Глава 3

Когда плауструм плавно опускается к платформе, мы прикладываем красные пропуска к приёмнику и заходим в вагон. Сразу становится ясно: нам не повезло. Мы угодили в самую гущу студентов, и внутри стоит невообразимый галдёж. Здесь и так редко бывает тихо, но сегодня шум просто невыносим — все только и обсуждают предстоящее прибытие артефакта под охраной хонорцев. Студентов нисколько не смущают несколько региментских чиновников в строгих фиолетовых плащах в полоску; те лишь неодобрительно поглядывают на расшумевшуюся молодёжь, чьё возбуждение явно сильнее любых правил приличия. — Говорят, артефакт везут под двойной охраной, — шепчет долговязый юноша, наклоняясь к остальным. — Сам Лубрико лично будет встречать… — Чушь! — фыркает девушка с каштановыми кудрями, деловито поправляя лацканы пиджака. — Мой кузен в хонорцах, они просто перенесут его в музей… Слухи распространяются быстрее, чем энергия по медным трубам. С лёгким гулом транспорт поднимается в воздух, и Пацем остаётся внизу, постепенно сменяясь бескрайними лесами, охваченными осенним пожаром. Алые и золотые листья кружатся за окном, подхваченные ветром, и группа студентов в бордовой форме переходит на другую, не менее животрепещущую тему — вечеринку у Пальпо. — Ты точно идёшь к Пальпо? После того как он в прошлом месяце… — А что? — Парень хлопает приятеля по плечу. — Бесплатная выпивка, да и девчонки будут… И нам-то чего бояться? — Меня другое удивляет, — произносит девушка. — Лорена сказала, что приведёт с собой Лауру… — И что? — Ну она же игнавис, вообще-то. — А-а-а, точно, я забыл про это. — Пальпо не против? Просто странно. Обычно на такие вечеринки игнавис вообще не приводят. — Да ладно вам, — вмешивается другая девушка. — Брут в последнее время постоянно таскается с Новухом. Почему Пальпо должен возражать против Лауры? — Они не встречаются, — слишком быстро отвечает кудрявая. — Ты так думаешь? Со стороны выглядит как раз наоборот. — Это смешно. Скаммерс и игнавис? Это уже звучит как дешёвый любовный роман. Богатый сынок влюбился в пустышку. Кудрявая поджимает губы, а кто-то рядом тихо смеётся. О Примус, будто в Академии больше не о чем говорить, кроме Скаммерса и Новухом. — Амали хотя бы староста и одна из лучших на курсе, — замечает та, что до этого защищала Лорену. — И вообще, какая разница? Если Лорена дружит с Лаурой, почему ей нельзя её привести? — Да вам не всё ли равно? — вмешивается парень с нескрываемым раздражением. — Их там будет человек десять от силы. Никто не заставляет вас с ними общаться. Они будут своей компанией, мы — своей. — Тебе лишь бы напиться! — Конечно. А для чего я вообще, по-твоему, туда иду? Их последующий смех и болтовня резко контрастируют с наступившей между нами тишиной. Рис несколько раз открывает рот, будто хочет что-то сказать, но каждый раз передумывает. Я сам не знаю, как начать диалог, поэтому продолжаю созерцать пейзаж. За окном мелькают дикие тропинки, петляющие между деревьями, и ручьи, сверкающие в солнечных лучах. Вдали уже виднеются очертания Солиума. Ещё минут десять — и мы на месте. — Чем бы ты сейчас ни занимался… искренне желаю тебе удачи, — неожиданно произносит Рис. Мои брови невольно ползут вверх. И к чему она это сказала? — Это ты сейчас тему решила сменить? — спрашиваю спокойно, всё ещё глядя в окно. — Если надеешься, что я передумаю насчёт вечеринки, то зря. И тебе всё равно лучше остаться дома. — Я просто пожелала тебе удачи… — Её голос становится совсем тихим. — Потому что сегодня важный день. Чёрт, она действительно захотела меня поддержать, а не снова затеять спор. Я не нахожу, что ответить. Гул плауструма и окружающие голоса заполняют неловкую паузу. Отвожу взгляд и только сейчас замечаю, как сильно сжаты мои кулаки. Медленно разжимаю пальцы и смотрю на оставшиеся на ладонях красные следы от ногтей. — Я правда подумаю, — добавляет Рис. — Тебе не стоит переживать. Мне остаётся лишь кивнуть. Давить и снова начинать спор сейчас бессмысленно. — Хорошо, — отвечаю ей, всё ещё глядя на свои колени. — Спасибо… за поддержку, но не знаю, насколько твой дар вообще способен помочь мне. Рис цокает и улыбается: — Между прочим, каждый раз, когда я желала тебе удачи, тебе действительно везло. — Да, только перед этим случалось что-то ужасное, и я чудом не попадал в неприятности. — А ты представь, если бы удачи не было? Помнишь прошлый год? Ты единственный не попал на отработку к Фодусу, потому что Доценсу понадобилась твоя помощь за пять минут до проверочной. Все остальные получили неудовлетворительно. Я ненадолго задумываюсь. — Хм. Ладно. Статистика действительно на твоей стороне. Сегодня я впервые совсем не возражал бы, если бы её дар сработал именно так, как нужно. Рис звонко смеётся, и я окончательно расслабляюсь. Оставшийся путь проходит в привычном ритме: Рис жалуется на нового преподавателя, а я, показывая чертежи, объясняю принцип работы «Скриптора». Время от времени мы перебрасываемся колкостями, но для нас это совершенно привычно.

