день третий

Сняв солнцезащитные очки, Элисон надула пузырь из жвачки, потянувшись к дверному звонку. Однако она не успела на него даже нажать, как дверь перед ней распахнулась. — Блять, — вырвалось у Ники, когда он её увидел. — Блять. Нам всем ебанный пиздец. Элисон моргнула. Она приподняла бровь, надув очередной розовый пузырь, который лопнул с громким щелчком. — Хэммик? Ты чего? Ники её явно не услышал, и Элисон это не удивило. Он выглядел неважно: волосы были растрёпаны, глаза широко распахнуты от ужаса, лицо исказилось от напряжения, а губы были сжаты так плотно, что были того же цвета, что кожа лица, если не бледнее. Что бы ни случилось за те два часа, что Элисон была в Лисьей Башне, но это знатно так выбило Ники из колеи. — Ты видела его? — с паникой в голосе спросил Ники, чуть ли не вырывая волосы на своей голове. — Видела кого? — Элисон догадывалась о ком шла речь, но она всё равно должна была уточнить. Ники опять не ответил ей. Издав задушенный звук, он крутанулся на пятках и кинулся обратно в дом. — Это Элисон, — крикнул он. — Я не… Я не знаю, какого хуя… Элисон закрыла за собой дверь и пошла за Ники в дом. Что-то — беспокойство? Действительно ли это было оно? — вспыхнуло у неё в груди, пока она шла по коридору дома Эбби. Два часа. Два проклятых часа её не было, потому что она решила послушать Эбби, раз остальные «Лисы» решили проигнорировать её предложение, и всё уже успело пойти по пизде. Два часа, которые она потратила на то, чтобы прийти в себя, после того как она проснулась и осознала, что ей нихуя не приснилось, это их новая реальность теперь, и на то, чтобы вымыть голову и переодеться. Она должна была чувствовать себя просто потрясающе после этих ебанных двух часов. Два дня назад её друг уменьшился до таких крошечных размеров, что, Элисон могла поклясться, она могла уместить его в своей дизайнерской сумочке, так ещё и эту ночь она спала в лифчике и джинсах, а это уже был отдельных вид пыток. И теперь что? Нил же не… — Что случилось? — заходя на кухню, забитую «Лисами», спросила Элисон. Все головы, как по команде, повернулись в её сторону, разговор между ними стих; единственной, кто что-то быстро и тихо говорила, была Эбби с телефоном у уха, но она поспешила выйти из комнаты почти сразу же. Однако Элисон едва ли заметила, как она ретировалась куда-то. На лицах «Лисов» она могла прочитать вину, Элисон не нашла, что на это сказать. Совесть должна была их мучить, если они реально… если Нил и правда… — Вы его потеряли? — потребовала она, потому что ей резко стало не до спокойных расспросов. Разве что Элисон была слегка удивлена из-за того, что в её голосе можно было услышать что-то, что слишком сильно походило на это чёртово беспокойство, которое сдавливало грудь с того момента, как она вошла в дом. Ответом была тишина, «Лисы» переглянулись друг с другом, и Элисон теперь ярко видела, что совесть их гложет. В конце концов, Дэн выпрямилась, тяжело вздохнув. — Нам было сказано следить за ним, — начала она и почти сразу же запнулась. Рене, которая приехала обратно к Эбби из Лисьей Башни на машине Эндрю быстрее, чем она, похлопала Дэн по плечу, а затем перевела взгляд на Элисон. — Эндрю поехал на приём к Би, как только я вернулась — Точнее его чуть ли не потащили к Би силком, — поправил её Мэтт, который просто пожал плечами, стоило Элисон перевести на него взгляд. — Он не хотел ехать, но Би и слышать его отговорки не собиралась, сказала, что ему нужно хоть немного проветрить голову. — Отпускать его была отвратительная идея, — от истерики голос Ники чуть ли не походил на писк. — Это мы уже поняли, — Аарон закатил глаза, но даже в этом жесте можно было увидеть тревогу. — Мы с него глаз не спускали, — сказала Дэн. — Я клянусь, ни на секунду. Я даже не представляю, как он… как он вообще… — она замолчала, окинув «Лисов» взглядом. — Как, блять, это произошло? — Мы ужасные родители, — пряча лицо в руках, пробормотал Мэтт. — Это не твоя вина, — сказала Кейтлин и улыбнулась Ники, когда он посмотрел на неё полным отчаяния взглядом. — Честно, мы все за ним следили. И раз он каким-то образом сбежал от нас всех, думаю, от