Ангел

Он бредёт по бесконечному полю. Высокая трава здесь особенно высока и каким-то фантастическим образом достает ему до плеч. Впрочем, ему до этого нет дела. Собственно, ему особо ни до чего нет дела, кроме как до ангельского пения в голове. То есть он, конечно, не знает, ангелы это, демоны, сирены или ещё какая хтонь, более того, сейчас он и слов-то подобных не помнит, а также плохо понимает, кто он сам и какого он, собственно рода. Но это совсем не кажется важным, пока в голове звучит песня, от которой его бессмысленное передвижение обретает смысл, понятный если не ему, то тому, кто его сюда посылает. Он, наверное, может пройти ещё немного дальше, раз уж этого так хочет волшебное создание у него в голове, но ноги его подводят. Цепляются за какую-то корягу, и он грохается на землю, чудом минуя встречи с острым черенком лопаты, выпавшей из рук. У него мелькает какая-то сложная мысль в голове, перебивающая даже чудесный голос, что попади эта лопата ему в голову или шею, было бы что-то неладно. Что-то не то. «Как зомби», — всплывает у него в голове. Но в следующую секунду, сладкие голоса заглушают все мысли, и бедолага просто лежит в оцепенении. «Тебе повезло, понимаешь, Путь перед тобой! Путь любви и счастья!» — нежный голосок впивается жалящей иглой в мозг. Тот, кого с большой фантазией будут называть «ангел», смотрит мутным взглядом перед собой. Что там болтает эта кукла в кружевном платье — дело десятое, а то и сотое. Ангелу просто нравится слушать этот перезвон колокольчиков голоса. На куклу смотреть тоже приятно, но и почему-то немного противно. Почему, он и сам не знает. — Я спасла тебя, понимаешь, дала тебе цель! — кукла хватает его за руки, а потом отпускает резко, как будто что-то вспоминает. Что-то неприятное. Он стоит и только слегка раскачивается в такт набирающей силу мелодии в голове. Кукла машет рукой. Кукла выглядит расстроенной. Ангел не то чтобы это понимает, скорее ощущает каким-то непонятным звериным чутьём. Он бредёт по бесконечному полю. Огромные белые бутоны здесь особенно огромны и особенно пахучи. Этот сладкий аромат ощущается сиропом, которым он захлёбывается, чтобы сделать вдох. «А мне вообще надо дышать?» — вспыхивает зеленоватым огоньком мысль у него в голове. «Дышать, дышать, что это вообще такое». Голосам в голове кажется, что ангел слишком много думает. Они посылают ему бабочек с крыльями — стекляшками. Их крылышки царапают щёки ангела, задевают брови, веки. Целый хищный рой бабочек облепляет его лицо, оставляя неглубокие, но болючие порезы. Он падает на землю, лежит среди помятых белых лепестков. Его лицо ощущается одной кровавой массой. Но, по правде говоря, ему нет до этого никакого дела, бедолага просто лежит в оцепенении. -… Иначе перья будут врастать в твою плоть, — звучат радостные переливы голоса. Кукла сама порхает как бабочка по раздражающе зелёному полю. Она экзальтированно вскидывает руки к небу, кружится, от чего края её кружевной пышной юбки взмывают вверх. Ангел безразлично смотрит на неё своими белёсыми глазами. Кукла подскакивает к нему, хватает за руки и заставляет кружиться вместе с ней. Хотя, конечно, «кружиться» — это сильно сказано. Он едва переставляет ноги, они кажутся ему инородным элементом, как и всё тело целиком. Тут уж не до перьев и не до врастания в плоть. Кукла резко останавливается. Кукла с досадой смотрит на него. — Освободись от оков… — тихонько и жалобно произносит она. Капризно и мелодично. — Пребудь в блаженстве и обрети счастье. Ангел равнодушно смотрит перед собой. Он и так в блаженстве, пока поют голоса у него в голове, разве же нет? Кукла топает ногой. Он бредёт по бесконечному полю. Он не знает, где та грань, когда реальность перетекает в нескончаемый сон, а сон в нескончаемый кошмар. Он не знает, идёт ли он по полю или валяется в вонючей шахте. Он останавливается. Что вообще за мысли про шахту и что это такое? Кто-то у него в голове особенно рьяно перебирает струны арфы, а сирена голосом нежным, как лепестки сакуры в весенний день, тянет песню о бесконечном блаженстве и светлом пути. Он бредёт пока не упирается глазами в носки грубых ботинок. Кукла всегда ходит босиком.