***

Утренний холод обдаёт нас ледяным дыханием, когда мы с Рис сходим с плауструма на остановке недалеко от Академии. — Ну и холодина! — Рис обхватывает себя руками, съёживаясь от порыва ветра. — Конец сентября. Почему ты не взяла шарф? — Я думала, ещё рано! — Ты так думаешь каждую осень. Рис фыркает и тут же прижимается ко мне плечом, продолжая дрожать. Я едва заметно напрягаюсь, но отстраняться не пытаюсь. Всё равно согреться рядом со мной у неё вряд ли получится — скорее уж наоборот. На остановке сегодня особенно людно. Студенты высыпают из плауструмов, прибывающих один за другим, собираются группами, перекрикиваются, смеются. Ауры переплетаются и давят со всех сторон. Я невольно морщусь и стараюсь поскорее выбраться из толпы. Рис идёт следом, всё ещё держась рядом. Впереди привычно возвышается белое здание Академии с массивными колоннами и огромным витражом над входом. Мы уже почти доходим до дверей, когда в толпе мелькает знакомая русая голова. Тело мгновенно напрягается, губы сами собой сжимаются. Стучу пальцами по бедру, делаю медленный вдох, затем ещё один и только после этого поворачиваюсь к Рис. — Кажется, ты хотела взглянуть на мою летнюю работу? — спрашиваю как можно спокойнее, передавая ей её сумку. — Конечно! — Она чуть ли не подпрыгивает на месте, перехватывая её. Голос звенит от восторга, а в янтарных глазах вспыхивает любопытство. — Тогда давай отойдём с дороги. — Я натянуто улыбаюсь и, положив кончики пальцев на плечо подруги, мягко направляю её в сторону от основного потока студентов. Сворачиваем с широкой каменной тропы на пожелтевший газон, уступая дорогу студентам. До начала занятий ещё достаточно времени. Пока я достаю из своей сумки небольшую белую коробочку, замечаю, как несколько проходящих студентов невольно замедляют шаг и бросают в нашу сторону любопытные взгляды. Аккуратно кладу коробочку на раскрытую ладонь и протягиваю Рис. — Открывай. Рис тут же тянется к коробочке, но я сжимаю пальцы, не позволяя ей забрать её. — Только посмотри, — предупреждаю я. — Корнокопия ещё не до конца готова. Энтузиазм подруги слегка угасает, но она лишь коротко кивает и одним ловким движением открывает крышку. Внутри лежит простой серебряный браслет с двумя близко расположенными, но не соприкасающимися камнями по краям. Голубоватые камни закреплены в узких оправах, почти сливающихся с металлом. Несколько секунд она молча рассматривает браслет, медленно переводя взгляд от одного камня к другому. Оживлённое лицо постепенно теряет прежний азарт. Брови слегка сходятся к переносице, а затем на нём отчётливо проступают растерянность и… разочарование. Разочарование. — Я не понимаю, чего ты ждала? — спрашиваю, стараясь сохранить ровный тон, и притягиваю коробочку ближе к себе. — Вычурную поделку с кучей камней и узоров, как у наших пустоголовых сверстников? — Нет-нет! Я не это имела в виду! Просто… я представляла её немного иначе, — торопливо выпаливает Рис и тут же замолкает. Её глаза расширяются, ладонь невольно прикрывает рот. — Иначе… — глухо повторяю я. В груди неприятно сжимается. — Не все носят украшения ради красоты. Эта корнокопия будет полезнее любых безделушек с их бесполезным сиянием. — Прости! Я правда не хотела тебя обидеть. Ну да, я сорока, что поделать, — виновато улыбается она и снова заглядывает внутрь. — Так что же он делает? Несколько секунд я молчу, пристально глядя на неё, затем перевожу взгляд на браслет. Её интерес кажется искренним. — Серебро выбрано не случайно, — мой голос непроизвольно переходит в лекторский тон. — Оно идеально проводит энергию, впитывая силу владельца. Камни концентрируют поток, а серебряная основа замыкает его, возвращая часть энергии обратно в тело. Носитель будет чувствовать себя… Краем глаза замечаю, как слева возле нас кто-то останавливается. — Как жаль, что тебе это никак не