Часть 4 Свобода

***

      Я открыла глаза и меня охватила паника — я всё ещё была в комнате постоялого двора, но вновь светило солнце. Черт, я должна была вернуться в замок, отец вероятно… — Проснулась? Чудесно. — Голос Миккеля помогает сфокусироваться. Парень подтолкнул ко мне тарелку, — Вот, твой завтрак. — Мы не можем… я должна… — Паника холодными волнами начала плескаться внутри, замораживая мысли и действия. — Фрея! — То, как моё имя звучит из его уст так… сильно. Он внимательно смотрит на меня: — Сначала ты позавтракаешь, затем я проведу тебя в замок и… — Ты не можешь, если стражники увидят тебя… — Что? Что они сделают? Я лишь верну тебя на родную территорию, лично в руки кому-то из охраны. Ты принцесса и вчерашний день ознаменовал твой последний свободный год, — Я могу лишь слушать. — Теперь тебе предстоят балы, примерки и большее количество встреч с дипломатами и аристократами, чем до этого. Ты просто решила отдохнуть.       Я киваю, ведь в его словах есть логика, но не думаю, что стражники или отец прислушаются к ней. Мне хочется озвучить ему это, но его взгляд заставляет меня промолчать и я тянусь к своему завтраку. На удивление он довольно неплох — свежая булка, пара ломтиков сыра, подобие салата и чай. Всё исчезает во мне с максимальной скоростью — мне кажется я никогда ещё не ела так быстро. Хотя, возможно, такое уже было раньше, но в очень других обстоятельствах, опять же — с Миккелем. Но тогда я была очень напугана и голодна.       Затем он подаёт мне миску с водой и я могу умиться, слегка поправить волосы и посмотреть на себя в зеркало. М-да, не слишком то похоже на крон-принцессу, но никто ведь и не должен меня узнать. А затем дорога до замка. Я совсем не понимаю того, насколько расслаблен Миккель — наши страны не в лучших отношениях, его отец похитил меня в детстве и не думаю, что мой это забыл или спустил на тормозах. Скорее оставил в списке важного, но не сиюминутного.       А новый день встречает нас пением птиц, криками торговцев на рынке, парочкой детей, что обсуждают вчерашний фестиваль и сегодняшний парад. Это так странно, если мне удавалось выбраться из замка, то это был вечер, а вот утренняя столица для меня в новинку.       И чем ближе мы подбираемся к замку, тем сильнее моё беспокойство. Чем ближе к родным стенам, тем сильнее мне хочется отослать Миккеля, а он идёт себе спокойно, разглядывая всё вокруг. Словно впитывает атмосферу, мелкие детали и прочее.       Мы оказываемся у первых внешних ворот замка и нас встречает Ламбер. В его глазах одновременно загорается облегчение и беспокойство. Второе становится сильнее чем дольше он смотрит на Миккеля. Его лицо бледнеет. — Боже милостивый, Ваш отец меня… — Ламбер, это… — Я понятия не имела как представить Миккеля, уж точно не принцем. — Добрый разбойник, который решил довести принцессу до замка, чтобы она не бродила одна, — улыбается так невинно и искренне, что я почти верю. — Имя, возраст и профессия! — Ламбер делает шаг вперёд. Он лишь на пару лет старше меня, но ответственности на его плечах достаточно. Его голос груб, а тон требует повиновения. — Простите, господин Ламбер, я вне вашей зоны досягаемости, поэтому отвечать не намерен. — В глазах этого засранца горит вызов.       Боже… я стою рядом с ними, в их напряжённой схватке тестостерона, неловко переминаясь с ноги на ногу. Осознаю, что моя встреча с отцом будет гораздо напряженней, Миккель разворачивается, кивая мне и собирается уже уйти, как Ламбер хватает его за руку: — Ну нет уж. Мне моя голова на плечах нужна. Вот ты сам встретиться с королём и объяснишь почему принцесса вернулась только сейчас.       