Глава 15

Январь, 1999       Гермиона проспала целых двенадцать часов подряд после того эпического пиздеца, которым обернулось то, как Малфой ставил защитные чары вокруг Джастина. Впервые за многие месяцы ей приснился кошмар, от которого сердце едва не остановилось, но, проснувшись, она уже не могла вспомнить, о чём он был.       Было ясно, что испуг Джастина из-за того, что неуклюжий целитель уронил все эти зелья, и стал причиной его приступа — выглядело так, будто у него началась паническая атака, и одновременно он разрушал самого себя. Насилие и эксперименты, которым он подвергся со стороны Комиссии в попытке превратить его в обскура, сделали из него противоположность Фульминатору. Когда он испытывал панику или страх, он не мог контролировать разрушительную реакцию, но каким-то образом направлял её на самого себя, вместо того чтобы причинять вред другим. Она почти не сомневалась, что Джастин — отличный окклюмент, и именно поэтому он способен это сдерживать. Насколько она могла судить, это же было единственной причиной, по которой Малфой мог контролировать, какое именно заклинание вырывается наружу. Несколько Фульминаторов вовсе не имели над этим никакого контроля — они полностью зависели от своих эмоций.       Эмоции, превращённые в оружие.       Это было изобретательно, чертовски пугающе и в немалой степени безумно. Кто вообще превращает эмоции подростков в оружие? Неужели у Волдеморта не было ни малейшего представления о том, насколько нестабильны обычные подростки? Гермионе было девятнадцать, она уже почти выходила из подросткового возраста, а её эмоции всё равно в некоторые дни раскачивались, как маятник!       Она проснулась дезориентированной, и ей потребовалось слишком много времени, чтобы понять, что сейчас выходные. Ей предстояло заниматься исследованиями и продумывать методы лечения. После двух чашек кофе, записки Нарциссе о том, что она надеется заглянуть в библиотеку в ближайшие дни, и душа, Гермиона отправилась в продуктовую лавку вместе с Джинни. Тем вечером Джинни и Гарри устраивали ужин на Гриммо, чтобы отметить официальный переезд Джинни. Охотница переместилась туда через камин где-то прошлой ночью, пока Гермиона была в состоянии полной отключки. Судя по ухмылкам, которыми они обменивались за завтраком, либо Гермиона спала как убитая, либо эта парочка наконец-то научилась правильно накладывать заглушающие чары.       Джинни всё болтала о планах на ужин, упоминая, что придут Рон и Луна, а также Джордж с Анджелиной. Внимание Гермионы слегка уплыло, и она задумалась о нынешнем состоянии Фреда и о том, как, чёрт возьми, буквально испугом выбить заклинание из Малфоя.       — Как думаешь, Гермиона?       Теперь Джинни смотрела на неё с ожиданием, и Гермиона моргнула.       — Эм, прости? Я пропустила последнюю часть.       Подруга, похоже, вовсе не обиделась.       — Хочешь, я покажу тебе, как готовить с помощью магии? Гарри говорит, вы оба всё ещё делаете это по-маггловски.       Гермиона с энтузиазмом согласилась. Она выучила несколько небольших кулинарных чар у Молли, но каждый раз, когда ей приходилось готовить для себя вне Хогвартса, это происходило ещё до того, как ей разрешили пользоваться магией вне школы — так же, как и Гарри. Они оба могли справиться с основами и следовать рецепту, но до уровня готовки Молли им было очень далеко.       Джинни же, напротив, гораздо чаще сталкивалась с магической готовкой и, насколько Гермиона успела заметить, была настоящим асом на кухне. Помимо практической пользы, Гермионе просто нравилось осваивать новые навыки.       Гарри же отправили заниматься уборкой и подготовкой к вечернему ужину, пока они ходили по делам. Когда ему выдали список задач, он издал театральный стон, на что Джинни ответила, прошептав ему на ухо что-то, чего Гермиона совершенно не хотела слышать. Выражение его лица заставило её довольно поспешно выйти из комнаты и провести несколько минут, настойчиво напоминая себе, что ей нужно искать новую квартиру.       Притащив домой несколько пакетов с продуктами и пару бутылок вина, Гермиона и Джинни принялись за работу. Заклинания для очистки и нарезки она освоила сразу, заклинание для смешивания — почти так же быстро. А вот заклинание для очистки сваренных вкрутую яиц оказалось значительно сложнее, и три яйца она попросту раздавила, применив его слишком резко. После этого Джинни взяла яйца на себя и поручила Гермионе заняться соусом.       Заклинание для загущения соуса, как она с досадой отметила разглядывая ложку, придётся ещё изучать. Горчичный соус для курицы получился слишком жидким, да и её работа венчиком оставляла желать лучшего. Джинни одного взгляда хватило, чтобы отправить её наверх переодеваться, развеяв соус и начав готовить новый.       Рон и Луна появились через камин в гостиной как раз в тот момент, когда Гермиона спустилась обратно — в простом платье с цветочным узором и с распущенными кудрями. Когда она вошла, они как раз приветствовали Гарри — Луна протягивала ему большой горшок с розовыми и фиолетовыми цветами. Гермиона обняла их обоих в тот момент, когда Гарри забрал цветущее растение у Луны.       — Эм… спасибо, Луна, — сказал он, рассматривая растение. Его взгляд переместился на Рона, и он приподнял бровь.       — Это Паффопод, — мечтательно сообщила она, не замечая взгляда, который он бросал на Рона.       — Я знаю, помню по травологии. Есть какая-то особая причина? — спросил Гарри. Гермиона заметила, что Рон покраснел и упорно избегает смотреть кому-либо в глаза.       — Они — основной ингредиент в зельях плодородия, — сказала Луна всё тем же лёгким, мечтательным тоном. — Ну, учитывая, что вы с Джинни официально съехались.       — О, эм, мы не… то есть это не… — начал было Гарри, пытаясь поспешно объясниться, но безуспешно. Луна уже уплывала в сторону прихожей, утягивая за собой пунцового Рона.       — Мы пойдём поздороваемся с Джинни, — сказала она непринуждённо, пока они спускались по лестнице.       Гарри беспомощно посмотрел на Гермиону, затем снова на растение и несколько долгих секунд просто пялился на него.       — Думаю, Уизли не нуждаются в помощи с плодородием, — наконец пробормотал он, и его уши слегка порозовели.       Гермиона сжала губы, чтобы не рассмеяться.       — Ну, — начала она, и её голос слегка дрожал от смеха, — могло быть и хуже? Она могла бы принести само зелье. Мы бы подали его к ужину, как вино.       Гарри бросил на неё раздражённый взгляд поверх очков.       — Продолжай в том же духе и посмотрим, что я подарю тебе на новоселье, ясно? Может, драконьи яйца.       — Я ещё даже не нашла жильё, — заметила она, прищурившись.       Он пожал плечами.       — Ты можешь жить здесь сколько захочешь, но я знаю, что ты всё равно ищешь.       Гермиона кивнула и наблюдала, как он поставил растение на приставной столик, после чего жестом предложил ей идти в ту же сторону, куда ушла Луна.       — Здесь не так много солнечного света, — заметила она, когда он пошёл рядом с ней. — Не уверена, что оно выживет в этой комнате.       — Знаю, — самодовольно сказал он, его зелёные глаза блеснули. — Если я не дам ему умереть естественной смертью, Джинни может просто поджечь его. Она наверняка решит, что это плохая примета.       — Что ж, будем надеяться, что с противозачаточными чарами ты справляешься лучше, чем с заглушающими.

