Тесс

Тесс оттягивает момент отхода ко сну всеми доступными ей средствами. Она не то чтобы не устала, скорее, наоборот, появись сейчас какой-нибудь любезный демон с предложением вручить ему душу, она бы с радостью это сделала за порцию крепкого здорового сна. Без сновидений. Без Сида. Помощник стягивает тяжёлые ботинки, морщится от ощущения натёртых мозолей на ногах. Сегодня за каким-то чёртом её понесло на территорию Веры. Эта хитрая манипулятивная гадюка похоже затаилась в какой-то норе, по примеру своих братьев. И всю юго-восточную сторону округа заполонили ничего не соображающие ангелы и чуть больше соображающие, но плохо подготовленные эдемщики. Тессе совсем не нравится, что приходится разбираться с тощими бедолагами, которые и имени своего не помнят, но которые очень агрессивно и довольно точно бьют по сопротивленцам лопатами и прочими сельскохозяйственными орудиями. Вот и сегодня она сталкивается с одним таким неопределённого пола, как и положено приличному ангелу, существом. Оно (он) внезапно выныривает из зарослей кукурузы и тупо застывает глядя на ботинки Тесс. Она не успевает среагировать, когда тот поднимает голову и пытливо вглядывается в её, помощника, лицо. Это непривычно и странным образом внушает дискомфорт. Возможно, потому что выпрямившись ангел становится на полголовы выше Тесс. Помощник, кажется, даже видит мерцающую зеленоватую дымку, окутывающую голову ангела. Помимо этого она замечает необычные миндалевидные тёмные глаза, острые скулы и пробивающийся жёсткий ёжик волос на голове. «Какой-то неправильный ангел, — отмечает Тесса, стараясь не делать резких движений и тихонько отступая в сторону. - У них разве не у всех выцветшие белые радужки? И разве у них растут волосы?" Ангел так и не совершает попыток нападать, только смотрит, наклонив голову набок. Когда Тесс обходит его и начинает пятиться, не желая выпускать существо из виду, ангел, немного покачавшись на месте, начинает топать за ней. «Ещё чего не хватало, — недовольно думает помощник. — Чего ему надо». Ангел бредёт следом, держа дистанцию. Помощнику неприятно чувствовать потенциально опасное существо за спиной, она пару раз оборачивается, один раз наставляет на него пистолет. «Дёрнется в мою сторону — выстрелю», — думает она, глядя в непроницаемые глаза существа. Но ангел не шевелится, смотрит на дуло пистолета, снова на Тесс, тихонько раскачивается. Помощник резко отворачивается и ускоряет шаг. Она понятия не имеет, что там в голове у ангелов, но считает, что после бесконечных доз блажи там осталось минимум работающих извилин. Ангел не ускоряется, но так же упрямо бредёт за помощником. У моста он останавливается и по-собачьи трясет головой, будто отряхиваясь от воды. — Вот и стой тут, — тихонько говорит Тесса, — целее будешь. Это, конечно, сильно вряд ли. Но если кто и прибьёт этого ангела, то точно не она. Ангел смотрит ей вслед. *** Тесса так долго старается не уснуть, что пропускает момент, когда засыпает. Она выходит из ванной, размышляя не постирать ли ей ещё и футболку на завтра, а потом можно выпить чаю, а ещё лучше, кофе. И упирается взглядом в вольготно устроившуюся в кресле мужскую фигуру. Голубой тренч в дурацких самолётиках небрежно брошен на кровать, волосы мужчины непривычно растрёпаны, рубашка расстёгнута как будто ещё больше, чем обычно. Словно это вообще возможно. Взгляд Тесс против воли падает на перечёркнутые буквы на груди крестителя, и, ниже, к болтающемуся на шнурке ключу, ещё ниже, к блестящей пряжке ремня. — Мои глаза выше, помощник, — насмешливо произносит Джон. И девушка мысленно благодарит все известные ей высшие силы, что это, по всей видимости, всего лишь сон. Наверное. Тесса понятия не имеет, как проверить, во сне она или нет. Конечно, ей кажется маловероятным, что Сид вот так заявится к ней, но этот округ — это квинтэссенция маловероятных вещей, так что лучше быть уверенной на все сто. Креститель как будто угадывает её сомнения, довольно смеётся и легко поднимается на ноги. — Сколько паники на пустом месте, помощник! А ведь я просто хотел, чтобы ты… расслабилась. Неужели не помогло? — Для того, чтобы я расслабилась, мне надо быть подальше от всех вас, — бормочет Тесс. Она вспоминает, что вроде во сне невозможно увидеть собственное отражение в зеркале, она понятия не имеет так это или нет, но украдкой ищет глазами отражающую поверхность, жалея, что задёрнула шторы вечером. «Тьфу, я же задёрнула их на самом деле или уже во сне? И снится мне всё это или не снится? Тьфу», — размышляет девушка, запутываясь всё больше. — Если ты хочешь понять, находимся ли мы