Глава 11

— Пэд Фабер... Я... я... — тут же начинает лепетать Доценс, не давая толком расслабиться и обдумать вопросы Нокс. Декан обхватывает всё ещё пунцовое лицо и растягивает кожу. Кажется, ещё немного — и он завалится прямо здесь. Выглядит это почти комично, и я бы даже хмыкнул, если бы не чувствовал себя так паршиво. Сейчас его поведение вызывает только раздражение, которое я пытаюсь заглушить, сжимая кулаки. — Всё в порядке, профессор... — тихо отвечаю я, глядя в пол и стараясь успокоиться. К каким выводам пришла Надзиратель после нашего... разговора? Допроса? Метод у неё нетипичный, и я почти уверен, что всё-таки допустил несколько ошибок — ей удалось ненадолго выбить меня из равновесия. — Мне так жаль, что вы тоже попали под подозрение! Я говорил, что вы здесь точно ни при чём! Эта женщина всё допытывалась, почему я взял именно вас в музей, а не другого студента! Будто ваше портфолио ей вообще ни о чём не говорит! — Профессор… — осторожно пытаюсь вставить слово, всё же поднимая на него взгляд. Декан на секунду замолкает, вспоминая, что разговаривает не сам с собой. — О, и спасибо, что хотели меня защитить перед этой бесцеремонной... — он запинается, проводит рукой по редким волосам и краснеет ещё сильнее. — Ну, вы понимаете. — Я понимаю. Всё в порядке, мне нечего скрывать, — спокойно отвечаю я, поднимаясь со стула. Ректор Солон, до этого молча наблюдавший за нашей сценой у стены, наконец шагает вперёд. Он заметно постарел за последний год. Насколько я знаю, ему уже под шестьдесят пять. Рост больше не кажется таким внушительным из-за сутулости, пшеничных волос почти не осталось, а редкие седые пряди зачёсаны назад. Солон выглядит старым и уставшим, но глаза всё ещё выдают прежнюю упрямость и строгость, а короткая борода подчёркивает жёстко сжатую линию рта. Ректор Солон злится, и я прекрасно его понимаю. — Ничего не в порядке! — неожиданно резко произносит он, и я невольно вздрагиваю. — В Академии творится настоящий дурдом! Артефакт украден, студентку убили — и всё за один вечер! Теперь мундировцы шныряют здесь, всё вынюхивают, а родители заваливают нас трещалками! Уже прилетело около шестнадцати! Я ещё не видел его таким взвинченным. Он никогда не позволяет себе кричать. По крайней мере в присутствии студентов такого никогда не было. Но куда сильнее его состояния меня тревожат собственные слова ректора. Неприятное чувство тревоги возвращается с новой силой. Так вот о чём говорила Нокс. — Убили? — тихо переспрашиваю. — Кого? Доценс тут же подаётся вперёд, будто только этого и ждал. — Амали Новухом! — выпаливает он, почти срываясь на крик. Амали. Я моргаю, пытаясь осмыслить услышанное. Новухом? — Мою студентку! С моего факультета! — продолжает Доценс, снова повышая голос. — И я рад, что вы там не присутствовали, пэд Фабер, — на секунду смягчается он, но почти сразу опять вспыхивает. — Пока взрослые торчали на приёме у Регимента... около двух часов её нашли в саду! Он начинает говорить всё быстрее, сбиваясь и проглатывая слова: — Хонорцы считают, что её убили. Пока точно не знают, но... но всё указывает именно на это. И командир Харланд подозревает Скаммерса! И знаете, я совсем не удивлён! Этот несносный Брут Скаммерс со своими дружками... они вечно устраивали какие-то безобразия... Брута подозревают. Дальше я уже почти ничего не слышу. В ушах начинает звенеть, а сердце колотится так сильно, будто сейчас проломит грудную клетку. Холодный страх прокатывается по телу мурашками, почти парализуя. Брута подозревают. Эта мысль красными буквами пульсирует у меня в голове. — Профессор Доценс, вы не можете высказывать личное мнение при студенте. И хватит кричать, — делает замечание Солон хрипловатым голосом, хмурясь так, будто сам пару минут назад не повышал голос. — Это ещё не доказано. Версия Харланда пока строится исключительно на слухах. Доценс только всплёскивает руками, но мне уже всё равно на их перепалку. Меня мутит, а