После этой фразы мне кажется я вот-вот потеряю сознание или что ещё хуже, но Миккель спокойно кивает, улыбается и мы оба следуем за Ламбером. Родные стены сегодня ощущаются угрожающими, каждый шаг луной и эхом идёт следом, но все знакомые запахи и атмосфера приносят покой — это дом. Мой дом и по неизвестной причине мне интересно, что обо всём этом думает Миккель.       Что вообще творится у него в голове, если он так спокойно и уверенно идёт… надеюсь, не на смерть, а на просто испепеляющий взгляд отца. По телу пробегают мурашки — волоски встают дыбом на моем загривке, когда мы подходим к кабинету. Боже, отец никогда не направлял свою ярость на меня, но сейчас мне кажется это произойдёт впервые, да и мне не в чем его винить.       Внезапно я ощущаю лёгкое прикосновение к тыльной стороне своей ладони, нежное, едва осязаемое словно ветерок. Я смотрю на Миккеля, а он лишь шепчет: — Всё будет хорошо.       Во мне нет этой уверенности. — Удачи, принцесса. — Нервно говорит Ламбер и стучит.       Как только из-за двери разносится басистый голос моего отца рыцарь уходит. Черт. Я открываю дверь и захожу первой. Сердце бьётся где-то в горле, когда я вижу мужчину. Он сидит опустив голову в бумаги, которых бесчисленное количество на его столе. Рядом стоит начатая бутылка алкоголя и я уверена, что этой ночью он не спал.       Черт.       Чувство вины расползается под кожей, словно это хуже чем конец света, словно это самое страшное, что могло произойти. И вроде бы нет, он не должен быть настолько злым или разочарованным во мне, но… Воспоминания о том, как я вернулась после пары недель у короля Ларсена. Мамины покрасневшие глаза, она даже похудела, отцовский взгляд — беспокойный и тяжёлый.       Сейчас все эти чувства возникают и тяжёлой снежной лавиной давят меня к полу. Во мне не находится слов, я не знаю как оправдаться и должна ли я вообще…? — Король Кирстен. — Подаёт голос Миккель и мне хочется его заткнуть.       Я ещё не готова встретиться с отцом взглядом, не готова почувствовать его беспокойную ярость, что всегда течёт в его крови, на своей коже. Черт… Я поднимаю взгляд от пола и встречаюсь с холодным глазами отца — боже. Неуютно. А затем его взгляд скользит с меня на Миккеля и я удивляюсь, что он преклонил колено.       Боже, принц не совсем дружеского нам государства преклоняет колено перед нашим королём. Это немыслимо. Это пугающе странно и беспокойно. Особенно тишина, когда слышно лишь дыхание. Тишина. — Встань и назовись. — Холодно произносит отец, а по моей коже разгоняется паника.       На-зо-вись…       Миккель встаёт и кивает, его поза лишь слегка напряжена, мне так кажется. Он смотрит отцу прямо в глаза, а мне хочется отступить пару шагов назад, возможно, даже выйти из кабинета, спрятаться от напряжения. Кошмар. — Моё имя Вам не нужно, не должны высокопоставленные особы беспокоиться о проходящих мимо. Я просто человек, который доставил принцессу в замок. — Ты мне перечишь… — Задумчиво начинает отец, а у меня кровь в жилах стынет. — Интересно. Позволь мне решать, что важно, а что — нет.       Боже… пусть отец и отвечает спокойно, но он точно в ярости, а Миккель спокоен, спокоен как удав и расслаблен. — Простите за мою дерзость, я согласен рассказать Вам всё, о вчерашнем вечере и сегодняшнем дне, но предпочёл бы остаться инкогнито. — Прямой взгляд и уверенность, которых не может быть у простого человека. — Хорошо, но разве тебе есть, что рассказать?       Миккель расплывается в улыбке и делится всем, абсолютно всем. И тем, что пробрался в мою спальню, после окончания бала и тем, что предложил встретиться в таверне, и как я сидела у него на коленях, как мне некомфортно было среди всех запахов. Как дискутировали на тему постоялых дворов и как я уснула. Боже… такого стыда я давно не испытывала.       