***

      Джордж и Анджелина появились вскоре после этого, постучав во входную дверь и разбудив Вальбургу. Старший Уизли явно помнил этот портрет, и портрет помнил его — им пришлось несколько минут пытаться заткнуть её, когда она начала визжать на него, обвиняя в жестоком обращении.       — Это что сейчас было? — потребовала Джинни, немного запыхавшись после того, как занавески наконец удалось закрыть. Им пришлось закрывать их вчетвером — ярость Вальбурги была настолько сильной. Джордж слегка покраснел, и его веснушки почти исчезли, когда румянец расползся по щекам, что явно всё больше заинтересовывало Анджелину.       — Это должно быть что-то стоящее, если у тебя такая реакция. Давай, выкладывай, — сказала она, явно развеселившись. Она склонила голову набок, и её тёмные волосы качнулись вместе с движением. Джордж вздохнул.       — Сначала вина, да? — попросил он. Компания переместилась на кухню и расселась вокруг деревянного стола, который Гарри магически увеличил для этого вечера. Джинни накрыла его тёмно-красной скатертью, а сверху уже стояли золотые тарелки с закусками. Рыжеволосая девушка взмахнула палочкой, и вино само начало разливаться перед каждым гостем, пока закуски передавали по кругу.       — Мы возможно, пытались приклеить ей усы, — сказал он, пытаясь выглядеть непринуждённо, но безуспешно, пока бутылка красного вина проплывала мимо. Его щёки были почти такого же цвета, как вино, и он поспешно схватил фаршированное яйцо и запихнул его в рот.       Все прекрасно понимали, кого он имеет в виду под «мы», и были решительно настроены избегать этой темы в течении вечера.       — Чьи усы? — потребовала Джинни, размахивая ложкой, и Гермиона резко повернула голову к младшей Уизли. Она бы подумала, что речь о фальшивых усах, но слова Джинни звучали так, будто они действительно украли чьи-то настоящие усы.       — Люпина, — последовал тихий ответ. Глаза Гермионы расширились, а Рон разразился хохотом. Ну, это определённо объясняло, почему худощавый профессор внезапно появился гладко выбритым на шестом курсе после того, как годами носил усы. Ему понадобился почти целый месяц, чтобы отрастить их снова.       Рон и Анджелина буквально выли от смеха из-за этого признания. Гермиона недоверчиво хихикнула, а Джинни и Гарри ухмыльнулись — сначала друг другу, а затем Джорджу. Джордж тоже позволил себе небольшую улыбку, но в ней чувствовалась лёгкая грусть.       Луна спросила, как им вообще удалось снять усы Люпина с его лица, и это заставило Джорджа пуститься в рассказ о хитром заклинании, которое они с Фредом однажды опробовали. Это была комбинация чар удаления волос и чар стазиса. К сожалению, часть заклинания, отвечавшая за удаление, оказалась несовместима с приклеивающим заклинанием, поэтому для портрета усы оказались бесполезны.       — И что вы с ними сделали? — спросила Джинни, начиная раскладывать ужин по тарелкам. Полные тарелки с точностью отправлялись к своим хозяевам, как только она заканчивала каждую.       — Трансфигурировали их в летучую мышь и забрали с собой обратно в Хогвартс, но она сбежала.— пожал плечами Джордж.       Или трансфигурация просто не продержалась и они где-то рассыпались кучкой волос, подумала Гермиона. Всё-таки для одной кучки волос это было слишком много магии. Волосы обычно не удерживают магию долго — именно поэтому снадобье для волос «Простоблеск» обычно действует всего несколько часов.       Ужин оказался восхитительным, и Гермиона была уверена, что во многом это заслуга Джинни. Разговор постепенно перешёл на квиддич, а затем — на работу, что для Джинни было практически одним и тем же. Друзья знали, что Гермиона не может многое рассказывать о своей работе, но она всё равно была благодарна, что они спрашивают, и отвечала общими фразами. Те, кто знал о ситуации с Малфоем, пока держали это при себе, и его имя не упоминалось.       Болтовня стояла громкая и действовала ей на нервы. Вместо того чтобы участвовать в беседе, она снова поймала себя на мыслях о том, как напугать Малфоя. Чтобы его напугать, нужно было знать его лучше, а у неё такого понимания не было.       Может, стоит попробовать поговорить с его друзьями? Хотя Блейз вряд ли сильно поможет…       — …и как только я туда добрался, он взял и…       Спрашивать его родителей было бы ужасно неловко. И я даже не уверена, что получила бы ответ от Люциуса, даже если бы это помогло его сыну…       — …можно было бы подумать, что люди уже давно усвоили, что не стоит…       Но мне всё равно нужно наведаться в их библиотеку. Не только ради Малфоя, но и ради Джастина и Денниса. Деннис выглядит так, будто чахнет…       — ...правда не хочу…       — Гермиона, ты в порядке?       Последнее тихо спросил Гарри ближе к концу ужина. Он сидел справа от неё за столом и заметил, что она почти не участвует в разговоре, теперь смотрел на неё с любопытством. Она натянуто улыбнулась и спросила его, как у него идут дела на работе.       Он не обманулся, но решил не давить.       — Сложно, — прямо сказал он. — Всё ещё не можем добиться разрешения на использование Веритасерума для тех, у кого суд не назначен в ближайшие несколько месяцев. Его слишком сложно варить, а национальные запасы на исходе. Ассоциация зельеваров пытается восстановить запасы авроров, но дело идёт медленно. И не только целители запрашивают информацию — теперь ещё и невыразимцы задают вопросы. Ты видела, что суд над Долоховым скоро?       Она кивнула — ей уже прислали просьбу подготовить свидетельские показания о том, что произошло во время их вылазки в Отдел тайн на пятом курсе. Обвинение хотело использовать нападение Долохова как часть доказательств против него.       — Как же иначе, — ответил Гарри, когда она рассказала ему об этом. — Нам тоже задают вопросы по этому поводу. Похоже, в ту ночь кое-какие предметы пропали, но, конечно, они не говорят какие именно. Из-за этого допрашивать их довольно трудно, даже с Веритасерумом.       — Суды над Лестрейнджами тоже в этом месяце, — заметила Гермиона. Гарри мрачно кивнул.       — Мы уже поймали почти всех, кто не был арестован сразу в мае. Большинство из них не такие уж важные фигуры, разве что Яксли.       — Яксли не поймали? Разве он не работал с Комиссией? — резко спросила Гермиона.       — Работал, — подтвердил Гарри. — Но за несколько дней до финальной битвы он исчез. Мы всё равно его найдём, рано или поздно.       — Эй! — крикнул Рон через стол, мгновенно привлекая внимание всех. Он на секунду замер, увидев, что на него уставились сразу шесть пар глаз, и внезапная тишина повисла в воздухе.       — А что у нас на десерт? — спросил он неловко.

