому, что столетия назад сделали сталь и лошади. Она прижала тлеющую палочку к фитилю; тот быстро загорелся, и Мейра приготовилась, наблюдая, как он горит. Казалось, целая вечность проходит, пока огонь движется по нему, каждая секунда растягивалась до невозможности, но наконец наступил момент истины. Пушка с оглушительным грохотом… выстрелила. Грохот был громким, очень громким. Те, кто ещё несколько мгновений назад считал её сумасшедшей или думал, что она преувеличивает, были вынуждены пересмотреть своё мнение, когда пушка едва не оглушила их всех. Лошадям, как она и предсказывала, это совершенно не понравилось; некоторые попытались сорваться с места, и их пришлось крепко удерживать, а нескольким удалось вырваться из рук всадников и в страхе убежать. Вспышка из ствола пушки была яркой, а выпущенное ею свинцовое ядро двигалось настолько быстро, что проследить его невооружённым глазом было практически невозможно; оно с огромной силой врезалось в ворота. Ядро было тяжёлым, но Мейра прицелилась идеально, и его мощности оказалось достаточно, чтобы разбить массивный засов, удерживавший ворота закрытыми и защищёнными, и одним выстрелом распахнуть огромные тяжёлые створки, после чего ядро врезалось в здание за ними. И мятежная армия, и защитники были совершенно ошеломлены её новым оружием; никто из них не верил, что нечто подобное вообще возможно, особенно люди из Речных земель, Долины и Штормовых земель. Мейра нервно улыбнулась, понимая, что только что открыла ящик Пандоры, после чего сняла с пояса рог и протрубила в него; сигнал к атаке прокатился вокруг, и армия, всё ещё находившаяся под впечатлением от случившегося, пошла в атаку. Мейра оставила пушку под охраной Джосеры, Элсеры и нескольких их людей, которые какое-то время смотрели на неё со страхом, после чего сама присоединилась к атаке на город. Городская стража, также известная как золотые плащи, всё ещё была сбита с толку и напугана новым оружием и не имела никакой возможности укрепить повреждённые ворота. Братья Кеттлблэки, однако, сразу поняли, что оказались в опасности, и поэтому, следуя отточенным инстинктам выживания, развернулись и бросились к лестнице, пытаясь сбежать, только чтобы столкнуться с тремя членами Гвардии королевы: Бриенной Тарт, сиром Лорасом и Торосом из Мира, ни один из которых не выглядел особенно впечатлённым их видом. Осмунд вступил в бой первым; Торос вытащил меч, мгновенно охваченный пламенем. Его репутация мечника была хорошо известна, и Осмунд до смерти боялся сражаться с ним. Он вытащил собственный обычный меч, но, когда их клинки столкнулись, пламя распространилось на запястья Осмунда; он закричал, но инстинктивно выпустил меч из руки. Это оказалось смертельной ошибкой, поскольку Торос без малейших раздумий отрубил ему голову. Осфриду повезло не больше в бою с Лорасом; молодой человек, возможно, и не участвовал во многих настоящих битвах, но, без сомнения, был чрезвычайно искусен с мечом. К тому же теперь, в отличие от всех турниров, в которых он участвовал прежде, Лорас сражался с жестокой яростью, которой у него раньше никогда не было, неистово атакуя среднего брата, который был неплохим бойцом, но и близко не обладал ни мастерством, ни решимостью Лораса, и тот за считаные мгновения зарубил его. Осни не повезло столкнуться с Бриенной Тарт; несмотря на то что она была женщиной, она являлась чрезвычайно искусным бойцом и обладала огромной силой. Она без труда продавила его защиту и покончила с ним за мгновение. Изо рта Осмунда вырвалась красная дымка, но Мейра Старк пронзила её своим копьём; та исчезла в ничто, а все трое удивлённо посмотрели на неё, прежде чем она сказала: — Красные дымки — это то, что я объясню вам позже, но прямо сейчас у нас идёт битва. Вперёд, — строго сказала она им, и пока остальные смотрели на неё с недоумением, Торос слегка улыбнулся, осознав, что его подозрения подтвердились; ещё когда он увидел, как она уничтожила сущность Иного, он понял, что это она. Она была Азор Ахаем, той, кто спасёт мир.