поможет, инвизиб, — раздаётся знакомый ленивый голос, сопровождаемый короткими смешками. Резко поворачиваю голову. Брут стоит в паре шагов от нас, засунув руки в карманы. Его взгляд скользит по моему лицу и тут же возвращается к коробочке. Сердце пропускает удар, пальцы сами сильнее сжимают картон по краям. Другая рука намертво впивается в ремень сумки. Вдох. Медленный выдох. Натягиваю на лицо привычное безразличие, но открыть рот не успеваю. — Отвали, Брут! — бросает Рис. — Я вообще-то разговаривал не с тобой, Сол, — спокойно отвечает он, даже не удостоив её взглядом. — Дай посмотреть, что там у тебя. Одно мгновение — и рука с вытянутыми пальцами нависает перед моим лицом так быстро, что я невольно вздрагиваю. По спине пробегает холод. Пальцы начинают мелко дрожать, а губы сами собой кривятся в нервной усмешке. — Фабер, не заставляй меня просить дважды. — С чего ты взял, что я просто так отдам корнокопию, над которой работал всё лето? — Зачем ты его провоцируешь? — тихо шепчет Рис, бросая на меня встревоженный взгляд. — За лето ты стал заметно смелее. С чего бы вдруг? — Брут повышает голос. — Неужели жалкий значок старосты игнавис так вскружил тебе голову? — Он чеканит слова с ледяным презрением: — Фабер то, Фабер сё. Лучший в группе. Любимчик Доценса. Староста. Все только и твердят о том, какой ты «особенный». Брут кривится и нарочито сладким, приторным голосом передразнивает: — «Посмотрите на него. Бедный Фабер-младший. Родился игнавис, но какой та-а-алантливый». Скаммерс широко улыбается, а вокруг снова слышатся смешки его дружков. Ярость вспыхивает, как пламя, но я заставляю себя остаться на месте. — Видимо, тебе нужно напомнить, где твоё место. Раздаётся гул одобрения. Брут лишь снисходительно усмехается, наблюдая за моей реакцией. Рис хватает меня за запястье, сжимает, но тут же отпускает. — Отвали, Скаммерс, или я позову профессоров! — Рис чеканит каждое слово. Она делает шаг вперёд, пытаясь заслонить меня собой, но я тут же отступаю чуть в сторону — её защита мне не нужна. — Сол, я советую тебе не лезть… — Брут небрежно машет рукой, посмеиваясь над её храбростью. Но Рис не слушает, упрямо надвигаясь на белобрысого. Пальпо тут же оживляется и выступает вперёд, заслоняя Скаммерса. — Отпусти, мерзавец! — кричит она, когда Пальпо перехватывает её за руку. Рис бьёт его свободной рукой в живот — удар получается даже очень хорошим. Пальпо сгибается, но на помощь ему тут же наваливается Круделл. — Давай сюда свою игрушку, Фабер, — говорит Брут, игнорируя происходящее. Я остаюсь стоять на месте. Тело будто отказывается слушаться. Холодный страх за Рис сковывает всё тело, руки уже откровенно дрожат, а взгляд мечется между вырывающейся подругой и самодовольной фигурой Брута. Бежать к ней. Ударить Пальпо. Сделать хоть что-нибудь. Но я знаю, чем это закончится. Нужно взять себя в руки. Глубокий вдох. Выдох. Выпрямляюсь, с трудом возвращая себе хотя бы часть контроля. — Сап, нет! — отчаянно кричит Рис, снова пытаясь вырваться. — Хорошо, — голос звучит неестественно ровно. — Я отдам браслет, но ты сразу отпускаешь её. Ухмылка Брута растягивается ещё шире. Он снова протягивает руку, лениво подзывая меня пальцами, которые заметно подрагивают от нетерпения. Не отводя взгляда от его холодных глаз, делаю шаг вперёд и кладу коробочку ему на ладонь, тут же отступая назад. Скаммерс с торжествующим видом вытряхивает браслет, швыряет пустую коробку своему приятелю и, небрежно покрутив серебряное изделие в пальцах, нахально надевает его на правое запястье. Я замираю, внимательно следя за реакцией браслета. Камни слабо вспыхивают голубым светом и тут же гаснут. Приходится опустить взгляд, возвращая лицу привычное безразличие. — И это всё? — усмехается он. Скаммерс несколько секунд рассматривает браслет, ожидая чего-то, но ничего не происходит. — Я ожидал