Глава 10

Октябрь, 1998       Медийная истерия вокруг приговора Малфою была просто безумной. Общество не хотело, чтобы его отпустили на свободу или даже посадили под домашний арест, ведь он был Фульминатором, и Пророк с этим соглашался. Слишком рискованно — держать на свободе человека, способного в любой момент взорваться подобным образом, тем более что все показания указывали на то, что он был одним из немногих, кто мог контролировать, какое именно заклинание вырвется наружу. Один из охранников Азкабана проговорился прессе, что именно он устроил тот пожар в августе.       Инсендио, Ступефай, и то проклятие, которым была убита Беллатриса и ещё несколько Пожирателей смерти, мысленно перечислила Гермиона. Она сомневалась, что ему удастся избежать наказания. То, что он убивал людей по обе стороны, не отменяло сам факт убийства, да и сейчас он, похоже, был слишком опасен, чтобы выпускать его в общество. Не говоря уже о том, что при таком накале страстей сама общественность вполне могла стать угрозой для него.       Гарри и Рон рассказали ей, что на прошлой неделе накрыли убежище, где скрывались несколько разыскиваемых Пожирателей смерти. Их задержали, допросили и отправили в Азкабан. В некоторых протоколах допросов упоминались эксперименты, проводившиеся Комиссией, и Гарри предупредил её, что эти материалы уже направлены в её отдел в Святого Мунго. Гермиона не могла дождаться, когда доберётся до этих записей. Пока что её исследования продвигались не слишком успешно. Макгонагалл писала, что она может в любое время пользоваться школьной библиотекой, но между работой и подготовкой к Ж.А.Б.А. у Гермионы всё никак не находилось времени туда выбраться.       В пятницу утром первой недели октября она сонно размешивала сахар в кофе, когда Гарри молча протянул ей свежий номер Пророка. Она так же молча взяла газету, развернула её и пробежала взглядом по жирному заголовку на первой полосе.       ПРИГОВОР ДРАКО МАЛФОЮ СМЯГЧЁН: БЫВШИЙ ПОЖИРАТЕЛЬ СМЕРТИ БУДЕТ НАПРАВЛЕН В БОЛЬНИЦУ СВЯТОГО МУНГО       Она недоверчиво посмотрела на Гарри, а затем быстро пробежала глазами остальную статью. Из-за «убедительных, но засекреченных показаний» приговор всё же оставался обвинительным, однако ему засчитывали уже отбытый срок и направляли в Святого Мунго «в целях безопасности всех вовлечённых сторон». Как только в Святом Мунго смогут подтвердить, что он больше не представляет угрозы для общественной безопасности, его выпустят на испытательный срок и разрешат пользоваться палочкой.       — Да твою ж мать, — выругалась она вслух, отчего брови Гарри поползли вверх. — Сколько галлеонов Малфои отвалили, чтобы он отделался четырьмя месяцами в Азкабане и путёвкой прямо в моё отделение?       — Я бодрствую всего минут пять, — пробормотал Гарри, жуя завтрак. — Слишком рано для арифметики. — Он указал на неё вилкой. — И я сомневаюсь, что ты будешь работать с ним напрямую. У вас же есть правила насчёт того, чтобы не встречаться со своими пациентами?       