Глава 46: Право голоса

На следующее утро после возвращения из Польши Беньямин Агапов явился к завтраку без предупреждения. Кики восприняла это как личное оскорбление порядку дома, но уже через минуту перед адвокатом стояли чашка кофе, тарелка с яичницей и две горячие булочки. Беньямин успел только снять пальто. — Я пришёл по делу. — Люди всё равно едят, когда работают, — строго сказала Кики. — С таким доводом спорить опаснее, чем с Визенгамотом. Он сел за стол и положил рядом с тарелкой две папки. Гарри сразу перестал смотреть на булочки. Первая папка была тонкой, магловской, из серого картона. На ней стояли печать семейного суда и его полное имя. Хайсе отставил чашку. — Подписали? — Судья подписал вчера. Секретарь выдал заверенную копию сегодня утром. Я решил привезти её лично, пока вы не начали посылать мне зеркальные сообщения каждые полчаса. — Я написал один раз. — В два часа ночи. — Я хотел узнать до возвращения. — Суд, к счастью, не работает по вашему режиму. Беньямин подвинул папку к Гарри. — Открывай. Это всё-таки прежде всего твоё дело. Гарри снял тесёмку. Внутри лежало окончательное решение о передаче опеки. Формулировки были длинными, сухими и почти непонятными. Он пробежал глазами первые строки, нашёл фамилию Дурслей, потом имя Хайсе. Ниже был указан адрес постоянного проживания. Не Тисовая улица. Этот дом. Гарри перечитал строку дважды. — Теперь всё? — спросил он. Беньямин прожевал кусок булочки и покачал головой. — Никогда не задавай такой вопрос адвокату. Он может начать перечислять обязательства. Но если ты спрашиваешь, могут ли Дурсли потребовать твоего возвращения, — нет. Магический опекун признан Визенгамотом. Магловская опека передана судом. В обеих системах за тебя отвечает Хайсе. Гарри поднял взгляд на брата. Хайсе не улыбался широко. Только сидел чуть менее прямо, чем минуту назад, словно позволил себе наконец перестать удерживать то, что уже не могло упасть. — Поздравляю, братец, — сказал он. — Тебя тоже. Кики всхлипнула возле плиты. — Кики не плачет. Лук. На кухне не было лука. Никто не стал это отмечать. Беньямин дал им несколько секунд, затем постучал пальцем по второй папке. — А это можно заканчивать теперь, когда ваша опека полностью оформлена. На обложке стояло: «Дом Грейнджеров». Гарри сразу посмотрел на Хайсе. — Сегодня у Лонгботтомов? — Если Грейнджеры не передумали, — ответил тот. — Не передумали, — сказал Беньямин. — Я разговаривал с Ричардом утром. Но вы всё равно спросите Гермиону ещё раз перед подписанием. Не её родителей. Её. — Разумеется. — Я знаю, что разумеется. Поэтому и напоминаю. В окно постучали сразу две совы. Хедвиг, дремавшая на верхней перекладине, возмущённо ухнула: чужая почта появлялась в её доме без должного согласования. Гарри открыл окно. Одна сова сбросила на стол толстый конверт из Хогвартса, вторая протянула письмо Хайсе и осталась ждать ответа. На конверте Гарри был указан новый адрес. Он заметил это раньше герба школы. Хайсе тоже заметил, но ничего не сказал. Гарри вскрыл письмо. Внутри лежали расписание возвращения, перечень необходимых вещей и список учебников на второй курс. — Почти всё у нас есть, — сказал он, пробегая строки глазами. — Учебник по трансфигурации, стандартные чары, травология… Он перевернул лист. — А это что? — Если вопрос начинается так, обычно ничего хорошего, — заметил Беньямин. — По Защите семь книг. И все написал один человек. Хайсе протянул руку. — Покажи. Он прочитал названия, задерживаясь на каждом всё дольше. — «Каникулы с каргой». «Путешествия с вампирами». «Прогулки с оборотнями»… Златопуст Локонс. — Ты его знаешь? — спросил Гарри. — Лично — нет. Видел книги. На каждой обложке он выглядит так, будто опаснейшим существом во время приключения был фотограф. Беньямин взял список. — Семь обязательных книг одного автора. Либо он новый преподаватель, либо у Хогвартса очень смелый договор с издательством. Хайсе вскрыл собственное письмо. Это была повестка заседания попечительского совета Хогвартса. Первого заседания, на котором восстановленное место дома Поттеров больше не должно было пустовать. Он прочитал несколько строк и положил повестку рядом со списком. — Назначение преподавателя Защиты стоит первым вопросом. — Имя указано? — спросил