***

Сражение с золотыми плащами распространилось по всему городу; на улицах начались жестокие бои, когда огромная мятежная армия растеклась по Королевской Гавани. Жители были напуганы не только захватчиками, но и самими золотыми плащами, поскольку в хаосе битвы ни одна сторона, казалось, не слишком заботилась о том, кто именно получал ранения. Туман войны опустился на всех, пока они сражались за контроль над городом. Но золотые плащи были сильно в меньшинстве, поскольку всё больше и больше солдат мятежной армии вливалось через теперь уже открытые ворота; численное превосходство начало сказываться, особенно учитывая, что большинство сражавшихся имели опыт войн против железнорождённых, а значит, были умелыми и опытными бойцами, тогда как золотые плащи не обладали ничем даже близким к этому уровню подготовки. Мейра Старк и её армия продвигались к Красному замку, всё дальше оттесняя выживших золотых плащей к нему, что стало для защитников смертным приговором, поскольку ворота крепости оставались наглухо закрытыми, и им больше некуда было отступать. Их безжалостно убивали, пока не осталось ни одного живого; улицы были покрыты телами погибших. Жители города прятались в своих домах, тогда как мятежная армия окружила Красный замок. Защитники на стенах смотрели на них с ужасом, собственными глазами видя, что именно пришло за ними. Мейра Старк уже собиралась снова приказать подтащить пушку, чтобы прорвать их оборону, но, глядя на замок перед собой, не смогла сдержать лёгкой дрожи, вспоминая, что произошло в последний раз, когда она была здесь. Её отец сделал последний вдох в этом замке, а если ей предстояло править Вестеросом, он станет её новым домом. Ей не нравился этот замок, с ним было связано слишком много неприятного, но она не могла позволить этому остановить её, подумала Мейра. Хогвартс был старше Красного замка и тоже имел немало мрачных страниц в своей истории наряду с хорошими; Красный замок ничем не отличался. Она уже собиралась приказать подтащить пушку, когда, к собственному изумлению, увидела, как ворота открываются; Мейра моргнула, заметив Тириона Ланнистера и его брата сира Джейме, идущих к ней. Гвардия королевы приготовилась встретить их, а Мейра взяла копьё наготове, однако Тирион и его брат, который заметно вспотел от страха при виде стоявших перед ними людей, всё равно продолжили приближаться. — Тирион Ланнистер, должен признать, это… неожиданно, — с настороженным взглядом сказала Мейра, прекрасно зная, что не стоит его недооценивать. Ростом он, возможно, уступал большинству мужчин, но его ум и хитрость были пугающей силой сами по себе и обладали огромной эффективностью. — Почти так же неожиданно, как вы, ставшая королевой, которая правит самостоятельно, полагаю, — с приятной улыбкой сказал Тирион, после чего продолжил: — Я бы предпочёл, чтобы Красный замок не был разрушен вашим новым оружием, которое, должен признать, вызывает у меня огромный интерес, и чтобы всех внутри Красного замка не перебили. Поэтому я сдаю вам замок, — сказал Тирион с поклоном и опустился перед ней на колени. Джейме выглядел чрезвычайно обеспокоенным, но сделал то же самое. — Действительно весьма неожиданно, — сказала Мейра, приподняв бровь. Он мог признавать, что она способна разрушить Красный замок, но настолько быстрая капитуляция заставила её понять, что у него должен быть план. Она повернулась к Гвардии королевы и отдала приказ. — Возьмите обоих и свяжите, затем обыщите замок. Всех запереть до тех пор, пока мы не выясним, с кем именно имеем дело. Если найдёте Томмена и Мирцеллу, приведите их ко мне, но… что-то подсказывает мне, что вы их не найдёте, — сказала Мейра, подозрительно глядя на Тириона. Он спрятал их… где-то в городе, подумала она, размышляя, куда именно он мог их поместить. Возможно, в тайных ходах, подумала Мейра; с этим придётся разобраться позднее. Возможно, Тирион собирался подорвать её союзы в попытке вернуть на трон своего племянника или, может быть, даже племянницу, подумала Мейра, и ей необходимо будет точно выяснить, что именно задумал Тирион.

***

Красный замок почти не изменился с тех пор, как она была здесь в последний раз, заметила Мейра, войдя внутрь, хотя теперь каждый коридор и каждую комнату охраняли её люди. Мейра шла по нему в сопровождении лютоволков, Сильного Щита и Острой Стрелы. Вид замка, почти полностью лишённого придворных, казался странным, но она отбросила эту мысль, осматривая Башню Десницы, сады, камеры, где содержались многие пленники, зал Малого совета, в котором она когда-то присутствовала на заседании во время своего первого визита сюда, и многие другие места, прежде чем наконец добралась до тронного зала. Вид богато украшенного зала производил странное впечатление, поскольку, если не считать стражников, он был совершенно пуст, но когда её взгляд упал на уродливый и жутковатый Железный трон, ничего более пугающего уже не существовало, и она вздохнула, поскольку, откровенно говоря, совершенно не хотела подходить к нему; однако Арья, которая участвовала в захвате замка, и Лорра подошли сзади, причём самой Лорре вид трона тоже не нравился, но Арья с улыбкой толкнула Мейру вперёд, желая увидеть сестру сидящей на нём. Мейра не оценила толчок и сердито посмотрела на сестру, прежде чем направиться к трону; каждый шаг давался тяжело под грузом ожиданий, пока наконец она не поднялась наверх, слегка развернулась и села на трон. Он был неудобным, подумала она, неловко сидя на нём. Эйгон Завоеватель, вспомнила она, говорил, что ни один король не должен сидеть удобно, и он определённо позаботился об этом, когда создал Железный трон, подумала Мейра. Само сиденье было не только неудобным — ей ещё приходилось следить, чтобы не порезаться о множество клинков вокруг. Но, сидя там, Мейра ощущала отголоски магии в кресле, вероятно оставшиеся от драконьего пламени, которым его создали, и от этого слегка кружилась голова. Отсюда открывался лучший вид на зал, и ей пришлось сделать несколько спокойных вдохов, чтобы взять себя в руки; внутри разливалось опьяняющее ощущение власти, и оно ей нравилось, что тревожило Мейру, поскольку она не хотела слишком к этому привыкать. Такая власть всегда имела свою цену и несла огромную опасность, твёрдо напомнила она себе. Ромул и Рема сидели рядом, и их присутствие успокаивало её; Аврора, которая сейчас находилась под охраной вместе с пушкой, тоже будет рядом с ней, когда Мейра в конце концов начнёт проводить заседания двора. Мастер Варис, лорд Бринден и лорд Ройс вошли вместе с Ширен Баратеон и сиром Давосом Сивортом. Рядом с ними шли лорд Амбер и леди Мормонт, а следом — Рейнис Таргариен и сир Барристан Селми. Вместе с Арьей, Лоррой и её Гвардией королевы они посмотрели на неё, и Ширен, которая теперь сама увидела трон и была рада, что не претендовала на него, спросила: — Нравится? — с озорной улыбкой спросила она, но Мира нахмурилась и ответила честно. — Не особо. Но, полагаю, этого следовало ожидать, — со вздохом сказала Мира, после чего поднялась, чтобы избавиться от неудобства. — Полагаю, Томмена и Мирцеллу вы не нашли? — спросила она, спускаясь по ступеням к ним, а лютоволки следовали за ней на каждом шагу. Собравшиеся несколько смущённо переглянулись, поскольку пропавших бастардов Ланнистеров найти им не удалось; однако Мейра не беспокоилась, поскольку имела неплохое представление о том, где они находились.