Стакан, который держал мой отец с того момента, как Миккель начал говорить, полетел в парня. Не то, чтобы неожиданно, просто хорошо, что не меч. И нет, конечно, стакан поцелил рядом с его головой, не причинив вреда, но намёк был более чем ясен. Слова Миккеля его не порадовали. Больше всего на свете сейчас мне хотелось отмотать время назад и предотвратить эту встречу. — Я ни коем образом не запятнал честь принцессы. — Ха! После описания всех событий это звучит как ложь, разве ты лжец? — Я и пальцем не коснулся принцессы. — Миккель мотает головой.       А вот это ложь, пусть и другого значения. Политика это в какой-то мере мере умение лгать правдой и говорить ложь, которая правдива. Всё трое присутствующих это знают. — И ты считаешь, я просто спущу это всё тебе с рук? — Я рассказал всё абсолютно честно, что вряд-ли бы сделал кто-то другой на моем месте. — Они были бы умнее. — Но я не они. И я честен. И Вы должны понимать, что я нахожусь здесь незаконно, но при этом я не сбежал, а проводил Фрею.       Я вижу как сужаются глаза отца… Миккель назвал меня по имени, а это фамильярничество с членом королевской семьи. — Я довольно много времени провожу в замке не любимой вами страны и… Я приехал только для того, чтобы поздравить принцессу. Лично.       Я буквально вижу как ярость начинает закипать в глазах отца. Боже, что Миккель творит. Он не отводит взгляда от короля, вызывая у отца тонкое уважение, но вряд ли он это когда либо признает. — И чего же ты хочешь, интересно. — Холодный голос отца ни капельки не уменьшает ярости в его взгляде. — Не верю, что это просто так. — Ничего из того, что Вы могли себе представить. Пусть звучит старомодно, но я хотел бы быть другом по переписке с Вашей дочерью.       Отец смеётся. Моя первая реакция была такой же. Это странно и даже дико, в этом нет никакого смысла, это какая-то подростко блажь, не иначе, но отец внимательно рассматривает его. А затем кивает. — Ты же понимаешь, что не могу тебе доверять — ты желаешь оставаться инкогнито, находишься здесь без оснований и, вероятно, близок с теми, кого я считаю врагами.       Это звучит как «нет», но по тону голоса отца что-то сложно сказать. Он продолжает рассматривать Миккеля, пока тот не кивает. — Но если это то, чего хочет моя дочь, я не буду против вашего общения. — Я выдыхаю, Боже, ещё никогда не испытывала такого стресса. — Но я буду читать все письма, что напишешь ты. Милая, — он оборачивается ко мне, — я верю в твоё здравомыслие и понимание, поэтому не планирую читать твои письма.       Я могу лишь кивнуть. Вся почта, что приходит в королевский замок — читается. Часть из неё читается специальными скрибами, часть — высшими чинами и малую часть читает сам король и его двое ближайших помощников. Письма королевской семьи всегда проверяются, ведь там может быть как и неожиданная информация, так и яд и прочее. Поэтому я выдыхаю, это оказалось не так страшно как я представляла. — Надеюсь, ты знаешь, что не можешь потерять моё доверие, иначе я с войсками ворвусь в ваш замок и… — Знаю, — С каким-то странным восхищением парирует Миккель, — отрежете мне мои член и яйца, а затем скормите их мне. Буквально.       Мои щеки краснеют от этой фразы, но то, чтобы я её раньше не слышала, но… из уст Миккеля прямо при отце это сильно. Я знаю, что это не оборот речи, это то, что сделал наш король, когда оскорбили его, на тот ещё момент, невесту — мою мать. Действительно ужасающее действие, о котором и сейчас ходят сплетни. Да и Миккель хорош, когда пробрался в мою спальню, напугав меня, сказал, что не сделает ничего, ссылаясь на то, что его яйца ему ещё понадобятся. Нам обоим.       Боже… мои щеки, наверняка даже шея, пылали, но мужчины не обращали на меня внимание. Это была дурная битва тестостерона, которую Миккелю, казалось бы, удалось выдержать.