Она бросила на него мрачный взгляд, раздражённая тем, что не могла сказать, что уже лечила Малфоя раньше. Газета зловеще зашуршала у неё в руках, прежде чем она сердитым, резким жестом без палочки просто заставила её исчезнуть.       — Я вообще-то ещё не дочитал, — проворчал Гарри. — Разве ты не должна радоваться, что твой парень не сел в тюрьму?       — Он мне не парень! — взорвалась она.       — Тогда какого Мерлина ты всё ещё носишь эту штуку?       Он кивнул в её сторону, отпивая кофе. Вся её злость тут же схлынула, и она опустила взгляд на украшение, машинально перебирая его пальцами.       — Ты сама сказала, что он не использовал это в своих показаниях, значит, ты не была его «страховкой». — Гарри сделал ещё глоток, задумчиво глядя на неё.       — Он тебе нравится, да?       — Он мой пациент — мне нельзя испытывать к нему чувства, — упрямо ответила она, всё так же не глядя на Гарри. — Я просто… — она вздохнула. — Я не была уверена, что вообще хочу думать о нём в таком ключе, вдруг всё это оказалось бы какой-нибудь жестокой шуткой, — пробормотала она наконец.       Он лишь отмахнулся.       — Зная малфоевское золото, через пару месяцев он уже будет на свободе. Теперь ты понимаешь, что это был не какой-то заговор, так что можешь хотя бы подумать об этом.       Она на мгновение задумалась.       — Может, если бы он набрал добрых килограммов пятнадцать и нормально помылся, — сказала она, глядя в пол и невольно вспоминая свои прежние наблюдения. — И если бы мы хоть раз нормально поговорили о чём-то, кроме моего статуса крови.       Гарри шумно выдохнул через нос, всё ещё приподняв брови.       — М-да. А ты говорила, что даже не думала о нём в таком ключе. Звучит так, будто ты его внимательно разглядывала.       Она вспыхнула.       — Я его не разглядывала, я работала, — резко ответила она и тут же поняла, что проговорилась, но аврорская хватка Гарри мгновенно зацепилась за это.       — Ты видела его в больнице?       — Тебя это не касается! Я не могу об этом говорить — врачебная тайна!       Гарри на мгновение замолчал, обдумывая услышанное.       — Ладно, — медленно произнёс он. — Тогда почему бы тебе не рассказать историю о том, как ты столкнулась с драконом? Чистая фантазия, без всяких драконовских пациентов. Мне нужна сказка на ночь.       — Сейчас семь утра, Гарри.       Он многозначительно посмотрел на неё. А ей ведь ужасно хотелось рассказать обо всём ему или Джинни, и он сейчас сам давал ей такую возможность.       — Ладно. — Она, запинаясь, пересказала Гарри оба своих столкновения с «драконом». Он некоторое время молчал, а затем…       — Малфой знает, как подкатить.       — Прости, что?!       — Обычно ожидаешь, что человек, который целый год жил рядом с Волдемортом, подвергался экспериментам, а потом ещё и оказался в Азкабане, будет более чокнутым и куда менее флиртующим. Я даже немного впечатлён.       — Он не флиртует, Гарри, честное слово…       — Надо будет попробовать эту фразу про «в моей власти» на Джинни, — задумчиво добавил он. Гермиона смерила его взглядом, полным отвращения.