любого другого он тоже бы ускользнул. Несогласия и проклятия пронеслись по комнате, воздух в ней стал тяжелее от вины, которую чувствовал каждый, и Элисон не могла не согласиться с протестами остальных. Кейтлин всегда пыталась найти положительные стороны в любой ситуации, Элисон предположила, что из-за этого качества своего характера она не бросила Аарона в прошлом году. Но в этом случае Кейтлин была абсолютно неправа. Как они его потеряли? Элисон мало что знала о детях, как в принципе большинство в этой комнате, даже меньше, на самом деле, учитывая, что она старательно их избегала. Она первой была готова признаться, что из неё получилась бы откровенно плохая мать — или «родитель», как неоднократно называл себя Мэтт в последние два дня, — и не только потому, что она ценила свою свободу. Дети были мелкими пронырами; они слишком много болтали, задавали кучу тупых вопросов, были грязными почти всегда и отсутствием тормозов, а также эмоциональным интеллектом напоминали пьяных безмозглых футболистов. И Элисон сейчас имела в виду только тех, кто постарше. Но Нил был исключением. Он был другим. И не только потому, что для Элисон он был важен — Нил был товарищем по команде, который стал другом, человеком, которого она впустила в свою жизнь вместе с остальными «Лисами» и не собиралась выпускать. Малыш Нил отличался тем, что в нём было что-то такое, что нейтрализовало антипатию Элисон ко всем детским замашкам, тем, какими историями он делился о своём доме, — она была уверена, что взрослый Нил ни за что бы не рассказал им хотя бы их часть, — и тем, что он был просто забавным. Элисон никогда ещё не ссорилась играючи с шестилетним ребёнком, но с Нилом всё было по-другому, она наслаждалась этими глупыми склоками. И теперь Нил исчез? И это произошло, пока её не было? Элисон была не готова к беспокойству, которое встало поперёк горла и мешало ей дышать. И к горячей злости. «Идиоты вы все, — подумала она, хмуро смотря на «Лисов». — От вас требовалось только, блять, одно — не выпускать малыша Нила из поля зрения». — Ну? — спросила Элисон, сложив руки на груди. — Где вы уже смотрели? — Везде, — простонал Ники, уронив голову на стол. — Эбби обзванивает соседей, — сказала Рене. — Пару минут назад мы прочёсывали улицу. — Я пойду снова искать, — громко заявил Мэтт. — Где, Мэтт? — Дэн вздохнула. — Где его ещё искать? — Я возьму маши… — И что? Снова тупо проедешься туда-сюда? — Всяко лучше, чем сидеть сложа руки. — Я с тобой, — вызвался Кевин, впервые заговорив за всё то время, что Элисон была здесь. Он стоял облокотившись о стену, его плечи были сгорблены. — Эндрю меня прибьёт, если мы не успеем найти Нила к тому моменту, как он вернётся. — Думаешь, он только тебя прикончит? — Аарон снова закатил глаза. Он покачал головой. — Я просто понять не могу. Серьёзно? Нахуя он сбежал? — Нил? — Мэтт переспросил, вскидывая брови. — Ты серьёзно не ожидал, что он хотя бы попытается убежать? — Нил, наверное, научился сначала бегать, а не ходить, — добавила Дэн. Ники хмыкнул, судя по всему таким образом соглашаясь с ней. — Я знаю, что он бегунком был, когда он был… старше, — сказал Аарон, нахмурившись скорее в раздумье, чем в раздражение. — Но он ребёнок. То, как он себя ведёт, то, что он говорит… Я не думал… — он обменялся с Кейтлин взглядом, она протянула ему руку, и он переплёл с ней пальцы. — Когда тебя держат на таком коротком поводке, ты не будешь рисковать и пытаться сбежать. Он говорил, основываясь на собственный опыт. Опять. Элисон посмотрела на него, поджав губы. Аарон странно реагировал на маленького Нила. Очень странно, учитывая отношения между ним и взрослым Нилом. Элисон не нужно было долго гадать почему. Поведение малыша Нила напоминало ему о детстве. И это Элисон могла понять. Всё происходящее тоже заставило её погрузиться в воспоминания о собственных детских годах. Аарон носил поводок, надетый на него матерью. Когда она умерла, он не исчез, нет, он всё ещё был вокруг его шеи. Аарон носил поводок так, словно он был неотъемлемой его частью, полностью смирившись, что кто-то может его подобрать и дёрнуть в любое направление в любой