Глава 37: Конец света

Миэрин, Залив Работорговцев, Эссос.

Сурт шёл по улицам Миэрина, размахивая руками, словно дирижёр, с бесшабашной небрежностью, а в воздухе эхом отдавались крики. Они были для него музыкой: город яростно пылал, и он вбирал в себя всю смерть и разрушение вокруг — это было великолепно! Все эти столетия были сущей пыткой: он пытался устроить хоть сколько-нибудь близкое к нужному ему разрушение, а получал лишь жалкие крохи! Теперь же он по-настоящему пировал, думал он с наслаждением: столько сотен тысяч умирало… столько жизней угасало. Пройдя вверх по побережью Сотороса, он убил множество растений и животных, выжигая всё на своём пути вдоль берега, пока не добрался до Василисковых островов. Там было до обидного мало чего, кроме пиратов, жалящих мух, песчаных блох и кровяных червей, и это была лишь самая скромная трапеза, но полезное топливо для его аппетита: оттуда он двинулся к соседнему острову Новый Гис и поглотил всех людей на нём, и с этого момента пир начался по-настоящему… ведь впереди был весь Залив Работорговцев. Сотни тысяч гибли от его руки — рабы и господа в равной мере, — а здания горели и рушились вокруг. Огромные пирамиды перед ним обращались в пыль, и великие гарпии падали наземь и разбивались. Очищение Миэрина доставляло ему истинное удовольствие; Астапор и Юнкай тоже были забавны. Безупречные имели глупость напасть на неё — вернее, хозяева приказали им, — и это оказалось весьма занимательно, думал Сурт с усмешкой. Какими бы умелыми ни были рабы-воины, против него они не годились. Завидев приближающуюся группу в масках гарпий, он отвлёкся от приятных мыслей и рассмеялся, когда они бросились на него, намереваясь убить. Они вонзали в него кинжалы, но все клинки ломались при ударе, и гарпии изумлённо таращились, а Сурт скалился, наслаждаясь их отчаянием. Затем Сурт схватил одного из них за горло и поднял над землёй. Гарпия задёргалась, его товарищи пытались бить Сурта кулаками и всем, что попадалось под руку, но это было бесполезно: Сурт медленно сдавливал ему шею, нарочно удерживая в живых, пока кость под пальцами постепенно крошилась в пыль, и при этом самодовольно усмехался. Вскоре кость исчезла, и голову с телом соединяли лишь мягкие ткани; гарпия хватал ртом воздух, а затем Сурт одним медленным взмахом ногтя рассёк остальное, не давая ему умереть, чтобы тот всё почувствовал! Увиденное привело гарпий в ужас, но когда они бросились бежать, Сурт лишь применил свою силу, создав стену огня, окружившую их всех и отрезавшую любую возможность спасения. Один попытался прыгнуть сквозь пламя, но лишь закричал, и его тело сгорело дотла в тот самый миг, когда он коснулся огня. Остальным деваться было некуда, и они сбились в кучу в центре круга, а Сурт спокойно прошёл сквозь пламя без малейшего ожога, не опалив ни единого волоса, ни нити одежды. Гарпии взирали на это с неверием: даже в самых страшных кошмарах они не могли вообразить такого существа. Один из них бросился на колени, моля о пощаде, но Сурт не намеревался оставлять в живых никого, кроме себя. Он придавил его голову к земле ногой и надавил с такой силой, что череп начал медленно трещать; тот кричал от боли, пока наконец после мучительно долгого времени Сурт не надавил достаточно, чтобы расколоть череп, но… тот всё ещё не умер. Он всё кричал, а Сурт раздвигал его голову ногой, пока наконец не позволил ему умереть. Когда голова превратилась в кашу на земле, Сурт повернулся к оставшимся гарпиям, которые смотрели на него в полном ужасе. — Ну-с, — произнёс Сурт со зловещей ухмылкой, глядя на свою добычу. — Я в настроении подойти к вашей смерти творчески. Кто первый? Спросив это, он двинулся на перепуганных людей, которые вскоре уже вопили от ужаса.

Лагерь дотракийцев, Эссос. Двумя днями позже.

Дейенерис не находила себе места и мерила шагами шатёр в страшном напряжении; она не понимала почему, но последние несколько дней её не отпускала сильнейшая тревога, хотя причин для неё не было. Ей снились и ужасные сны, но она не могла понять, отчего. Но становилось только хуже, думала она в растерянном беспокойстве. Она почему-то просто знала, что где-то происходит нечто ужасное, и это ощущение не уходило. Чем дольше это длилось, тем сильнее она нервничала; ей отчаянно хотелось понять причину, но она не знала, что делать. Она подумывала спросить Шиеру в Кварте, но это было далеко, и ей не хотелось беспокоить тётю, скорее всего, собственными глупыми страхами. Поэтому, чувствуя, что голова переполнена случайными и довольно мрачными мыслями, она пошла к Дрогону и поднялась в воздух на его спине, надеясь, что полёт прояснит разум и успокоит страхи. К этому моменту она уже почти отчаялась наконец выспаться, подумала Дейенерис и направила дракона в небо. Тот подчинился сразу, и они взмыли ввысь, радуясь возможности расправить крылья в долгом полёте.

Волантис, Эссос. Позднее в тот же день.

Дейенерис наслаждалась ветром, развевающим волосы, глядя на горизонт; свобода и отстранённость от всех забот, что ждали на земле, делали это занятие любимым, думала она с радостью, и прежние тревоги забылись. Но когда впереди показался громадный город Волантис, что-то привлекло её взгляд. Она моргнула от неожиданности, не сразу понимая, на что смотрит. Это казалось невозможным, но по спине пробежал резкий холодок, и она осознала, что всё это по-настоящему.