***

      Малфоя должны были перевести в отделение к концу недели. Помфри назначила его к Мириам, поскольку его состояние как Фульминатора требовало опытного целителя, а Гермиону попросили передать Мириам всё, что ей было известно о Фульминаторах. Список получился коротким.       Гермиона не присутствовала при его поступлении и старалась держаться подальше от его палаты, но слухи по отделению разлетались молниеносно. После того как в первую же неделю он четыре раза оглушил бедняжку Мириам, его передали к другому целителю. Гермионе было жаль Мириам — та вся покрылась синяками после постоянных падений на пол, — и одновременно она начала переживать за самого Малфоя. Ему явно не на пользу так часто тратить столько энергии.       Впрочем, у неё не было лишнего времени переживать о пациентах, которые не находились под её наблюдением: все свободные минуты уходили на подготовку к Ж.А.Б.А. Небольшой прогресс, которого она добилась с Джастином, застопорился, и в конце концов она решила, что в эти выходные обязательно отправится в библиотеку Хогвартса — проверить, не найдётся ли там что-нибудь об обскурах времён Первой магической войны. Ей никак не удавалось остановить разрушение его внутренних органов каждый раз, когда у него случалась паническая атака, а необходимость восстанавливать их каждые несколько дней изматывала их обоих.       С Деннисом дела обстояли не лучше. Любые попытки заставить его сотворить хоть что-то простое, даже такое базовое, как Вингардиум Левиоса, заканчивались непредсказуемо. Либо перо вообще не двигалось, либо он почти создавал миниатюрный смерч, разрывающий его в клочья. Когда он слишком сильно нервничал, вокруг него часами потрескивало электричество, и он не мог успокоить ни себя, ни свою магию. Гермиона была в полном недоумении.       Единственным утешением было то, что с двумя другими своими пациентами ей всё-таки удалось разобраться и выписать их домой. Она подозревала, что Комиссия пыталась создать метаморфов, но в итоге получились лишь странные человеческие трансфигурации, которые оказалось непросто обратить. Этим людям всё равно предстояла амбулаторная терапия из-за травм, полученных в заключении и во время экспериментов, однако долговременных физических последствий у них не осталось.       После этого Помфри направила к ней ещё двух пациентов с похожими проблемами, и один из них вовсе не хотел, чтобы его трансфигурацию отменяли, поскольку из-за неё он стал выше своего прежнего роста больше чем на фут. Прежде чем соглашаться на такое, Гермионе нужно было обсудить с Помфри этическую сторону вопроса о том, можно ли оставить всё как есть.