***

      Следующие месяцы пролетели ошеломляюще быстро. Три восхитительно ужасающих бала, на которых большинство особ мужского пола пытались привлечь моё внимание. Моё и отца. Огромное количество танцев, шампанского, светских бесед и полу-фальшивых улыбок, напускное веселье и… полное отсутствие понимания того, как выбрать того, кто станет моим мужем, а что важнее — следующим королём.       Мои вечера были наполнены многими размышлениями и… письмами. Переписка с Миккелем оказалась чем-то большим, чем я могла представить, он скрашевал мои вечера лёгкими словами написаными мелким почерком. Писал о своих рутинных моментах, о политике на их территории, о своих каких-то обязанностях и прочем. В каждом письме он вновь и вновь спрашивал как проходят мои выборы-поиски жениха, что обо всём думает отец и…       В действительности лучшим выбором был и есть принц Альдонии, Фарис, но… Политика Альдонии была против страны Миккеля на всех возможных уровнях от торговли до военных альшар. Я не знала, что делать, у меня ещё не было более близкого знакомства с Фарисом и я не знала насколько радикальным является принц, но… он очевидно будет против любых мирных отношений с Миккелем.       Написав об этом ему, в ответ я получила позитивные заверения о том, что если он будет мне хорошем мужем и справедливым королём, то он сам придумает как стабилизировать отношения между странами. Между всеми тремя.       После месячной подготовки состоялся новый бал, сидя после его окончания в комнате, я чувствовала себя более чем уставшей. Новое письмо от Миккеля должно было прибыть вчера, но его не было… Это беспокоило. Несмотря на то, что наше общение было лёгким и обыденным, терять его не хотелось. Даже ради королевской свадьбы.       Сегодня я танцевала лишь с несколькими кавалерами, все они имели высшее аристократическое происхождение, среди них и Фарис, превосходный статус и безупречную репутацию. Двое из них были наследниками наших чиновников — слишком чопорные на мой вкус, один — аристократ с самой длинной родословной — так сказать, самая голубая кровь нашей страны, двое мужчин старше чем я представляла своего супруга, а один из них пах старостью. Боже, никогда не думала, что она действительно пахнет. Ну и Фарис.       С ним… легко. Он поддерживает беседы на все темы, умеет вовремя промолчать или сменить предмет диалога. В нём достаточно харизмы, чтобы его слушатели не перебивали и смотрели с открытыми ртами. Он, очевидно, красив, самодостаточен и умён. Умеет уделять внимание и делать комплименты, шутить и смотреть таким взглядом, словно я единственная в этом зале.       От этой мысли по коже бегут приятные мурашки. Фарис вкусно пахнет, чем-то древесным и ягодным, а его руки посылали приятное электричество напротяжении всех танцев.       Он хорош, безусловно лучший кандидат, о чём не смолчал и отец. Но мне хотелось бы верить, что Фариса интересует не трон и полномочия, а — я! Даже если мы знакомы всего пару встреч, даже если не говорили о чем-то личном или серьёзном. Хотелось бы чтобы он был тем самым… единственным.       Усталость гонит меня в постель и уже устроившись удобно я начинаю ощущать беспокойство. Словно что-то не так, словно бы внутренний инстинкт твердит об опасности и… — Здесь кто-то есть? — Голос выше, чем стоило бы, но нервное напряжение распространяется под кожей. — Я позову охрану! — Я сжимаю постельное в своих руках, когда вижу тень на балконе.       Боже… облегчение возникает в моей душе и мою грудную клетку покидает вздох. Уже по одной ухмылке при слабом свете свечи я могу узнать этого парня. Он делает несколько шагов ко мне и присаживается, как обычно, на пол. Хотя 'как обычно' звучит словно что-то повторяющееся, но это лишь второй раз. Просто то, как он садится, располагаясь словно это не пол, я его королевское кресло-диван, настолько комфортно, что мне и сказать нечего. — Привет, — всё ещё немного неловко здороваюсь я, глядя на него.       А Миккель смотрит и смотрит, что-то в его взгляде заставляет меня сильнее сжать плед. Словно я сделала что-то не так или в чем-то провинилась. А затем он встаёт и направляется прямо ко мне. Сердце бьётся где-то в горле, я ощущаю как пот тонкой струйкой стекает по моей спине. Миккель нависает надо мной, а затем улыбается какой-то сумасшедшей улыбкой. — Как дела? — Такой мягкий вопрос сравнительно с его острым взглядом, что мне кажется здесь должен быть подтекст. — Нормально, — не понимаю почему, но выдыхаю на грани слышимости, — все эти балы и светские вечера выжимают всю мою душу.       Его ладонь тянется ко мне и на мгновение у меня возникает сумасшедшая мысль о том, что он меня ударит, но он лишь проводит костяшками пальцев по моей щеке. И атмосфера меняется, он словно расслабляется и его улыбка из странной превращается в обычную, мальчишескую. — Ты почему здесь? Как…? — Не могу удержаться от лёгкой улыбки.       