Глава 8

Утро окутывало комнату мягким, тёплым светом. Через щели в ставнях пробивались тонкие лучи, рассеивая остатки сна. Роуз медленно приоткрыла глаза — и сразу заметила, что её голова покоится на чьей-то груди, а чужая рука… крепко обвивает её талию. Артур. Он всё ещё держал её в объятиях, как будто ночь не закончилась. Как будто весь хаос, страх и грязь последних дней были только предлогом, чтобы оказаться вот так — рядом. Роуз замерла. Первым импульсом было дёрнуться, фыркнуть, отпихнуть и сделать вид, что её всё это возмущает до глубины души. Но потом… она не пошевелилась. Его объятия были удивительно тёплыми. Тяжёлыми, но не обременяющими. В них чувствовалось что-то — надёжность? Спокойствие? Защита? Роуз не знала, но ей не хотелось уходить. Хотелось затаиться и ещё немного полежать так. «Притворюсь, что сплю», — мелькнула мысль. Она прикрыла глаза и замерла. — Ну и ну… — вдруг раздалось хрипловатое, насмешливое у уха. — Принцесса проснулась, но так отчаянно делает вид, что спит. Думала, ещё немного поваляешься в моих объятиях, прежде чем притворяться, что не нравится? Роуз дёрнулась, вся её расслабленность испарилась в один миг. — У-убери руки, — пробормотала она, сразу же начав вырываться. — Дурак. Но Артур только усмехнулся и… сжал руки крепче. — Не-а. Роуз яростно заёрзала, пытаясь высвободиться. Сначала она просто дёрнулась, потом упёрлась коленом в матрас, потом локтем — ему в плечо, но тот и не думал отпускать. — Артур, — прорычала Роуз сквозь зубы. — Отпусти! — Попробуй заставь, — хмыкнул он. Она не сдавалась. Подвернулась, толкнула бедром, попыталась перекатиться — ничего. Тогда Роуз выпрямилась, попыталась встать, опираясь на его грудь. Артур засмеялся. — Ты, гляжу, прям на штурм пошла. — Придурок, — процедила она, напрягшись ещё сильнее… Роуз резко рванулась вперёд, затем — вбок, локтем упёрлась в его грудь, хотела было соскочить, но ткань одеяла запуталась у неё под ногами. Они закувыркались, и в какой-то особенно неуклюжий момент Роуз внезапно оказалась сверху. Сидя на Артуре. Обеими коленями у него по бокам. Одна рука упёрлась ему в плечо, вторая — в изголовье кровати. Волосы упали ему на лицо. Воздух в комнате как будто сгустился. Роуз смотрела прямо ему в глаза — и поняла, что он тоже замер. На лице — ни привычной ухмылки, ни шутки, только этот внимательный, немного удивлённый взгляд. Она почувствовала, как вспыхнули щёки. Внутри всё сжалось, и от смущения захотелось либо провалиться сквозь пол, либо ударить его подушкой, чтобы прервать это чертово напряжение. Артур моргнул. Его взгляд мельком скользнул по её лицу, ключицам, рукам, всё ещё упёртым в его грудь и плечо. Он тоже покраснел — не сильно, но заметно. Его уши порозовели, и Артур отвёл глаза первым, будто это могло хоть как-то сгладить неловкость. — Ну… — хрипло начал он, кашлянув, — если ты хотела сверху, можно было и словами… — Что?! — Роуз, не веря, уставилась на него с таким выражением лица, будто он только что предложил ей выйти за него замуж. — Ты… Ты…! Она быстро соскочила с него, запутавшись в простыне и чуть не упав с кровати. Артур только откинулся назад, сцепив руки за головой и хмыкнув, хотя и сам был красный до ушей. — Я про бой. Ты же сражалась за свободу, принцесса, — сказал он невинно, но в голосе всё равно проскальзывал смех. Роуз не ответила. Она стояла к нему спиной, глубоко вдыхая, стараясь успокоиться, приглушить смущение и бешеное сердцебиение. — Всё хорошо? После сна? — наконец, серьёзно спросил