Глава 12

Как только мы входим в музей, Нот сразу выпрямляется, застёгивает мундир, принимая свой обычный командирский вид. Воздух здесь всё такой же плотный из-за множества энергетических артефактов и корнокопий. По коже бегут мурашки, а голову слегка сдавливает. Привычное ощущение, но сейчас оно чувствуется острее и раздражает. Стараюсь абстрагироваться, привычно кошусь на растения в витрине и спешу отойти подальше. Нот замечает манёвр и коротко усмехается. Мы идём по коридору. Всюду снуют хонорцы, обшаривая каждый угол в поисках улик, будто действительно надеются что-то найти. На нас не обращают внимания, полностью сосредоточившись на задаче. Как болванчики. В основном зале больше всего служащих, но моё внимание приковано к группе, стоящей перед витриной, где ещё вчера находился артефакт семьи Скаммерс. Отец и Виктория тихо о чём-то разговаривают. Корнокопист перекатывается с пятки на носок, засунув руки в карманы фиолетового костюма, весь какой-то дёрганый, суетится больше обычного, безуспешно пытаясь держать себя в руках перед надзирателем. Это даже удивляет. Отец нервничает. Отец, который почти всегда пытается всё перевести в шутку. В отличие от него, Виктория стоит прямо, как изваяние, сцепив руки за спиной, с каменным лицом, пока отец то и дело натянуто улыбается. Не могу понять, почему отец так нервничает. То, что Нокс меня подозревает, не значит ровным счётом ничего. Ректор Солон ясно дал понять: улик против меня нет. Но больше всего меня интересует Харланд. Непонятный для меня пока человек. Он стоит между Викторией и отцом, скрестив руки, и его лицо видно очень хорошо, но… я не могу понять его выражение. В первую нашу встречу возле Хонориума он показался мне сдержанным и холодным. А сейчас какой-то… менее закрытый. Или мне только кажется. Непонятная полуулыбка, острый взгляд, который скользит между Нокс и отцом. Похоже, он единственный, кого вся эта ситуация забавляет. Подходя ближе, я слышу часть разговора: — …сигнатура следов энергии очень схожа с энергетикой семьи Скаммерс, практически полностью совпадает… — говорит отец, поджимая губы и чуть хмурясь. — Но не до конца, — парирует Нокс. — И вы считаете это достаточным доказательством? — Конечно, она не будет совпадать на сто процентов! — чуть повышает голос отец, раздражённый. — У парня, как и у всей семьи, аура вообще непостоянная. Она не может и не будет совпадать, — произносит он с нажимом. — И тем самым вы хотите сказать, что Скаммерс убил девчонку, а потом решил заодно украсть артефакт? И всё это почти одновременно? Как он мог находиться в двух местах сразу? — Нокс хмурится, не соглашаясь. — Давайте начнём с того, что вы вообще не знаете точные временные рамки. Мои расчёты всегда верны. Это энергия Скаммерса, — чуть ли не шипит отец, и я невольно поднимаю брови. Он действительно зол. Харланд хочет что-то сказать, но замечает наше приближение. Смотрит сначала на Нота, кивая в приветствии, а затем на меня — и удивлённо поднимает брови. — Минуточку, а что здесь делает посторонний? — указывает на меня, снова смотря на Ригора, вопросительно изогнув брови. Нокс тут же поворачивается к нам всем корпусом, сощуривая глаза. — Хороший вопрос. Командир Ригор, вы теперь водите студентов на место преступления? Да ещё и возможного подозреваемого? — ядовито цедит она, окидывая нас взглядом с ног до головы, от которого хочется спрятаться за спину Ригора. — Если бы он был подозреваемым, вы бы уже упаковали его и отправили в Хонориум, — спокойно отвечает Нот, скрестив руки, выдерживая её колючий взгляд. Но Нокс игнорирует его и смотрит на меня в упор пару секунд, поджимая тонкие губы. Затем всё-таки обращает внимание на хонорца. — Есть прямые свидетели, которые точно видели происшествие? Свидетели, которые могут точно перечислить участников преступления? Точное время убийства? — сразу переходит к делу. Она не комментирует слова Нота, но мне достаточно её молчания. Следствие топчется на месте. — Нет, — поджимает губы Ригор, тяжело выдыхая через нос. — Некоторые видели, как Брут незадолго до этого ссорился с убитой девушкой. Многие говорят, что он