А Миккель ложится рядом, удобно потягиваясь и глядя на потолок. Вот как за несколько секунд из интуитивно опасного он перевоплощается в саму уютность? Я оборачиваюсь на бок к нему, разглядывая его черты и одежду — он весь в чёрном, но ему это идёт, делает его ещё более загадочным. — Я хотел лично убедиться в том, что Фарис не играет с тобой и ведёт себя как джентльмен. — По моим щекам расползается тепло.       Это смущение или неловкость? Но мне чертовски приятно беспокойство Миккеля. Он поворачивается ко мне и я тону в его глазах — сейчас они тёмные, как морские глубины и такие же завораживающие. А на его лице вновь хитрая улыбка. — Я всё ещё считаю, что я был бы тебе лучшим мужем. — Я не могу сдержать смешок. — Я серьёзно, ты не представляешь насколько сильно я хочу тебя в свои королевы.       Его рука ложится на мою талию и даже сквозь слои ткани я ощущаю её жар. Одним движением он притягивает меня к себе и мне становится некомфортно. Как я могла это допустить, наедине с мужчиной, Боже, в одной постели, а теперь ещё и в объятиях! Миккель каждый раз заставляет меня забыть о реальности, вынуждая плыть с ним по течению. Я опираюсь рукой о его грудь, не позволяя притянуть меня ближе, в настоящее объятие. — Миккель… — я не знаю, что сказать. — Расслабься, принцесса. Я просто соскучился, это раз, во вторых — ты выбираешь себе мужчину, что заставляет меня ревновать, это два и…       Я моментально поднимаю голову от его слов. Это правда или он шутит? Но глядя в его глаза я не могу понять насколько он серьёзен. — Тем более, что твоим выбором становится Фарис… — когда он произносит имя наследника Альдонии мне хочется убежать, хотя и не понимаю почему. — Если он хочет тебя, чтобы стать королём здесь и быть в прекрасных отношениях с Кирстеном это ещё ладно, но если он думает о чем-то ещё…       Он не заканчивает, но я примерно понимаю. Понимаю, что возможно нейтралитет между нашими странами не то, что пошатнется, а закончится в момент его коронации здесь. Понимаю, что мирного существования между ними тоже никогда не было. И осознаю, что этого я не хочу. — Если его сиятельство вытворит что-то более сумасшедшее, чем ему стоит — я приду к тебе на помощь. В любом чёртовом случае, Фрея, что бы не случилось. — Он легко гладит меня по спине и всё беспокойство вмиг уходит, становится… безопасно. — Я на твоей стороне, Фрея, точно не на стороне твоего отца или возможного супруга, а на твоей. И если случится так, что тебе нужна будет моя помощь, знай — я сделаю всё возможное и невозможное… — Почему ты это сделаешь?       Внутри всё странно чешется, словно я боюсь ответа на собственный вопрос, словно не знаю, какой ответ меня удовлетворит. Он скажет, что влюблён в меня, любит и готов на всё? В это сложно поверить, это вряд-ли наша реальность… тогда что, почему? — Потому что ты этого стоишь. — Тихо шепчет в ответ.       А я засыпаю, так же само незаметно, как и тогда на постоялом дворе. Словно он создаёт вокруг себя, вокруг нас кокон безопасности в котором я отключаюсь.       Утро встречает меня прохладным ветром с незакрытого балкона, к нему я и направляюсь. Я всё ещё успеваю наблюдать за рассветом, а затем замечаю конверт, но я уверена, что вчера его не было. Неужели он принёс его с собой? Тогда оно не было прочитано моим отцом и…       'Дорогая моя, Фрея! Ты самая восхитительная принцесса, которую я встречал. Пусть и первая наша встреча была более похожа на двух оборванцев, но я всё ещё думаю, что это была судьба. Как я и сказал, я всегда приду тебе на помощь, но… я далеко не бескорыстный парень. Если судьба действительно повернётся лицом ко мне, поставив тебя в трудное положение, то я воспользуюсь этим. Ты будешь мне должна — должна свою душу, сердце и тело. И плевал я на мнение наших королей.       Всегда думаю о тебе, кусаю за щёчку, Мик'       Сказать, что моё сердце билось гораздо быстрее во время прочтения это не сказать ничего. Да, такое письмо не прошло бы цензуру моего отца, без сомнений. Но его слова о желании владеть мной целиком… Румянец горячими волнами начал окрашивать мои скулы, щеки и даже шею. Это глупость, мы оба понимаем, что это невозможно, должно произойти чудо, чтобы что-то изменилось. Но мысль о том, что Миккель был бы в списке моих потенциальных супругов одновременно пугала и смущала. Потому что тогда бы не было выбора, вариант был бы только один.

Нота бене:

      Ламбер — один из стражников замка, рыцарь ордена 'Алой розы'       Орден «Алой розы» — ближайшая охрана королевской семьи.       Альдония — небольшое, но значимое в мире королевство, граничащее с королевстве принцессы.       Фарис — наследный принц Альдонии, 23 года, высокий, уверенный, целеустремлённый. Его политика, как и всей страны, настроена полностью против королевства Миккеля.       Аккáрское королевство — Страна Миккеля.       Королевство Ниэтáлл — страна Фреи.