***

Это было похоже на Миэрин снова! Если бы кто-то видел разрушения, обрушенные Суртом на город работорговцев, и остался бы в живых, он подумал бы именно так. Сурт вошёл через одни из боковых ворот огромного города; из его рук вырывались потоки пламени, пока он двигался по улицам. Люди, многие из которых были рабами с татуировками на лицах, обозначавшими их назначение, — Сурт сжигал их всех одинаково. Слоны, принадлежавшие Тигровым Плащам, неслись на него, но он лишь смеялся, сжигая их пламенем, что рёвом дракона вырывалось из его рта. Крики слонов и вопли людей, на которых они падали, были для него музыкой! Вопли людей, пока его пламя распространялось всё дальше по городу, убивая десятки, если не сотни, каждое мгновение, а значит, тысячи по мере того, как огонь разгорался. Сколько благословенной смерти, думал Сурт с наслаждением, сколько страдания и боли — это было поистине великолепно. Прокладывая путь по горящему городу, он приблизился к восточной его части, которая сама была окружена громадными стенами. Сурт усмехнулся, переходя длинный мост, отделявший его от западной части, и увидел, как со стен в него пускают стрелы. Это лишь рассмешило его: стрелы безвредно отскакивали от кожи. Но смех оборвался, когда он оказался перед запертыми чёрными вратами. Сурт потянул створку, но почувствовал, что она сопротивляется; попытка воздействовать на стены силой дала тот же результат, и на его лице появился оскал. Камень драконьих всадников! — с отвращением подумал он о тех паразитах! Тех, кто в прошлый раз не дал ему обрести физическую форму, и об их проклятых творениях, что не поддавались магии. Эти стены стояли высоко и торжествующе, и это приводило его в ярость! Будь он в своём истинном размере, он бы просто перешагнул их, но его сила ещё не была достаточно велика! — думал Сурт с мрачной решимостью. Но его это не остановит! — подумал Сурт в гневе и сотворил в ладонях огонь, горевший почти чистой белизной, а затем направил его на массивные каменные створки. Стены хорошо сопротивлялись огню — они нагрелись, но лишь слегка, и Сурт в ярости надавил сильнее, понимая, что створки не покоробятся, но вместо этого сосредоточил внимание на толстых деревянных засовах, державших врата закрытыми. Он заставлял пламя пробиваться в узкую щель между створками, атакуя то, что их удерживало. Дерево медленно нагревалось, темнея на глазах у стражников, пока наконец с треском не разлетелось. Сила пламени, едва не расколовшая камень моста под ногами Сурта, распахнула ворота настежь. С торжествующей ухмылкой Сурт шагнул вперёд, направляя пламя внутрь богатейшего квартала города. Поклонники из Храма Владыки Света — громадного по сравнению с другими зданиями — выбежали встречать своего «повелителя», ведь столь мощное и величественное пламя мог сотворить лишь сам Р'глор. Сурт быстро доказал им обратное, не пощадив преданную паству: они умирали с криками, как и весь остальной город.

***

Дейенерис на спине Дрогона в ужасе смотрела на увиденное: она даже не могла вообразить таких разрушений или того, что за всем этим стоит одно существо. Она видела, хотя так до конца и не поняла бы, как один человек — точнее, существо — совершил такое злодеяние. Что это… за тварь?! — подумала она с отвращением и немалым страхом перед той лёгкостью, с которой оно уничтожило город. Вся городская стража, все их мечи и прочее оружие были сметены, будто ничего не значили! Весь город в огне! Это было похоже на сцену из её ночных кошмаров! О нет, подумала она с ужасом, осознав, что на самом деле значили её сны. Они не были порождением её собственных глубочайших страхов — это были образы того, что происходило в действительности. Лишь одно известное ей существо было способно на такое опустошение — то, о котором предупреждала её прапра… тётка… Сурт. Значит, он обрёл тело, подумала она, чувствуя, как по спине пробегает холод, и направила дракона обратно к лагерю, стремясь увести семью как можно дальше от этого существа. До лагеря она добиралась гораздо дольше, чем рассчитывала, и была уверена, что большинство её людей уже спят. Она посадила Дрогона и ловко спешилась с предельной быстротой, почти бегом направляясь к своему шатру, когда перед ней возникла фигура… настолько неожиданная, что она ахнула от удивления. — Шиера?! — воскликнула Дейенерис, и прекрасная валирийка нахмурилась, прежде чем произнести: — Да, но времени мало. Сурт набирает силу с каждым уничтоженным местом, и скоро он станет достаточно могуч, чтобы покончить со всей жизнью в этом мире, какой бы она ни была, — сказала Шиера с испуганным лицом, что удивило Дейенерис: ей казалось, она никогда не видела Шиеру испуганной. — Но прежде ему понадобится попасть в Вестерос, — сказала она Дейенерис, и та удивилась. — Почему? — спросила она, ведь и в Эссосе было много причин остаться. Множество городов и мест, полных жизни, которые он мог бы уничтожить, подумала она со страхом за всех, и не в последнюю очередь за собственную семью, если Сурт придёт за ними. — Потому что единственное, что способно убить Сурта, находится в Вестеросе. В руках Мейры Старк, — с некоторым раздражением пояснила Шиера. — Ты должна отправиться туда и предупредить их, а ещё сказать, что драконье стекло может быть действенным оружием против его физического тела, если понадобится. — Мне?! — потрясённо произнесла Дейенерис. — Меня убьют на месте! — Нет, не убьют, — раздражённо возразила Шиера, и это сбило Дейенерис с толку, хотя она списала это на напряжение момента. — Ты снова думаешь о Роберте Баратеоне и Тайвине Ланнистере. Но Мейра Старк — не они, а эти мужчины уже мертвы. Учитывая угрозу, она выслушает, а поскольку у тебя есть дракон, ты доберёшься туда куда быстрее, чем я, — твёрдо, не терпя возражений, произнесла Шиера. Дейенерис нахмурилась, не уверенная, что хочет так рисковать, но её пратётка была права, а если нужно лишь передать послание, то, будем надеяться, отсутствовать долго не придётся. И всё же она сильно сомневалась, оставляя семью на несколько дней: даже с драконом путь туда и обратно занял бы столько времени. Дрогон к тому же не привык к столь дальним перелётам, подумала она, глядя на дракона, который уже уплетал приготовленный для него скот. Но перед лицом угрозы всему миру и при том, что Мейра Старк, возможно, единственная, кто может убить Сурта… есть ли у неё выбор? — спросила она себя с глубоким страхом. Дейенерис пошла к Дрого и сказала ему; тот кивнул и на удивление быстро согласился отпустить её, лишь бы она поскорее вернулась. Пообещав ему это, Дейенерис снова села на Дрогона и взмыла в воздух, направляясь в Вестерос, к Мейре Старк, в надежде успеть передать предупреждение вовремя.