***

      К концу выходных Нарцисса ответила, предложив Гермионе прийти в четверг после работы. В то утро Гермиона особенно тщательно выбирала одежду и остановилась на тёмно-сером платье с запахом и длинными рукавами, доходящем чуть ниже колен. Оно было деловым и хорошо сидело по фигуре — такое можно надеть и на работу, и на ужин вне дома. Джинни уговорила её купить его во время одной из их вылазок по магазинам, уверяя, что это платье идеально подойдёт для свиданий.       Не то чтобы у меня были свидания с… ну, с четвёртого курса…       Зелёная мантия целителя скрывала платье в течение дня, что оказалось весьма кстати, потому что сразу после обеда она опрокинула чернильницу на себя и на три папки с документами. Папки удалось спасти быстрым изгоняющим заклинанием, а вот мантия промокла спереди насквозь.       — Великолепно, — пробормотала она себе под нос, стягивая мантию у поста целителей. Быстрый взгляд показал, что чернила не пропитались до платья, и она критически осмотрела мантию, размышляя, можно ли её ещё спасти или лучше просто выбросить.       — Выбрось её, Грейнджер, чернила из этого уже не выведешь, — сообщил уверенный голос. Гермиона подняла взгляд и увидела перед стойкой Пэнси, и чуть не застонала вслух.       Её чёрные волосы сегодня были собраны в аккуратный деловой пучок. На ней был чёрный брючный костюм, дополненный белой рубашкой с воротником. Брюки были с высокой талией, а несколько верхних пуговиц рубашки расстёгнуты — так, что образ получался одновременно профессиональным и немного провокационным. Гермионе хотелось хотя бы наполовину чувствовать себя такой же собранной и сексуальной, как Пэнси выглядела в этот момент.       — Что тебе нужно, Паркинсон? — Гермиона уменьшила мантию заклинанием и бросила её в мусорную корзину, прежде чем повернуться к раздражающей ведьме.       — Мне нужно поговорить со своим клиентом. Похоже, возникли некоторые этические вопросы относительно плана лечения.       — Мне вообще хочется это знать?       — Учитывая, что это твой план лечения — да, — язвительно ответила Пэнси.       Гермиона нахмурилась.       — Если речь идёт о Малфое и необходимости подтвердить его состояние, напугав его, уверяю тебя, мы уже убедились, что это совершенно этично, — строго сказала Гермиона, выпрямляясь и переходя на свой лучший целительский тон. — Каким бы нетрадиционным это ни казалось, нам нужен подтверждённый диагноз, прежде чем мы сможем его лечить.       — Намеренно пугать пациента, когда у вас есть множество зафиксированных случаев того, как проявляется его состояние, совершенно ни к чему, — прошипела Пэнси, прищурившись и упираясь ладонями в стойку.       — Сами инциденты зафиксированы, но его эмоциональное состояние — нет, — резко ответила Гермиона. Ей уже пришлось до изнеможения защищать этот план перед мадам Помфри, а теперь Паркинсон, у которой вообще нет медицинского образования, вдруг решила, что знает лучше?       — Он отказывается разговаривать с ментальным целителем, — продолжила она раздражённо, — поэтому у нас нет подтверждения, что он взрывается именно в состоянии паники или страха. Я не могу этически начать лечение без подтверждения, так что если у тебя нет идеи получше, Паркинсон...       — И что именно ты собираешься сделать? — резко перебила Пэнси. Гермиона замолчала, всё ещё кипя от злости, и заметила, что трое санитаров наблюдают за их перепалкой с раскрытыми ртами. Она разжала кулаки и вышла из-за стойки.       — Врачебная тайна, Паркинсон, — коротко сказала она. — Кофе?       Пэнси какое-то мгновение смотрела на неё, затем повернулась спиной к санитарам.       — С удовольствием, Грейнджер. Веди.       Разговор с Пэнси в итоге оказался бесполезным. Гермиона призналась ей, что на самом деле понятия не имеет, как напугать Драко, на что Пэнси фыркнула и отпустила несколько совершенно нелестных замечаний о её интеллекте и зрении. Разговор получился довольно коротким.       Вернувшись к посту целителей, Гермиона уронила голову в ладони и уставилась на свой кофе, не видя его. Как мне вообще напугать человека, который, похоже, ничего не боится? Все ведь чего-то боятся, иначе их боггарт…       Она резко выпрямилась с тихим вскриком, едва не опрокинув чашку кофе. Вот оно. Ей даже не нужно знать, чего именно он боится — боггарт сам это узнает и примет соответствующий облик. Малфой только не должен понять, что это боггарт, иначе он может не испытать нужного уровня страха или паники. Это было идеально. Только вот…       Где, чёрт возьми, мне взять боггарта?