Драконий театр, Королевская Гавань. Некоторое время спустя.

Мейра вошла внутрь вместе со своими лютоволками; вокруг было множество театральных декораций, и многие рабочие сцены и другие люди смотрели на неё с тревогой. В руке она держала лоскут от одного из платьев Мирцеллы, оставленного после исчезновения девочки; Мейра поднесла его к носу Ромула, который глубоко втянул запах, тогда как Тирион, находившийся неподалёку под охраной, со страхом наблюдал за происходящим. Ромул сразу взял след и, принюхиваясь, пошёл вперёд, а все остальные последовали за ним к одной из декораций, использовавшихся на сцене. Она была довольно большой и сделана из деревянных досок и раскрашенного холста, а значит, вероятно, внутри была полой. Идеальное место, чтобы спрятать двух молодых людей. Несмотря на протесты Тириона, Мейра разрезала ткань кинжалом и заглянула внутрь, покачав головой, когда увидела испуганных Мирцеллу и Томмена, которые прижимались друг к другу. Она повернулась к Тириону и скрестила руки на груди, пока оба ребёнка съёжились внутри. — Ну… и что мы теперь будем делать? — спросила Мейра у Тириона; она знала, что разумнее всего было бы взять обоих в плен и либо удерживать их в качестве заложников, либо сразу убить, но ни Мирцелла, ни Томмен никогда ничего не делали против дома Старков. Они не имели никакого отношения к заговорам против них и, судя по всему, были двумя из самых милых людей, которых вообще можно было встретить. Даже Ланна попросила её не причинять им вреда, а учитывая то, насколько сильно она ненавидела семью своего биологического отца, это была не только странная, но и искренняя просьба. — Думаю, мы все знаем, что будет дальше, — мрачно сказал Тирион, поскольку знал, что происходило в подобных ситуациях. — Головы, мечи и пики. Для всех нас, — он действительно выглядел как человек, которому вынесли смертный приговор, и, если это была игра, то, подумала Мейра с впечатлением, он явно ошибся профессией, поскольку выглядел совершенно убедительно. — Или они исчезнут. Томмен и Мирцелла могут больше никогда не появиться… никогда, — с лёгкой улыбкой сказала Мейра. Она знала, что, будь она настоящим игроком и настолько безжалостной, как все её считали, ей следовало бы убить обоих детей, Тириона и Джейме, чтобы навсегда покончить с угрозой дома Ланнистеров. Но это была не… она, с обречённостью подумала Мейра. Она умела убивать и делала это много раз, но невинных убивать не собиралась. Томмен и Мирцелла не заслуживали смерти, и до тех пор, пока никто больше никогда не увидит их и не услышит о них под их настоящими именами… с этим она сможет жить. Тирион продемонстрировал свой ум, поняв, на что именно она намекала, и кивнул, а на его лице появилась облегчённая улыбка. — Никогда. Двое моих бастардов переедут ко мне в театр и будут работать здесь за сценой, пока не станут старше. В конце концов, у меня имеется определённая репутация, — с надеждой сказал Тирион, и Мейра кивнула. — Я могу это принять. Но у меня есть собственные условия, — строго сказала Мейра, и взгляд её глаз заставил Тириона занервничать, гадая, чего именно она потребует. — Ты официально объявишь Ланну своей единственной наследницей, и после тебя она унаследует Утёс Кастерли и Западные земли. Она и её муж, — сказала ему Мейра, и он спокойно кивнул в знак согласия. — Я и так собирался это сделать. Когда я умру, а я надеюсь, что это произойдёт ещё нескоро… она унаследует очень многое, — сказал Тирион, испытывая огромную благодарность за то, что его оценка её характера оказалась верной. Она не была чудовищем, не имела ничего общего с Серсеей, и, возможно, Вестерос впервые получит монарха, который действительно заботится обо всех своих людях. Не просто способного правителя, но того, кто улучшит жизнь каждого… и дворянина, и простолюдина. Сумеет ли она добиться успеха, он не знал, но теперь искренне был ей обязан за то, что она согласилась закрыть глаза на Томмена и Мирцеллу. Поэтому, если он сможет помочь направлять её, возможно, это позволит ему выплатить долг, который он теперь был ей должен за спасение племянницы и племянника. Тирион со свойственной ему подозрительностью на мгновение задумался, не этого ли она и хотела с самого начала, но покачал головой. Даже если так, это ничего не меняло; он всё равно будет помогать ей ради того, чтобы в Вестеросе снова воцарился мир, а его дочь и остальные члены семьи, которые ему действительно были небезразличны, оставались в безопасности. — А я? Меня ждёт меч палача? — спросил находившийся неподалёку Джейме, испытывая огромное облегчение от того, что его сыну и дочери позволят избежать той же судьбы и продолжить жить, пусть даже в качестве якобы бастардов Тириона, но живыми и, вероятно, более