Артур, не глядя в глаза. Роуз кивнула. — Да. Они оба молчали. Тишина стояла напряжённая, почти звенящая. — Пойдём… — наконец пробормотала она, поднимаясь. — Завтракать. — Угу, — так же негромко отозвался он. Позавтракав, чем бог послал — а бог, судя по всему, был не в настроении, ибо бекон был пережарен, а хлеб черствоват — они вышли наружу. Улицы Ван-Хорна встретили их резким запахом порта, гниющей рыбы, горячего металла и чего-то спиртного, проступающего даже сквозь морской ветер. Место это было… хм… не для слабонервных. — Ну и помойка, — пробормотала Роуз, оглядывая город с невольной брезгливостью. — Добро пожаловать в Ван-Хорн, принцесса, — усмехнулся Артур, засовывая руки в карманы. Она, чуть помедлив, взяла его под локоть. — Просто… здесь жутковато, — пояснила Роуз, опуская взгляд. — Эти люди, они… пугают. Он хмыкнул. — Боишься, что на тебя кто-то неправильно посмотрит, миссис Морган? — с иронией протянул Артур, глянув вбок. Она ощутила, как внутри у неё что-то странно скрутилось. «Миссис Морган». Опять. От его слов защекотало в животе. Слишком знакомо уже, слишком неловко. Роуз хотела бы возмутиться, уколоть в ответ — но вместо этого лишь отвернулась, не проронив ни слова. Город уже начинал оживать: пьяницы просыпались прямо у стен салунов, рыбаки тащили снасти к пирсам, дети с криками гоняли кур между гниловатыми досками настила. Ван-Хорн был местом из тех, что больше походят на шрам — грубый, пульсирующий, не заживающий. Каменные здания с облупленной штукатуркой, грубые выкрики с улиц, ржавые вывески, вечно поддатые морды у баров. Тут не было утончённых джентльменов, ни дам с веерами. Только грязь и рыба. Артур чувствовал себя в своей тарелке. Приветствовал кого-то кивком, шептал под нос замечания вроде «этот, кажется, сдох, когда я тут был в прошлый раз». Роуз же держалась ближе и всё чаще косилась по сторонам, словно ожидая, что кто-то выскочит из-за угла с топором. И вдруг… — О, погоди! — она резко дёрнулась, потянув Артура за рукав. — Смотри! Он проследил за её взглядом — и увидел витрину лавки с одеждой. Там, на выцветшем манекене, в самом центре под пыльным стеклом, висело платье: нежно-кремовое, с вышивкой, аккуратным корсетом и воздушной юбкой, которое выглядело так, будто затерялось тут случайно, как принцесса в грязной таверне. Платье, которое напомнило Роуз, кто она была. Кем выросла. Она вжалась в стекло, как ребёнок перед кондитерской. — Мы должны зайти. Ну пожалуйста. — Серьёзно? — Артур вскинул брови. — Ты понимаешь, что ты смотришь на платье ценой с ограбления дилижанса? — Просто посмотреть! — взмолилась Роуз. — Я обещаю, ничего не покупать. Только… ну, примерить. Он закатил глаза и глубоко выдохнул, словно его сейчас заставят идти на войну. — Ладно. Они вошли внутрь, и воздух внутри оказался ещё более затхлым, чем снаружи. Старый, скрипучий деревянный пол под ногами угрожающе поддавался, в углах стоял запах плесени и нафталина. Полки были утыканы пыльными шляпами, потрёпанными пиджаками и засаленными перчатками. Продавец выглядел как человек, который родился старым, прожил всю жизнь, жалуясь, и собирался умереть точно так же. У него было вытянутое, болезненное лицо с бородавкой на подбородке, неопрятные усы и узкие подозрительные глаза. Он не сказал ни слова — только зыркнул в сторону Артура и Роуз, будто уже заподозрил их в краже. Роуз, однако, проигнорировала это. Она сразу же подошла к платью — тому самому, что увидела в витрине. Близко, так, чтобы разглядеть строчку, узор, ткань. Оно