большего. — Я отдал тебе браслет. Теперь отпусти Рис, — говорю я, и голос звенит от напряжения. Сол стоит в ужасе, уже не пытаясь вырываться, и смотрит на меня широко распахнутыми глазами, не веря, что я действительно отдал браслет. Но мне некогда думать о её эмоциональном состоянии. Незаметно переношу вес тела. Каждый мускул напряжён и готов рвануть вперёд, лишь бы дать Сол шанс вырваться. Я прекрасно понимаю: если брошусь сейчас, Брут тут же наплюёт на любые ограничения и угрозы ректора, и всё закончится прилюдным избиением — у него будет оправдание. Но мне всё равно. Я уже мысленно представляю, как мой кулак встречается с самодовольной физиономией Скаммерса. — Хм, мне кажется, ей будет полезно провести время в нашей компании, — Брут делает вид, будто задумывается, слащаво улыбаясь и лениво играя с браслетом на запястье. — Ты, конечно, этого не поймёшь, но постоянное общество игнависа… не лучшим образом сказывается на её репутации. Думаю, стоит ограничить вашу… — Его улыбка становится ещё мерзче. — Дружбу. Круделл демонстративно сплёвывает, а остальные прихвостни одобрительно переглядываются. Волна отвращения прокатывается по телу. Понимая, на что он намекает, я медленно сжимаю пальцы в кулаки, уже готовый броситься вперёд. Плевать на последствия. — Пэд Фабер! — внезапно раздаётся знакомый писклявый голос. Что за хрень?! За долю секунды возвращаю лицу привычное выражение и только потом оборачиваюсь. К нам, отчаянно размахивая руками, бежит профессор Доценс. Его маленькие тёмные глазки блестят каким-то нездоровым возбуждением, а щёки раскраснелись от бега. Сальные волосы, обычно аккуратно зачёсанные назад, теперь торчат в разные стороны, делая его похожим на взъерошенного воробья. — Пэд Фабер! — снова пищит он, подбегая вплотную. Я опускаю взгляд и смотрю на него сверху вниз с совершенно нечитаемым выражением лица. Доценс, охваченный собственным лихорадочным возбуждением, смотрит только на меня, полностью игнорируя остальных и происходящее вокруг. В любой другой день его нелепое появление и вечный хаос, который он сеет вокруг, вызвали бы у меня лишь привычное раздражение. Сейчас же волна облегчения буквально подкашивает ноги. Поворачиваюсь к Бруту и его прихвостням и многозначительно приподнимаю брови. Скаммерс выглядит откровенно раздосадованным, будто у него отняли любимое развлечение. Пальпо и Круделл тут же отпускают Рис, принимая самые невинные выражения лиц. Сол быстро отходит ко мне, продолжая сверлить взглядом компанию Брута, и вцепляется в мою руку чуть выше локтя. Внутри меня всё привычно протестует против такой близости, но я заставляю себя остаться на месте. Напротив, чуть плотнее прижимаю локоть к боку, позволяя ей цепляться за меня столько, сколько нужно. — Всё в порядке, студенты? — спрашивает декан, переводя взгляд с нас на шайку Скаммерса и наконец останавливаясь на мне. — Да, профессор Доценс, — отвечает Брут. — У нас просто с Сапиенсом возник небольшой спор. — Пэд Фабер? — Доценс продолжает смотреть на меня, ожидая ответа. — Всё в порядке, профессор, — выдавливаю из себя вежливую улыбку. — Брут предложил спор. Он уверен, что к зиме сможет обойти меня в общем рейтинге студентов. Я с ним не согласен. На мгновение в глазах Скаммерса вспыхивает раздражение, но уже через секунду он снова надевает привычную улыбку. — Да, всё верно, профессор Доценс, — отвечает он натянуто. Доценс переводит взгляд с него на меня, затем снова на Брута. Его брови приподнимаются, а глаза внезапно загораются. — Спор о рейтинге? — В его голосе появляется неподдельный интерес. — Прекрасно! Прекрасно! Здоровая конкуренция между студентами — именно так и должны развиваться молодые умы! Рис рядом со мной едва заметно морщится. Доценс же, кажется, уже полностью забыл о напряжении вокруг. — Хотя, пэд Скаммерс, хочу предупредить: превзойти