во сне или нет, могу предложить проверить, — продолжает белозубо улыбаться Сид. Только голос его как будто становится ниже и… интимнее? Джон подходит совсем близко, помощник с недоумением смотрит на него. Если это сон, то он какой-то неправильный. Опять, кстати. Как и тот ангел. Креститель продолжает быть «неправильным» и, подхватывая прядку волос Тессы, накручивает её на палец. Девушка морщится, дёргает головой, отступая от мужчины. — Какого, вообще, хера?! — возмущается девушка, больше, наверное, даже тому, что её мозг предлагает ей нечто подобное. Сид беззаботно пожимает плечами, элегантно вскидывает руку в воздух, щёлкая пальцами, и они оказываются в набившем оскомину бункере. «Твою ж, нахрен, мать, — со злостью думает Тесс, — почему опять бункер этот сраный, ну». — Ладно, помощник, у нас не так много времени, — деловито замечает Сид. — Я уже понял, что так просто ты нас в покое не оставишь, давай ты просто скажешь, что тебе надо? — Вообще-то, это ты меня в покое не оставляешь, со снами этими своими дебильными, — огрызается помощник. — Я вообще к тебе в сны не лезу, уважаю, так сказать, право каждого на отдых. Пусть даже такого психопата, как ты. Джон смотрит на девушку, наклонив голову, его прозрачные голубые глаза в этом освещении периодически смотрятся тёмными агатовыми провалами. На лице у него непонятное выражение, какая-то… жалость? Непонятное и неприятное снисхождение? — Я спрашиваю, помощник, что ты сейчас делаешь в округе? Зачем остаёшься, если уже понятно, что ваш приезд был ошибкой, и округ прекрасно справляется без вашего навязчивого вмешательства? — Ну это тебе кажется, что прекрасно, а я вижу, как вы выкосили пол округа, а четверть его превратили в безмоглое подобие людей! — Тесс так злится, словно реально убеждает крестителя. Потом осекается, вспоминая, что она спит. — Я болтаю сама с собой, — бормочет она. — Я всё ещё здесь, эй, — недовольно напоминает Джон. Он не улыбается, прядь чёрных волос с восхитительной небрежностью падает на лоб. Он непринуждённо и элегантно прислоняется всё к тому же верстаку, смахивает какие-то воображаемые пылинки со своего жилета, нервно пробегает татуированными пальцами по горизонтальной поверхности верстака. — Нет, помощник, так дело у нас не пойдёт. Как не пошло и тогда, в нашу самую первую встречу. Тесса не очень понимает, о какой встрече речь. Здесь, во сне, или о той, где он старательно удерживал её голову под водой. Но, пожалуй, она склонна согласиться, дела у них и впрямь идут так себе. — Давай сыграем в игру, — предлагает, меж тем, Сид. — У меня плохие ассоциации с подобными предложениями, — замечает Тесс. Она не досмотрела все серии франшизы про маньяка-затейника, который всем несчастным, угодившим к нему в руки, предлагал как раз сыграть в игру. Но того, что она видела ей хватило. Как и всяких вариантов игр. — О, помощник, неужели в твоей жизни совсем нет места развлечениям! — Ну не то что у тебя, конечно, не всем же быть такими затейниками. Тесса сегодня в настроении поболтать. Она и так знает исход этого сна, так чего же хотя бы не позволить себе говорить то, что Джону в реальности она, конечно, не сказала бы. Креститель смотрит на девушку, барабанит пальцами по верстаку. — Правила просты, — продолжает он свою мысль, — каждый из нас может задать три вопроса, и тот, кому его задали должен ответить честно. Кто трижды соврёт — проигрывает и выполняет любое желание победителя. — Это фигня какая-то. Как я пойму, что ты не врёшь? — усмехается помощник. — Я никогда не вру, — мягко замечает Джон, — никогда. — «Отвергни от себя лживость уст, и лукавство языка удали от себя», — наставительно произносит он. — Это не аргумент, — замечает Тесс, — ты бы ещё перекрестился, или что там у вас принято в секте. Сид слегка меняется в лице, и девушка напоминает себе, что это всего лишь сон. И возможно, если бы в жизни она схлопотала бы по губам за свои слова, то здесь даже если и схлопочет, то будет не больно. Наверное. — А вот если соврёшь ты, я почувствую. Давай начинать, — предлагает мужчина, возвращая в меру доброжелательную улыбку на лицо. — Надо же, как удобно. И как только мой мозг выдает подобное, — вполголоса замечает Тесс. — Спрашивай, — милостиво предлагает ей креститель. Тесса задумывается. — Где вы все прячетесь, что вас никак не могут найти? — выдаёт она. Вдруг ей во сне, как Менделееву, явится озарение. — Я не понимаю, кто это «вы все», но могу тебя заверить, что никто не прячется. Мы просто занимаемся своими делами, чего и тебе рекомендую, — Джон смотрит на девушку со снисходительной улыбкой. — Так нечестно! — восклицает