Гарри. — Кандидатура запечатана до заседания. Беньямин поднял лист с семью книгами. — Великолепная тайна. Почти непроницаемая. — Ты можешь проголосовать против? — спросил Гарри. — Могу. — И тогда его не назначат? — Тогда Хогвартс останется без преподавателя, если другого кандидата нет. Голосовать против человека проще, чем найти ему замену. Хайсе сложил оба письма. — Сегодня вечером узнаем, что думают остальные. Завтра — что они готовы сказать вслух. Дом Лонгботтомов не пытался выглядеть величественно. Он был старым, крепким и немного упрямым. Каменные стены пережили несколько перестроек, тёмные балки под потолком сохранили следы времени, а портреты в холле смотрели на гостей без любопытства — как люди, заранее решившие, что дом останется здесь и после них. Августа встретила Поттеров лично. — Лорд Поттер. Гарри. — Миссис Лонгботтом. Она сразу заметила папку в руке Хайсе. — Подписали? — Оба суда. Августа перевела взгляд на Гарри. — Поздравляю. На этот раз без оговорок. — Спасибо. — Остальные уже в гостиной. И прежде чем вы спросите: да, мистер Грейнджер прочитал бумаги. Дважды. Его жена — трижды. — Тогда Беньямин будет почти доволен, — сказал Хайсе. — Не стоит требовать невозможного. В гостиной собрались Грейнджеры и Гринграссы. Гермиона сидела между родителями, держа на коленях свою копию договора. Невилл устроился рядом с бабушкиным креслом. Дафна разговаривала с матерью, Астория стояла у окна и первой заметила Гарри. — Ты вернулся! Она подбежала к нему, остановилась в последний момент и всё-таки вспомнила о поклоне. — Добрый вечер, наследник Поттер. — Добрый вечер, мисс Гринграсс. — Войтек правда проиграл какой-то твари? Дафна закрыла глаза на короткую секунду. — Ты продержалась почти четыре слова. — Я поздоровалась. Дальше уже обычный разговор. — Тварь жульничала, — серьёзно ответил Гарри. Астория просияла. — Я знала. — Не поощряй её, Поттер, — сказала Дафна. — Поздно, — отозвался он. — Она уже нашла подтверждение своей версии. Уголок губ Дафны дрогнул. Долго ждать не стали. Хайсе положил договор на стол. Ричард и Джейн встали рядом с Гермионой. Лорд Гринграсс и Августа заняли места свидетелей. Никаких свечей, крови или длинного ритуала не требовалось. Младший дом создавался не древностью, а соглашением живых людей. Пергамент, подписи, магические печати и согласие тех, кому предстояло жить с последствиями. Хайсе посмотрел на Гермиону. — Когда мы говорили об этом впервые, моё дело об опеке ещё не было закончено. Теперь оно закрыто. Тебе больше не нужно ждать ради Гарри и не нужно соглашаться из страха, что отказ нам навредит. Ты всё ещё хочешь, чтобы дом Грейнджеров вошёл под защиту Поттеров? Гермиона не посмотрела на родителей в поисках ответа. — Да. — Понимаешь, что это не делает тебя обязанной соглашаться со мной, Гарри или будущими главами дома? — Именно поэтому я и согласилась. Хайсе едва заметно улыбнулся. — Хороший ответ. Гермиона подписала первой. За ней — Ричард и Джейн. Последней на документ легла подпись Хайсе. Он прижал к пергаменту кольцо Поттеров. Чернила в подписях на мгновение вспыхнули золотом. Тонкая линия прошла по краю листа, сомкнулась на печати Поттеров и погасла. Гермиона посмотрела на свою подпись, потом на родителей. — Всё? — Всё, — ответил Хайсе. — Дом Грейнджеров принят под защиту Поттеров на тех условиях, которые вы выбрали. Гарри подошёл к Гермионе и протянул руку с самым серьёзным выражением, какое смог изобразить. — Поздравляю, наследница Грейнджер. Она посмотрела на его руку, потом пожала её. — Спасибо, наследник Поттер. — Значит, теперь ты обязана помогать мне с домашними заданиями. — Нет. Теперь я имею официальное право объяснять, почему ты сделал их неправильно. — Хуже договора и придумать нельзя. Ричард рассмеялся. Джейн быстро вытерла уголок глаза и сделала вид, будто туда попала ресница. Когда договор убрали, Августа не позволила вечеру превратиться только в праздник. На стол легли копии повестки попечительского совета, прошлогодние школьные письма и список книг. — Теперь второй вопрос, ради которого мы собрались, — сказала она. — Хогвартс. Гермиона сразу придвинулась ближе. — Тогда мы тоже должны остаться. Большая часть того, что вы собираетесь обсуждать, произошла с нами. — Именно поэтому