Глава 7

— Ладно, — сказала Роуз. — А теперь вопрос дня: на какие, чёрт возьми, деньги мы собираемся снимать ночлег? — Хороший вопрос, — кивнул Артур, оглядывая улицу, — очень своевременный. — Хочешь сказать… у нас снова ни гроша? — Не совсем, — он пожал плечами. — У меня есть двадцать центов и немного обаяния. Второго, правда, больше. Роуз скрестила руки. — Обаяние, конечно, прекрасно, но я не уверена, что местные готовы принимать его в качестве оплаты. Так что… — она прищурилась, — нам снова красть? Артур бросил на неё взгляд, чуть насмешливый: — Не в этот раз. Роуз замерла, приподняв бровь. — Что? — Я сказал: не в этот раз. Сегодня — по-честному. — Прости, ты ударился головой? Или это из-за раны? Он ухмыльнулся, не ответил, а только указал подбородком в сторону ближайшего здания, откуда лился свет и доносился шум голосов и запах перегара. — Салун. Играют до поздней ночи. Мне всего-то нужно немного везения и плохой виски. Она прищурилась: — Ты хочешь сказать, что собираешься выиграть деньги в покер? — Я хочу сказать, что собираюсь заработать кровными потом и честными картами. Салун встретил их как родных. Шум — густой и тягучий, как патока. Смех, крики, щелчки фишек, звон стаканов. Кто-то пел не в попад. Кто-то спал прямо за столом. Воздух был таким плотным, что его можно было резать ножом. Артур направился к барной стойке, усадил Роуз на высокий стул. — Сиди тут. Не ввязывайся в разговоры, особенно если кто-то предложит тебе сыграть на раздевание. Это не твой жанр, принцесса. — А какой мой жанр? — усмехнулась она, поправляя волосы. — Дерзость и выживание, — бросил он через плечо и направился к покерному столу. Там уже сидели четверо: двое угрюмых бородачей, один щуплый тип с шрамом на шее и местный типичный толстяк с потным лбом и крепкой хваткой на кружке. Они мельком взглянули на Артура. — Ещё один герой, — буркнул шрам. — Умеешь считать до двадцати, ковбой? — Только если медленно, — спокойно ответил Артур и выложил на стол свою двадцатку. — Но играть умею. Лучше, чем говорить. — Место есть, — сказал бородач. — Но деньги — вперёд. Тут не клуб милосердия. Сначала Роуз просто сидела, облокотившись на стойку, наблюдая за столом краем глаза. Всё это казалось ей абсурдным: грязный салун, мужики, воняющие потом и пивом, и Артур — бандит, с перевязанной рукой, уверенно раздающий карты и подбрасывающий фишки, будто он тут каждую ночь. Она закатила глаза, вздохнула. И всё же... взгляд невольно вернулся к столу. Артур подкинул карту, прищурился, чуть усмехнулся. Один из игроков выругался сквозь зубы. Второй — раздражённо бросил фишки. Артур же просто наклонился вперёд, словно знал: выиграет. И он выиграл. Ещё раз. И ещё. Роуз выпрямилась. Скепсис в её глазах начал таять, словно лёд под жаром пустыни. Чтобы так играть… нужен ум. Или наглость. А в идеале — и то, и другое. И у Артура это было. «Чёрт...» — подумала она, не отрывая взгляда. Он блефовал и выигрывал, сбрасывал и вытягивал, бросал реплики с ленивой уверенностью, от которой у некоторых мужчин на лице проступала злость, а у неё — удивление. И даже… восхищение? «А рана?..» — вдруг мелькнуло в голове. — «Она ведь болит. Или… не мешает?» Миг — и мысль сорвалась, когда за её спиной раздался голос: — Привет, куколка. Роуз обернулась. Мужчина — тяжёлый, с пивным пузом и рылом, как у вепря — уже навис над ней, крепко пахнув перегаром и чесноком. Его рука легла на стойку рядом с её локтем. — Не хочешь, может, выпить чего-нибудь получше воды? Я угощаю. — Нет, спасибо, — спокойно ответила она, не глядя. — Ну не будь такой колючей, — продолжал он, — я ж вежливо. Тут, знаешь, дамы редко бывают. Особенно такие сладенькие. — Отвали, — сказала Роуз уже жёстче, отодвигаясь. Но он не собирался отставать. Рука приблизилась, почти коснулась её плеча. И тут — тень. Холодная, весомая. За её спиной вырос Артур. — Отойди, — проговорил он тихо. Без крика. Без угроз. Но в его голосе было что-то, от чего у мужчины напряглись плечи. Мужик фыркнул, будто хотел показать, что не боится. Но глаза его