свободными, чем он сам или любой из его братьев и сестёр когда-либо были при планах их отца. — Нет, но ты останешься заложником, чтобы гарантировать хорошее поведение, — строго сказала Мейра, чем удивила обоих, поскольку они предполагали, что его убьют. Но, с другой стороны, он тоже не имел отношения к заговорам против дома Старков, а ей в любом случае понадобится заложник. Однако у Мейры имелся и скрытый мотив для того, чтобы пощадить Тириона и Джейме: контролировать Западные земли без дома Ланнистеров будет трудно. Не существовало очевидного дома, который мог бы занять их место, а возможных кандидатов было слишком много, и каждый из них почувствует себя оскорблённым, если она выберет кого-то другого. В Штормовых землях уже шла гражданская война; последнее, что ей было нужно, — чтобы Западные земли тоже погрузились в хаос. Джейме кивнул, не то чтобы он был этим доволен, но согласился принять подобный исход, учитывая то, что она даровала остальным членам его семьи. Он всё ещё будет достаточно близко, чтобы видеть своих детей, а это было всё, чего он действительно хотел. — Тех, кто работал над планом засады, мы заперли в камерах Красного замка, — сказал ей Тирион, имея в виду таких людей, как Пицель, которые, как они надеялись, окажутся достаточной жертвой, чтобы утолить дальнейшую жажду крови. Мейра согласно кивнула, после чего все они вернулись в Красный замок, оставив счастливых и облегчённых Томмена и Мирцеллу, которые обняли друг друга и улыбнулись тому, что их гениальному дяде снова удалось совершить чудо.

Ваэс Дотрак, Дотракийское море, Эссос.

Дейенерис Таргариен с гордостью сидела и смотрела на своих детей — как человеческих, так и драконьих, — которые играли вместе. Её драконы теперь достигали размеров лошадей; хотя они всё ещё были недостаточно велики, чтобы на них можно было ездить верхом, теперь они легко летали по воздуху. Она любила наблюдать, как все трое играют в небе, в своей естественной стихии. Их пламя тоже становилось сильнее, горячее и яростнее с возрастом. Вскоре они станут достаточно большими для полётов с всадником. Ей бы это понравилось, с тоской подумала Дейенерис. Оседлать своего дракона и подняться на нём в небо, как её предки много лет назад. И она отчаянно хотела разделить это со своими детьми! Она посмотрела вниз на Рейго, который рос как на дрожжах; откровенно говоря, она совершенно не понимала, куда исчезло всё это время. Казалось, только вчера она вытолкнула его из себя и кормила собственной грудью. Теперь же он был крепким мальчиком и быстро рос, показывая, что станет таким же высоким, как его отец. Но на руках она держала нечто настолько драгоценное, что ценила это больше собственной жизни, — его недавно родившуюся сестру Рейлу. Рейла была прекрасным ребёнком, невероятно красивым по совершенно необъективному мнению Дейенерис. У неё были сияющие серебряные волосы матери и её фиолетовые глаза. Однако от отца она получила тяжёлый взгляд и серьёзный характер, подумала Дейенерис, пока дочь смотрела на неё серьёзными глазами, словно понимала, о чём мать думает, и была этим недовольна, но Дейенерис лишь усмехнулась и поцеловала её в лоб, отчего девочка наконец рассмеялась. Дрого сидел неподалёку и посадил Рейго к себе на колено, чтобы рассказать ему ещё несколько историй их народа; мальчик внимательно слушал рассказы отца, хотя Дейенерис хотелось бы, чтобы тот воздерживался от некоторых «грязных» подробностей, учитывая возраст их сына. Ей самой придётся научить его относиться к женщинам с большим уважением, когда он станет старше, подумала она, покачав головой из-за того, что сын уже в таком возрасте перенимал плохие привычки. Она оставит ему и его сестре довольно крупную империю, которой им придётся управлять, и им нужно будет знать, как это делать, подумала она с улыбкой. Помимо огромных земель, которыми они владели, существовала ещё и крупная торговая сеть, теперь расширившаяся до Браавоса, с гордостью подумала Дейенерис; они торговали далеко и широко, и ей даже удалось открыть хранилище в Железном банке, чтобы складывать туда золото на случай чрезвычайной ситуации. Она подумывала найти ещё один южный порт, поскольку Кварт, хотя и был превосходным морским портом, находился слишком далеко на востоке, чтобы помогать торговле с западом. Она размышляла над возможными вариантами и гадала, где именно можно было бы попытать удачу, когда Рейелла отвлекла её, потянув за волосы и требуя ещё больше материнского внимания. Дейенерис слегка поморщилась, поскольку девочка, похоже, унаследовала ещё и часть силы своего отца, но осторожно освободила волосы из её хватки и снова принялась играть с ней, вскоре улыбнувшись, просто наслаждаясь этим моментом вместе со своей семьёй.