момент. Элисон носила свой собственный, вот только он всегда был натянут, потому что она не собиралась мириться с его длиной. Она боролась, пытаясь выцарапать лишние дюймы при любом удобном случае. На неё повесили ярлык трудной подростки, и Элисон никогда не возникала из-за него. Но ведь это не совсем правда? Там, где родители видели бунт, Элисон видела свободу. Когда няня ругала её за глупости, она мечтала о побеге. Плохое поведение, проступки, непослушание — всё это соответствовало образу сложной ребёнки, а после бунтующей подростки. И Элисон использовала это, потому что этот термин, кинутый в её сторону ещё в детстве, давал ей больше свободы. И больше ограничений. Но это не значило, что этот ярлык ей по-настоящему подходил. В детстве Элисон искала свободу, сбегая от няни, когда другие дети играли в пятнашки или воровали конфеты из хрустальной чашки на столе. То, что в будущем превратилось в активные попытки свалить куда подальше, изначально и попытками назвать было сложно. Элисон никогда по-настоящему не собиралась убегать из дома; она просто увидела открытую дверь, и ей стало слишком интересно, что было по ту сторону. — Блять, — выругалась Дэн. — Если он не сбежал, то тогда… — Блять, — повторил Мэтт. — Как думаешь, он в порядке? — Может, его кто-то похитил? — спросил Ники, поднимая голову со стола. Его глаза были распахнуты ещё шире, чем прежде. — Могли ли Морияма?.. — Нет, — Кевин покачал головой, хоть и выглядел не особо уверенным в своих словах. — Нет, они бы не стали. Не с той сделкой, которую заключил Нил. — Чисто технически, сделка же всё ещё в силе? — Я, что, по-твоему ебу? — Но узнали бы они его? В детстве он… — Нужно быть слепым, чтобы не понять, что это он. — О боже мой, это значит?.. Элисон резко выдохнула, глядя на «Лисов», которые уже успели накрутить себя. Никто, кроме Рене, не заметил её недовольства. Рене мельком взглянула на неё, но Элисон едва ли это заметила. С каждой секундой она закипала всё больше, потому что её друзья, обычно уравновешенные, впали в панику от того, что их попросили посидеть с ребёнком. Элисон на мгновение задумалась, а затем развернулась на каблуках и вышла из комнаты. — Я пойду поищу его, — бросила она через плечо. — Звоните, если он объявится. — Элисон! — крикнула ей вдогонку Дэн. — Что?.. Подожди! — Я с тобой, — заявила Рене. Элисон оглянулась, когда она услышала её шаги. Она открыла дверь, покачав головой. — Просто позвони мне, хорошо? И если Эндрю вернётся… я надеюсь, ему кто-то из вас рассказал обо всём? Рене кивнула. — Да. Он должен вернуться с минуты на минуту. — Тогда тебе точно нужно остаться здесь, чтобы он никого не убил. То, что Рене ничего на это не ответила, а лишь натянуто улыбнулась и кивнула, говорило о многом. Лично Элисон не хотела оказаться рядом с Эндрю, когда он вернётся. Она ожидала, что чья-то кровь прольётся, и предпочла бы, чтобы не её собственная. Заведя машину, Элисон выехала на дорогу у дома Эбби. Она вдавила педаль в пол, ускоряясь от нуля до пятидесяти миль в час. И пусть только хоть одна свинья попробует её остановить. Ей нужно было найти ребёнка. В конце концов, трудно найти хороших детей. Она слишком хорошо это знала, потому что никогда не была такой. Оглядывая бордюры с двух сторон, Элисон проезжала улицу за улицей, едва ли замедляя машину, чтобы объехать детей, которые решили, что дорога самое лучшее место для игр, или других пешеходов. Она игнорировала их крики возмущения, которые неслись ей вслед; они, в любом случае, тонули в шуме ветра. Одна улица. Другая. Потом следующая — Элисон резко ударила по тормозам, когда заметила ребёнка в одиночестве. Секундой позже она поехала дальше, потому что это был не её ребёнок. Прошло ещё минут десять, прежде чем она остановилась вновь. Если бы не поворот, если бы она не решила замедлиться, она бы его не заметила. То, что она, в принципе, его увидела было сродни чуду. Стоя на коленях в чьём-то палисаднике, он не обращал внимания на окружающий его мир и определённо не пытался сбежать, как опасался Мэтт. И не был похищен, что было даже лучше. Элисон выдохнула с облегчением. Она закрыла глаза на