***

      Библиотека Хогвартса стала для неё не только настоящей поездкой, но и путешествием по собственным воспоминаниям. Во время войны она пострадала, и её великолепно восстановили, однако собрание книг уже не было таким полным, как прежде. Целые ряды полок пустовали, и от этого у Гермионы болезненно сжималось сердце. Раньше библиотека казалась ей бесконечной и всеобъемлющей, а теперь пустые стеллажи будто делали зал меньше.       Она нашла несколько книг, в которых упоминался тот самый обскур, Криденс Бэрбоун, и его союз с Грин-де-Вальдом, но о его дальнейшей судьбе не говорилось ничего. Прецедентов лечения взрослого обскура не существовало, и Гермиона уже не понимала, что ещё стоит искать. Даже в Запретной секции, к которой у неё теперь был полный доступ как у сотрудницы Святого Мунго и совершеннолетней, полезной информации почти не оказалось.       Сдерживающее заклинание не сработает, когда он причиняет вред самому себе, направляя магию внутрь, а не наружу.       В библиотеке всё же нашлась книга под названием «Магическая душа», показавшаяся ей очень многообещающей: несколько глав там были посвящены исцелению души и явно намекали на крестражи, хоть это слово напрямую и не употреблялось. Гермиона даже удивилась, что за все предыдущие годы своих поисков так ни разу на неё не наткнулась.       Закончив с подбором книг, она направилась в кабинет МакГонагалл. Бывшая преподавательница пригласила её заглянуть на чай после работы в библиотеке, и Гермиона с неожиданным удовольствием отметила, что теперь, когда она больше не ученица, они разговаривают почти на равных.       Обсудив последние новости и углубившись в долгий разговор о человеческой трансфигурации — теме, особенно важной для Гермионы из-за её пациентов, — она поставила чашку на стол, собираясь уходить. В этот момент взгляд МакГонагалл упал на браслет на её запястье, и пожилая ведьма приподняла бровь, а выражение её лица стало строгим.       — Мисс Грейнджер, это…?       — А, да… — Гермиона почувствовала, как к щекам приливает жар. — Во время войны это… очень помогло.       — Вам удалось узнать, кто его прислал? — как всегда прямо спросила МакГонагалл и выжидающе замолчала, когда Гермиона замялась.       — Да, выяснила, — она глубоко вдохнула. — Но боюсь, сейчас я не могу это обсуждать. Это не мой секрет, чтобы его раскрывать.       Макгонагалл больше ничего не спросила, но Гермиона видела, что та насторожилась. Львица, защищающая своих подопечных. И всё же Гермиона и сама до сих пор не знала, хочет ли Малфой, чтобы об этом стало известно. С тех пор, как она узнала правду, они так и не виделись лично. Они вообще это не обсуждали, и меньше всего ей хотелось, чтобы Скитер каким-то образом пронюхала об этом и превратила всё в историю о запретном романе, если на самом деле он ничего подобного не подразумевал.       Пара двусмысленных намёков и помощь во время войны — это ещё не отношения.

***

      Фотограф закончил съёмку всех пациентов. Гермиона просмотрела копии, надеясь увидеть среди них Фреда или Перси, но ничего похожего так и не нашлось. Немногочисленные рыжеволосые пациенты оказались вовсе не ими, и её сердце сжалось. Зато, пролистывая снимки, она обнаружила близнецов Патил. Парвати она узнала почти сразу, а вот Падма стала для неё настоящим потрясением. Гермиона даже не поняла сперва, кто это, и лишь имя, выведенное внизу фотографии, подсказало правду. Они с сестрой больше не выглядели одинаково, и Гермиона уже не была уверена, что когда-нибудь снова станут.       Обычно чёрные волосы Падмы теперь были какого-то странного светлого оттенка. Не имея доступа к её делу, Гермиона не могла понять, стало ли это результатом неудачной трансфигурации или же причиной было что-то другое. Она выглядела заметно худее Парвати, да и кожа у неё была куда бледнее. Руки Гермионы задрожали, когда она сравнивала две фотографии. Состояние Падмы пугающе напоминало ей одного из её магглорождённых пациентов — того самого, о котором она подозревала, что Комиссия пыталась превратить его в метаморфа. Тот пациент не упоминал, что у него есть близнец, но он также оказался среди первых заключённых Комиссией, а значит, мог стать одним из ранних экспериментов.       Менгеле проводил опыты, например вводя химические вещества в глаза одному из близнецов, чтобы проверить, изменится ли цвет у другого. Логично было предположить, что магических близнецов тоже могли использовать для проверки последствий трансфигураций. Если с внешностью Джорджа всё в порядке…       Ей нужно было заново, очень тщательно, пересмотреть фотографии неопознанных пациентов.       В те выходные она избегала Нору, предпочитая провести воскресное утро, свернувшись калачиком с Живоглотом и книгами. Гарри не стал задавать вопросов, почувствовав, что ей нужно побыть одной, и за это она была ему благодарна. Гермиона не хотела ставить его в положение, когда ему пришлось бы либо хранить тайну, либо рассказывать всё Джинни или Молли. В середине октября он вернулся с позднего завтрака с приглашением на хэллоуинскую вечеринку, которую Уизли собирались устроить. К тому времени Джинни уже вернётся со своих матчей, и они смогут пойти все вместе. Гермиона неохотно согласилась, размышляя, будет ли лучше поговорить с Молли до вечеринки или после, и втайне надеясь, что не окажется там единственной без пары. В итоге она решила поговорить с Молли уже после, игнорируя внутренний голос, обвинявший её в трусости и в том, что это совсем не по-гриффиндорски.       Иногда нужно думать о собственном спокойствии, мрачно ответила она этому голосу. Я сейчас просто не готова к такому.       Слизерин, прошипел голос в ответ. Она сделала вид, что не услышала.