уже бегали. — А тебе-то что? Кто она тебе? Артур не моргнул. — Жена. Наступила пауза. Долгая. Давящая. Мужик хмыкнул, но сразу опустил глаза, отодвинулся, бормоча что-то вроде «да пошли вы», и ушёл, едва не споткнувшись о собственную гордость. Роуз молчала. Не знала, что сказать. Она приоткрыла рот, хотела… ну, хоть как-то отреагировать. Отшутиться, может, пробормотать: «О, какой ты герой, супруг по контракту»… но не смогла. Роуз смотрела на Артура — и не могла понять, что в его лице так сбивает с толку. Он ведь всегда шутит. Колется. Поддевает. А сейчас… Артур пытался выглядеть уверенно. Выпрямился, поднял плечи, уставился в потолок — весь такой «мужик сказал — мужик сделал». Но Роуз… заметила. Едва заметное движение глаз в сторону, как будто искал, куда бы ещё посмотреть, лишь бы не на неё. Лёгкая неловкость в том, как он поправил рукав. Слишком резко, как для человека, которому всё равно. Артур…смутился. И это было настолько не в его стиле, что она даже растерялась. Быстро отвернулась, сбив голосом тишину: — Спасибо… — буркнула почти неслышно, как будто ей это слово в горле мешало. Артур только кивнул, и Роуз, спешно цепляясь за повод отвлечься, спросила: — Ну, и что там с деньгами? Или мы сегодня спим в конюшне? Он усмехнулся и, не говоря ни слова, достал из внутреннего кармана… толстую пачку купюр. — Вот, — сказал спокойно. — На ужин, кровать и даже на вино, если решишь, что сегодня особенный вечер. Её глаза округлились. — Это ты… Ты их ограбил, да? — Оскорбительно, — фальшиво обиделся Артур. — Я играл честно. Почти. — Впечатляет… — Вот, наконец-то и заслужил похвалу. Может, теперь ты не будешь меня бить ближайшие двадцать четыре часа? — Не обещаю, — хмыкнула она, — но подумаю. Ты ведёшь себя подозрительно прилично. Может, у тебя лихорадка? — Или ты просто начинаешь привыкать, принцесса. Она не ответила. Только выпрямила плечи, мол, "не радуйся раньше времени", и направилась к выходу. Гостиница в Ван-Хорне была типичной для этого места — старая, с пахнущим плесенью ковром, со скрипучими полами и мрачным владельцем, который даже не притворялся гостеприимным. Но было всё, что нужно: стены, крыша, и дверь. Когда владелец бросил ключ и буркнул: «Одна комната, других нет», Роуз даже не возмутилась. Просто кивнула, взяла ключ и пошла наверх. Артур удивлённо приподнял бровь, но решил не озвучивать свою радость. Хитро улыбнулся и только заметил: — Прогресс. Мы дошли до стадии совместной постели без угроз. — Ещё раз обмолвишься о «совместной постели» — и будешь спать в стойле с козлом, — парировала она, поднимаясь по лестнице. Комната встретила их скрипом половиц и запахом сырости, перемешанной с чем-то приторно-мыльным. Узкое окно, потемневшее от времени, пускало внутрь лишь отблески улицы — и те тонули в темноте. На столике коптела свеча, бросая золотистый свет на облупленные стены, потертое кресло и одну, пусть и не самую роскошную, но настоящую кровать. — Сядь, — приказала Роуз. — Надо перевязать. — Перевязать? Да пустяк, — пробормотал Артур, с видом мученика плюхаясь на край кровати. — Всё нормально, до свадьбы заживёт. — С кем — с самой смертью? — фыркнула она. — Не выдумывай. — Может, сначала ужин? Выпивка? Расслабляющая беседа? — Артур. — Ладно-ладно, — буркнул он, подходя к кровати. Роуз осторожно размотала старую повязку. Артур стиснул зубы, когда ткань оторвалась от раны. Кровь запеклась, кожа вокруг вспухла и потемнела. Роуз нахмурилась. — Придётся промыть. — Конечно. Давай ещё солью посыпь — может, я сразу и сдохну. Она огляделась, подошла к постели — и уверенно разорвала край простыни. — Э, э! — возмутился Артур. — Это ж гостиничное бельё. Тут, между прочим, не так много вещей, которые ещё не изжили своё. — Нам нужнее, — пожала плечами Роуз, как будто уже хозяйка этой комнаты. — Ну вот. Только мы в эту дыру въехали, а ты уже грабишь гостиницу. — Простыня выживет. Ты — не факт. Она налила воду в миску из кувшина, намочила ткань и аккуратно коснулась раны. Артур поморщился, сжал руку в кулак. — Ты сейчас получаешь от