было ещё красивее вблизи. Лёгкий шёлк, деликатная вышивка, оборки — не слишком вычурные, но аристократичные, тонкие, как дыхание весны. Роуз потянулась, чтобы чуть-чуть, совсем осторожно, прикоснуться к ткани… — Не трогать! — резко рявкнул продавец. Она отпрянула, словно обожглась. — Простите? — Это не рынок, девочка. У нас смотрят глазами. Или покупаешь, или уходишь. Артур шагнул вперёд: — А померить? — Померить? — продавец хмыкнул, как будто Артур предложил ему облизывать подошвы. — Таких, как вы, я знаю. Сначала меряют, потом убегают. Или испачкают. Или ещё чего хуже. Роуз уже набрала в грудь воздуха, чтобы сказать ему, кто она вообще такая. Что он не смеет с ней так разговаривать. Что он заплатит за неуважение к дочери шерифа Сен-Дени. Но в тот момент она опустила взгляд на себя. Грязное, мятное, порванное платье. Обветренные руки. Ногти, под которыми грязь. Волосы стянуты кое-как, без украшений. Ни серёжек, ни перчаток, ни духов, не даже туфель нормальных — грубые ботинки, в которых она прошла болота. Роуз не похожа на леди. Ни на кого похожа. Ни на кого значимого. И этот взгляд продавца — скользящий, презрительный — вдруг показался почти логичным. Она была для него просто грязной девчонкой. Потенциальной воровкой. Сбродом. Пятном рядом с роскошным платьем. Роуз не сказала ничего. Только стояла, сжав кулаки. А внутри что-то дрогнуло. Больно. Вперемешку со стыдом. Артур сжал кулаки и шагнул к прилавку, его голос прозвучал глухо, но с отчётливой угрозой: — Ты что, охренел, старый? Эта леди просто хочет примерить тряпку, а ты себя ведёшь так, будто она сюда с пушкой вломилась. Скажи, кого ты вообще в этом дерьмо-месте ожидаешь увидеть? Королеву? Продавец только фыркнул и, кажется, хотел что-то ответить, но Роуз положила ладонь на плечо Артура, остановив его. — Оставь. Он прав. Мы уходим. Она бросила последний взгляд на платье — с тоской, с тем самым едва уловимым дрожанием в глазах, которое Артур не мог не заметить. Ему даже стало не по себе. Он уже было развернулся, но вдруг остановился и бросил: — Тебе оно действительно нравится? Роуз удивлённо подняла на него глаза. И… кивнула. Неуверенно, будто стыдясь собственного желания. Но кивнула. Артур постоял пару секунд, как будто взвешивал что-то в голове, потом резко развернулся обратно: — Сколько? Продавец, всё ещё надменный, протянул сумму. Та была внушительной. За такие деньги можно было прожить неделю, может, даже две. Или уйти подальше от города. Или починить снаряжение, оружие, что угодно. Всё, кроме… Артур кивнул. Резко. Словно отрезал. Достал из сумки ту самую пачку денег, выигранную прошлой ночью. Пересчитал, медленно и громко. Продавец чуть прищурился — видимо, не верил, что у них действительно есть деньги. — Подожди! — выдохнула Роуз, подскочив к нему. — Ты что, с ума сошёл? Зачем?! Я вернусь в Сен-Дени — куплю себе любое платье. У меня есть деньги, просто сейчас… — Это не «любое» платье, — коротко бросил Артур, не глядя на неё. — Это — то, которое ты захотела. Он расплатился. И отдал всё — до последнего доллара. Продавец, разумеется, был уже куда сговорчивей. Почти церемонно сложил платье, протянул его Роуз — и впервые даже не осмелился фыркнуть. Роуз же стояла, как громом поражённая. Конечно, раньше ей покупали платья. И украшения. И даже жеребцов чистокровных. Но никто… никогда не отдавал за это всё, что у него есть. Немного не веря в происходящее, она почти выхватила свёрток, развернулась и стремглав понеслась в примерочную, прижав