Красный замок, Королевская Гавань.

Принц Оберин Мартелл, ехавший во главе колонны Мартеллов, был чрезвычайно доволен собой, ведя своих людей и пленников по улицам Королевской Гавани; несмотря на недавнее завоевание, жители в огромном количестве вышли на улицы и приветствовали колонну. В клетке на задней части повозки сидели Мейс и Оленна Тиреллы, в адрес которых раздавались насмешки. Мейс выглядел напуганным, с удовлетворённой ухмылкой заметил Оберин, тогда как Оленна изо всех сил старалась сохранять достоинство, пока люди выкрикивали в их адрес оскорбления, а некоторые даже бросали в них различные предметы. Клетка не позволяла большинству из них попасть внутрь, что было хорошо, поскольку Оберин хотел доставить их новой королеве в настолько целым состоянии, насколько это было возможно. "Королеве", — с весельем подумал Оберин, вспоминая свирепую молодую женщину, которую видел во время своего короткого визита в Винтерфелл много лет назад, и задаваясь вопросом, насколько сильно она изменилась за всё это время. Явно не просто очередная «послушная» Старк, подумал он; в ней должно было быть что-то большее. Разумеется, он знал о её безжалостной репутации и весьма впечатляющих достижениях; она определённо была существом, совершенно не похожим на своих мать и отца, с любопытством подумал он, жалея, что во время визита в Винтерфелл не потратил больше времени на то, чтобы узнать её лучше. Его собственные высокомерие и недальновидность дорого обошлись Дорну в тот день, с презрением к самому себе подумал он. Оберин лишь надеялся, что она не из тех, кто хранит обиды; он разрушил брак её родителей или, по крайней мере, помог этому произойти, пытался украсть её копьё и вдобавок унизить её во дворе Винтерфелла. Возможно, у неё сложились хорошие отношения с Квентином и Рейнис, а теперь ещё и с Арианной, но он был рад, что оставил Элларию и остальных своих девочек в другом месте, чтобы встретиться с Мейрой Старк в одиночку. Сам вид знамён Старков, развевающихся над Красным замком, был невероятным зрелищем, подумал Оберин. Из всех семей, которые могли в конечном итоге победить в игре престолов и занять трон, это оказались именно они! Его забавляла мысль обо всех интригах и заговорах остальных, направленных на достижение того, чего Старки добились почти по воле обстоятельств. Не то чтобы они не заслужили этого своими действиями, признал он, и, возможно, именно их суровое и сосредоточенное руководство было тем, что сейчас требовалось Вестеросу. Старки были практичными людьми и были преданы своему народу, как дворянам, так и простолюдинам; если это чувство ответственности распространится и на остальной Вестерос, то их приоритетом станет исцеление королевства после всех этих лет конфликтов. Оберин въехал в ворота вместе со своими людьми и драгоценным грузом; Мейс и Оленна подняли головы, когда их вытащили из клетки. При обычных обстоятельствах вид Красного замка снова стал бы для них облегчением, но теперь он лишь вызывал глубокое чувство страха. Не сумев удержаться от насмешки, Оберин заговорил. — Что ж, полагаю, нам лучше выразить своё почтение новой королеве, — сказал он с широкой ухмылкой, прекрасно зная, какие неприятности ждали их внутри. — Новой королеве?! Она не королева! Она даже не леди! Она дикарка! — со страхом и презрением выпалил Мейс, но Оленна выглядела подавленной, поскольку понимала, что его язык в итоге их убьёт, если только плаха уже не была им гарантирована. — Мейс! То, что мы сделаем в следующие несколько минут, определит, будем мы жить или умрём, — яростно сказала она ему, не желая, чтобы её жизнь закончилась публичным зрелищем из-за его идиотизма. — Ради всего святого… НЕ… ГОВОРИ… ПОДОБНОГО! — отчитала она его, и Мейс заметно сжался под её словами, превращаясь у них на глазах в ту слабую оболочку мужчины, которой в действительности и являлся. Оберин ухмыльнулся, получая от происходящего огромное удовольствие, пока вёл небольшую группу к тронному залу. Количество стражников было намного больше, чем он счёл бы необходимым, но, учитывая, что новая династия находилась лишь в самом начале своего существования, повышенные меры безопасности были вполне разумными. Добравшись до тронного зала, он увидел, что тот был заполнен дворянами с Севера, из Речных земель и Долины, а также сторонниками Ширен Баратеон, не говоря уже о его дорогой племяннице, хотя её присутствие здесь немного его обеспокоило. Северяне смотрели на него с отвращением, что, учитывая его прошлое с ними, было естественно, с насмешкой подумал Оберин; люди из Речных земель и Долины относились к нему ненамного лучше, поскольку его репутация оскорбляла их чувствительные представления о сексе и отношениях. Люди Штормовых земель смотрели на него так же, с недоверием из-за всей напряжённости между их родиной и его собственной. Лишь его племянница выглядела отдалённо довольной его появлением, и даже это было смешано с беспокойством; она бросила на него предупреждающий взгляд, точно такой же, каким её мать смотрела на него, когда была уверена, что он вот-вот устроит неприятности. Он мягко улыбнулся этому, поскольку Рейнис