мгновение, после чего сняла солнечные очки и вышла из машины. Пробираться сквозь кусты роз и подстриженные живые изгороди на каблуках было не слишком удобно, но ей было не впервой. К тому же, оказалось, если ты не была пьяной в стельку, делать это было в разы проще. Малыш Нил не заметил, когда она подошла к нему со спины, и это бы вызвало у него взрослого ужас. Он не увидел её, даже когда Элисон остановилась рядом; его взгляд был прикован к земле. Лишь когда Элисон фыркнула, покачав головой, он вздрогнул и поднял на неё свои большие голубые глаза. — Серьёзно? — спросила она, приподняв бровь, когда она увидела его удивлённое и виноватое выражение лица. — Ты, блять, издеваешься? — на это Нил ей ничего не ответил, поэтому Элисон махнула на комочки меха, которые прятались в кустах. — Тебе они, что, так сильно нравятся? Коты. Во множественном числе. Их тут было несколько. Элисон о котах знала так же мало, как и о детях, но была уверена, что перед ней была мама-кошка с кучкой только родившихся и потому абсолютно беспомощных котят. У них даже шерсть была ещё влажной. Нил и на эти слова Элисон промолчал. Он лишь перевёл свой взгляд обратно на кошку с котятами, пожав плечами. Он не тянулся к ним руками, не наклонился даже ближе, чтобы лучше были видны котята, а просто смотрел. Он был слишком сдержанным для ребёнка. Для обычного ребёнка. Но Нил ведь не был обычным? Присев на корточки рядом с ним, Элисон сложила руки на коленях. — Что ты делаешь, малыш? Нил посмотрел на неё краем глаза. — Ничего, — пробормотал он, слегка покачнувшись на коленях. — Правда? Тогда почему ты не у Эбби? Нил снова вздрогнул, пожав напряжёнными плечами. — Я просто… — Просто решил съебаться куда-то. — Осмотреться, — поправил её Нил. — В одиночку. За пределами дома. Без кого-нибудь, чтобы убедиться, что ты не вляпаешься в какое-нибудь опасное дерьмо. Выражение лица Нила стало более закрытым, хоть Элисон и заметила, как на нём на короткое мгновение мелькнуло что-то, что её родители посчитали бы бунтарством. — Извините, — тихо сказал он. — Я не специально. Элисон хмыкнула. — Ты не специально вышел из дома Эбби? — Да. — И ушёл на пол дюжину кварталов от него? — Да. — И проник на чужой палисадник, чтобы шпионить за котами? Нил бросил взгляд на дом, и на мгновение его лицо приобрело серьёзное выражение. — Я не проникал никуда, — сказал он, и на этот раз в его словах прозвучал намёк на упрямство. — Я просто смотрел. Кошка…у неё котята и… я подумал, что… Элисон мягко ткнула его в плечо, из-за чего Нил покачнулся. — Это всё равно незаконное проникновение на чужую территорию. Из-за этого ты можешь попасть в неприятности. Нил вновь пожал плечами, только вот они были так сильно напряжены, что Элисон потребовалось пару секунд, чтобы понять, что это было. Она совершенно не купилась на его беззаботность, подозревала, что вспыхнувший и исчезнувший тут же страх на его лице был искренним. Если Элисон за такое в детстве отругали бы и посадили бы под домашний арест, то Нила… Его что? Элисон не то, что предположить не могла, ей просто не хотелось думать. Думать о том, что за наказание могли придумать главарь преступной группировки, совершивший массовое убийство, и его напуганная, но такая же ненормальная жена. Она не хотела этого знать, но что-то больно кольнуло у неё в груди. Элисон мягко опустила руку на плечо Нила, слабо его сжимая. — Я никому не скажу, — заговорщицки улыбнувшись Нилу, пообещала она. Протянув свободную руку к кошке, не обращая внимания на её шипение, Элисон пригляделась к бирке на ошейнике. — Мы просто сделаем вид, будто ты потерялся или что-то в этом роде. — Правда? — спросил Нил. Элисон взглянула на него и улыбнулась, когда заметила недоумение на его лице. — Ага. — Разве нам поверят? Элисон подумала, что им определённо не поверят, но промолчала, доставая из кармана телефон и набирая номер, который был на ошейнике. — Малыш, я уверена, что все так обрадуются твоему возвращению, что им будет плевать на оправдания, которые мы придумаем. Так что давай, вставай, нам пора. — Но, — Нил бросил взгляд на кошку с новорождёнными котятами, потом посмотрел на неё. — Но