***

Шиера смотрела ей вслед, затем на её лице появилась холодная усмешка, и по телу пробежала переливающаяся зелёная энергия, обращая его в точную копию Дейенерис, унаследовавшую ту же холодную ухмылку. Локи страшился этого момента, хотя, подумал он, и усмешка на миг исчезла с его заимствованного лица. Сурт вернулся гораздо раньше, чем он считал возможным, а он-то намеревался использовать Мейру Старк, чтобы вытянуть из демона побольше его сущности, которую можно было бы уничтожить, ослабляя его по частям, но старый демон каким-то образом его перехитрил и вернул физическую форму. Он не солгал Дейенерис, подумал он с лёгкой тоской. Сурт действительно сначала отправится за Мейрой Старк, хотя по пути уничтожит всё, что встанет у него на дороге. Старк наверняка почувствовала возвращение Сурта, в этом он был уверен, так что он пошлёт ей небольшую помощь в лице единственной в мире другой наездницы дракона, подумал он с усмешкой: он использовал иллюзию собственного мужа женщины, чтобы убедить её отправиться. Но чтобы скрываться как можно дольше, он будет притворяться ею, пока в этом будет нужда, подумал он, и в нём проснулось прежнее чувство самосохранения: он прикидывал, сумеет ли выжить, если они потерпят неудачу. С горечью он понимал, что нет, не сумеет, если Сурт не будет уничтожен, но пока он мог прятаться под личиной Дейенерис и попытаться придумать другой план. Локи собрался с духом и, успокаивая дыхание, вернулся в шатёр, который делила супружеская пара.

Красный замок, Королевская Гавань. Несколько дней спустя.