вас позже позовут и зададут вопросы, — ответила Августа. — Но сначала взрослые определят, что именно готовы требовать от школы и за какие решения готовы отвечать своими именами. — Мы можем помочь сформулировать. — Можете. После того как мы перестанем спорить о том, что вообще допустимо вынести на голосование. Гермиона открыла рот. Джейн коснулась её руки. — Идите. Если нам понадобится точность, я позову тебя первой. Это подействовало лучше приказа. Невилл поднялся. — Я покажу сад. — Только не северную теплицу, — сказала Августа. — Там сегодня пересаживали прыгучие луковицы. — Я знаю. — В прошлый раз ты тоже знал. Невилл покраснел. — Тогда горшок был треснут. — Разумеется. Дети вышли через стеклянные двери на террасу. Сад Лонгботтомов был устроен совсем не так, как у Гринграссов. Здесь растениям позволяли занимать больше места, чем отводилось по плану. Травы росли широкими полосами, между клумбами стояли небольшие теплицы, а дорожки иногда изгибались только потому, что много лет назад кто-то решил не выкапывать старый куст. Невилл сразу стал увереннее. Он показывал, где бабушка выращивает лечебные травы, объяснял, почему серебристую полынь нельзя сажать рядом с лунной лилией, и дважды останавливал Асторию, пытавшуюся потрогать то, что трогать не следовало. — Оно же маленькое, — возразила она у низкого куста с синими ягодами. — Ядовитость не зависит от роста. — Жаль. Было бы удобно. Гермиона рассматривала каждую табличку и задавала вопросы быстрее, чем Невилл успевал отвечать. Дафна шла рядом с Гарри, не вмешиваясь. Некоторое время они слушали спор о том, можно ли считать растение хищным, если оно ест только насекомых и иногда пуговицы. — Значит, Польша, — сказала она наконец. — Значит, Гринграсс. — Слабый ответ. — Я два дня варил зелья с Милой, а Войтек пытался обыграть меня в карты, меняя правила по ходу партии. Я ещё не восстановился. — Ты позволил человеку с треснувшими рёбрами менять правила? — До вмешательства Мерты — да. — Тогда тренировки Хайсе действительно необходимы. — Особенно карточные? — Особенно наблюдательность. Ты снова смотрел на будущую победу, а не на противника. Гарри покосился на неё. — Ты собираешься использовать ту дуэль до конца жизни? — Пока она продолжает работать. Впереди Невилл открыл дверь небольшой теплицы. Гермиона вошла следом, уже спрашивая о системе полива. Астория задержалась, обернулась к сестре и явно собиралась что-то сказать. Дафна посмотрела на неё. Одного взгляда хватило. Астория очень разумно промолчала и скрылась внутри. — Она учится, — заметил Гарри. — Медленно. Они продолжили идти по дорожке. Через стеклянные стены было видно, как Невилл показывает Гермионе корни растения, а Астория пытается заглянуть в соседний горшок. Дафна замедлила шаг возле каменной скамьи. — Мама сказала, магловский суд тоже закончил дело. — Сегодня утром. — Значит, теперь нет даже временного разрешения. — Беньямин сказал примерно то же. Только на три страницы длиннее. — В таких вещах длина полезна. Чем больше точных формулировок, тем меньше места для чужого толкования. — Ты поздравляла меня после Визенгамота. — Тогда магическая Британия признала Хайсе твоим опекуном. Теперь это сделал и мир, в котором живут Дурсли. Разница существует. Гарри посмотрел на дом. Из окна кабинета были видны силуэты взрослых. Хайсе стоял у стола, лорд Гринграсс что-то говорил, Августа слушала, не двигаясь. — Я всё ещё иногда просыпаюсь и думаю, сколько дней осталось до возвращения, — сказал Гарри. — Потом вспоминаю, что возвращаться больше некуда. Дафна не произнесла ничего утешительного. Просто встала рядом, так, чтобы ему не приходилось смотреть на неё. — Привычки не признают решения суда, — сказала она. — Им потребуется больше времени. — Хайсе сказал бы так же. — Значит, он иногда говорит разумные вещи. Гарри усмехнулся. — Иногда? — Не заставляй меня хвалить твоего брата без необходимости. Несколько секунд они молчали. Потом Дафна произнесла: — Я рада, Гарри. Он повернул голову. Она по-прежнему смотрела на дом, будто сказала не больше, чем требовалось. Гарри не стал спрашивать, почему она назвала его по имени. Не стал превращать короткую честность в событие, которое ей придётся немедленно отрицать. — Спасибо, Дафна. Она не поправила