кошка… Что, если она?.. — Алло? Элисон приложила палец к губам, прося Нила замолчать, наконец встав с корточек. — Привет. Я нашла вашу кошку. С котятами. После её слов наступила тишина, прежде чем женщина на другом конце ответила слабым голосом. — Что? — Ваша кошка… Твитти, вроде, она котят родила. — Твитти род… О боже, у неё?.. — Я нашла её на Уэмбли-стрит, — Элисон взглядом зацепилась за номер на одном из домов, где снизу была подписана улица. — На углу с Уэстбруком. Тут есть огромный дом с хреновой тучей роз перед входом. — Она… Боже, спасибо вам огромное, вы… — Поторопитесь и заберите её. У неё штук пять котят, и я не собираюсь их нести в свою машину. Они все грязные от того, что на земле лежали. Я пачкать обшивку не собираюсь. Ещё через пару мгновений Элисон повесила трубку и повернулась к Нилу, который словно маленький совёнок моргал, смотря на неё. — Чего тебе? Нил ещё пару раз моргнул, потом нахмурился и снова посмотрел на кошку с котятами. — Вам они не нравятся? Элисон усмехнулась. — Нет. От них куча шерсти, и они воняют. — Они не воня… — Тебе они нравятся? Нил дёрнулся, переступая с ноги на ногу. — Нет, — ответил он. И, должно быть, в шесть лет он ещё не успел как следует развить своё умение лгать, потому что эту ложь Элисон почувствовала бы за дюжину миль. Она хмыкнула. — Да, разумеется. Кажется, нам стоит подумать над предложением Ники завести кота-талисмана для команды. Я ещё ни разу не видела, чтобы тебе настолько сильно нравилось хоть что-то, помимо экси. Нил снова поднял на неё свои голубые глаза; казалось, однако, что ему потребовалось для этого приложить неимоверные усилия. В замешательстве он нахмурился, насупив брови и приоткрыв рот. Вскоре на его лице мелькнуло что-то близкое к радости. — Серьёзно? Вы собираетесь завести кошку? Как он перешёл от её заявления, что она недолюбливает кошачьих, к выводу, что она собиралась завести одного, Элисон не представляла, но списала это на редкое проявление ребячества. Отмахнувшись от его вопроса, она мотнула головой в сторону машины, осторожно его подтолкнув. — Позже поговорим об этом. Сейчас нам нужно вернуться к Эбби. Все очень волнуются за тебя, и если Эндрю уже дома, то он, скорее всего, зол, что ты пропал. — Эндрю будет очень сердиться? — Нил подскочил на месте и рысью понёсся рядом с Элисон, пока она шла к машине. Она бросила на него взгляд. Лишь малая часть её ожидала, что Нил испугается, когда услышит о гневе Эндрю, но она точно не предполагала, что в голосе ребёнка будет беспокойство. Беспокойство за Эндрю. Не за себя. Учитывая то, с каким проворством малыш Нил забрался на пассажирское сидение её машины. Так странно. У этих двоих всегда всё было не так как у остальных. Элисон уже даже не пыталась вникнуть в динамику Нила и Эндрю. Она не понимала, почему Мэтт всё ещё не опустил руки, смирившись, потому что это было гиблое дело. Элисон села в машину, завела её и рванула обратно к дому Эбби. Несмотря на скорость и людей на дороге, она почувствовала облегчение от того, что рядом с ней сидел маленький ребёнок. — Не на тебя, Нил, — пообещала ему Элисон. — Я начинаю подозревать, что Эндрю не умеет на тебя злиться. Как это произошло, и почему именно Нил обладал способностью успокоить Эндрю, Элисон не знала, но это было только на руку. Особенно если учесть, что благодаря этому самого крошечного лисёнка опекали так, словно он был фарфоровой куклой. Элисон предпочла игнорировать тот факт, что когда дело доходило до защиты Нила, то она была готова стоять плечом к плечу с Эндрю и наблюдать за тем, чтобы он не был подвергнут никакой опасности. И хоть отчасти это и объяснялось тем, что сейчас он был ребёнком, но это было не самым главным.