перед глазами начинают плавать тёмные пятна. Машинально хватаюсь за спинку стула и тяжело опускаюсь обратно. — Что?.. — только и удаётся выдавить из себя, хотя в голове уже роятся десятки вопросов. Профессор резко замолкает и наконец обращает внимание на меня. — Пэд Фабер, с вами всё в порядке? — он пытается поймать мой взгляд, но я лишь опускаю голову и смотрю на собственные ботинки, стараясь дышать ровнее. — Он побледнел, — ректор Солон встаёт рядом с Доценсом и кладёт ладонь мне на плечо. Я тут же дёргаюсь, словно меня ударило потоком энергии. Его аура неприятно сильная. — Я говорил вам, профессор Доценс: держите себя в руках. Вы только что нагнали на студента лишнюю панику. — Ой... ой-ой-ой, пэд Фабер, может, вас к архиатру? Там успокоитесь, полежите, я провожу! — тут же начинает суетиться Доценс. — Нет, — моментально отвечаю, качая головой и стараясь игнорировать горячую руку на плече, но без особого успеха. — Не нужно. Я дойду сам. Не хватало ещё, чтобы меня на глазах у всех потащили в архиатрический отсек. Осторожно поднимаюсь со стула, мысленно радуясь, что Солон наконец убрал свою руку. Вигоры отходят чуть в сторону, но продолжают внимательно наблюдать за мной, будто я вот-вот рухну в обморок. Хотя, если честно, я был к этому куда ближе, чем хотелось бы. А ещё упрекал Доценса. — Вы уверены? Не упадёте на лестнице? — карие глаза Солона снова внимательно проходятся по мне, оценивая состояние. — Да, — киваю. — Могу я идти? Ректор медленно возвращается к своему креслу, всё ещё поглядывая на меня, затем садится и сцепляет руки в замок. — Можете идти, пэд Фабер. Но то, что сказал профессор Доценс... — Солон бросает взгляд на декана, и тот тут же стыдливо опускает голову. — Вы никому об этом не расскажете. Слухи сейчас никому не пойдут на пользу. Вам в том числе. — Я понимаю, ректор Солон. О нет, я никому об этом не скажу. И совершенно неважно, что об этом уже наверняка знает Рис и половина Академии. — И ещё, — ректор Солон слегка наклоняет голову. — Чтобы там ни думала Надзиратель, я не верю, что вы способны на подобное. Вы бы не стали, — Он делает короткую паузу. — Поэтому, если кир Нокс захочет вас арестовать, сразу присылайте трещалку мне или своему декану. У неё нет доказательств, и она не имеет права тащить вас в Хонориум без оснований, ясно? Солон подаётся чуть вперёд, и в его голосе неожиданно появляется жёсткость. — Академия встанет горой за своих студентов. И мне плевать на ваш статус и поток. Я не собираюсь терять потенциально одного из лучших корнокопистов за последнее время. Не считая вашего отца, разумеется. В груди сразу теплеет от неожиданных приятных слов ректора Солона, и я немного успокаиваюсь. Ректор мне верит, это хорошо. — Благодарю вас, ректор Солон, — отвечаю сипло. — Это много для меня значит. — Идите, пэд Фабер, — ректор слегка машет рукой, чуть улыбаясь. — И постарайтесь не попадаться этой женщине на глаза. Я киваю и поворачиваюсь к декану. — Профессор Доценс. — До свидания, пэд Фабер, — нервно отвечает тот, почти не поднимая на меня взгляда. Дверь кабинета тихо закрывается за моей спиной, и я сразу отхожу к стене, прислоняясь, и поднимаю руки и смотрю как они мелко дрожат. Прекрати. Без толку. Встряхиваю ими, сжимаю и разжимаю пальцы, пытаясь унять дрожь и успокоиться. Она мертва. Я пытаюсь отогнать эту мысль, но она цепляется и не отпускает. Амали мертва. Закрываю глаза и вижу её лицо — с презрительной ухмылкой, злое, постоянно раздраженное и... грустное, подавленное. Как она пишет кому-то письмо. Я был прав. Идти на вечеринку в дом Пальпо было бы чистым самоубийством. Но от этой правоты совсем не легче. Лучше бы вообще ничего этого не произошло... Не думай об этом, сейчас нужно сосредоточиться на другом. Снова встряхиваю руками и еще, пока хоть немного не успокаиваюсь. Это занимает несколько минут и когда дыхание, наконец, когда дыхание наконец выравнивается, бесцельно иду вдоль коридора, не особо