***

      — Как продвигается проект с драконом? — спросил Гарри однажды утром за кофе. Гермиона подняла взгляд от тоста и на мгновение задумалась.       — Сейчас дракон — не мой проект, — осторожно ответила она. — Но он, э-э… всё ещё дышит огнём на команду, которая с ним работает. — Она нахмурилась, пытаясь подобрать слова. — Боюсь, его могут вернуть в заповедник, если он не начнёт сотрудничать.       Гарри тяжело вздохнул.       — Может, он просто голодный. Поблизости нет принцесс, которыми можно было бы его покормить?       — Гарри!

***

      Гермиона, стоя за стойкой целителей, сосредоточенно изучала дело Джастина. Расчёты никак не сходились: дозировка Зелья сна без сновидений упрямо выходила неправильной. Неужели она где-то ошиблась в подсчётах? Громкое покашливание резко вырвало её из размышлений, и она подняла взгляд от записей прямо на скучающее лицо Пэнси Паркинсон.       — Грейнджер, — кивнула та. Гермиона ещё несколько секунд тупо смотрела на бывшую однокурсницу, пока цифры окончательно не уползли из головы. Чёрные волосы Пэнси были безупречно собраны в пучок, алые ногти нетерпеливо постукивали по стойке. Облегающая чёрная юбка и пиджак подчёркивали её фигуру, придавая ей одновременно деловой и соблазнительный вид.       — Паркинсон?       — Всё такая же сообразительная, — холодно бросила Пэнси. — В какой палате Нотт?       — Кто? — переспросила Гермиона, на мгновение потерявшись между эффектным появлением Пэнси и её вопросом. Она не видела Паркинсон с тех пор, как та предложила выдать Гарри Волдеморту. Гермиона попыталась вспомнить, отправляли ли Пэнси в Азкабан. Она не припоминала, чтобы в газетах хоть раз упоминали её.       — Теодор Нотт, — повторила Пэнси, приподняв бровь. — Примерно такого роста, каштановые волосы?       Гермиона покачала головой.       — Он не мой пациент. Тебе лучше спросить у санитаров.       — Прекрасно, — фыркнула Пэнси и перевела взгляд на группу санитаров за соседней частью стойки. — Найдите мне Теодора Нотта, сейчас же.       Гермиона наблюдала, как санитары тут же засуетились, перебирая карточки пациентов в поисках номера палаты. На лице Пэнси появилась удовлетворённая улыбка.       Прежде чем Гермиона успела спросить Пэнси, с какой стати та вообще заявилась сюда к Нотту, о госпитализации которого Гермиона даже не знала, в одном из отделений взвыла тревога. Все санитары мгновенно сорвались со своих мест и ринулись в коридор, где, как Гермиона знала, находилась палата Малфоя.       Пэнси прищурилась, наблюдая за поднявшейся суматохой, и несколько минут спустя Гермиона увидела, как новый целитель Малфоя, уже со свежим синяком, вылетела из коридора в ярости. Её лаймово-зелёная мантия развевалась за спиной, пока она стремительно шла вперёд, а следом спешила Помфри.       — Переведите его к кому-нибудь другому! — кричала целительница, и было видно, что обычно спокойная и терпеливая ведьма окончательно вышла из себя. — С меня хватит!       Помфри, с суровым выражением лица, пыталась её урезонить. Они продолжили спор уже на ходу и вскоре скрылись за двойными дверями, а их голоса постепенно стихли.       Пэнси повернулась к Гермионе, безупречно изогнув бровь, явно намекая на только что увиденное.       — Осмелюсь спросить?       Взгляд Гермионы ещё несколько секунд задержался на дверях, за которыми скрылись целительницы, прежде чем она прочистила горло и снова уткнулась в бумаги. Она окончательно потеряла нить расчётов и теперь вынуждена была начинать всё заново.       — Твой бывший парень, — бросила она в качестве объяснения, хмурясь на пергамент.       — Он не твой? — тут же спросила Пэнси. Гермиона резко подняла на неё взгляд.       — Мой бывший парень? — переспросила недоверчиво она.       — Пациент, во имя Мерлина, — Во взгляде Пэнси мелькнул расчётливый интерес, и Гермионе это совершенно не понравилось. Она покачала головой.       — Ему нужен опытный целитель. Я только в прошлом месяце закончила стажировку.       — Как будто это что-то значит. Ты же Золотая девочка, — Пэнси закатила глаза.       Гермиона лишь пожала плечами.       — Его назначили не ко мне.       Пэнси ещё пару секунд задумчиво смотрела на неё, прежде чем санитары вернулись к стойке. Она тут же снова принялась требовать у них информацию о Нотте, а Гермиона вернулась к своим расчётам, стараясь их игнорировать. На этот раз она выписала формулу полностью, поскольку в уме всё не сходилось, и наконец поняла, в чём была ошибка: вес пациента недавно увеличился, а она не учла это в расчётах.