***

      Как только она вышла из камина Малфоев, перед ней тут же возник домовой эльф. Гермиона едва успела заметить ослепительную белизну фойе, как эльф уже повёл её прочь из комнаты. Это был не тот, что обслуживал новогодний приём, и он радостно щебетал, ведя её по целой череде коридоров и вверх по лестнице. Гермиона старалась незаметными движениями стряхнуть с платья сажу, по ходу разглаживая серую ткань.       — Мисс так рада, что мисс Грейнджер пришла взять книги, — сообщил эльф, после чего пустился в длинное объяснение о поваренных книгах, которые ему особенно нравятся. Гермиона вежливо слушала и пыталась придумать ответы, но эльф, похоже, в них совершенно не нуждался, вполне довольный разговором, который вёлся исключительно с его стороны. Она рассеянно подумала, знает ли этот эльф Кикимера и не проводит ли она дни, болтая так, что у бедняги уши в трубочку сворачиваются.       Её подвели к широкой арке. Эльф пожелал ей хорошего дня и тут же исчез, не дожидаясь ответа. Впрочем, Гермиона вряд ли смогла бы ответить — стоило ей пройти через арку, как она лишилась дара речи.       Это была прекрасная библиотека, напоминавшая Гермионе ту, что она видела однажды летом, когда отдыхала в Ирландии с родителями. Высокие стеллажи из тёмного дерева стояли рядами на двух уровнях, такие высокие, что для них обычно требовались бы передвижные деревянные лестницы, как у магглов — однако здесь их не было видно. По обе стороны комнаты стояли две резные винтовые лестницы, ведущие на второй уровень, вдоль которого тянулись декоративные деревянные перила там, где он открывался в остальное пространство комнаты.       В центре комнаты на основном уровне, прямо перед окнами, стояла пара столов. Длинные, прямоугольные, из тёмного дерева и внушительные, они были обращены друг к другу и располагались примерно в пятнадцати футах друг от друга. К каждому столу были приставлены такие же тёмные стулья с мягкими зелёными подушками. Позади них находились высокие створчатые окна, но с её места Гермиона не могла разглядеть, что именно за ними открывается.       С перил второго уровня открывался вид на столы — более того, заметила она, слегка повернувшись, они просматривались почти из любой точки библиотеки. Очевидно, они задумывались как центральный элемент, и она предположила, что каждый из них предназначался для одного из его родителей.       Когда мысль о его родителях мелькнула у неё в голове, в арке появилась Нарцисса. Она подошла, вежливо поприветствовала Гермиону и предложила чай. Гермиона согласилась, и они переместились к небольшому круглому столику слева от входа. Нарцисса позвала одного из эльфов и распорядилась подать чай, а Гермиона тем временем поёрзала, пытаясь устроиться поудобнее на жёстком, вычурном деревянном стуле, который явно был больше про стиль, чем про комфорт.       О чём вообще разговаривать с матерью твоего почти-парня, которая до недавнего времени, как тебе казалось, ненавидела сам факт твоего существования — в доме, где тебя пытали, и при этом в самой прекрасной библиотеке, которую ты когда-либо видела?       Выбрав самую безопасную тему, она осторожно сказала:       — Библиотека просто великолепна. Я очень благодарна за то, что вы позволили мне воспользоваться ею.       Уголок губ Нарциссы едва заметно приподнялся.       — Да, Драко упоминал, что вы любите читать.       Гермиона задумалась, было ли это упоминание до или после браслета. Он тогда жаловался или делал комплимент?       Чайный сервиз внезапно появился на столе, на несколько мгновений прервав разговор, пока они наливали себе чай. Гермиона откинулась на спинку стула, обхватив чашку руками, тогда как Нарцисса изящно держала чашку с блюдцем в руках, сидя идеально прямо — так же, как обычно сидел её сын.       — Как он? — спросила Нарцисса, не отрывая взгляда от своей чашки.       Гермиона мысленно вернулась к их встрече с Малфоем тем днём. Он вполне недвусмысленно дал понять, что ему нравится её платье — и крой, и цвет — сравнив его с драконьей кожей. Он машинально облизнул губы, когда говорил это, и её взгляд сам собой скользнул к его рту. Судя по его ухмылке, он точно заметил, как она на него смотрит.       — Живенько, — сухо ответила она. — Он наконец набрал здоровый вес, кожа приобрела цвет, и, похоже, он находит, чем себя занять. Вы часто его навещаете?       Нарцисса слегка покачала головой, обхватив чашку.       — Домашний арест означает, что Люциус и я можем приходить только с разрешения и ДМП, и Святого Мунго. Они оказались не самыми сговорчивыми… к сожалению.       Её слабая улыбка вышла печальной, и у Гермионы сжалось сердце. То, что их разлучили, пока они все находились в заключении, и что даже спустя восемь месяцев их общение оставалось ограниченным и под наблюдением… ей было жаль его мать. Даже эти редкие встречи под надзором уже изматывали саму Гермиону — трудно было представить, каково приходится ему и его родителям.       — Я не могу рассказать вам много из-за врачебной тайны, — продолжила она, — но могу сказать, что, учитывая обстоятельства, он держится хорошо. Он заочно готовится к Ж.А.Б.А.       — И досаждает различным изданиям, как я заметила, — сдержанно ответила Нарцисса. Гермиона густо покраснела.       — Как вы…?       — Одна моя подруга владеет Ведьминым Еженедельником. Я получила весьма любопытное письмо в тот же день, когда вышло опровержение.       Гермиона почувствовала, что краснеет ещё сильнее, и резко поставила чашку на стол.       — Уверяю вас, миссис Малфой, я...       Нарцисса взмахнула бледной рукой, прерывая её.       — Я знаю, что вы не имеете к этому никакого отношения. Мужчины в семье Малфоев бывают весьма… защитными. Собственническими.       Андромеда упоминала об этом.       Мать Малфоя внимательно посмотрела на неё.       — Он пошёл на многое ради вас, знаете ли, — мягко сказала она Гермионе.       Гермиона широко раскрыла глаза, глубоко вдохнула и задержала дыхание. Сколько его мать знает?       Нарцисса на мгновение закрыла глаза и сделала дрожащий вдох, явно сдерживая что-то, прежде чем снова открыть их — и в её взгляде проступила стальная решимость.       — Сейчас я пытаюсь добиться его освобождения, — медленно сказала Гермиона, наблюдая за резкой переменой в её поведении. Что, чёрт возьми, она должна была сказать? Да, миссис Малфой, мы безумно влюблены, несмотря на то, что это может стоить мне работы, и при этом у нас ни разу не было нормального разговора. Я падкая на мудаков, которые внезапно дарят мне какую-нибудь побрякушку и начинают подкатывать.       — А потом…? — закрытое выражение лица Нарциссы сильно напомнило Гермионе Малфоя, когда он прибегал к окклюменции.       — Чем он решит заняться после освобождения — это его дело, — твёрдо сказала она. Если бы не его помощь во время войны и тот браслет, Гермиона к этому моменту списала бы его интерес на стокгольмский синдром. — Я не против проводить с ним больше времени, если он сам об этом попросит.       Ему придётся попросить, если он хочет в ближайшее время получить обратно это чёртово кольцо.       К этому моменту они уже давно оставили позади его школьные выходки, но ей всё равно хотелось понять, откуда, чёрт возьми, взялось это его влечение к ней — настолько сильное, что он прислал ей браслет и начал отпускать все эти намёки. Она, конечно, не была невзрачной, но и до Пэнси Паркинсон, его последней девушки, о которой она знала, ей было далеко.       Обе ведьмы быстро допили чай, и разговор перешёл к тому, как организована библиотека. Нарцисса подробно рассказала о каждом разделе. Когда они закончили и чайный сервиз исчез, они поднялись, и Нарцисса жестом указала на столы.       — Тот, что слева, принадлежит Драко, другой — Люциусу. Если вы хотите начать откладывать книги, вам придётся использовать этот стол, поскольку за этими письменными столами могут работать только мужчины Малфои. — Её губы слегка искривились. — Боюсь, библиотека не создаёт столов для женщин.       — Похоже, эта библиотека довольно сексистская, — сказала Гермиона, приподняв брови. Нарцисса рассмеялась.       — К сожалению, это одна из причуд старой магии, которую нам так и не удалось исправить. Впрочем… — она вдруг повысила голос, глядя вверх, будто обращаясь к самой комнате, — это даже к лучшему, ведь стулья здесь совершенно неудобные.       Жёсткие стулья с прямыми спинками, на которых они только что сидели, исчезли, и на их месте возникли мягкие кресла с избыточной набивкой. Обивка была кричащей, с контрастным узором пейсли, и Нарцисса отпрянула.       Гермиона посмотрела на новые кресла. Неудивительно, что Малфой так легко пользовался Выручай-комнатой в Хогвартсе — у него дома была почти такая же.       — Она может помочь вам в поиске книги или предоставить вещи, которые могут понадобиться, — продолжила Нарцисса, бросив надменный взгляд на новые кресла. — Для мужчин рода она создаёт письменные столы, как только они достигают совершеннолетия. Люциус и Драко могут пользоваться её возможностями гораздо шире, чем я. Вам она не навредит, — добавила она, — просто может оказаться не слишком полезной. Я бы посоветовала для начала искать книги самостоятельно.       Гермиона кивнула. Нарцисса оставила её одну, разрешив брать столько книг, сколько потребуется, и на любой срок. Когда она соберётся уходить, по словам Нарциссы, домовой эльф появится сам, как только Гермиона покинет библиотеку — у неё были дела, и она могла быть недоступна какое-то время.       Как только Нарцисса ушла, Гермиона направилась прямо на второй этаж, к окнам, сразу к тому месту, где, по словам другой ведьмы, находились книги по истории магии. Гермиона хотела сначала разобраться с этим обскуром и выяснить, что с ним произошло, прежде чем проверять, есть ли какие-нибудь книги по защитной, душевной или эмоциональной магии.       Просмотрев несколько книг по истории в поисках хоть какого-то упоминания Криденса Бэрбоуна или обскура времён Глобальной магической войны и так ничего и не найдя, Гермиона решила пока оставить это. Похоже, его судьба затерялась во времени, а она и так уже потратила немало часов, пытаясь выяснить, что с ним стало. Она переместилась к секции в задней части первого уровня, ближе ко входу, где находилось несколько книг по базовым исцеляющим заклинаниям. Первые две полки не содержали ничего полезного, но на третьей стоял том, который, судя по всему, мог быть связан с магией, основанной на эмоциях — он находился чуть вне досягаемости.       Не заметив ни лестниц, ни подставок, Гермиона наколдовала одну, но та исчезла в тот самый момент, когда она поставила ногу, чтобы на неё встать. То же самое произошло и с наколдованным стулом. Заклинание Акцио, направленное на книгу и на стул, не дало никакого результата. Попытка физически подтащить стул закончилась тем же самым. Атмосфера стала давящей — отчётливо ощущалось, что это место её не принимает.       — Мне что, нужно вежливо попросить или как? — раздражённо спросила она у комнаты. — Могу я взглянуть на «Гнев и возможности», пожалуйста?       Когда ничего не произошло, она прищурилась, глядя на верхнюю полку.       — Ну что ж, значит, Драко так и будет вечно сидеть в Святом Мунго, да?       Книга сорвалась со своего места и резко полетела вниз — слишком быстро, чтобы она успела её поймать. Гермиона резко отшатнулась, едва избежав удара по голове. Книга с громким грохотом упала на пол, и она сердито уставилась на полку.       — Он будет торчать там дольше, если ты меня ранишь! — прошипела Гермиона, наклоняясь, чтобы поднять книгу. Та не сдвинулась с места, словно к полу её приклеило заклятие Вечного приклеивания. Гермиона раздражённо фыркнула и подняла палочку.       — Я сейчас выпущу здесь адское пламя и сожгу это место дотла, вот увидишь, — сказала она комнате, выпрямляясь и медленно оборачиваясь с поднятой палочкой. — У меня к этому месту нет никакой привязанности — учитывая тебя и гостиную, сомневаюсь, что меня вообще привлекут к ответственности или что Драко будет против.       Давление в комнате ослабло, и его сменило лёгкое, почти вопросительное ощущение. Гермиона всё ещё хмуро смотрела в пространство, не понимая, что именно изменило атмосферу — её угроза или упоминание Малфоя. Она настороженно наклонилась, не опуская палочку, и подняла книгу.       — Так-то лучше, — мрачно сказала она, прижимая том к груди.       Через час у неё накопилось несколько многообещающих книг: о душах, о создании проклятий и сглазов, одна — по тёмной магии с последствиями, похожими на те, что наблюдались у её пациентов, и одну — по терапевтическим методам, которая могла быть полезной в целом, особенно при работе с пациентами, не желающими разговаривать с целителем разума.       Сложив выбранные книги на маленьком столике, намереваясь нести их в руках через весь дом к камину — опасаясь, что в её бездонной бисерной сумке они могут повредиться, — Гермиона слегка вздрогнула, когда на столе бесшумно появился толстый кожаный ремень.       — И что это такое? — спросила она у комнаты, поднимая его. На нём была пряжка, и она поняла, что это ремень для книг. Обвязав им стопку и застегнув пряжку, она подняла книги и обнаружила, что на них наложены чары невесомости.       — Это очень предусмотрительно, спасибо. Обязательно верну его вместе с книгами.       Она повернулась к арке и увидела, что за ней наблюдает Люциус Малфой, приподняв одну бровь.       Её сердце на мгновение подскочило к горлу — она не знала, как долго он там стоял. Слышал ли он, как она разговаривала с его библиотекой?       — Мисс Грейнджер, — произнёс этот мягкий голос, когда он сделал несколько шагов к ней, его осанка была безупречно прямой. — Полагаю, вы нашли всё, что вам нужно?       Гермиона выпрямилась в ответ, крепко сжимая ремень с книгами в одной руке.       — Пока что да. Я как раз собиралась уходить.       — Так скоро? — он взглянул на ремень, и его бровь едва заметно дёрнулась, прежде чем выражение лица вновь стало безупречным. — Не хотите ли, возможно, ещё чаю?       Судя по выражению его лица, он мог бы и отравить его, если бы она согласилась. Гермиона холодно уставилась на него.       — Нет? Что ж, тогда заходите к нам снова. Не хотелось бы, чтобы по вам кто-то скучал.       Гермиона прищурилась, пытаясь понять, не относился ли этот комментарий к книге, которая едва не свалилась ей на голову. Был ли Люциус ответственен за враждебность библиотеки в самом начале? Или он просто отпустил колкость насчёт неё и её застопорившихся отношений с младшим Малфоем. Ей не нравилась ни одна из этих версий. Пробормотав довольно подозрительное прощание, она прошла через арку, последовала за появившимся домовым эльфом к камину и лишь оказавшись на площади Гриммо, с облегчением выдохнула.       На сегодня с неё было более чем достаточно слизеринцев.

***

      После долгой недели, полной пациентов, исследований и новых уроков магической готовки от Джинни, Гермиона проводила субботнее утро, осматривая квартиры на другом конце Лондона от Гриммо. Помещение, которое она осматривала, было светлым и современным — в основной части располагались окна от пола до потолка, через которые лился мягкий утренний свет. Одна большая спальня, одна ванная и просторная кухня. Гермиона решила, что это идеальный вариант, хотя он был почти на пределе её бюджета. У неё были кое-какие деньги от родителей, награда за Орден Мерлина первой степени и зарплата, но всё равно — Лондон оставался дорогим, будь то маггловская или волшебная его часть.       Риелтор проводил для неё экскурсию, расписывая все достоинства квартиры своим гнусавым голосом. Это было лучшее место из всех, что она видела до сих пор, но при этом находилось далеко и от работы, и от Гарри.       Не то чтобы это имело значения при наличии каминов и аппарации, отстранённо отметила она, послушно заглядывая в шкаф, который риелтор открыл для осмотра. Район тоже был приятный, подумала она. Вокруг было множество маленьких магазинчиков и ресторанов, куда можно было зайти, а может, прогуляться по улице с кое-кем.       Забегаешь вперёд.       В конце осмотра она поблагодарила риелтора и договорилась встретиться ещё для просмотра двух последних вариантов позже на неделе, прежде чем принимать решение. Физическое расстояние не играло роли, а квартира была прекрасной, но ей нужно было ещё раз перепроверить свой бюджет, прежде чем соглашаться.       Она вернулась на Гриммо, на мгновение забыв о квартире, как только открыла дверь. Вид Гарри — без рубашки и заметно более мускулистого, чем в последний раз, когда она видела его полураздетым в палатке во время их скитаний, — заставил её резко остановиться. Он прижал к стене в прихожей столь же полураздетую Джинни. Рубашка Джинни была задрана, грудь обнажена, голова откинута назад к стене, юбка задрана до талии. Глаза её были закрыты. Вскрик Гермионы от неожиданности заставил их мгновенно отпрянуть друг от друга, широко раскрытые зелёные глаза Гарри встретились с её, в тот самый момент, когда занавески Вальбурги распахнулись.       — ОТБРОСЫ! ПОЗОРНОЕ И ОТВРАТИТЕЛЬНОЕ ПОВЕДЕНИЕ! ДО КАКОГО ЖЕ ДНА ВЫ ДОКАТИЛИСЬ, ПРЯМО У МЕНЯ НА ГЛАЗАХ! ВЫ ОСКВЕРНЯЕТЕ ДРЕВНИЙ И БЛАГОРОДНЫЙ ДОМ...       — Да-да, мы тут все шлюхи, позорящие твоё доброе имя, — огрызнулась Джинни, натягивая рубашку и хватаясь за одну из развевающихся занавесок. Другой рукой она одёрнула юбку, совершенно беззастенчиво ухмыляясь Гермионе, её рыжие волосы были растрёпаны. После короткой возни им с Гарри удалось задёрнуть портрет, и они снова повернулись к ней. Гарри, всё ещё без рубашки, поскольку его одежда, по всей видимости, не находилась поблизости, вдруг нашёл ковёр крайне интересным.       — Что ж, это было весело. Давайте никогда больше об этом не говорить, — прокомментировала Гермиона, уставившись в потолок и отказываясь смотреть в их сторону. Джинни расхохоталась, совершенно не смущённая тем, что их застали, и схватила Гарри за локоть, потащив его наверх. Гарри послушно пошёл за ней, бормоча цепочку неловких извинений, пока она утаскивала его за угол и вверх по лестнице.       Гермиона подождала, пока услышала хлопок двери и подозрительную тишину, ясно указывающую на наложенное заглушающее заклинание. Она тут же развернулась и вышла обратно за дверь. Одно дело — находиться в доме, когда ты не знаешь, чем они там занимаются, и совсем другое — быть там, осознавая это и изо всех сил стараясь не прислушиваться.       