настолько сильно напоминала свою мать, что казалось, будто её дух сидит у неё на плече и шепчет ей на ухо. Затем Оберин обратил внимание на уродливый и жуткий Железный трон; он выглядел столь же отвратительно, как и в последний раз, когда Оберин его видел, но зрелище сидевшего на нём человека сильно его улучшало, подумал он, мгновенно заинтересовавшись. Определённо больше, чем когда-либо делал Безумный король, подумал он с ухмылкой. Она не походила ни на одну королеву, которую ему когда-либо доводилось видеть, подумал он, и в его голове появились куда более красочные образы с её участием. На ней было не платье, а боевые доспехи, которые, как ему говорили, могли быть изготовлены из валирийской стали, и они подходили ей больше, чем любое платье, хотя она, несомненно, хорошо смотрелась бы как в стали, так и в шёлке. У него сохранились смутные воспоминания о Лианне Старк с турнира в Харренхолле, но Мейра Старк теперь была старше, чем успела стать её покойная тётя, и успела полностью сформироваться, заметил он оценивающим взглядом. Из-за доспехов и того, что она сидела на троне, было трудно точно определить её фигуру, но она была выше и унаследовала от матери несколько более пышное телосложение. Он хорошо помнил формы тела Кейтилин, и её дочь стала очень похожа на неё по фигуре. Но помимо длинных, манящих тёмно-каштановых волос его внимание привлекло её лицо; оно было сильным и словно высеченным, но больше всего его взгляд притягивали глаза. Это были типичные серые глаза, характерные для большинства северян; если посмотреть в глаза другим северянам в зале, можно было увидеть немало похожих, но её горели яростным серым пламенем, чрезвычайно сильным и по-своему… притягательным, подумал он, задаваясь вопросом, во что этот огонь мог превращаться в других обстоятельствах. — Принц Оберин, какое неприятное появление, — холодным и лишённым эмоций голосом сказала Мейра Старк, сидя на троне. Северяне в зале, включая младшую Старк, Арью, стоявшую вместе с лютоволками рядом с Железным троном, смотрели на него. "Ах", — с некоторым беспокойством подумал Оберин. "Значит, обида всё ещё жива." — Ваша Милость, я могу лишь надеяться, что моё появление окажется не слишком неприятным. Особенно учитывая, что я прибыл, чтобы преподнести вам два весьма важных подарка, — сказал принц Оберин, возвращая себе хорошее настроение и приказывая своим людям вытащить Мейса и Оленну вперёд. Оба выглядели довольно потрёпанными из-за отсутствия возможности помыться или переодеться в чистую одежду, но презрительные взгляды, особенно со стороны северян, не имели ничего общего с их внешним видом. Они были связаны с тем, что людей, чьи действия привели к такому количеству хаоса и разрушений, наконец-то заставили ответить за содеянное. Лорас, стоявший вместе с остальными членами Гвардии королевы, встретился с ними глазами и, несмотря на их умоляющие и полные надежды взгляды, лишь с отвращением усмехнулся. Он не простил им того, что они сделали с ним, и особенно с Ренли. — Тиреллы. Интересный подарок, принц Оберин, — сказала Мейра со своего трона, выглядя полностью контролирующей ситуацию. — И что именно вы хотели бы получить от меня в обмен на это… благодеяние? — спросила Мейра, пристально глядя на него. — Я могу придумать несколько вариантов, — сказал он, посмотрев на неё с флиртующей улыбкой, что заставило её лишь раздражённо закатить глаза. По толпе начал распространяться нарастающий ропот гнева, но Оберину было настолько весело их раздражать, что он ничего не мог с собой поделать. — Ты разрушил брак наших родителей, трахнув нашу мать в их собственной постели! А теперь хочешь ещё и мою сестру?! — с отвращением выругалась Арья; это было не слишком по-лединому, но Мейра успокоила её. — Арья, могу тебя заверить: даже если бы он и я остались последними живыми людьми во всём мире и нам пришлось бы заново заселять его… я не имела бы ничего общего с этим мужчиной, — с лёгкой улыбкой сказала ей Мейра, и Арья ответила такой же. Оберин был несколько разочарован, но едва ли удивлён, а затем Мейра Старк сделала неожиданное объявление. — Ваш брат, принц Доран, уже написал нам, — сказала Мейра всем присутствующим, чем удивила всех дворян и даже Оберина, который предполагал, что именно он будет тем, кто озвучит просьбу; однако его брат, очевидно, понял, что Оберин может успеть их разозлить, и поэтому решил договориться обо всём раньше него, с раздражением подумал Оберин. Мейра продолжила: — Он пообещал передать Тиреллов нам, вернуть Простор под власть Железного трона, а также принести присягу Дорна в обмен на прощение всех прежних оскорблений, нанесённых мне и дому Старков, и на признание дома Рованов верховными лордами Простора и Хранителями Юга, — кратко изложила она собравшимся в зале. Некоторые при этих требованиях выглядели неудобно, но в обмен на присягу Простора и Дорна Железному трону и возможность не вести ещё одну войну на юге, когда они уже сталкивались с одной на западе и одной на юго-востоке, это было довольно небольшой ценой. Не говоря уже о том, что благодаря этому дом, который в конечном итоге и стоял за засадами в