***

      Оставшаяся часть октября пролетела между учёбой, работой и приближающейся хэллоуинской вечеринкой. Остальные уже выбрали парные костюмы, а Гермиона всё ещё чувствовала себя лишней и пыталась придумать что-то одновременно весёлое и остроумное. Она написала Джинни, попросив идей, но все варианты, которые подруга ей прислала, показались слишком двусмысленными для семейного праздника. Это вызвало у неё подозрения.       В итоге она решила нарядиться маггловской версией ведьмы — с полосатыми чулками и обычной соломенной метлой. Её костюм понял только Гарри: большинство Уизли решили, что она изображает магглу, которая любит убираться. Артур был в восторге. Рон же решил, что она нарядилась его двоюродной тётушкой Мюриэль.       — Я ведьма, Рон.       Он посмотрел на неё так, словно это она сказала глупость.       — Я знаю.       Гермиона закатила глаза. Иногда ей хотелось, чтобы её друзья были чуть более интеллектуальными и понимали её чувство юмора.       Джордж решил нарядиться Мерлином: его рыжие волосы были зачарованы в белый цвет, а к ним добавилась длинная борода почти до самых пальцев ног. Это неожиданно напомнило Гермионе тот случай на четвёртом курсе, когда он с Фредом выпил зелье старения, и воспоминание заставило её замереть — какая-то мысль настойчиво пыталась оформиться. Однако прежде чем она успела ухватиться за неё, Джинни уже тащила к ней гостя. Понимая, что Гермиона окажется единственной без пары — ведь даже Джордж догадался пригласить Анджелину Джонсон, — Джинни решила привести для неё спутника: Кормака Маклаггена.       Из-за Анджелины, из-за того, что Джордж почти ничего не помнил о войне, и из-за того, что большую часть вечеринки ей пришлось прятаться от Кормака, она чувствовала себя тем парнем из маггловского фильма «Джуманджи», требовавший сказать ему, какой сейчас год. Она злилась на Джинни и совершенно не получала удовольствия от происходящего: едва поздоровавшись с Маклаггеном, она потом добрую половину вечера кружила по дому, лишь бы не сталкиваться с ним и его двусмысленными репликами.       Она была готова убить Джинни. Узнав, кого именно та пригласила, Гермиона сразу же оттащила подругу в сторону и потребовала объяснить, о чём она вообще думала. Джинни знала, что Кормак ей не нравится, но лишь пожала плечами и заявила что-то про то, что Гермионе стоит расширять свои варианты.       Её мозг тут же напомнил о разнице между тем, что слова Маклаггена казались ей неприятными и навязчивыми, а реплики Малфоя — интригующими. Возможно, дело было в том, что Кормак давил и не принимал отказов, тогда как Малфой обычно бросал фразу и давал ей время всё обдумать, наблюдая за её реакцией, прежде чем говорить что-то ещё. Словно проверял, желанен ли он вообще рядом.       — Вечно эти Уизли суют нос не в своё дело, — пробормотала она, снова делая круг по комнате, стараясь не сталкиваться с Маклаггеном. — Когда я вообще давала понять, что меня интересуют высокие, светловолосые и тупые?       Высокий и светловолосый, тут же подсказал внутренний голос, подсовывая совсем другой образ. Он определённо не тупой.       — А вот и ты! — Она остановилась и раздражённо закрыла глаза — попалась. Он сменил направление, чтобы перехватить её, а она этого даже не заметила. Открыв глаза, Гермиона натянуто улыбнулась, желая треснуть его метлой по голове.       — Я как раз собиралась уходить.       — Так рано? Мы ведь даже не успели как следует… расслабиться, — понизил он голос на последнем слове, и Гермиона даже не попыталась скрыть отвращение.       — Мне это неинтересно, Кормак, — прямо сказала она, окончательно устав от его выходок. — Хорошего вечера.       Он попытался схватить её, что-то возражая и пытаясь удержать, но она отступила и тут же аппарировала прямо из сада Уизли, даже не попрощавшись. Она понимала, что это невежливо, и решила завтра отправить Молли записку, сославшись на плохое самочувствие. В сущности, это была почти правда — от Кормака действительно начинала болеть голова.       — Если Кормак — мой единственный вариант, я лучше навсегда останусь девственницей, — твёрдо заявила она Живоглоту. Её рыжий фамильяр в ответ одобрительно мяукнул.