ушёл с вечеринки, но когда именно — никто не может сказать. Другие говорят, что он был там всё время. Видения кир Фабер показывают: фигур во время убийства было четверо… — Фабер? — губы Виктории растягиваются в подобие улыбки. Надзирательница поворачивается к отцу. — Ваша жена? Забавно, вся семья собралась. — Ну вот такая мы семейка: в каждой бочке затычка, — сухо отвечает отец, бросая на меня прожигающий взгляд. Да-да, я уже понял, что не должен был сюда приходить. Не надо так смотреть. Мне интересно, что они вообще обо всём этом думают. Тем более у меня есть такая возможность. — Фаберу-младшему вообще не везёт на этой неделе, — включается Харланд, подмигивая мне. — Вчера давал показания по делу Алиенума, а сегодня уже по краже артефакта. Слава Примусу, тебя не было в доме Пальпо, а то ещё бы мне давал показания. Собрал бы карт-бланш, так сказать, — хмыкает старший командир. Уголок его губ дёргается вверх, а я выдавливаю вежливую улыбку. Нихрена не смешно. Раздражение на этого блондинчика вспыхивает моментально. Хочу сказать что-то язвительное, чтобы стереть усмешку с его лица, но сдерживаюсь, натягивая привычную вежливую маску. — Я сам в растерянности, — тихо отвечаю и опускаю голову, потупив взгляд. Он коротко смеётся, но никто не разделяет его веселья. — Что? — разводит руками, продолжая улыбаться, будто всё происходящее забавная игра. — Разве не так? Отец смотрит на Харланда со странным выражением: будто ему хочется ухмыльнуться, но при этом треснуть того по голове. Нокс же сохраняет невозмутимое лицо и снова обращается к Ноту: — Вы что-то недоговариваете. Я вижу это по вашей ауре. Командир отвечает с заминкой: — Фигуру Скаммерса она видит неточно. Поэтому мне нужен ваш допрос всей компании, — нехотя признаёт он. Внутри всё переворачивается от слов Нота. Что это даст? Скаммерс может юлить сколько угодно. И что тогда? Нокс действительно сможет отличить ложь от правды по одной только ауре? Ненадолго наступает тишина. Виктория хмурится, остальные ждут, что она скажет. Я смотрю в пол и стараюсь не дышать. — Как вы думаете, Фабер? — мы с отцом рефлекторно поворачиваем головы к ней. — Насколько точны видения вашей жены? Вы лучше её знаете. О, это провокационный вопрос. Дать оценку навыкам жены. Удар ниже пояса. Вообще, он может отказаться и не отвечать. Отец неприязненно смотрит на Нокс, поджав губы, но всё же решает ответить. — Ну… Учитывая, что там была вечеринка, большое количество вигор… Как бы мне ни хотелось этого признавать, в данной ситуации её видения ненадёжны. Нужны дополнительные доказательства. К тому же дар Скаммерсов — это мимикрия. Его энергия может путать её. — То есть мы вернулись в начало. Брут мог быть и в Академии, и на вечеринке, — хмыкает Харланд. Два события в одну ночь. Один подозреваемый на два дела. Мистика какая-то. — То есть вы хотите сказать, что Брут открыл в себе способность к телепортации? — неожиданно фыркает отец. — Возможно, эти парни и замешаны, но точно не Скаммерс. Подделать энергетический след очень сложно, нужны месяцы подготовки, которых у преступника не было. А ещё корнокопия очень высокого и профессионального уровня. Где бы человек её взял за один день? Про артефакт сообщили два дня назад, и то он приехал раньше, чем должен был. — Хм, ну или у преступника уже была такая корнокопия? — потирает подбородок Харланд. — Только вопрос: как он её скопировал тогда? Нужен тесный контакт, чтобы прицепить к нужному человеку, а потом ещё и забрать. Сложно. Почему они вообще спорят, будто Брут не мог сделать и то и другое? Во сколько украли артефакт? Отец это определил? А если он ушёл и вернулся? Мысль приходит внезапно, цепляясь за слова Харланда. Он мог быть и там, и там, а не “или-или". Прокручиваю её в голове, проверяю на стыковку с тем, что уже знаю. Вечеринка в доме Пальпо. Он расположен довольно близко к городу и Академии. Брут мог выскользнуть после убийства Амали, никто бы не заметил, а потом вернуться. Надо сказать. Вздыхаю, набираюсь смелости, открываю рот и тут же закрываю снова. Чёртова робость в неподходящий момент. Нужно сказать! Тишина затягивается. Нокс