Риверране и Винтерфелле, оказался в их руках, а значит, они наконец смогут добиться справедливости, подумали собравшиеся, и особенно привлекательным это казалось тем, кто потерял членов семьи. Мейс, однако, пришёл в ярость от самой мысли о том, что дом Рованов заберёт у него Простор и Хайгарден, и громко закричал. — Я ЛОРД ХАЙГАРДЕНА! — прокричал он, но его голос никого не напугал, и он продолжил плеваться словами: — Я ЛОРД ПРОСТОРА! ОН МОЙ! НЕ РОВАНОВ! И УЖ ТОЧНО ЭТОТ ТРОН НЕ ПРИНАДЛЕЖИТ ДИКОЙ ШЛЮХЕ-ОДИЧАЛОЙ! После этого оскорбления зал погрузился в мёртвую тишину, а Оленна с поражённым вздохом поняла… что этим всплеском он фактически подписал им смертный приговор. Мейра, на которую было направлено оскорбление, вообще не отреагировала, если не считать приподнятой брови, тогда как её сестра выглядела готовой взорваться, но Мейра поднялась и прошептала что-то ей на ухо, отчего Арья расплылась в крайне жестокой улыбке, которая напугала многих, особенно потому, что появилась на лице такой молодой женщины, как она. Мейра спустилась по ступеням своего нового трона, и все взгляды следили за ней, пока она приближалась к ним. Оберин определённо оценил её фигуру и внешность, но она проигнорировала его и повернулась к Оленне, которая теперь смирилась со своей судьбой и намеревалась встретить её с достоинством. — Я не знаю, почему вы решили убедить Серсею в том, что мы строим против неё заговор, хотя сомневаюсь, что её пришлось долго убеждать, — с сухой уверенностью сказала Мейра; эта женщина была манипулятивной и злобной гарпией и со временем всё равно обратилась бы против каждого. — Поэтому я спрошу вас один раз и только один: почему? Я знаю, что в вашей природе лгать или просто отказываться отвечать, поэтому не питаю особых надежд, но всё же спрошу только один раз, — сказала Мейра, понимая, что, вероятно, не услышит настоящей причины, но была бы благодарна хотя бы за какое-нибудь объяснение. Оленна, которая за эти годы многое слышала об этой девушке, была удивлена её самообладанием; она явно ненавидела их, но держала свою ненависть под контролем и для северянки говорила удивительно красноречиво. На мгновение Оленна искренне пожалела, что не встретила её до всего произошедшего, поскольку было бы интересно увидеть, какие отношения могли бы сложиться между ними при других обстоятельствах. Поскольку теперь Оленна не сомневалась, что её смерть неизбежна и живыми они им больше не нужны, она решила действительно рассказать правду. — Потому что вы мешали нам заполучить трон, которого мы так сильно хотели, — просто сказала Оленна, чем привела многих собравшихся в замешательство, поскольку они не поняли, что она имела в виду. — Джоффри был одержим вами и хотел отвергнуть Маргери, чтобы вместо неё взять в королевы вас. Кроме того, из-за нехватки ресурсов, вызванной войной, Тайвин Ланнистер начал пересматривать свой союз с нами. Я была убеждена, что война с новым противником заставит его сохранить союз. Разумеется, я не ожидала, что Серсея зайдёт настолько далеко, насколько зашла, но меня бы вполне устроил результат. Если бы всё прошло правильно, для нас это закончилось бы хорошо, но этого не произошло, — спокойно и без страха сказала Оленна. Зал погрузился в молчание, пока все осмысливали её слова; сама Мейра выглядела удивлённой, но затем её лицо вновь стало холодным, и она просто сказала: — Полагаю, мне следовало понимать, что правда причинит боль: вы фактически убили моего брата и моего дядю, не говоря уже о множестве других людей, лишь для того, чтобы сохранить союз, который в конечном итоге привёл к вашему собственному уничтожению. Они погибли исключительно потому, что вы использовали нестабильную и безумную женщину для достижения собственных целей, вместо того чтобы запачкать руки самим, как Тиреллы столько раз поступали в прошлом. Нельзя победить в игре престолов полумерами или без полной решимости. Это то, чего вы и ваша семья никогда не понимали, — холодно сказала Мейра, после чего одним лёгким движением выхватила копьё и вонзила его прямо в грудь Оленны. Этот поступок потряс всех, поскольку никто его не ожидал; Оленна тоже была шокирована, но согласно кивнула и рухнула, когда её тело упало на пол. Откровенно говоря, несмотря на то насколько сильно Мейра ненавидела услышанный ответ, она позаботилась о том, чтобы удар убил Оленну мгновенно, — милосердие и единственное, которое она могла ей предоставить. Когда Мейра развернулась, а Мейс смотрел вниз на тело своей матери, она кивнула Арье и направилась обратно к Железному трону; Арья жестоко ухмыльнулась и обратилась ко всем: — Тот, кто выносит приговор, должен сам занести меч, или, в данном случае, копьё, — сказала Арья, напоминая им о старой северной традиции правосудия. Именно это Мейра и сделала, и северяне с облегчением улыбнулись, увидев, что она сохранила верность их культуре и не поддалась южным обычаям. — А теперь то же самое сделаю я. Предлагаю вам отпустить Мейса Тирелла и отойти, — сказала Арья, и стражники, удерживавшие явно обезумевшего от ужаса Мейса, растерялись, когда она сама начала спускаться по ступеням. Они посмотрели