понимая, что делать дальше. Коридоры Академии, обычно наполненные смехом и оживлёнными разговорами, сегодня гудят тревожным шёпотом. Студенты сбиваются в группы, бросают на меня быстрые взгляды и тут же отводят глаза. Хотя бы это не меняется. Коротко усмехаюсь и иду дальше, не обращая на них внимания. А где Рис? Останавливаюсь, внезапно осознавая, что ответа от неё я так и не получил, хотя прошло уже достаточно времени. Иду дальше, но теперь с определённой целью — найти подругу. Ищу ее около получаса. Её нигде нет, как и других студентов с факультета защиты. Интересно. Пара студентов со знакомыми серебряными значками факультета в виде щита с энергетической дугой и глазом посередине стоят вдоль стены, внимательно наблюдая за происходящим вокруг. Теперь понятно: хонорцы привлекли свой факультет для поддержания порядка. Будто это действительно необходимо. Продолжаю медленно идти по коридору, улавливая обрывки разговоров: — …всех, кто был на той вечеринке, забирают на допрос… — …Брута ищут, его с утра нет… — …Новухом… в саду… мёртвая… Амали Новухом. Тихо вздыхаю, почти не замечая, как разговор обрывается, когда я прохожу мимо. Хочется просто идти дальше, но внезапно в голову приходит идея. Плохая идиотская идея... но это единственный шанс вообще хоть что-то узнать. Я всё-таки останавливаюсь и поворачиваюсь к ним. Мой факультет, тоже игнавис, только группа другая, спасибо Примусу. — Что вообще произошло? — голос звучит спокойно, но корнокописты всё равно почти одновременно вздрагивают и смотрят на меня во все глаза, словно не веря, что я действительно с ними заговорил. Мне хочется закатить глаза и просто развернуться, мысленно ругая себя за эту глупость, но темноволосая девушка чуть выпрямляется, и я переключаю внимание на неё. Она явно нервничает — это видно по тому, как девушка дёргает рукав формы, а затем скрещивает руки и пытается смотреть мне в глаза, хотя получается у неё откровенно плохо. Остальные переглядываются у неё за спиной. — Вчера ночью… в доме Пальпо была вечеринка. Когда родители уехали на приём к Регименту… — прочищая горло говорит она и снова нервно сжимает рукав. — Почти весь второй курс там был… и наши тоже… Бессмысленная информация, которую я уже знаю, но всё равно продолжаю терпеливо слушать, ожидая, когда она наконец дойдёт до сути. — Амали тоже была там… — девушка почти проглатывает слова, и мне приходится чуть податься вперёд, напрягая слух. Хочется наорать на студентку, чтобы перестала мямлить и рассказала всё толком. — Многие видели, как они ссорились весь вечер… — Нет, сначала она ходила полвечера грустная и поникшая, — перебивает её, судя по всему, подружка, заметно осмелев. Обсудить слухи — это святое. — Почти ни с кем не разговаривала. Потом уже нашла Брута, и они сильно ругались… Чего? Брут и Амали выясняли отношения? На людях? Слухи о том, что они как-то связаны, правда, что ли? Я думал, Рис просто приукрашивает. — Вы сами видели, как они ссорились? — уточняю, всё ещё не особо веря услышанному. Все замолкают на несколько секунд, но парень у окна вдруг поднимает руку. — Я видел. И даже слышал обрывок разговора. Амали сказала: “Мне надоело прятаться". Брут кричал, что она его достала, пока Амали за ним бежала. Дальше они ушли на задний двор и их больше не видели вместе, да и вообще больше не видели. Это совсем нехорошо. — Во сколько это было? — Может… к двенадцати? — парень хмурится, явно пытаясь вспомнить точнее, но в итоге лишь дёргает плечом. — Понятно, — отзываюсь машинально, уже прокручивая услышанное в голове. Значит, после полуночи они ушли на задний двор, а около двух её нашли мёртвой. В голове будто что-то щёлкает, и всё наконец встаёт на свои места. Теперь я понимаю, почему матушка ночью так торопилась и даже не заметила, как я прошёл в дом в грязных ботинках. Её вызвали на место убийства. Разворачиваюсь на пятках и иду дальше по коридору, слыша, как за спиной тут же поднимается шёпот. — Он