***

Ноябрь, 1998       Гермиона вбежала в лифт, умудряясь удерживать в одной руке кофе и палочку, а в другой — бейгл и сумку. Она проспала и теперь опаздывала на работу почти на пятнадцать минут. Из-за довольно приятного сна она, по всей видимости, проигнорировала своё будильное заклинание и проспала всё утро.       Оно того стоило.       Прошло уже много времени с тех пор, как ей вообще снились сны, которые она могла вспомнить без содрогания. Обычно это были кошмары, ощущение надвигающейся беды или пустота. Однако прошлой ночью всё свелось к соблазнительному сочетанию больших рук и глубокого голоса. Она проснулась с тянущим чувством, с потребностью, которую не испытывала с самого начала войны.       Резкий звонок лифта, достигшего нужного этажа, вернул Гермиону в реальность. Она поспешила к стойке целителей, мантия развевалась за спиной, быстро отметилась в журнале. Несколько санитаров слонялись неподалёку, украдкой поглядывая на неё, но разбираться в их странном поведении у неё не было времени. Подхватив несколько дел, она направилась в отделение.       — Гермиона! — окликнула её Ханна, когда она вошла в один из коридоров. Гермиона кивнула в ответ и вежливо улыбнулась.       — Поздравляю! Я даже не знала, что ты с кем-то встречаешься, — радостно выпалила Ханна. Улыбка Гермионы слегка померкла.       — Я ни с кем не встречаюсь, — растерянно ответила она. Брови Ханны взлетели едва ли не к линии волос.       — П-прости, — поспешно пробормотала она. — Я не хотела… я не поняла…       — Да что происходит?       Ханна вдруг заметно смутилась и, неловко помявшись, вытащила из папки в руках свежий номер Ведьминого Еженедельника.       — Это в выпуске на этой неделе, — сказала она, тревожно наблюдая за её реакцией.       ГЕРМИОНА ГРЕЙНДЖЕР БЕРЕМЕННА?       Гермиона в ужасе уставилась на крайне неудачную фотографию, сделанную во время одного из её визитов во «Флориш и Блоттс». Снимок поймал момент, когда она разворачивалась, а порыв ветра подхватил подол её платья, раздув ткань на животе. Колдография зацикливалась на секунду-другую, и каждый раз создавалось впечатление, будто перед читателем стоит глубоко беременная ведьма.       Статья оказалась короткой: в ней упоминалась её покупка книги о воспитании магических детей, язвительно отмечалась её привычка изучать всё по книгам, а в завершение подчёркивалось, что, насколько известно волшебному сообществу, она ни с кем не состоит в отношениях.       Она стояла посреди коридора, дрожа от ярости. Подняв взгляд от журнала, с по-настоящему убийственным выражением лица, Гермиона заметила, как санитары ведут обратно в палаты нескольких пациентов из отделения повышенной безопасности после прогулки. Ханна поспешно отошла в сторону, неловко улыбаясь, пока пациенты и сопровождающие их санитары бросали на Гермиону любопытные взгляды.       Журнал в её руках начал слегка тлеть, и Ханна осторожно вытащила его из её пальцев.       — Я так понимаю, это неправда? — осторожно спросила она.       — Я не беременна! — рявкнула Гермиона, и её голос эхом разнёсся по коридору. Ханна поморщилась и пробормотала извинения, поспешно удаляясь. Гермиона же метнула гневный взгляд на остальных, и все в коридоре тут же сделали вид, будто ничего не видели и не слышали.       Остаток дня прошёл ужасно. Слух разлетелся со скоростью пожара, и большую часть рабочего времени ей пришлось снова и снова отрицать это, натыкаясь в ответ на недоверчивые взгляды. К концу смены она пребывала в поистине отвратительном настроении. Гарри и Уизли наверняка будут невыносимы, и она была уверена, что её начнут допрашивать, едва она переступит порог. Поэтому она решила сразу отправиться к ним по каминной сети и покончить с этим.       Она прибыла прямиком в хаос.       — Ты беременна?       — ...кто отец?       — ...и мы должны были узнать об этом из Ведьминого Еженедельника...       — ...какой срок...       — Я НЕ БЕРЕМЕННА.       Её крик мгновенно заставил замолчать и Гарри, и всё семейство Уизли. Гермиона тяжело дышала, всё ещё стоя в зелёной мантии целителя, а волосы окончательно растрепались. Ещё никогда в жизни она не испытывала такой ярости к какому-либо изданию. И это ведь даже не Скитер — хотя она прекрасно представляла, какие гадости эта мерзкая женщина строчит о ней прямо сейчас.       Теперь за ней месяцами будут таскаться журналисты, пытаясь выудить хоть какие-то фотографии, ведь весь магический мир ждал новостей о первом ребёнке из Золотого трио. Её будут преследовать до тех пор, пока отсутствие какого-либо ребёнка не станет очевидным. А затем начнутся грязные слухи о том, что якобы случилось с беременностью.       Мечта для газетчиков и один из её многочисленных кошмаров.       — Это ложь! Ветер задрал мою юбку! Эта фотография сделана ещё в сентябре! Я ни с кем не встречаюсь. Вероятность того, что я беременна, равна нулю.       — Я уверен, что шанс всё-таки больше нуля…       — ...я сразу подумала, что тут что-то странное…       — ...да в Ведьмином Еженедельнике вечно одна чепуха…       У Гермионы начинала раскалываться голова. Было невыносимо неловко объяснять целой комнате людей, что её матка, вообще-то, совершенно пуста — и всегда такой была. После ещё десяти минут вопросов она довольно резко оборвала разговор и ушла, отправившись по каминной сети прямо на Гриммо, не в силах больше это терпеть. Придётся им просто поверить ей на слово. В конце концов, она взрослая женщина и не обязана ни перед кем оправдываться.