платье к груди. Внутри Роуз надела платье — медленно, почти благоговейно. Ткань скользнула по коже, мягкая, струящаяся, и села идеально: подчёркивала талию, изгиб шеи, ключицы, оттеняла кожу. Роуз посмотрелась в зеркало и едва узнала себя. После всех побегов, стрельбы, грязи и боли — вдруг снова стать… собой. Или хотя бы той, кем была раньше. За шторкой раздался голос Артура: — Ну? Ты там утонула в нём, что ли? Или ждёшь фанфары? Роуз глубоко вдохнула, чтобы унять волнение, и вышла. Артур замер. Просто уставился. Ни одной насмешки, ни кривой усмешки. Только долгий взгляд. — Ну?.. — неуверенно пробормотала Роуз. Он будто бы очнулся: — Ты такая же красивая… как в нашу первую встречу. Только, кажется… Даже лучше. Она почувствовала, как горло сдавило, как будто в нём образовался ком. Воздуха не хватало. Грудь сжалась от чего-то незнакомого и даже тревожного. Такого Роуз не ощущала уже давно. Но прежде чем она успела осознать, что происходит, снаружи раздался первый выстрел. Громкий, резкий — где-то совсем рядом. За ним — второй, третий, вскрик, свист пуль. За витриной пронёсся силуэт. Артур рванул к окну, инстинктивно пригнувшись. Роуз — за ним. Продавец жалобно заскулил, присел за стулом и затрясся: — О боже… Мы все умрём! Они стреляют, они нас всех перестреляют! — Что за… — начала она, но Артур уже напрягся, прищурился. Снаружи творился хаос: крики, всадники, грохот. Люди метались, прятались. И тут Роуз увидела — в гуще пыли и дыма, стреляясь с законниками, отступал всадник в чёрной шляпе. Даже с расстояния он был узнаваем. Харизма сочилась из каждого движения. — Датч, — пробормотал Артур. — Дерьмо. Значит, и остальные тут. — Они пришли за тобой? — удивилась она. — Они… нашли тебя? — Нашли. Чёрт возьми, нашли. — его голос звучал хрипло, но с ноткой возбуждения. Тем временем продавец магазина продолжал истерично взвизгивать: — Мы все умрём! Они убьют нас всех! Господи, они же… — Заткнись, — рявкнул Артур, не отрываясь от окна. Продавец моментально осёкся. Артур обернулся к Роуз, голос стал жёстким, коротким: — Ты останешься здесь. Переждёшь. Завтра утром сядешь на поезд до Сен-Дени. Вернёшься домой. Всё. Она смотрела на него в растерянности. Всё? Вот так? Он просто уйдёт? После всего, что они пережили? После всех совместных ночей, после того, как она… после того, как убила ради него, после побегов, после утренних глупых объятий, после того, как он подарил ей платье… просто уйдёт? Роуз даже не сразу осознала, что сердце бешено колотится. В горле — ком, как тогда, в примерочной, но совсем другой. Густой, горький. Она не думала, что это случится так быстро. Что это будет… больно. Роуз открыла рот, чтобы что-то сказать, но не смогла. Потому что не знала — что именно. Как сказать вслух: не уходи. Как признать, даже себе, что… она не хочет отпускать его. — А ты… — выдохнула Роуз вдруг. — Ты приедешь? Ну… за деньгами? Глупо. Она тут чуть не рыдает, а спрашивает про деньги. Но Артур понял. Он посмотрел на неё — и в этот раз взгляд был другим. Почти мягким. Почти. — Обязательно, — сказал Артур. Он уже шагнул к двери, уже собирался выйти в хаос, в грохот и свист пуль… но Роуз вдруг рванулась вперёд и схватила его за руку. Он остановился. Вокруг — крики, пули, грохот. А они замерли. Она сжала его запястье: — Я буду ждать. Артур ничего не сказал. Просто взял её руку, медленно, аккуратно — и поднёс к губам. Поцеловал. Не страстно. Не поспешно. А как-то… тихо. Почти благодарно. И вышел. Продавец, забившийся в угол за