на принца, который всё ещё был потрясён внезапной казнью Оленны, но он кивнул, желая увидеть, что задумала молодая Старк. Арья подошла к Мейсу, который дрожал от страха, затем вытащила короткий меч и с ловкостью и точностью, доступными немногим, рассекла ему горло, позволяя крови свободно хлынуть наружу, пока он потрясённо смотрел на неё, неспособный говорить, и рухнул на пол рядом со своей матерью. Когда её сестра вернулась к трону, она одобрительно кивнула Арье, после чего снова села и обратилась ко всей собравшейся толпе: — Королевства Вестероса уже долгое время истекают кровью и будут продолжать истекать ею, пока мы не подчиним Западные и Штормовые земли и не закончим эту войну окончательно. Я надеюсь, что после этого мы получим период мира и сможем заняться глубокими ранами, нанесёнными войной; произойдёт это или нет, зависит от нас не меньше, чем от самих богов. Но независимо от этого ясная и суровая правда заключается в том, что как королевство все мы страдали и изменились из-за пережитого. Теперь всё стало другим, повсюду. Понятно, почему такое время пугает, но если мы сумеем найти в себе храбрость и мудрость, необходимые для принятия правильных решений… тогда мы сумеем сделать всё, что нужно, чтобы довести начатое до конца. Вестеросу необходимо исцелиться, вырасти и извлечь уроки из того, что привело ко всем этим страданиям и боли. Я намерена сделать так, чтобы это произошло, чтобы Вестерос не только исцелился от всего этого и пережил грядущую зиму, но и понял, что всё не обязательно должно становиться хуже — оно может стать лучше. Не только для дворян, но для всех. Работа начинается, и впереди нас ждут тяжёлые испытания… но если мы не свернём с выбранного пути, то добьёмся успеха, — сказала она с улыбкой, и по залу прокатились одобрительные возгласы, к которым присоединились принц Оберин и Ширен Баратеон. У неё был дар собирать поддержку. Варис, который всё это время молча наблюдал, желая понять, какой королевой она окажется, был рад увидеть, что её намерения были благими. Это было обнадёживающим началом, хотя он с тревогой подумал о том, что она станет далеко не первой, кто начинает с самыми благими намерениями, а затем оказывается развращён властью или даже собственными идеалами, если те испортятся. Он нахмурился и надеялся, что она действительно сумеет сделать то, о чём говорила, и не будет развращена властью, которой теперь обладала. Но она согласилась на сделку, положившую конец войне в Просторе и Дорне, подумал он с любопытством. Она показала, что способна отбросить личные обиды ради лучшего исхода и мира; это было хорошее начало, но лишь первое препятствие. Впереди их ждёт ещё множество других, с тревогой подумал Варис.

Позднее той же ночью.

Королевские покои были просторными, с некоторым весельем подумала Мейра, готовясь ко сну. Пока она надевала сорочку, её лютоволки уже спали у камина рядом с Авророй, которая тоже уснула. Мейра улыбнулась, глядя на них, радуясь тому, что они, похоже, начали привыкать к новому месту. Она забралась в большую кровать и признала, что та была очень удобной; Мейра слегка утонула в ней и подумала с улыбкой, что настолько тёплой и удобной кровати у неё не было со времён Хогвартса. Мейра уже начинала засыпать, когда в находившемся неподалёку отхожем месте открылся небольшой люк, и через него медленно забрались пятеро мужчин. Они бесшумно пробрались в комнату, но дверь из отхожего места скрипнула, когда они её открывали. Скрип оказался достаточно громким, чтобы разбудить дремавшую Мейру и лютоволков; они мгновенно пришли в себя, а Мейра скатилась с кровати, уходя от кинжала, которым её пытались ударить. Она приземлилась рядом с одним из мужчин и ударила его ногой по голени, переломив кость пополам силой удара. Тот закричал от боли, а Мейра уже вскочила на ноги, чтобы парировать другую атаку и отвести удар в сторону от себя, после чего ответила ударом кулака в лицо. Двух убийц прижали к стене её лютоволки и дракон, громко рыча на них, а затем Сильный Щит и Острая Стрела, охранявшие комнату снаружи, ворвались внутрь и загнали в угол последнего. Получив немного пространства, Мейра призвала Гунгнир в руку; копьё пролетело через комнату к ней, а убийцы с ужасом смотрели на проявление магии, но Мейра не колебалась и пронзила их серией быстрых выпадов. Однако её напугало другое: каждый раз, когда она пронзала одного из них, из его рта перед смертью вырывалась красная дымка. Это отвечало на вопрос, кто, или, вернее, что именно их послало, со страхом подумала Мейра. Сурт. Неизвестно для неё самой, Локи наблюдал за происходящим с помощью магии, находясь неподалёку, и ухмылялся, поскольку всё разворачивалось именно так, как он рассчитывал. Он мог бы сам править этим миром, но этот мир был слишком примитивен и ограничен для его вкусов, однако из-за того, что Сурт высасывал магию, даже со всеми понесёнными им потерями всё ещё было невозможно открыть путь, чтобы покинуть его. Поэтому, чтобы выбраться из этого мира, хитро подумал он, ему необходимо было окончательно избавиться от Сурта, используя Мейру Старк в качестве инструмента для этого.