***

Дверь закрылась за Элисон, отгородив её от любопытных взглядов остальных «Лисов». Развернувшись в коридоре, Рене встретила Эбби на полпути из кухни. Рене приподняла бровь в немом вопросе, на что Эбби пожала плечами. — С ним всё в порядке, я думаю, — сказала она, понизив голос, и Рене не знала, о ком именно она говорила в этот момент — о Ниле или об Эндрю. Эндрю был в ярости, чуть ли не снёс входную дверь своим Мазерати. Волны гнева, исходившие от него, жгли не хуже солнечных лучей в разгар лета, и Рене не винила «Лисов» за то, что те попрятались кто куда. Вероятно, только возвращение Элисон вместе с Нилом спасло их, потому что ещё чуть-чуть и вербальных атак Эндрю было бы ему мало. Он не кричал — Рене не могла даже вспомнить, когда в последний раз Эндрю повышал голос, — но она бы не удивилась. Ничуть. Давно она не видела его таким злым. И надеялась, что больше никогда не увидит. Но Нил вернулся. Элисон следовала за ним ленивой походкой, словно не она звонила Рене несколько минут назад, с облегчением в голосе сообщая, что нашла его. Нил проскочил мимо «Лисов», и остановился рядом с Эндрю. — Мне очень жаль, Эндрю. Щека Эндрю дёрнулась, когда он повернулся к нему, в остальном же выражение его лица осталось неизменным. — Ты… — Я не собирался уходить так далеко. — Ты… — Я просто отвлёкся, а потом не заметил, что прошло очень много времени, но я наблюдал за кошкой, и у неё были котята, и… — И зачем я только придумывала ту потрясающую историю с твоей пропажей? — пробормотала Элисон рядом с Рене, складывая руки на груди и закатывая глаза. Голос Нила был напряжён, пока он судорожно извинялся. Он чуть ли не дрожал от нервов, совсем как Эндрю минутами ранее. Рене наблюдала за происходящим, она бросила короткий взгляд на застывших «Лисов» и на долю секунды встретилась глазами с Аароном. Его прежние рассуждения, видимо, оказались не совсем точными, однако за лепетом Нила он наблюдал с почти болезненным пониманием на лице. Рене это не нравилось. Ей вообще всё это не нравилось — ни то, что выяснялось о Ниле, что до сих пор было на уровне догадок, ни то, какие воспоминания эти откровения вызывали у остальных «Лисов». Она заметила, что Ники почти не отходил от Аарона, слышала его тихое: «он мне маленького Аарона напоминает чем-то», а также тихое бормотание Элисон о своих дерьмовых родителях. Она видела хмурое выражение на лице Мэтта, и не упустила цепкий взгляд Дэн, который появлялся у неё всякий раз, когда всплывала очередная тайна кого-нибудь из «Лисов». Никто не был виноват в том, что ситуация задела — и задела больно. Уж точно нельзя было винить в ней Нила, но Рене это не нравилось. Та её часть, которую она насильно уменьшила до крохотных размеров и запрятала в глубине своей души, реагировала на каждую из реакций, что она замечала. И это ей претило. Так же сильно как и то, что на лице Эбби снова появилось выражение растерянного беспокойства, которое почти не сходило с него все эти два дня. Ваймак ходил с похожим взглядом, который Рене замечала не часто, но только потому, что в основном он старался держаться подальше от Нила, чтобы не нервировать его ещё сильнее. Веселье, смех, глупые развлечения в виде поедания вредной еды и просмотра фильмов — всё это был фарс, скрывающий тревогу. Рене была уверена, никто из них не был так сильно на взводе уже давно. — Надеюсь, вы не против, чтобы я осталась, — пробормотала Рене, обращаясь к Эбби. Они всё ещё стояли в коридоре в относительной тишине. Эбби покачала головой. — Нет. Думаю, остальным не помешал бы свежий воздух. Раз ты здесь… — Я присмотрю за всем, если хотите, — Рене слабо улыбнулась. Ответная улыбка Эбби была благодарной, но тем не менее обеспокоенной. Она прошла мимо Рене, легонько сжав её плечо, и вслед за «Лисами», которые были только рады сейчас сбежать куда подальше, исчезла за парадной дверью. Рене просунула голову на кухню. Эндрю сидел за столом, скрестив руки и слегка наклонив голову, чтобы слышать то, что говорил ему Нил. Его голос был тихим, но в нём больше не было паники. Не было беспокойства, которое граничило с истерикой, страхом, что он сделал что-то не так и что Эндрю расстроится. Рене не думала, что Нил считал, будто Эндрю собирался его наказывать; она слишком часто видела этих двоих в последнее время, чтобы предположить, что у маленького Нила даже мысль об этом не могла проскочить. Но переживание в его взгляде было настоящее. Рене с облегчением заметила, что гнев Эндрю немного поутих. Он всё ещё сидел слишком прямо на стуле, а выражение его лица было безучастной маской, за