прошлогодние результаты пэд Фабера будет непросто. Очень непросто. — Я уверен в своих силах, профессор. — Улыбка Брута на секунду становится деревянной. — Это замечательно! Уверенность важна! Ваши баллы, если мне не изменяет память, вполне достойные. Вы показываете хорошие результаты на факультете юстиции. Но ещё важнее подготовка, дисциплина и талант. А у пэд Фабера с последним, к сожалению для его соперников, всё в порядке. Хотя я, разумеется, желаю вам обоим удачи! Я едва заметно напрягаюсь. Даже похвала Доценса сейчас ощущается опасно. Слишком много внимания. — В любом случае, — продолжает декан, поправляя волосы, — никаких конфликтов перед занятиями. Споры решаются результатами, а не кулаками. Последнюю фразу он произносит уже глядя на Брута. На лице Скаммерса сохраняется улыбка, но взгляд становится холоднее. — Разумеется, профессор, — кивает он и смотрит на меня в упор. — До скорого, Фабер. Шайка быстро ретируется, и едва мы успеваем перевести дух, как профессор Доценс тут же налетает на нас. Точнее, на меня — с ещё большим энтузиазмом. Его влажные ладони хватают мою руку в энергичном рукопожатии. Внутри всё неприятно сжимается, но лицо остаётся спокойным. — Пэд Фабер! Я вас повсюду ищу! — возбуждённо тараторит он. — Сегодня исторический день, просто исторический! Вам придётся пропустить занятие. Мы должны подготовиться к прибытию артефакта! Вы же слышали? Конечно, слышали! На секунду хочется рассмеяться от абсурдности происходящего. Один нервный смешок всё-таки вырывается наружу, и я тут же маскирую его кашлем. Затем снова смотрю на профессора с выученной улыбкой. Сердце ещё бешено колотится после стычки. Доценс вдруг замечает Рис: — О, пэд Сол! Рад вас видеть! Но нам уже пора. И вам тоже стоит поторопиться, занятия вот-вот начнутся! Пэд Фабер, идёмте! Профессор спешит ко входу, через плечо бросая нетерпеливые взгляды и явно ожидая, что я последую за ним. Я отвечаю ему вежливой улыбкой и слышу, как Рис делает глубокий вдох, явно готовясь рассказать обо всём произошедшем. Мгновенно хватаю её за запястье, отчего она вскрикивает от неожиданности. Проходящие студенты тут же косятся на нас, но идут дальше. Слава Примусу. Не хватало сейчас какого-нибудь идиота-спасителя. Широко раскрытые глаза Рис встречаются с моими, и я беззвучно шепчу одними губами: — Не надо. Сол замирает. Её брови сначала дёргаются вверх, затем резко сдвигаются, образуя сердитую складку между ними. Я лишь качаю головой и, прежде чем отпустить её руку, ободряюще улыбаюсь: — Потом. Мне пора. Но она не отпускает меня так легко. Её пальцы вдруг сжимают мою ладонь с неожиданной силой. — Сап, подожди, — её голос дрожит, но остаётся твёрдым, не терпящим возражений. Она в ярости. — Ты не должен… После того, что он… — Рис неопределённо машет рукой и замолкает. Её глаза наполняются слезами, но она замирает, заметив моё предостерегающее выражение лица. — Сап, что происходит? — Давай поговорим об этом потом, сейчас не время, — пытаюсь мягко освободиться от её захвата, продолжая улыбаться стоящему неподалёку профессору. — Мы обязательно поговорим об этом. Обещай! — хмурится Рис, чуть повышая голос и заглядывая мне в лицо. Я вздыхаю и киваю, поворачиваясь к ней: — Обещаю. Может быть, да, поговорим. Может, нет. Рис кивает и наконец отпускает меня. Я уже собираюсь сорваться с места, но останавливаюсь и, пересилив себя, быстро сжимаю её плечо. Подруга тепло улыбается, накрывая мою руку своей, и я тут же отстраняюсь, быстрым шагом направляясь к Доценсу, который стоит у массивных дверей и оживлённо беседует с подошедшими студентами. В голове проносится единственная мысль: Эти два дня обещают быть крайне неприятными. — Ну наконец-то, пэд Фабер! — всплёскивает руками вигор. — Думал уже не дождусь вас. — Простите, профессор, — заставляю свой голос стать теплее, всё ещё вежливо улыбаясь.