этого удовольствие, да? — Честно? Чуть-чуть. Он усмехнулся, но не жаловался. Сидел, скрипя зубами, пока Роуз вытирала кровь, пока прижимала тряпку, чтобы остановить сочившуюся влагу. Потом взяла второй кусок ткани и начала перевязывать — крепко, но аккуратно. За окном уже давно стемнело. Где-то вдалеке каркала ворона, а под самым подоконником стрекотали сверчки. Всё стихло, даже город за стенами комнаты казался теперь не шумным — а просто далёким. Роуз работала сосредоточенно. Лоб нахмурен, губы поджаты, взгляд сфокусирован. При свете свечей её черты стали мягче. Тени скользили по скулам, по линии подбородка, в глазах появился совсем другой оттенок — глубокий, почти туманный. Артур смотрел на неё. Молча. И он вдруг понял — забыл, каково это.Когда женщина касается тебя не с расчётом, не с жалостью. А просто… с заботой. И не просто какая-то женщина. Роуз. Импульсивная. Эмоциональная. Порой резкая, как нож. Но уверенная. Смелая. Та, кто швыряется фразами, как камнями, но в нужный момент способна выдержать и страх, и кровь, и боль. Но сейчас она была другой. Спокойной. Заботливой. Почти… нежной. Не сюсюкающей — никогда, не её стиль. Сконцентрированная, деликатная, сосредоточена на каждом движении. Осторожна, будто боится сделать больно. Пальцы немного дрожат, но движения точны. Артур глядел, как её волосы спадают на лицо, как тень от ресниц дрожит на щеке. «Интересно…» — подумал он вдруг. — «Она часто такая рядом с близкими? Или только сейчас? Только здесь?» Артур опустил взгляд, сжал пальцы крепче. Однажды он уже пытался. Уже строил что-то похожее на «жизнь». Дом. Семья. Надежда. Элиза. Айзек. И чем это кончилось? Они мертвы. Потому что он — Артур Морган. Потому что он бандит, потому что мир, в котором он живёт, рано или поздно топит всё, к чему он прикасается. Артур опустил взгляд, отвёл глаза. Всё это — бред. Сентиментальность. Он не мальчик, чтобы мечтать. Не герой, чтобы спасать. Не мужчина, который может сделать женщину счастливой. А Роуз… Она дочь офицера. Из семьи, где столы накрывают скатертями, а не трупами. Где говорят «прошу прощения», а не «вздерни его к чёрту». Где есть правила, порядок, уют. Даже если она сейчас с ним, даже если дерётся, ругается, спит в грязных сараях и перевязывает ему руку, — она всё равно не отсюда. И не останется здесь. Роуз — не та, кто выберет его. Не бандита с грязными руками. Не человека, который не может сложить двух слов без грубости. Который живёт между погоней, стрельбой и страхом. Она… достойна большего. А он? Он просто выжил. Ничего не добился. Ничего не построил. Он — пустой. Грубый. Тупой. Грязный. Слишком разные миры. И у них не может быть ничего. — Всё, — сказала Роуз наконец, — готово. Теперь, если не будешь драться и ковыряться в грязи, должно зажить нормально. — Не обещаю, — буркнул Артур, натянуто усмехнувшись. Она чуть улыбнулась, устало, но тепло. И, не глядя, спросила: — Ты чего такой тихий? — Просто… думаю, — ответил он. — О чём? — вдруг спросила Роуз, бросив на него короткий, но внимательный взгляд. Артур слегка напрягся. Он пожал плечами, уставился на темноту за окном и небрежно сказал: — Да так… Думаю, что будет потом. После того как ты поедешь домой, а я — вернусь к банде. Она помолчала. Потом села ближе, облокотившись на колени. — А ты знаешь, где они теперь? — Нет, — признал Артур. — Но… догадаться могу. У нас были точки. Думаю, двинулись куда-то к горам или на север. Скорее всего, залегли на дно. Роуз кивнула, задумчиво крутя в пальцах ниточку от одеяла. — А нормально вообще, что они тебя не ищут? Он чуть дернулся. Что-то внутри сжалось. Тихо, глубоко. Артур попытался усмехнуться, но усмешка вышла кривой: — Они... Наверняка планировали. Просто, может, не нашли меня в Родосе. Или… за ними хвост, и они не могли рисковать. — Мм, — ответила она. Не осуждающе. Скорее… с оттенком сомнения. Который, чёрт возьми, начал звучать и в его голове. Он быстро перевёл тему: — В любом случае, когда вернусь… У меня будут деньги. Твои, за дело. Так что, может, попробую на время с этим