Мейра сидела в своём солярии и выбирала новых лордов для земель, принадлежавших домам, напавшим на неё в Речных землях. Замки теперь пустовали… она осталась верна своей репутации и почти полностью искоренила дома, что их занимали. Нужно было передать земли тем, на кого она могла положиться, и она выбрала северян и жителей Долины, чтобы те получили эти владения в награду за верность. Нестор Ройс, например, стал новым лордом Росби, а один из сыновей дома Стаут будет править Когтяным островом, прежде принадлежавшим дому Селтигаров. Впрочем, куда сильнее её тревожили сны. Она знала, что в них — Сурт и его царство террора, убийства и разрушения по всему побережью Эссоса. Она опустила взгляд на карту и поставила красную отметку над очередным городом. Она уронила голову на руки, охваченная отчаянием: с тех пор как узнала о его существовании, она боялась, что Сурт может вернуться по-настоящему. И пусть то, что красных дымков больше не было — ни для неё, ни для кого-либо ещё — было благословением, за которое следовало быть благодарной, это благословение оказалось полностью обесценено и сведено на нет существом, которое уничтожит всё живое лишь ради утоления собственного голода и стремления остаться единственным живым существом во всём творении. Мейра могла определить, куда он направляется; она знала это с того самого мига, как он высадился в Эссосе. Вместо того чтобы идти на восток, где земли Йи Ти и прочие дали бы куда больше пропитания, он двинулся на запад и медленно вдоль побережья. Все эти города… все эти люди, подумала она с ужасом перед масштабом разрушений. Скорость, с которой он передвигался, тоже мешала ей угадать, где он окажется, иначе она вылетела бы на собственном драконе, чтобы самой встретить демона, но каждый раз, когда она уже садилась на дракона, он уже заканчивал с одним городом и переходил к следующему. Но всё это было лишь отсрочкой: его намерения были ясны. Он шёл в Вестерос. Копьё было единственным, чего он боялся, так что его приход сюда имел смысл. Это была ещё одна причина отправиться самой, подумала она. Встретиться с существом в одиночку, чтобы не подвергать опасности близких и свой народ. Стук в дверь заставил её поднять голову, и она крикнула: — Войдите. Стоявшие снаружи королевские гвардейцы отворили дверь и впустили Вариса. Лицо у него было мрачное, и Мейра уже догадывалась, что он ей скажет. — Ваша милость, — произнёс Варис с серьёзным видом. — Мои самые быстрые пташки спели очень тревожную историю. Они скакали, как дотракийцы, день и ночь, меняя лошадей, чтобы доставить весть к самой узкой точке побережья, откуда специально обученные птицы могли перелететь расстояние между Вестеросом и Эссосом. — Волантис уничтожен, — тихо сказала Мейра, чем потрясла Вариса: он сам узнал об этом лишь сейчас и растерянно смотрел на неё, гадая, есть ли у неё собственная сеть осведомителей, о которой он не знает, и не лучше ли она его собственной, раз она узнала раньше. Но это он расследует в более спокойное время, а пока продолжил доклад: — Вместе с Заливом Работорговцев и всеми его городами. И чем бы ни было существо, ответственное за это, к настоящему времени оно, должно быть, уже близко к Лису, Тирошу и Миру, учитывая скорость, с которой движется, — с тревогой в голосе сообщил Варис, и Мейра разделяла её. В тех городах жило множество людей, и узнать, добрался ли он до них, было невозможно. Чардрево теперь стало бесполезно: Сурт блокировал любое видение, подумала она со злостью, попробовав раньше, но сдержалась и объяснила Варису, откуда ей это известно. — Помнишь красный дымок, что появился, когда убили Верховного Воробья? — спросила Мейра, зная, что он был там в тот день. Варис кивнул, и она продолжила: — Красный дымок — часть его, его душа, если угодно, которая тянется наружу, чтобы сеять хаос и смерть, которыми он питается. Смерть и разрушение для него — как хлеб и вода для нас. Он набирался сил, пока не смог занять тело, чтобы наконец уничтожить этот мир и убить в нём всё живое. Единственное, чего он боится в этом мире… — Мейра постучала пальцами по Гунгниру, лежавшему на столе перед ней, — …это. — Ваше копьё? — растерянно спросил Варис, и она кивнула, поясняя дальше: — Копьё создано в древние времена; именно оно уничтожило его прежнее тело и способно уничтожать осколки души. Оно осталось единственным в мире, что может по-настоящему убить его. Поэтому он и идёт сюда — уничтожить копьё и меня, ведь владеть им могу только я, — с покорностью произнесла Мейра. Варис, боявшийся всего мистического, был глубоко встревожен, но знал достаточно, чтобы поверить: он своими глазами видел, как она уничтожила красный дымок, и, учитывая все имеющиеся сведения, это было самое вероятное объяснение. — Он может пересекать воду так же легко, как сушу, так что времени это почти не займёт, но, вероятно, он будет искать самое узкое место между Вестеросом и Эссосом или хотя бы близкое к его нынешнему положению, — сказала Мейра, помня из видений обо всём, что делал Сурт, и посмотрела на карту, отыскивая, где берега двух континентов сходятся ближе всего. — Похоже, путь демона пройдёт близ Тироша, через Ступени, если перебираться с острова на остров, — сказал Варис, ведя пальцем по карте, и Мейра кивнула: это, кажется, было лучшим предположением и совпадало с прежним поведением Сурта. — Отправьте письмо принцу Дорану, предупредите об угрозе: возможно, ему придётся эвакуировать город и поселения на пути существа, — сказала Мейра, надеясь, что у них хватит времени хотя бы на это, пусть даже у неё не было шансов спасти Лис, Тирош и Мир. Даже если бы она добралась до одного из них вовремя, в чём она сомневалась из-за расстояния, у неё всё равно не было плана, как остановить Сурта. Внезапный рёв дракона заставил их удивлённо поднять головы: он отличался от Авроры и Вхагар — дракона Арьи. Тон был несколько иным, а затем в комнату ворвалась Арья. — Мейра! Над городом ещё один дракон! — с лёгкой паникой проговорила Арья, и все трое бросились к окну: в вышине летел крупный дракон с тёмной чешуёй. Аврора и Вхагар кружили неподалёку, сверля чужака взглядами, и их люди чувствовали исходившее от них недоверие. Несмотря на это, они заметили, что на спине дракона сидит всадница. Это был не один из старковских драконов, так что принадлежать он мог лишь одному человеку, сообразили Арья и Мейра, а присоединившаяся к ним Рейнис поняла то же. Пришло время неожиданного семейного воссоединения.