которой, как она знала, прятались бьющие через край эмоции. Но, тем не менее, он был спокоен. Пока что. Прислонившись к дверной раме, она молча наблюдала за ними. — …никогда раньше даже не прикасался к ним, — беззаботно говорил Нил, постукивая пальцами по стакану с водой, который он держал в руке. — На их шерсти много микробов. — Микробов, — скорее повторил за Нилом, чем переспросил его Эндрю. Нил отрывисто кивнул. — Так мама сказала. Поэтому прикасаться к ним — опасно. — Это не так работает. — Но от них ты можешь заболеть. — Да. Но ты можешь заболеть и от воздуха, которым дышишь. Ты не умрёшь, если погладишь кошку. Незачем быть всё время чересчур осторожным. — Ты можешь умереть от того, что ты просто дышишь? — Вполне. Но дышать не так опасно, как не дышать. — А… Тогда получается везде есть риски. — Именно. Так что не вдыхай всякое непонятное дерьмо. — Но… — Нил слегка нахмурился. — А те сигареты? Как у большого тренера? Я видел коробку от них в мусорке. Они разве не ваши? — Мои. — Но ведь курить вредно? — Вредно. — Тогда вам тоже не стоит вдыхать вся… сигаретный дым. — Не стоит. Но я лицемер, поэтому делаю, что хочу. — Тогда вы не можете мне запрещать что-то, нет? Эндрю хмыкнул, качая головой, и, казалось, только сейчас осознал, что Рене была здесь. — Тебе говорили, что ты слишком лукавый для своего возраста? Нил наклонил голову в бок. — Что значит «лукавый»? — Умный. Хитрый. — Значит, вы считаете меня умным? Эндрю щёлкнул Нила по лбу, на что Нил только улыбнулся. — Пей свою воду, Нил. — Хорошо, — сказал Нил, с ухмылкой поднося стакан ко рту. Эндрю закатил глаза, поднялся на ноги и подошёл к Рене. Она тут же повернулась в сторону коридора и пошла в глубь, чтобы их голоса были не слышны на кухне, но они всё ещё могли услышать Нила в случае чего. Она остановилась на нужном расстоянии, ни капельки не сомневаясь, что теперь их разговор нельзя будет разобрать. — Как ты? — тихо спросила она. Он пожал плечами вместо ответа. — Эндрю. — Что ты хочешь от меня услышать? Рене слабо улыбнулась. — Хоть что-нибудь. Я хочу знать, что ты думаешь. — Зачем? Чтобы знать, что я могу выкинуть? Настала очередь Рене пожать плечами. — Было бы полезно знать, кого ты считаешь главным виновником в случившемся, чтобы знать, на чью сторону мне надо будет встать, если понадобиться. Эндрю сложил руки на груди. — Так нечестно, Рене. — Я так не считаю. — Разумеется. Рене рассмеялась. Однако её смех быстро затих, когда она заметила серьёзное выражение лица Эндрю. — Я серьёзно. Как ты? Я знаю, что это всё разозлило тебя. — Я не злюсь. — Сейчас уже нет. Эндрю хмыкнул, бросив взгляд на входную дверь. — Они все дебилы. — Это не так. Они просто не знают, как заботиться о детях. — Они некомпетентные идиоты. Меня не было меньше часа. — Да, — медленно согласилась Рене, — но мы говорим о Ниле. Как заметила Дэн, если кто и способен ускользнуть, когда захочет, так это он. — Ему шесть, Рене, — тон Эндрю стал резче. — Шесть. А этих придурков было восемь. — Девять, если считать меня, — поправила Рене. — Я тебя не виню. — Возможно, тебе стоит. Я несу такую же ответственность за то, что произошло, как и все остальные. — Ты, — Эндрю указал на неё, — не пытайся перекинуть часть вины на себя. Они проебались, и им следует понять, как и почему, чтобы больше ничего подобного не произошло. — Мне кажется, такое не повторится. Совесть замучила всех, — мягко сказала Рене. — Видимо, блять, недостаточно! Голос Эндрю не был громким, но был сродни крику в тишине дома. Через долю секунды раздался звук бьющегося стекла, и Рене с Эндрю повернулись на этот звук, донёсшийся с кухни. Рене едва ли успела моргнуть — Эндрю уже стоял в дверях в комнату. Он замер на пороге, прежде чем зайти внутрь. Рене поспешила за ним. — Извините! — пролепетал Нил, ещё до того как Рене смогла осознать, что произошло. — Я не хотел! — Нил. — Это вышло случайно, он просто выскользнул… — Прекрати. — …и я не успел его поймать, и он разбился, и вся вода… — Не трогай… — Я всё уберу. Я правда уберу, Эндрю, пожалуйста, не злись. — Не смей, блять, осколки трогать. Рене поморщилась, остановившись около Эндрю. Зрелище