помощник, — какой же это ответ! — Моя очередь. Так как, всё же, тебя зовут, помощник? — игнорирует её возражения Сид. — Маргарет, — бурчит та. — Неправда, — наклонив голову замечает Джон. — Анна. — Лгунья. Тесса молчит. Это, конечно, всё очень забавно. — Тесса, — нехотя произносит девушка. Креститель пару секунд словно вслушивается в звучание имени, кивает головой. — Как мне найти то место, где ты сейчас «занимаешься своими делами»? — ядовито осведомляется девушка. — Перестать суетиться и бегать от моих людей, они сами приведут тебя ко мне, — нагло улыбается этот невыносимый Сид. — Это не ответ! Что мне эти твои загадки, — зло бросает Тесса. И снова напоминает себе, что это всего лишь сон. Надо немного подождать, и всё закончится. Сегодня, по крайней мере, без изматывающих и однообразных причитаний Хадсон, без разглагольствований крестителя о величии секты, слова «Да» и о своём собственном — каждый раз тематика слегка менялась. — Мы не обговаривали формат ответа, — мягко указывает Джон, — будешь внимательнее в следующий раз. Мой вопрос: и что же ты сделаешь, как найдёшь меня? Убьёшь, этого ты хочешь? — Да, — не раздумывая отвечает Тесса. — Ммм, похоже, что нет, — качает головой Сид. — Наверное, мне лучше знать, что я хочу сделать? — помощник возмущена. Мало того, что сон никак не желает заканчиваться, так ещё приходится спорить с собственным воображением. — Прости, Тесса, — выделяет голосом мужчина её имя, но похоже, что не знаешь. Ты трижды солгала. — Как удобно, — вновь бормочет помощник, — это несправедливо и жульничество! — Справедливости, как и несправедливости, не существует, — философски замечает креститель. — Давай тогда быстрее, — недовольно требует Тесс, — что там за желание у тебя. Креститель не торопится, поправляет закатанные выше татуированных предплечий рукава рубашки, откидывает прядь волос со лба. — Не сопротивляйся, — выдаёт, наконец, Сид. — Что? — не понимает девушка, — Это и есть желание? И отсекается, чувствуя противный холодок, сбегающий вдоль позвоночника. «Как бы мило всё ни шло, заканчивается одинаково», — с покорной отрешённостью думает она, глядя на невесть откуда взявшееся блестящее лезвие ножа в руке Джона. Иногда это тату машинка. Один раз он пробивает грудную клетку и достает сердце голыми руками. К счастью, она этого не видит, но во снах подобную гадость скорее просто понимаешь и просыпаешься, проверяя на месте ли, собственно, сердце. А потом все никак не можешь избавиться от этого ощущения неминуемой близкой смерти. Креститель оказывается рядом с девушкой, наклоняется. Нож неприятно и угрожающе скользит по боковой линии шеи, слегка царапая. — Давай быстрее, а? Вот реально, достал уже, — нервно произносит помощник. Сид вскидывает на секунду глаза, встречаясь взглядом с Тесс. Её обжигает холодом льдистых глаз и жар нетерпения в выражении лица. На лбу у крестителя вздуваются вены, когда нож вспарывает рубашку на девушке. «Снова-здорово, — отмечает она, — идём по прошлому сценарию». И вздрагивает, когда креститель, небрежно откинув нож в темноту комнаты, прижимается к ней всем своим телом, жадно скользит горячими и слегка шершавыми ладонями вдоль рёбер. И девушка понимает вдруг, что она уже совершенно точно не сидит привязанная к стулу в бункере, а чувствует спиной какую-то восхитительно мягкость кровати, в которую её вдавливает довольно тяжёлое тело крестителя. «Это вообще ни разу не смешно, — думает в возмущении Тесс, — что за подлянку мне устраивает моё сознание». И в этот момент Джон её целует, жадно и властно. Ну, во снах так положено. Не положено только, чтобы целовали всякие там шизики- сектанты. Девушка протестующе дёргается, когда язык Сида проникает ей в рот, касается нёба, зубов, её языка. Креститель кусает нижнюю губу, да так, что будь это в реальности, наверняка остались бы следы. Проводит языком по губам, словно лижет их, прижимается телом ещё сильнее, скользит губами по ключицам Тесс, накрывает ладонью и сжимает грудь, вдавливается сильнее пахом в бёдра девушки. Помощник так сильно ошеломлена извращёнными фантазиями своего мозга, что даже не даёт отпор. — Тесса, — горячее дыхание Джона касается виска девушки. Она просыпается. Во рту явно ощущается сладкий вкус спелых яблок, а внизу живота закручивается спираль возбуждения. — Какая гадость, — бормочет Тесс. — Ненавижу яблоки, ненавижу этот округ, ненавижу Сидов. Она умывается и смотрит на себя в зеркало в ванной. Губы выглядят чуть припухшими и яркими, как если бы она и правда самозабвенно целовалась. — Гадость, — бормочет она снова, укрываясь одеялом с головой.