***

Дейенерис слышала слухи о других драконах в Вестеросе от своей торговой сети, но отмахивалась от них как от выдумок: лишь Таргариен или, по крайней мере, человек валирийской крови мог подчинить дракона. Очевидно, это представление было ещё одним заблуждением её покойного брата, с неловкостью осознала она, пока два больших дракона кружили вокруг неё и Дрогона. Вид великого города Королевской Гавани и Красного замка, символов достижений её рода, пробудил что-то внутри Дейенерис, заставив на миг усомниться, правильным ли было решение отказаться от Железного трона, но то была лишь секунда безумия: в глубине души она знала, что поступила верно и ни за что не променяла бы жизнь, построенную с Дрого. Увидев большой открытый двор, где собрались люди, она велела Дрогону садиться, несмотря на немалые опасения. Двор явно строили её предки, чтобы несколько драконов могли приземлиться разом. Следом опустился потрясающий платиновый с золотыми искрами дракон, затем его пурпурно-золотой собрат; оба подозрительно косились на Дрогона. В другое время она, возможно, попыталась бы подойти и погладить их, но их раздутые ноздри и сверкающие глаза остановили её. Они, может, и драконы, с неловкостью поняла она, но не её драконы: они не увидят в ней мать, скорее — врага. Она неохотно спешилась после приземления: вокруг было много стражи, дрожавшей при виде драконов, отчего даже ей стало слегка не по себе, но она собралась с духом и грациозно спрыгнула на землю. Оглядев толпу, она заметила старика в доспехах, глядевшего на неё с изумлением; судя по возрасту и броне, это мог быть сир Барристан Селми, подумала она с интересом к знаменитому старому рыцарю. Затем толпа расступилась, и во двор вышла группа из семи рыцарей в традиционных белых плащах — должно быть… Королевская гвардия, подумала она, едва не назвав её Королевской гвардией по старой привычке, но вовремя поправилась. В центре стояли четверо: лысый немолодой мужчина в мантии, сохранявший спокойствие даже перед лицом драконов, невысокая молодая женщина с тёмно-каштановыми волосами до плеч в добротной кожаной одежде, но больше всего её взгляд притягивали двое. Одна была воительницей в броне, сделанной прочной, но гибкой, чтобы давать максимум свободы движения; при этом она сидела достаточно плотно, подчёркивая невероятную фигуру — сочетание изгибов и сильных мышц. Тёмные волосы и слегка смуглая кожа, как у дорнийцев или жителей Мира, но по-настоящему поразили её глаза… того же светящегося фиолетового оттенка, что и у неё самой. Это смутило Дейенерис, гадавшую, кем же была старшая женщина, но затем её отвлёк последний появившийся человек. Явно новая королева, судя по описаниям: густые тёмно-каштановые волосы, тёплые и в то же время настороженные серые глаза, полные напряжённого огня, фигура не хуже её собственной, не говоря уже о большом копье, которое она уже держала под рукой на случай нужды. Это могла быть только она… новая королева Мейра Старк, но Дейенерис замерла, осознав, что они уже встречались. — Ты?! — удивлённо произнесла Дейенерис, и Мейра отреагировала так же. — Ты?! — повторила Мейра: обе помнили их короткую встречу в доках Браавоса, казавшуюся теперь делом прошлой жизни. — Вы знакомы? — спросил один из мужчин, а младшая темноволосая девушка, явно сестра старшей, смотрела на неё с подозрением. — Совсем не близко, но мы встречались, — сказала Мейра с лёгкой улыбкой, понимая, что это может стать началом неприятностей, но отчего-то в этом сомневалась. Дейенерис улыбнулась в ответ, чувствуя то же. — Думаю, нам стоит поговорить наедине. Как насчёт того холма? — предложила Мейра, указывая на холм к востоку, сразу за городом. Все растерянно переглянулись, а затем Дейенерис и Мейра оседлали драконов и взмыли в воздух, несмотря на крики остальных. Они пролетели недолго на Авроре и Дрогоне, которые сверлили друг друга взглядами, но довольствовались тем, что лишь следили друг за другом в поисках признаков опасности. Приземлившись, драконы встали в стороне, чтобы всадницы могли спешиться и оказаться лицом к лицу. — Ты, как я слышала, была весьма занята. Строишь собственную империю в Эссосе, — сказала Мира, когда они остались одни, и Дейенерис с гордостью кивнула, прежде чем ответить тем же. — Как и ты, королева Вестероса. Первая единолично правящая королева в истории Вестероса, — с усмешкой произнесла Дейенерис. Обе многого добились — каждая по-своему; обе наездницы драконов, обе завоевательницы, строительницы и правительницы. Во многом они были равны. Такое случалось с обеими нечасто, так что для них это была редкая возможность. Поэтому они сели и просто говорили — говорили друг с другом о своей жизни. Мейра — о семье и всех битвах, а Дейенерис описывала походы, в которых подчинила всех дотракийцев и расширила империю, не говоря уже о рождении детей. Они смеялись и немного плакали над своими историями, но для каждой это было редкостью — возможность расслабиться и поговорить на равных. Это подняло дух обеим, несмотря на ужасные обстоятельства, что свели их вновь, но игнорировать их вечно было нельзя. — Я видела, как это существо уничтожило Волантис; оно было неудержимо! — с жаром произнесла Дейенерис, пересказывая увиденное, но Мира удивила её, кивнув с неожиданно быстрым согласием. — Я уже знаю, — сказала она, и Дейенерис поразилась, что та уже в курсе. — Ты не единственная, у кого есть видения: в тебе есть врождённая магия, хотя не знаю, умеешь ли ты её как следует направлять. Любой, в ком есть магия, наверное, мог его почувствовать. — Моя пратётка, Шиера, — сказала Дейенерис, и Мейра приподняла бровь при упоминании знаменитой родственницы, которой по всем прикидкам давно следовало быть мёртвой. — Сказала, что у тебя единственное оружие, способное убить его, и что драконье стекло может ранить его тело или тела его прислужников. Мейра кивнула: в этом мире драконье стекло, похоже, обладало особыми свойствами, которые ей так и не хватило времени изучить. Из тех кратких исследований минерала, что она успела провести, следовало: в естественном виде он способен подавлять магию, если вонзить его в носителя. Поэтому он был так действенен против белых ходоков — разрушал магию, что удерживала их тела. Значит, против Сурта оно могло пригодиться, чтобы повреждать его тело, подумала она, даже если убить его способно лишь копьё. У неё ещё оставалось кое-какое оружие из драконьего стекла — возможно, из-за паранойи после битвы с белыми ходоками она сохранила несколько таких клинков. Немного, но всё же. Это был не слишком большой план, но хотя бы начало, подумала она с тревогой. Ясно было и другое: нельзя просто ждать, пока Сурт явится сюда. Она не только не желала позволять этой твари убивать новых людей, но и понимала, что нужно встретить его, пока он не стал сильнее. Итак, решение принято, подумала Мейра с убеждённостью, подавляя страх перед тем, с чем ей предстоит столкнуться. — Тогда нам лучше начать… не так ли? — сказала Мейра Дейенерис, и та на мгновение растерянно моргнула, а затем улыбнулась, понимая, что та отнеслась к угрозе всерьёз и что, поскольку безопасность обеих их семей зависела от победы, Дейенерис знала — она тоже будет там.

Красный замок, Королевская Гавань. Позднее в тот же день.