молчит, Харланд ждёт, Нот хмурится, а отец потирает виски. Кто-то должен это сказать прямо сейчас. — Во… во сколько был украден артефакт? — обращаюсь к отцу, стараясь игнорировать взгляды, обращённые на меня. — По остаткам энергии — с часу до трёх ночи, — прищуривается отец, медленно отвечая. — Но ты сам понимаешь, что это не важно. Сам факт наличия энергии говорит за себя. Нокс хочет возразить, но я успеваю раньше: — Он же мог украсть артефакт и вернуться на вечеринку? Судя по рассказам свидетелей, он мог сразу сбежать после смерти Амали. — Говорю достаточно ровно, опуская глаза на пёстрый горчичный галстук отца, на мгновение умолкая, но заставляю себя продолжить, чувствуя, как кровь приливает к щекам. К такому вниманию я не привык. — Как сказал Нот Ригор, никто точно не может сказать, когда Скаммерс ушёл. В последний раз его видели около полуночи. Амали убили примерно в это же время. Они ссорились, ушли на задний двор, поэтому, скорее всего, уже к половине первого её… её не стало. К этому времени большинство должно было быть в отключке или в неадекватном состоянии. Вечеринка была в доме Пальпо, который находится ближе всего к городу. Он мог спокойно дойти пешком, если бы захотел, украсть артефакт и вернуться. Говорю сбивчиво, проглатывая половину слов, но думаю, что основную мысль я донёс. Снова наступает тишина, но теперь она длится достаточно долго. Все переваривают услышанное. Виктория смотрит на меня не моргая, будто пытается прожечь дыру. Может, я несу чепуху? Харланд отмирает первым. — Слушайте, а может, и так. Парень мыслит в нужном направлении, — он кивает в мою сторону и поворачивается к Нокс. — Никто не знает, что делал Брут между полуночью и двумя часами ночи. А свидетельства, что его якобы видели под утро, мягко сказать, странные. Все были пьяны, и никто не следил за временем. — Возможно, — задумчиво отвечает Нокс, вертя трость, постукивая большим пальцем по совиной серебряной голове. Интересно, какое у неё истинное предназначение. — Вопрос в мотиве и состоянии Скаммерса после смерти девушки. Ведь он только что стал соучастником. Хм… Она прислоняет указательный палец к подбородку, глядя на витрину с корнокопиями: — Допустим, Скаммерс действительно сбежал. Решил проветриться, прийти в себя после произошедшего. И в этот момент пошёл на ещё одно преступление? Это нелогично. Нот прав, нужно опросить самих подозреваемых по делу об убийстве. — Тогда вывод один: Скаммерс мог поссориться с Амали и уйти остыть, а его дружки решили отыграться на девушке, — отец снова начинает перекатываться с пятки на носок. — Это объясняет его нечёткую ауру в видениях Юстиции. Мне очень нравится его идея. Из всех версий, что я сегодня услышал, она кажется самой логичной. — Я не понимаю, почему мы вообще стоим тут и размусоливаем это всё, когда вы, надзиратель, можете допросить всю группу и выяснить правду, а потом сразу выдвинуть обвинение, — ворчит Ригор, взмахивая рукой в раздражении. — А-а, я попрошу, — Харланд грозит пальцем. — Мы не можем выдвинуть обвинение только на основании допроса. Законы Аурея этого не позволяют — хороший адвокат на суде разнесёт такие обвинения в пух и прах. Хонориум учитывает человеческий фактор в отношении дара надзирателя и других подобных способностей. Ведь потоки интерпретирует только она, и никто больше не видит таких колебаний. Вдруг у неё предвзятое отношение к этой семье, м? — Он приподнимает брови. — Нужны ещё улики. И лучше материальные. О, вот оно что. Значит, отчёт Нокс для Хонориума не является истиной в последней инстанции. Я чуть ли не выдыхаю с облегчением, слушая Харланда. Чтобы там ни показалось Нокс во время моего допроса, само по себе это ещё ничего не доказывает. Слова кир Солона звучат для меня теперь по-другому. Ректор разбирается в таких нюансах действительно хорошо, как и следует главе Академии. Кручу сказанное так и эдак. Это справедливо — исключает предвзятость и личный интерес надзирателя к подозреваемому. Иначе один человек мог бы сломать кому угодно жизнь только потому, что ему так показалось. Виктория неожиданно поднимает холодные