было не из приятных; Эндрю был быстр, но Нил оказался проворнее: он спустился, скорее, упал, со стула, теперь на коленях стоя на мокром полу, судорожно собирая осколки разбитого стакана голыми руками. На краях битого стекла, что Нил держал, была кровь, а сами его ладони… — Ох, Нил, стой, не надо, — сказала Рене, опускаясь рядом. В мгновение ока Эндрю схватил Нила за запястья, вынуждая его уронить окровавленные осколки, одной рукой, а другой поднял его с пола. Рене направилась за совком, который был под раковиной, пока Эндрю усаживал Нила на стол, всё ещё мягко держа его руки в своей хватке. — Извините, — прошептал Нил, поднимая на них взгляд голубых глаз полный мольбы. — Я не специально. — Я знаю, — сказал Эндрю, изучая порезы на ладонях Нила. — Я не хотел шуметь… или устраивать беспорядок… или… — Мне плевать, если ты шумишь или наводишь беспорядок. — Я больше так не буду… — Мне плевать. — Я… Я всё уберу, — горячо закивал Нил, пытаясь сжать руки в кулаки, несмотря на то, что Эндрю осторожно, но настойчиво не давал ему это сделать. — Честно, честно уберу. — Нет. Даже не смей пытаться, — Эндрю бросил короткий взгляд в сторону Рене; она уже замела большую часть осколков. — Аптечка? Рене кивнула. Она вышла из комнаты, не проронив ни слова. В том, чтобы переместить Нила в дом Эбби, было одно преимущество: у нее под рукой всегда имелось достаточное количество медицинского оборудования. Без лишних слов приняв от Рене аптечку, Эндрю стал стирать кровь с рук Нила, а затем накладывать на них больше повязок, чем Рене казалось нужным. Но она не стала ничего говорить. Она даже не стала указывать на это. Быстро покончив с беспорядком на полу, она наблюдала за тем, как Эндрю точными движениями, не то чтобы нежными, но и не грубыми, накладывал бинты. Она с тяжёлым сердцем наблюдала за Нилом, который продолжал невнятно бормотать извинения и разглядывать свои порезанные руки, почти не проявляя беспокойства из-за собственных порезов. То, что он ни разу не вздрогнул, делало ситуацию ещё хуже. Рене знала, что он провел большую часть жизни в бегах, и ей не нужно было видеть, какие шрамы скрывались под его одеждой, чтобы догадаться, что травмы Нила, были не только физическими, но и психологическими. Но она не знала, что самые первые из них он получил так рано. — Болит? — тихо спросила она, пока Эндрю закреплял последнюю повязку. — У Эбби есть Тайленол где-то, если хочешь, Нил. Нил покачал головой, закусив нижнюю губу. Он не отводил взгляда от своих забинтованных рук. — Нет, спасибо, — промямлил он. — Всё в порядке, но всё равно спасибо. — Не за что. — Спасибо вам за то, что убрали стекло. Извините, что я нагрязнил. Рене переглянулась с Эндрю. — Ничего страшного. Не так уж много пришлось убирать. — Это была случайность, — твёрдо сказал Эндрю. — Не сходи с ума из-за мелочей. Нил пожал плечами. — Да, но… — Никаких «но». — Но… — Нет, Нил. Хуйня случается. Забей и двигайся дальше. Нил покорно кивнул, но взгляда не поднял. Рене не нужно было ничего знать о детях, чтобы догадаться, что он не был убеждён. Однако вместо того, чтобы продолжать спорить, он лишь слегка наклонился вперед, пока его лоб не упёрся в плечо Эндрю. Эндрю не стал успокаивать его, но и не отстранился. Напротив, напряжение, казалось, возросло до такой степени, что Рене вновь смогла уловить слабую дрожь в его плечах. Она приняла это как знак, что нужно было оставить их одних. Эбби как раз заходила домой, когда Рене вернулась в прихожую. Должно быть, на ее лице было что-то такое, что заставило Эбби снова нахмуриться. — Что случилось? — спросила она. Рене лишь покачала головой и поджала губы, проходя мимо Эбби к двери. — Я просто очень надеюсь на то, что Нил скоро станет самим собой, — ответила она. Пусть остальные «Лисы» и были бы рады возможности повозиться с маленьким Нилом подольше, хоть и скучали по нему взрослому. Однако Нила можно было лелеять в любом его возрасте. Эндрю же нужен был его Нил. Пусть он никогда в этом никому не признается, но Рене не нужно было его слов, она сама всё видела. Скорее всего, он больше всех нуждался в том, чтобы Нил снова стал взрослым.