реально к нам подошёл? Он же вообще ни с кем не общается… — Видишь? Даже Фабера заинтересовало происходящее, а ты говорила, что нас это не касается… Не обращаю на них внимания. Слова Амали почему-то никак не выходят из головы. “Мне надоело прятаться”. Рис не раз приносила мне слухи о том, что Брут и Амали тайно встречаются, строя всё более невероятные теории об их отношениях. Меня это забавляло, и я даже подыгрывал ей, хотя сам считал всё это полным бредом. Скаммерс ненавидит игнавис. То, что Новухом постоянно крутилась рядом с ним, ещё ничего не значило… Но, похоже, значило. И, наверное, всё началось ещё в альтуме. Вот почему ей удалось натравить его на меня. Амали и сама не раз признавалась в этом во время наших бесконечных перепалок. А потом Скаммерс начал цепляться не только ко мне, но и к Рис… К нашей дружбе. Я резко останавливаюсь, и несколько студентов недовольно обходят меня. Мысль складывается так внезапно, что на секунду перехватывает дыхание. Вигор и игнавис… Скаммерс просто перенёс свои комплексы и переживания на нас с Рис. В альтуме и на первом курсе Академии ходили слухи, что мы с Рис тайно встречаемся. Она тогда сильно переживала, и мне часто приходилось её успокаивать, потому что Сол постоянно плакала. Мне вообще не было дела до этих слухов — про меня и так регулярно сочиняют всякий бред. Потом всё как-то само собой утихло. Всем стало неинтересно. Кроме Брута. Он постоянно намекал на это, издевался над Рис и говорил, что наше общение нужно ограничить. И всё это из-за Амали и их дурацких тайных отношений? Сам начал испытывать чувства к игнавис, и вместо того, чтобы направить эту ненависть и внутреннее противоречие на себя, просто перенёс всё на меня. Прекрасно. Семь лет унижений и издевательств, три из которых были сущим адом. И десять лет обиды на Новухом. А ведь она казалась мне самой умной девочкой в Людус. В груди всё сжимается, будто кто-то резко дёргает за невидимые нити.

***

Сворачиваю за угол и тут же врезаюсь в чью-то массивную фигуру. Поднимаю голову и вижу Нота Ригора. Командир хонорцев, обычно невозмутимый как каменный идол, сегодня выглядит растрёпанным. Алый мундир расстёгнут до середины груди, из-под него виднеется чёрная туника, лицо помятое, под глазами залегли тёмные круги, словно он не спал всю ночь. Наверное, так и есть. Два преступления в один момент. Открываю рот, чтобы поздороваться, но Нот хватает меня за плечо, и я невольно морщусь. Нет, ну серьёзно? Сначала Алиенум, потом матушка, потом отец, а теперь Нот. К концу недели моя правая рука точно отомрёт. Сколько можно?! — Сапиенс! Как раз вовремя, — Ригор быстро осматривает меня с ног до головы. — Ты какой-то бледный. Что, уже виделся с Нокс? Мне хочется заорать, но вместо этого выдавливаю из себя улыбку, которая выходит какой-то кривоватой. Плевать. — Да, уже успела допросить. И отпустите меня, пожалуйста, моя рука за эту неделю слишком много пережила. Все почему-то хотят её схватить. Нот бросает взгляд на моё плечо, затем коротко усмехается и наконец отпускает меня. — Харланда не видел? Белобрысый такой, бледный как поганка. Забавное сравнение. Очень по-хонорски. Качаю головой и поправляю пиджак. — Нет. Но, может быть, он в музее? Там Нокс и отец. — Значит, точно там. Нужно же ещё и нос в чужие дела сунуть, — кивает Нот. Вот это да, Нот ворчит? То есть действительно ворчит, а не изображает привычный ор на рекрутов? Командир обходит меня и направляется в сторону внутреннего двора. Вокруг гудят голоса, мелькают мундиры, а где-то в конце коридора кто-то тихо плачет. Я не знаю, куда идти и не знаю, что делать дальше. Стою ещё секунду, затем резко поворачиваюсь и догоняю его, хватая хонорца за рукав. — Всё-таки вы считаете это убийством? Я не уточняю и так понятно, о чём речь. Нот не останавливается, только поворачивает голову в мою сторону. Его брови на мгновение удивлённо поднимаются, взгляд становится внимательнее, но почти сразу Ригор