глаза. — Расскажите о Бруте Скаммерсе, — обращается она ко мне. Что? С чего вдруг? Я моргаю. — Что? — Вы учитесь на одном курсе, значит, что-то знаете о нём, — поясняет она и пожимает плечами. Я застываю на месте, сжимая кулаки. Взгляд сам по себе расфокусируется, лицо Виктории раздваивается, становится мутным, и я уже не вижу её реакции на моё поведение. Плевать. Мне не хочется ничего рассказывать о Бруте и наших взаимоотношениях. Только не при отце. — Мы на разных факультетах и тем более разных потоках, — отвечаю осторожно, отмирая. — Игнавис редко пересекаются с вигор. — На занятиях, а во время перемен? Вы наверняка слышите и видите, как он себя ведёт вне занятий. Возможно, даже пересекались несколько раз, — Нокс наклоняет голову, изучая моё выражение лица. — Не особо, — поспешно качаю головой и скрещиваю руки, перенося вес на одну ногу, стараясь хоть как-то отгородиться от этой женщины. — Вы очень резко отреагировали на вопрос о Бруте Скаммерсе, — поднимает она бровь. — У вас конфликт. Да что ты вообще знаешь, — поджимаю губы. — Чёрт. — Значит, да. Впрочем, как и у многих других игнавис, — не удивляется она. — Расскажите. Мне хочется ударить себя по голове. Я слишком быстро расслабился, нужно лучше контролировать себя. Опускаю руки и тяжело выдыхаю, уже не заботясь о своём поведении. Бросаю взгляд на отца и тут же жалею об этом. Он удивлён. Нет, поражён. Рот слегка приоткрыт, на лице смесь неверия и напряжения. Я не рассказывал родителям о постоянных стычках с Брутом даже после альтума, поэтому для него это неприятное открытие. Они думали, что всё закончилось. — Что вы хотите услышать? — поднимаю голову и смотрю прямо на Нокс, выпрямляясь. — Всё, что вы о нём думаете и знаете, — просто отвечает она, небрежно махнув рукой, чем начинает раздражать ещё больше. Опускаю глаза и в который раз за сегодня смотрю на свои ботинки, обдумывая ответ. — Он… очень высокомерный, самоуверенный, грубый придурок, — на одном дыхании говорю скороговоркой. — Любит издеваться над нашим потоком, но физического насилия не применяет. Только постоянно цепляется, и повод для него особый не нужен. — Можете ли вы назвать его импульсивным? Кажется, я понимаю, к чему ведёт Нокс. — Хм… и да, и нет. Он может методично преследовать одного из игнавис, придумывая всё новые издевательства, но бывает, что вытворяет что-то, что только что пришло ему в голову. — Очень сдержанный ответ, пэд Фабер, — замечает Виктория. — Это явно не вся история. — Наша история довольно старая, и это уже не относится к делу, — отвечаю резко. Нокс никак не реагирует. Её лицо остаётся… никаким. Всё та же раздражающая маска ледяного спокойствия. — Я не понимаю, что это нам даёт, — хмурится Нот, глядя на надзирателя. Зато я понимаю. И мне это не нравится. — Собираю его психологический портрет, чтобы сопоставить с преступлениями, — отвечает надзиратель и поворачивается к Харланду. — Опросите игнавис про Брута и его шайку, их поведение, соберите все слухи, которые сможете. Также мне нужен ваш подробный отчёт уже завтра, кир Фабер, и отчёт вашей жены о её видениях. Отец не шевелится, продолжая смотреть куда-то сквозь. — Разумеется. Отчёт будет готов к утру, — монотонно отвечает он, затем делает паузу, приходя в себя, и бросает на меня быстрый тяжёлый взгляд. — И позвольте, я выведу своего сына. Думаю, он достаточно помог следствию. Виктория кивает, ухмыляясь. — Разумеется, можете забрать своего отпрыска. Отец уже подходит ко мне, и я чувствую это даже не глядя. Воздух между нами натягивается. Сейчас начнётся. Но в этот момент влетает трещалка-ворон. Матушка, как всегда, вовремя. Ворон делает круг и замирает перед Нотом Ригором. — Нот, — слышу взбудораженный голос мамы. — Мы обыскали дома Скаммерса и его друзей. Дом Скаммерсов чист, — на этих словах Ригор раздосадованно вздыхает. Матушка продолжает: — Но ты не поверишь, что мы нашли в доме Круделлов… Наши сканеры зафиксировали в стене какое-то необычное излучение. Мы вскрыли тайник и там… обнаружили артефакт. Вот так быстро? Всё становится только запутаннее. Интересно, хонорцы смогут распутать этот непонятный клубок?