Мейра лично отправляла воронов в дорнийские замки, пытаясь добиться эвакуации до прихода Сурта, а Арья с помощью стеклянной свечи старалась отследить, где находится демон, чтобы перехватить его как можно скорее. Дейенерис чувствовала себя бесполезной — ощущение, к которому она не привыкла, — и в сопровождении лорда Вариса осматривала Красный замок. — Это Девичья Башня, — произнёс Варис, когда они добрались до особенно известной части Красного замка. — Бейлор Благословенный держал здесь своих сестёр, включая собственную жену, десять лет, чтобы не поддаваться похотливым мыслям. — Вы хотите сказать, Бейлор Безумный, — пренебрежительно отозвалась Дейенерис об одном из самых глупых своих предков. — Вы зовёте его безумным? Почему? — с любопытством спросил Варис. Дейенерис его не разочаровала. — Этот человек был так поглощён своей верой, что забыл: его первейший долг короля — перед народом. Править им и сохранять в стране порядок. Ему следовало отречься в пользу дяди и по-настоящему уйти в веру, если уж он хотел посвятить ей жизнь, а не оставаться королём. Вместо того чтобы выдать сестёр замуж и самому взять жену, не связанную с ним кровью, он запер их на годы и довёл до предела из-за собственной неуверенности в своём самообладании. Восстание Блэкфайров породило его правление: если бы он просто лёг с Дейеной и завёл с ней детей, Дейемон Блэкфайр, скорее всего, никогда бы не родился, а Эйегон Недостойный не взошёл бы на трон. Не говоря уже о том, что он был настолько глуп, что заморил себя постом до ранней могилы и назначил юнца верховным септоном, решив, будто тот творит чудеса? Которые никто так и не смог подтвердить? Этот человек был глупцом, и государству было бы лучше, умри он гораздо раньше, — с отвращением к его глупости произнесла Дейенерис, на миг допустив, что это, возможно, было формой таргариеновского безумия, принявшей облик религиозного фанатизма. Варис был удивлён столь жёстким приговором её предку и впечатлён откровенностью, с которой она говорила о недостатках своей семьи. Он знал, что королева Мейра справится, но на миг задумался, как бы проявила себя на троне Дейенерис, реши она добиваться Железного трона. Появление Рейнис Таргариен с другой стороны в сопровождении сира Барристана заставило его остановиться, а Дейенерис с недоумением посмотрела на неё, заметив таргариеновские черты, прежде чем Рейнис вежливо обратилась: — Если позволите, мастер Варис, я хотела бы на минуту остаться с тётей наедине. Это было скорее утверждение, чем вопрос, и Варис с беспокойством перевёл взгляд с одной на другую, но удалился; Дейенерис растерянно смотрела на «племянницу». Сир Барристан мягко улыбнулся Дейенерис и тоже отошёл, оставив женщин наедине. Рейнис улыбнулась и начала рассказывать о событиях, благодаря которым она осталась жива, хотя до сих пор почти весь мир считал её мёртвой. Сказать, что Дейенерис была потрясена, было бы преуменьшением, но одновременно радость от того, что она не единственная, кто пережил восстание, заставила её широко улыбнуться. — Я много времени провела в Дорне, с семьёй моей матери, — с тёплой улыбкой, показывавшей, как много значило для неё это время, рассказала Рейнис, выглядевшая по-настоящему умиротворённой. — Узнавать о ней и о том, откуда она родом, значило для меня очень многое: дало ощущение, откуда я и почему некоторые вещи так важны. У тебя этого не было, — с сочувствием к тёте произнесла Рейнис: Дейенерис, почти чистокровная Таргариен, не имела места, куда отправиться, чтобы узнать то же. — Больше, чем ты думаешь, — с улыбкой ответила Дейенерис, вспомнив собственное недолгое время с Шиерой, которая многому научила её в том, что значит быть Таргариеном. Она пока не была готова поделиться с Рейнис их общей прародительницей, но хотела узнать больше о выжившей семье. — Может, когда всё это закончится, мы встретимся в Дорне и по-настоящему проведём время вместе? — с надеждой в глазах спросила Дейенерис, и Рейнис ответила тем же. — Надеюсь, — сказала Рейнис и добавила: — Ты уже видела сады Красного замка? Насколько я понимаю… Рейелла Таргариен проводила там много времени, — сказала она о своей бабушке, матери Дейенерис. Дейенерис мгновенно захотела туда пойти: ей всегда хотелось узнать больше о матери… о той из дома Таргариенов, сведений о которой она почти не находила. Возможность оказаться там, где она когда-то стояла, увидеть те же виды и вдохнуть те же запахи… это значило бы для неё так много, что она едва могла усидеть на месте. Рейнис заметила тоску в её глазах при упоминании Рейеллы — возможно, единственной Таргариен того поколения, да и всей их семьи перед падением дома, которую действительно стоило спасать и которая, увы, умерла с разбитым сердцем, без всякой надежды. Обе разделяли эту глубокую зачарованность ею, поняла Рейнис всякий раз, когда кто-то упоминал Рейеллу. — Сир Барристан знал её, — добавила Рейнис, когда они направились в сады. — Возможно, он согласится поделиться историями о ней, если захочешь. Дейенерис сразу решила разыскать сира Барристана и расспросить, что ему известно о её матери; теперь она была так рада, что приехала, несмотря ни на что. Здесь она могла столько узнать об истории, в которой ей было отказано, о людях, которых у неё отняли. Ей не было дела до отца — он был чудовищем, разрушившим всё, что построили их предки, как и до её брата Рейегара. Но Рейелла, величайшая для неё загадка, могла наконец стать ближе и позволить узнать мать… по-настоящему узнать впервые. Это желание было слишком сильным, чтобы его игнорировать.