завязать. С преступным образом жизни. Осесть где-то. Посмотреть, как пойдёт. Роуз удивлённо посмотрела на него, а потом… улыбнулась. По-настоящему, с теплом. — Это хорошо, Артур. Правда. Ты же не из тех, кто может всю жизнь только бегать и прятаться. Мне кажется, ты был бы… хорош в обычной жизни. Лучше, чем ты сам о себе думаешь. Он хмыкнул. — Ты слишком добра ко мне. — Просто говорю, что вижу, — пожала плечами она. — Я вот тоже об этом думаю. О нормальной жизни. Не совсем крайности — ни как у меня, ни как у тебя. Просто… обычная жизнь. Роуз замолчала. А потом вдруг добавила: — За эти дни, пока я пытаюсь попасть домой… Я увидела не только мир. Я себя увидела. Настоящую. Без всей этой игры, без фальши, без того, что от меня ждут.И… наверное… ты теперь знаешь меня лучше всех. Потому что ты — единственный, кто видел меня такой. Настоящей. Артур посмотрел на неё. В глаза. И слова сорвались сами, прежде чем он успел подумать: — Тогда я, наверное, самый счастливый человек на земле. Тишина. Роуз замерла. Щёки её вспыхнули так, будто свеча вдруг удвоилась в силе.Она не знала, что сказать. Только слегка опустила взгляд, будто дыхание вдруг стало слишком громким. Артур тоже осёкся. Сердце глухо стукнуло в груди. «Чёрт. Морган, идиот». Он быстро отвёл глаза и пробормотал: — Пора спать. — Да… — едва слышно откликнулась она. Они улеглись, каждый — на свою сторону кровати, стараясь не касаться. Не смотреть. Не дышать. Но пространство между ними уже не было прежним. Оно было натянутым, как струна, — тихим, хрупким и опасно живым.

***

Всё начиналось точно так же, как в реальности.Офицер хватает Артура. Нож. Кровь. Она стреляет — и офицер падает. Медленно, как в воде. Словно не человек, а кукла. Безжизненный, с пустым взглядом. Роуз стоит, окаменев. Пистолет всё ещё в руке. Пальцы сжаты, как в тисках. И вдруг — крик. Женщина. Светловолосая, в чёрном, с синяками под глазами. Она бросается к телу. А за ней — дети. Мальчик лет десяти и девочка чуть младше. — Папа! — визжит девочка. — Папа, вставай! — Ты убила его! УБИЛА! — кричит мальчик, кидаясь на Роуз с кулаками. — Нет… — шепчет она, пятясь. — Я… Я не хотела… Я… Но никто не слышит. Женщина рыдает, вцепившись в грудь мёртвого офицера. Дети зовут его, как будто он просто заснул. А Роуз… Роуз просто стоит. Руки по локоть в крови. И тут сзади — голос. — Ты такая же, как они. Резкий. Холодный. Роуз обернулась. Это её мать. Ровная спина, прямой взгляд. Как всегда. Только глаза — полны презрения. — Такая же, как они. Как те, кто убил меня. Как те, кого ты всю жизнь ненавидела. Теперь ты одна из них. — Нет… Нет… Я… — Ты — чудовище, — сказала мать. — Смотри, что ты сделала. Всё вокруг померкло. Роуз закрыла уши руками. Кричала. Слёзы хлынули по щекам. Она не могла дышать. — Роуз. Голос. Другой, теплее. — Роуз, проснись. Эй. Просыпайся. Она резко села, вся в поту, волосы прилипли ко лбу. Грудь судорожно вздымалась. Лицо — всё мокрое. Руки дрожат. Сердце стучит, как молот. Свеча почти догорела. Темно. Тихо. Артур сидел рядом, встревоженный. Он схватил её за плечи: — Всё, ты здесь. Это был сон. Всё хорошо. — Нет… нет… — всхлипывала Роуз, закрывая лицо руками. — Они… дети… они смотрели на меня. Они плакали… Я убила отца. Их отца. Он не спрашивал. Не задавал лишних вопросов. Просто обнял её. Крепко. Роуз прижалась к нему. Словно не могла насытиться этим теплом. Словно хотела спрятаться. Словно, если сильнее вжаться в его грудь, кошмар уйдёт. — Я… Я не знала, Артур. Он приставил нож к твоему горлу… Я… просто… Я не думала. Просто выстрелила. А теперь… я не могу это развидеть. — Я знаю, — тихо сказал он, поглаживая её по спине. — Если бы не ты… нас бы уже не было. Она молчала. Только продолжала всхлипывать, вжимаясь в него. Потом затихла. Сердце всё ещё билось как сумасшедшее, но стало чуть легче. Не потому что боль ушла. А потому что рядом был тот, кто видел её всю. И не бросал. Они так и остались — вдвоём, в полутьме, под стрекот сверчков за окном. И в этой хрупкой тишине… что-то между ними изменилось.