***

      Она окончательно зашла в тупик с лечением и Денниса, и Джастина, и это выводило её из себя. Записей у неё накопилось огромное количество, но из-за скудности медицинской информации в библиотеке Хогвартса и во «Флориш и Блоттс» новые идеи попросту заканчивались. Ей нужен был либо доступ к по-настоящему обширной библиотеке с материалами по тёмной магии, либо показания кого-то, кто лично участвовал в этих экспериментах. И тут её осенило.       Долорес Амбридж. Глава Комиссии. Сейчас она сидела где-то в камере Азкабана, а суд был назначен лишь через пару месяцев. Можно отправить список вопросов в отдел авроров, посмотреть, удастся ли добиться от неё сотрудничества. Всю неделю Гермиона задерживалась на работе допоздна, составляя перечень вопросов, которые могли бы пригодиться по всем её текущим делам, а заодно разослала коллегам запросы — вдруг у них тоже найдётся что спросить.       К концу недели Гермиона была совершенно вымотана, а уныние Гарри делу ничуть не помогало. Ему не нужно было готовиться к Ж.А.Б.А., и все вечера он проводил, жалуясь на то, как ему не хватает Джинни. Гермиона, сама страдавшая и от нехватки близости, и от полного отсутствия свободного времени, особого сочувствия к его стенаниям не испытывала. В пятницу вечером Гарри отправился туда, где проходил очередной матч Джинни, даже не попрощавшись.       В субботу вечером Рон и Луна пригласили её на ужин, чтобы отметить своё совместное новоселье. Гермионе совсем не хотелось идти, но отказаться казалось невежливым, особенно после того, как всё сложилось с Гарри на этой неделе. Она не хотела быть плохой подругой — просто на неё навалилось слишком много всего, а опереться было не на кого.       В субботу вечером Гермиона отправилась к Рону и Луне всё ещё в довольно мрачном настроении. После войны Луна построила новый дом на том же участке, где стоял её прежний, сгоревший. Он по-прежнему располагался у ручья и имел цилиндрическую форму, напоминая гигантскую шахматную ладью, только теперь вместо чёрного был выкрашен в мягкий сиреневый цвет. Мысль о том, что для дома это всё-таки ужасный цвет, Гермиона благоразумно оставила при себе.       Внутри всё буквально кричало: «Луна». Стены были выкрашены в разные пастельные тона с причудливыми узорами, повсюду стояли странные безделушки и лежали выпуски Придиры. Однако теперь в обстановке отчётливо чувствовалось и присутствие Рона. Гермиона заметила атрибутику «Пушек Педдл» и расставленные повсюду волшебные шахматы, а также несколько магических растений. Одно из них подозрительно напоминало омелу.       Луна приготовила на ужин… что-то. Гермиона так и не поняла, что именно они едят: что-то вроде пастушьего пирога, но не совсем, хотя, по крайней мере, это было не ужасно. Рон, как обычно, уплетал за обе щёки, то и дело с набитым ртом уверяя свою девушку, что всё очень вкусно. Гермиона тем временем расспрашивала Луну о том, как та выбирала палочку, и неожиданно получила подробное объяснение, включавшее маггловскую астрологию и рассуждения о том, как особенности характера влияют на выбор любимых магических существ.       После ужина они обсуждали плюсы и минусы нюхлеров, и Гермиона, слушая разговор, рассеянно перебирала пальцами браслет на запястье. Рон и Луна сидели напротив неё на ярком узорчатом диване, его рука лежала у Луны на плечах, пока она прижималась к нему. Он заметил её жест и кивнул в сторону украшения.       — Так ты выяснила, кто его прислал? — спросил Рон, отхлебнув из бутылки сливочного пива. — В новостях про суды об этом вроде ничего не было.       Гермиона сделала маленький глоток чая, обдумывая, как ответить. Врать ей не хотелось, но она прекрасно понимала, что реакция Рона вряд ли будет спокойной.       — Значит, его всё-таки посадили? — вмешалась Луна своим обычным мечтательно-прямым тоном. — Рон знает, каково это, когда того, кого ты любишь, держат взаперти.       Рон поморщился при упоминании плена Луны, но уже через секунду его глаза расширились, и он резко повернулся к Гермионе.       — Э-э… да, — уклончиво ответила она, ставя чашку на стол и глубоко вздыхая.       Рон прищурился, замерев с бутылкой на полпути ко рту.       — Это же Малфой, да?       Гермиона поморщилась, но отрицать не стала. Рон ведь присутствовал, когда они перебирали возможные варианты, и Малфой тогда тоже был в списке.       — Ты же не серьёзно. Хорёк?!       Гермиона вздохнула.       — Именно Драко Малфой прислал мне браслет, бадьян, палочку и крестраж. И ты сохранишь это в тайне, Рональд, потому что мы оба решили не сообщать Визенгамоту, что это был он.       Последние слова она произнесла особенно жёстко и увидела, как он сдался, точно так же, как до этого Гарри, наткнувшись на её мрачный взгляд. Рон что-то пробурчал себе под нос — звучало одновременно раздражённо и, нехотя, восхищённо.       — Мне кажется, это замечательно — ты и Драко, — мечтательно произнесла Луна, с лёгкой улыбкой на лице.       — Ты… ты серьёзно? — недоверчиво переспросил Рон, глядя на неё сверху вниз, обнимая за плечи. Она хмыкнула.       — Гермиона всегда была слишком умной, — задумчиво произнесла Луна. — Думаю, Драко ей вполне подойдёт.       Рон ещё несколько минут недовольно бурчал себе под нос, пока они с Луной спокойно пили чай.       — Тогда я могу вызвать его на дуэль? — наконец спросил он. Гермиона посмотрела на него, но Рон обращался не к ней, а к Луне, ожидая её разрешения. Та ненадолго задумалась.       — Я люблю фортепианную музыку, — наконец сказала она с улыбкой. — А когда играют двое, получается ещё лучше.       Рон тяжело вздохнул и поцеловал Луну в макушку.