***

В зале Малого совета Мейра смотрела на карту Вестероса и обдумывала стратегию. Глядя на то, что Сурт сотворил с уже уничтоженными городами, она поняла: собирать против него армию — плохая затея. Он просто перебьёт её и напитается смертями, став лишь сильнее, не говоря уже о том, что времени на сборы нет. К тому же у них не хватило бы оружия из драконьего стекла на столько людей. Поэтому, думала Мейра, сидя в кресле, сложив руки и опершись на них подбородком, ей нужен будет небольшой отряд. Лёгкий и подвижный, все с оружием из драконьего стекла, чтобы, даже не сумев убить Сурта, они могли бы его замедлить. Это было холодное решение, подумала она: она и сама готова была встретить Сурта в одиночку, но, учитывая его опасность, ей понадобится любая помощь. К счастью, у неё были нужные люди — те самые, кого она ждала. Королевская гвардия, а также Арья, Рейнис и Дейенерис вошли следом и сели за стол, где уже добавили стульев на всех. — Сурт идёт в Вестерос, это факт, — с полной уверенностью произнесла Мейра, и от её слов стало не по себе тем, кто понимал, что такое Сурт. — Речь идёт о буквальном демоне, который питается смертью и разрушением, становясь сильнее. Он уже убил и уничтожил целые города в Эссосе по пути сюда, чтобы насытиться. Дейенерис Таргариен принесла нам эти сведения, и мастер Варис подтвердил их лишь сегодня утром, — сообщила Мейра, и в её собственном голосе слышался страх. Королевская гвардия, Арья, как и Рейнис, выглядели глубоко встревоженными, а Мейра и Дейенерис лишь мрачно сжали губы. — Нужно встретить его, пока он не стал сильнее, — с настойчивостью произнесла Дейенерис, ведь на кону было всё, если им не удастся остановить Сурта. — А ты кто такая, чтобы указывать нам? — с подозрением сказала Арья, глядя на неё; отчасти это было вызвано верностью сестре, что Мейра ценила, но знала: Арье не понравится то, что, как она понимала в душе, нужно сделать. — Она, как и мы, осознаёт угрозу, — ответила сестре Мейра и изложила задуманное. — Армия против этого существа лишь сыграла бы ему на руку: он уничтожил бы её и напитался смертями, — сказала им Мейра. — Даже если предположить, что у нас было бы время собрать её до его прихода, а он, по всем сведениям, будет очень скоро. Судя по его нынешнему пути, он переправится в самом узком месте между Вестеросом и Эссосом, — Мейра указала на карту, на нужный район. — Через Ступени Сурт переберётся с острова на остров, а затем выйдет к Дорну. Принц Доран предупреждён, чтобы эвакуировал поселения на его пути, но действовать придётся именно здесь, — продолжила Мейра, ведя рукой по карте под всеобщее напряжённое внимание. — Я поведу меньший отряд, быстрый и умелый, против демона. Сражающимся раздадут оружие из драконьего стекла: известно, что оно ранит подобных созданий. То, о чём я прошу, несёт огромный риск, — со всей серьёзностью сказала им Мейра. — Мы столкнёмся с ближайшим подобием Семи Преисподних. Демон почти неуязвим и не ценит жизнь иначе как пищу. Шанс погибнуть очень велик, но если мы его не остановим… не выживет ничто. Ему не нужны ни власть, ни богатство… только смерть. — То, что мы делаем, — не ради ваших домов, не ради славы и даже не ради Вестероса. Это ради всего мира, который погибнет, если мы потерпим неудачу, — сказала Мейра, желая, чтобы они понимали, на что соглашаются. — Если хотите уйти — домой или на край света, — я не стану вас винить и освобожу от белого плаща, если пожелаете. Не решайте из чувства долга или верности кому-либо… решайте за себя. Потому что сами этого хотите. Мейра оставила выбор за ними: битва такой важности не могла быть выиграна без полной решимости довести дело до конца. Ставки были слишком высоки для чего-то меньшего. Королевская гвардия и остальные посмотрели на неё, друг на друга и погрузились в раздумья, взвешивая решение. Арья же не колебалась и заявила прямо: — Я с тобой. — Нет, не пойдёшь, — ответила Мейра, чем застала всех врасплох, и с грустью выложила на стол документ. — Это моё завещание, составленное сегодня утром и засвидетельствованное всем Малым советом, кроме лорда Тириона, который сейчас в Утёсе Кастерли, и ещё несколькими благородными людьми, которым можно доверять. В нём Арья названа моей наследницей, и, случись худшее… она станет новой королевой, — сообщила Мейра потрясённым присутствующим. Тишина, впрочем, продержалась недолго: Арья вскочила на ноги и закричала в ярости. — ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ОСТАВИТЬ МЕНЯ! Я НЕ БУДУ ЭТОГО ДЕЛАТЬ! — завопила она сестре прямо в лицо, но Мейра, вместо обычного спокойного ответа, шокировала всех, ответив тем же. — МНЕ НУЖНО, ЧТОБЫ ТЫ ЭТО СДЕЛАЛА! ДУМАЕШЬ, Я ХОЧУ ЭТОГО? ИДТИ ТУДА И ВСТРЕЧАТЬСЯ С ЭТИМ СУЩЕСТВОМ?! КОНЕЧНО НЕТ! НО Я ДОЛЖНА, ПОТОМУ ЧТО ТОЛЬКО Я МОГУ ВЛАДЕТЬ ГУНГНИРОМ — ЕДИНСТВЕННЫМ, ЧТО МОЖЕТ ЕГО УБИТЬ! ТЕБЯ НЕ БЫЛО РЯДОМ, КОГДА МЫ СРАЖАЛИСЬ С БЕЛЫМИ ХОДОКАМИ И Я ЕДВА НЕ ПОГИБЛА! ТО, С ЧЕМ МЫ СТОЛКНЁМСЯ СЕЙЧАС, ГОРАЗДО ОПАСНЕЕ, ЧЕМ ОНИ КОГДА-ЛИБО БЫЛИ! МНЕ НУЖНО НЕ ТОЛЬКО НЕ БЕСПОКОИТЬСЯ О ТЕБЕ, НО И ЗНАТЬ, ЧТО Я ОСТАВЛЯЮ ПРАВИТЬ ТОГО, КОМУ ДОВЕРЯЮ! — прокричала Мейра Арье, и та отступила на шаг, слегка испугавшись: Мейра никогда раньше не повышала на неё голоса. Мейра глубоко вздохнула и уже спокойнее продолжила: — Я люблю тебя, Арья, и никого другого не хотела бы видеть рядом; я тебе доверяю, но как сестра должна знать, что ты в безопасности. Наша семья и так столько потеряла! Я должна сделать это ради нашего