стойкой, тихо поскуливал, приговаривая что-то вроде: — Господи, Господи, зачем мне всё это… Роуз почти не слушала его. Глаза были прикованы к окну. Сначала она видела только клубы пыли, мелькание теней и отблески выстрелов. Но вскоре удалось различить фигуры. Артур. Он был не один. С ним — ещё трое. А против них… минимум десять офицеров. Организованных, слаженных, вооружённых. Банда явно была в меньшинстве. Роуз отпрянула от окна. Сердце сжалось. «Что ты будешь делать, Роуз?» Остаться здесь, в безопасности? Просто переждать, как он велел? И снова в голове всплыло лицо того офицера. Того, которого она убила. Вспомнились крики, выстрел, кровь на его лбу. Он ведь тоже был человеком. Тоже, может, хотел домой. К жене. К детям. И те, кто сейчас на улице, такие же. Живые. Настоящие. Она не хочет убивать снова. Не хочет быть такой. Но ведь Артур… Чёртов Артур Морган. Роуз уже спасла ему жизнь. Она уже выстрелила, уже убила. Перешагнула грань, назад которой больше нет. Всё ради него. Ради того, чтобы он жил. Чтобы выбрал другую жизнь. Чтобы попробовал. А теперь? Он просто погибнет? Прямо здесь, в этой дыре, в пыльном городе, не успев ничего? Позади снова заскулил продавец, и Роуз резко обернулась. — Заткнись, — процедила она сквозь зубы. — Просто заткнись, чёрт бы тебя побрал. Он замолк мгновенно. Роуз перехватила оружие, кинула последний взгляд на себя в витрину. В новом платье, красивом, светлом — не для грязи, не для пуль. Но она уже знала: если сейчас останется здесь — не простит себе. Резко распахнула дверь. Солнце полоснуло по глазам, шум выстрелов ударил по ушам. Роуз затаилась за деревянной колонной полуразрушенного навеса, сердце бухало в груди, словно бешеное. Один из офицеров оказался совсем рядом — она увидела, как тот на секунду отвернулся, отвлёкся на выстрел в другой стороне. Это был её шанс. Резко вынырнув из укрытия, Роуз вскинула револьвер и выстрелила. Пуля прошила мужчину в бок, он дёрнулся и повалился в пыль, испустив хрип. Роуз зажмурилась на миг. Но только на миг — сейчас не время думать. Сделав глубокий вдох, она кинулась вперёд, ныряя за ящики, перебегая от укрытия к укрытию. Песок летел из-под ног, выстрелы рвали воздух. Роуз услышала голос Артура — он кричал что-то, перекрывая шум перестрелки, но слов не разобрать. Ещё один офицер. Ближе, чем хотелось бы. Он её не заметил сразу. Роуз прицелилась, нажала на спуск — щелчок. Пусто. Патроны закончились. Она выругалась сквозь зубы и, не думая, бросилась на него сзади. Пыталась сдавить горло руками, но офицер оказался сильнее. Рывок — и Роуз оказалась на земле. Падая, она ударилась локтем, лицо в пыли. Он резко обернулся и наставил на неё ствол. В этот момент раздался выстрел. Прямо в грудь офицера. Он повалился рядом с ней, мёртвый. Дрожащая, Роуз подняла глаза. Перед ней стоял Артур. Мрачный, запыхавшийся, с винтовкой в руке. Он протянул ей руку. — Ты, мать твою, совсем с ума сошла?! — выпалил Артур, поднимая её. — Что ты здесь делаешь? — Да без меня бы вы тут уже все передохли, — отрезала она грубо, пытаясь скрыть и страх, и волнение, и дрожь в руках. Он зло фыркнул, но не сказал больше ни слова. Подхватил её, закинул на своего коня, сам вскочил спереди, схватил поводья — и они понеслись прочь из хаоса, прочь из Ван-Хорна. Роуз вцепилась в него обеими руками, прижалась щекой к его спине. Сердце всё ещё колотилось, пульс в ушах, ноги дрожали, но… несмотря ни на что, внутри зрела странная, тупая, непрошеная уверенность. Она сделала правильно.