Она на мгновение задержалась на крыльце, раздумывая, куда податься. Книги из поместья, которые она сейчас изучала, остались в её комнате, но трактат о маггловских и магических методах лечения всё ещё лежал в её бисерной сумке. Желая тишины и знакомой обстановки, а поблизости не было ни одной кофейни, она аппарировала в Святого Мунго и направилась в небольшую рабочую библиотеку на своём этаже, чтобы сделать заметки.       Гермиона уже продвинулась до середины главы, в которой описывались маггловские способы «исцеления души» — от кристаллов и астрологии до религии и медитации, — когда одна строка привлекла её внимание.       Душа является неотъемлемой частью сущности человека. Разрывы в душе могут быть вызваны внешними событиями, но не могут быть исцелены внешней силой. Сначала должно произойти внутреннее исцеление — маггловская психология может быть полезна как для магглов, так и для волшебников, однако в случае с магическими существами их собственная магия необходима для исцеления ран, связанных с душой.       Целитель разума. Мысли Гермионы понеслись вскачь. Деннис разговаривал с целителем разума — в этом она была уверена. Его собственная магия должна была его исцелить, но, судя по всему, ему также необходима терапия. По крайней мере, в этом направлении они уже двигались правильно. Это означало и то, что его нельзя изолировать так, как Джастина — ведь если он не сможет пользоваться собственной магией, он не сможет исцелиться. Гермиона разочарованно вздохнула, понимая, что это означает для него длительное пребывание. Она понятия не имела, сколько времени занимает исцеление души, и книга не давала никаких сроков. Недели? Месяцы? Годы?       Она убрала свои материалы обратно в сумку и направилась к посту целителей дальше по коридору. Она не была на смене, но хотела занести найденную информацию в его карту, чтобы целитель разума увидел её перед следующей встречей. Поскольку был выходной, персонала было мало — всего несколько санитаров и два целителя на весь этаж.       Погружённая в записи, склонившись над столом и яростно выводя строки пером, она вздрогнула от протяжного голоса — рука дёрнулась, и по записям прошла резкая линия.       — Так по мне скучаешь, что уже и по выходным работаешь, Грейнджер?       Хмуро взглянув на линию и раздражённо взмахнув палочкой, чтобы её убрать, она лишь спустя несколько секунд подняла взгляд на бледное лицо Малфоя. Он опирался на стойку, опираясь обнажёнными предплечьями о приподнятую часть прямо перед ней, изогнув одну бровь. Тёмная метка выглядывала из-за края, свободная больничная форма сползала вперёд, позволяя мельком увидеть его обнажённую грудь. Она сглотнула лишнюю слюну, скопившуюся, пока она украдкой смотрела ему под одежду, и его глаза сверкнули. Похоже, он был вполне доволен тем, что видит её, несмотря на ленивую интонацию в голосе.       В нескольких шагах позади него маячил санитар.       — У меня случился прорыв по одному из пациентов, — сказала она, слегка краснея — и от его вопроса, и от собственной реакции на него. — Пришла сделать записи.       Закончив с записями и несколько минут демонстративно его игнорируя, она наконец поднялась и взмахом палочки отправила карту обратно в шкаф. Та вспорхнула в ящик, который тут же захлопнулся с характерным щелчком замка. Когда она обернулась, он всё ещё стоял, опираясь о стойку, и с наглой медлительностью скользил взглядом по её маггловским джинсам и лёгкой футболке.       — Как ты сегодня себя чувствуешь? — резко спросила она, стараясь сохранить профессиональный тон, несмотря на слишком неформальную одежду. Он закатил глаза.       — Скучно, — протянул он. — Хочешь сыграть в шахматы?       По его ухмылке она поняла, что он прекрасно знает, насколько она плоха в этом. В последнее время он частенько наблюдал за её партиями с Джастином — до тех пор, пока последний приступ Джастина не поставил на этом крест. Тот всё ещё находился под защитными чарами Малфоя — они использовали это время, чтобы дать ему возможность восстановиться, прежде чем снимать их. Малфой мог бы найти себе куда более достойного соперника среди санитаров — и они оба это знали. Гермиона распознала в этом лишь предлог провести с ней время, и на её губах невольно появилась лёгкая улыбка, когда она согласилась.       Они устроились в комнате для занятий, за небольшим столиком с маггловской шахматной доской между ними. Гермиона не осознавала, насколько Малфой высокий, пока он не втиснулся в один из металлических стульев, и его колени не упёрлись в её под столом. Она не отодвинулась.       Он пытался исправлять её, когда она делала откровенно плохие ходы, но быстро начал раздражаться, когда она не следовала его советам.       — Грейнджер, ты сейчас потеряешь ферзя, а тебе это точно не нужно.       — Почему нет? Я просто сделаю нового.       — Сделаешь но... Мерлин, это не так просто!       Он выглядел настолько ошарашенным её беспечностью, что она не выдержала и рассмеялась. У Малфоя не было тех лет, что были у Гарри и Рона, чтобы привыкнуть к тому, как она легко отмахивается от вещей, которые они считали жизненно важными — вроде шахматных ходов или квиддичных манёвров. Он пробормотал что-то о том, что неудивительно, что она постоянно проигрывает Джастину, но в уголках его губ задержалась лёгкая улыбка — не такая, как его привычная ухмылка. Она улыбнулась в ответ.       Проиграв Малфою шесть партий подряд, он решил, что с него достаточно, и отказался играть дальше. Она снова рассмеялась, назвала его плохим победителем и согласилась на сегодня закончить.       — Мне, вообще-то, пора возвращаться, — сказала она, бросив взгляд на настенные часы. — Надеюсь, Гарри и Джинни уже закончили, — пробормотала она себе под нос.       Малфой это услышал, и его выражение лица стало откровенно зловещим.       — Поймала Уизлетту и Поттера в компрометирующем положении, да? Бедные твои невинные глазки.       Гермиона вспыхнула багровым румянцем, внезапно радуясь, что санитар, прислонившийся к стене позади неё, не может видеть её лица. Простонав, она закрыла лицо руками и запрокинула голову.       — Мне нужна собственная квартира, — сказала она в ладони, прежде чем опустить их и посмотреть ему прямо в глаза. — И, кстати, они совершенно ужасны в заглушающих чарах, — доверительно добавила она. — Я, по сути, сбежала сегодня утром.       — Совсем не по-гриффиндорски, — заметил он. — Я, конечно, могу простить Спасителю Магического мира его шалости, всё-таки он избавил нас от Тёмного Лорда.       — Это потому что тебе не приходится их слушать.       — Око за око, Грейнджер, — тихо произнёс он, так, чтобы санитар не услышал, и его взгляд стал напряжённым. — Забудь однажды наложить свои заглушающие чары.       Если это вообще было возможно, она покраснела ещё сильнее. Этот разговор нужно было срочно прекращать — прямо сейчас, пока санитар ничего не понял. Малфой тем временем демонстративно складывал шахматные фигуры обратно в коробку, время от времени бросая на неё взгляды и наблюдая, как румянец спускается по её шее.       — Или, может, оно тебе и не нужно. Готов поспорить, ты довольно тихая.       Она бросила на него взгляд, который ясно говорил «заткнись, санитар услышит», но он проигнорировал его, с полностью заворожённым выражением лица. Её пульс участился.       — Я могу это изменить.       Она моргнула, но не успела среагировать — его лицо вдруг стало совершенно непроницаемым, и он уже обычным тоном сказал:       — Ты сказала, что тебе нужна своя квартира, так найди её.       Её челюсть буквально отвисла от его слов, и ей потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя после такой резкой смены темы.       — Я… я ищу, — призналась она, часто моргая и пытаясь собраться с мыслями. Она начала рассказывать ему о квартире, которую смотрела тем утром, до того как наткнулась на Джинни и Гарри в прихожей. Он задавал вежливые, вполне стандартные вопросы о планировке и районе, и она незаметно для себя увлеклась, сравнивая её с другими вариантами, которые уже успела посмотреть. Гермиону приятно удивило, что он не стал сразу морщиться при одной только мысли об аренде квартиры — всё-таки он вырос в огромном родовом поместье и, вероятно, никогда в жизни не будет вынужден что-либо снимать.       Позже, аппарировав обратно на Гриммо, Гермиона задумалась об их разговоре. Она столько раз повторяла, что у них ещё не было настоящего общения, отказываясь считать её лечебные визиты к нему полноценными беседами. Теперь же она могла честно сказать, что они провели нормальный разговор за шахматами и при этом не умудрились переругаться — если не считать его комментариев о её шахматных навыках. А вот его намёки… Годрик, это заводило. Не имело значения, о чём шла речь — он мог в одно мгновение превратить всё во что-то непристойное.       На этот раз входная дверь открылась гораздо медленнее — она пыталась дать возможным обитателям достаточно времени, прежде чем войти. Заглянув за дверь и убедившись, что в прихожей пусто, она направилась на кухню, всё ещё настороженно ожидая, что может там увидеть. Джинни стояла у плиты, готовя, судя по виду, какое-то говяжье рагу, и была полностью одета. Услышав, как вошла Гермиона, она обернулась и начала хихикать.       — Я извинюсь за то, что ты это увидела, но не за то, что мы это делали, — заявила Джинни с широкой ухмылкой. Гермиона покачала головой, чувствуя, что такими темпами её румянец станет постоянным.       — Ты же знаешь, я видела Гарри в самых разных степенях раздетости, пока мы жили в той палатке, и это никогда не было так неловко, как сегодня!       Джинни рассмеялась.       — Он чувствует то же самое. Бедняга, он решил, что мы тебя травмировали.       — Так и есть, — пробормотала Гермиона, наблюдая, как Джинни добавляет в кастрюлю разные специи. — Кстати, где он?       — Ночная смена, — проворчала Джинни, печально нахмурившись. — У меня неделя выходных, а он работает по ночам.       Гермиона сочувственно кивнула. У Джинни было довольно много свободного времени вне сезона, но ей всё равно приходилось бывать в Холихеде на встречах и тренировках. Целая неделя отдыха подряд была редкой роскошью, и она даже не могла провести её с Гарри.       — И куда ты пошла, когда сбежала? — спросила Джинни.       — На работу.       — В субботу?       — Ну, я не собиралась здесь оставаться, — пробормотала Гермиона, слегка покраснев.       Глаза Джинни игриво прищурились.       — Пошла к хорьку, да? — Когда её румянец стал ещё гуще, Джинни усмехнулась.       — И…? — Она подбадривающе махнула рукой, продолжая помешивать рагу.       — Мы играли в шахматы, — пробормотала Гермиона, уставившись в кастрюлю, лишь бы не встречаться взглядом с подругой. — И разговаривали.       — О чём…?       — О том, что мне нужна своя квартира, — многозначительно ответила она, чем вызвала у Джинни смех.       — Что, он ещё не предложил тебе переехать к нему? — поддела Джинни.       — Вообще-то он сейчас живёт в Святом Мунго.       — А ты разве нет? — парировала Джинни, убавляя огонь под рагу. Она прислонилась к столешнице и скрестила руки. — Когда ты не в больнице, ты занимаешься исследованиями, читаешь бесконечные материалы по работе. Ты почти никуда не ходишь и ни с кем не видишься, если это не связано с работой. Даже твой поход к Малфоям — в той стопке не было ни одной книги, не относящейся к твоим пациентам.       Гермиона неловко поёрзала.       — Исследования — дело тихое, — попыталась она оправдаться. — На кону человеческие жизни, Джинни. Я не могу просто относиться к этому легкомысленно и оставлять всё за порогом каждый вечер.       — Это тебя изнутри съедает, — мягко сказала Джинни. — Иногда полезно отвлекаться. Сходи к Андромеде и Тедди, или навести Рона и Луну. Ты уже сто лет не была на воскресном завтраке в Норе.       Гермиона вздохнула, сдаваясь.       — Ладно, завтра приду на завтрак.       — Отлично. Чарли тоже будет — ему нужно поговорить с Рольфом Скамандером, а Луна с ним дружит. Похоже, он пытается скрестить два вида драконов и у него возникли проблемы с самкой.       Джинни озадаченно посмотрела на неё, когда Гермиона вдруг расхохоталась.