общего выживания, но не хочу, чтобы наши братья и сёстры, племянники и племянницы потеряли и тебя! Я намерена вернуться, но должна оставить трон в руках того, кому доверяю, на случай если нет. Я знаю, это не то, чего ты хочешь, Арья, но так нужно, — произнесла Мейра, и по её щекам текли слёзы. Такого в этой комнате ещё не видели: их королева, обычно такая сильная, сейчас открыто плакала. Слёзы, казалось, сломили Арью, и она села на место, не в силах говорить. Королевская гвардия, Дейенерис и Рейнис приняли решение в тот же миг. Все понимали, что на кону и что нужно делать. — Я встану рядом с тобой, — с гордостью произнёс Торос из Мира, зная, что нашёл истинного Азор Ахая, и намеревался служить ему с честью и преданностью. — Всегда, — сказала Бриенна Тарт, и Лорас Тирелл кивнул в знак согласия. — Нельзя же позволить тебе одной веселиться, верно? — с жестокой усмешкой сказала Оша. — Я обязан тебе жизнью. Я встану рядом, — с полной уверенностью произнёс Джендри. — Мы с братом встанем с тобой сейчас и всегда, — сказал Крепкий Щит, а рядом стоял Острый Лук. — Я проделала весь этот путь. Должна довести дело до конца, — кивнула Дейенерис. У неё тоже была своя семья, и её следовало защитить, а это был шанс обеспечить их безопасность. — Куда ты, туда и я, — с убеждением сказала Рейнис. Хотя ни одна из них не признавалась в своих отношениях, о них всё равно уже говорили. — Мы договорились, что в определённых точках по пути нас будут ждать свежие лошади. Это позволит скакать на полной скорости, не останавливаясь для отдыха. Как делают дотракийцы, — сказала Мейра, бросив взгляд на Дейенерис, и та усмехнулась: это новшество было её собственной заслугой. — Так мы покроем расстояние до Дорна куда быстрее, чем морем или обычным путём. Они смотрели на её замысел: он позволит достичь Дорна намного скорее; то, на что обычно уходили недели, займёт считаные дни, и, будем надеяться, они успеют остановить Сурта, пока он не зашёл слишком глубоко в эти земли. Лететь всем не выйдет: Аврора и Дрогон недостаточно велики, чтобы нести всех, разве что по двое-трое на каждом и не на полной скорости. Аврора и Дрогон всё же отправятся с ними: они понадобятся на случай, если потребуется мощный огонь, но Мейра оставляла Ромула и Рему. Она чувствовала, почему те сейчас много времени проводят в богороще — там им было удобнее, тем более что Рема скоро должна родить первых щенят. После совета, пока остальные готовились, Мейра пошла в богорощу и играла с лютоволками, как в детстве, и плакала почти по-детски: она всерьёз тревожилась перед битвой и боялась, что это, возможно, последний раз, когда она видит их и свою семью. Арья умчалась прочь и отказывалась с ней разговаривать, и Мейра понимала, что заслужила это. Она предала Арью, оставив её здесь, какова бы ни была причина, и знала: выживет она или нет, сестра, вероятно, никогда её не простит. Но она обязана была оставить здесь того, кому доверяет, и, что важнее, наотрез отказывалась заставлять семью пережить потерю их обеих. Она вернётся, подумала Мейра с новой решимостью, но не пойдёт неподготовленной. Поэтому она вернулась в солярий и села за стол. Обмакнула перо в чернила и принялась писать письма. По одному каждому из братьев и сестёр, племянницам и племянникам. Даже матери, хотя это письмо давалось труднее прочих. В каждом она выражала чувства, которые не смогла бы высказать при жизни, и давала понять, как сильно всех их любит. Копии завещания тоже были подготовлены к отправке лордам, которые, как она была уверена, его почтят. Той ночью сон не шёл ни к кому, особенно к тем, кто отправлялся. Им было трудно: беспокойство гнало прочь дрёму, и в головах крутились разные мысли. Бриенна написала отцу, Лорас — сестре, хоть та больше о нём и не заботилась; остальным писать было некому, и в каком-то смысле это было проще. Но если им и удавалось провалиться в сон, он был тревожным: дурные сны о том, с чем им предстоит столкнуться, не давали по-настоящему отдохнуть. Поэтому к утру все были изрядно утомлены, хотя достаточно бодры для дороги. Им придётся остановиться на полпути, но не больше, иначе они не успеют в Дорн. Мейра прощалась. Арьи, к её огорчению, не было, и это расстраивало, но она знала, чего ожидать. Бриенна попыталась её подбодрить: — Уверена, со временем она поймёт, ваша милость, — сказала Бриенна, когда они верхом ехали к краю города. — Она простит вас, когда уляжется гнев. Но Мейра знала свою сестру лучше и с сожалением покачала головой: — Нет, не простит. Оставив её, я в её глазах предала сестру. Арья не прощает тех, кто, по её мнению, её предал. Мейра с грустью понимала: даже если она переживёт всё это, её отношения с сестрой пострадают, возможно, непоправимо. До ворот города добрались быстро, а затем вместе с Авророй и Дрогоном Мейра и остальные пустились в полный галоп, оставляя город далеко позади, а с башни Красного замка им вслед смотрела Арья — в ярости оттого, что её оставили, но и в страхе, что она может потерять старшую сестру.

Мир, Эссос.

Сурт смотрел на город Мир, такой самодовольный, что это вызывало отвращение и сулило ещё один соблазнительный пир перед тем, как снова пересекать воду. Вдалеке виднелись малые острова Ступеней, которые сильно всё упростят. Но сначала, подумал он с предвкушающим оскалом, шагая к Миру и готовый сотворить с ним то же, что уже сделал с Лисом, Тирошем и многими другими. А затем, подумал он с возбуждением… наступит черёд Вестероса.