возвращает привычную маску непробиваемости. — Непреднамеренным. Мы обнаружили рану на голове. — Нот делает паузу, будто решая, стоит ли продолжать, но всё-таки договаривает, видимо понимая, что я всё равно узнаю это от матушки. — Тело лежало на спине рядом с окровавленным камнем. Вероятно, кто-то толкнул девушку, а она, будучи в нетрезвом состоянии, упала и ударилась затылком. Видения твоей матери это подтверждают. Матушка… её дар видений на основе остатков энергии… Амали убили, пусть и случайно. Машинально провожу языком по пересохшим губам. Так странно: только недавно видел её, а сегодня она уже мертва. Опускаю рукав и смотрю себе под ноги, не отставая от хонорца. Мне кажется, это всё дурным сном. Артефакт украден, Амали мертва. Что за черт? Чувствую, как паника снова медленно подкрадывается, и почти насильно переключаю внимание обратно на Нота. — Ужас… — говорю тихо, скорее себе, чем ему. Ригор пожимает плечами. — Обычное дело для тусовок, где присутствует алкоголь. Не отвечаю, потому что ответ и не требуется, Вместо этого снова считаю вдохи и выдохи про себя, чтобы голос не дрогнул, и только потом поднимаю взгляд. — Вы думаете, это Брут? — осторожно спрашиваю, не особо надеясь услышать честный ответ. Но сегодня Ригор на удивление разговорчив. — Его компания — точно, — Нот толкает дверь, ведущую во внутренний двор.  На нас тут же начинают все пялиться. Студенты замирают, перестают перешептываться и провожают взглядами. Кто-то толкает соседа локтем и кивает в нашу сторону. Я внутренне усмехаюсь. Через полчаса об этом будет говорить вся Академия: что я хожу под руку с хонорцами. — Весь вечер буянили, пили Примус знает что, — продолжает Ригор, не обращая внимания на пристальные взгляды. Или, что вероятнее, ему просто плевать. — Многие видели, как он ссорился с девушкой. Потом её заметили в компании его дружков. Но, конечно же, никто не может назвать точное время. Последний раз её живой видели около двенадцати. Командир раздражённо фыркает. — Юстиция чётко увидела три фигуры, ссору… Но Скаммерса не очень отчётливо. Его идиотская аура и дар мимикрии. Если он хочет скрыть своё присутствие, видения твоей матери будут смазанными… Чёрт возьми, мне нужен Харланд или, на крайний случай, Виктория — пусть допросят этого выродка. Если последнее подтверждённое время около полуночи, а тело нашли только к двум… значит, у них огромная дыра в хронологии. Бросаю короткий взгляд на Ригора. Он раздражён, даже больше обычного — значит, расследование идёт действительно плохо. — Может быть такое, что Брута там вообще не было? — предполагаю. — Может, — хмурится хонорец. — Нужно выяснить это точно. Остатки энергии Пальпо, Круделла и ещё… как его… Фералла мы нашли. Со Скаммерсом всё сложно, поэтому его нужно допросить в первую очередь. Я едва заметно морщусь. Пальпо, Круделл и Фералл. Прекрасно. Святая троица академических идиотов. И Скаммерс над ними. Если их ауры нашли рядом с местом, значит, они действительно там были. Но был ли среди них сам Брут — вот это уже другой вопрос. — Но если мама видела нечётко… — Юстиция редко хорошо видит в таких клоаках. Алкоголь, энергетический хаос — всё это мешает видениям. А у Нокс большой опыт и своя техника допроса. Может, аура Скаммерса ничего и не покажет, но он легко запутается в показаниях. Это точно. Нокс легко выведет Брута на чистую воду своей привычкой перескакивать с темы на тему. Мы уже почти доходим к дереву и я решаю спросить. — Можно я пойду с вами? Нот бросает на меня короткий взгляд, явно что-то прикидывая, затем кивает. — Ладно, но, когда придём, помалкивай и лучше присоединись к своему отцу. Прекрасно. Мне лучше самому понимать, что именно им уже известно. — Так просто, — всё равно невольно удивляюсь тому, как быстро хонорец согласился. — И вас не смущает, что меня допрашивали и Надзиратель считает меня подозреваемым? — Если бы считала, ты бы уже сидел в Хонориуме, — хмыкает Нот. Справедливо.