его. Только едва заметно кивнула. Из теплицы донёсся голос Гермионы: — Астория, положи это обратно! — Я ничего не взяла! — У тебя из кармана растёт лист! Дафна закрыла глаза. — Медленно, — повторила она. Гарри рассмеялся, и они пошли к теплице. Взрослые позвали их примерно через час. На столе теперь лежали три чистых листа. Вверху каждого стоял отдельный заголовок: «Уведомление родителей об опасных происшествиях». «Контролируемая практическая защита». «Проверка системы оценивания». Хайсе не предлагал детям сесть красиво и ничего не говорить. — Нам нужны факты, — сказал он. — Коротко. Без предположений. Что именно вы проходили по Защите на первом курсе? Гермиона ответила первой: — Основные виды тёмных существ, способы распознавания и несколько защитных заклинаний в теории. Практики было мало. — Насколько мало? — спросил лорд Гринграсс. Она задумалась. — Мы выполняли отдельные движения и отвечали устно. Полноценной практики против движущейся цели не было. — Щиты? — спросила Августа. — Нет, — сказал Невилл. — Не на уроках Защиты. — Дуэли? — Нет, — ответила Дафна. Хайсе сделал пометку. — Второе. После тролля кому из ваших родителей школа направила официальный отчёт? Никто не поднял руку. — После истории с третьим этажом? Снова тишина. Джейн сжала губы, хотя ответ уже знала. — Последнее, — сказал Хайсе. — Перед экзаменами вам объясняли порядок выставления итоговой оценки и возможность её оспорить? — Нет, — ответила Гермиона. — Мы знали только общую шкалу. — Результаты практической и письменной части выдавали отдельно? — Нет. — Критерии? — Тоже нет. Хайсе посмотрел на остальных взрослых. — Этого достаточно. — Нет, — сказала Гермиона. — Есть ещё назначения преподавателей. Мы получили список из семи книг Локонса до того, как совет проголосовал. Лорд Гринграсс перевёл взгляд на Хайсе. — Полезное замечание. — Я уже отметил, — ответил тот. — Тогда почему имя кандидата запечатано? — спросил Невилл. Августа сухо ответила: — Чтобы совет мог сохранить достоинство, делая то, что за него уже решили. Астория, которой официально никто не предлагал участвовать, подняла руку. — А можно проголосовать против книг? — Можно, — сказал Хайсе. — Тогда я против. На всех обложках одно и то же лицо. Это подозрительно. — Наконец-то серьёзная экспертиза, — заметил Гарри. Леди Гринграсс спрятала улыбку за чашкой. Детей отпустили ужинать в соседнюю комнату, а взрослые остались над тремя листами. Они не спорили о том, был ли Хогвартс опасен. Этот разговор уже состоялся раньше. Теперь спорили о другом: что можно изменить сейчас, что потребует подготовки и какое требование совет похоронит, если попытаться провести всё разом. Августа настаивала на обязательном уведомлении семей. — Если ребёнок оказался рядом с троллем, родители не должны узнавать об этом через восемь месяцев за чужим столом. Джейн поддержала её сразу. Лорд Гринграсс вычеркнул из проекта фразу «по любому происшествию» и заменил её точным перечнем: проникновение опасного существа, применение смертельно опасной магии, госпитализация, исчезновение ученика и подтверждённая угроза внутри замка. — Иначе школа будет слать письма после каждой разбитой колбы, — пояснил он. — А через месяц родители перестанут читать. Практическая защита вызвала больше споров. Ричард не возражал против упражнений на щиты и уход с линии атаки, но отказался поддерживать школьный клуб без постоянного взрослого надзора и защитных чар. — То, что работает в вашем зале, не станет безопасным только потому, что его назвали кружком. — Поэтому на первом этапе — один преподаватель, ограниченный список заклинаний, медицинский допуск и фиксированная программа, — сказал Хайсе. — И никакого начисления очков факультетам за победу, — добавила Джейн. — Иначе вы получите официальный способ натравливать детей друг на друга. Августа кивнула. — Разумно. Последним осталось оценивание. Лорд Гринграсс просмотрел формулировку. — Если ты начнёшь с фамилии Снейпа и оценки Гарри, вопрос умрёт в ту же минуту. — Я не собираюсь требовать изменить оценку Гарри. — Но именно она заставила тебя посмотреть в эту сторону. Хайсе не стал отрицать. — Да. Профессор весь год напоминал ему о Джеймсе. После этого любая оценка вызывает сомнение, даже если выставлена честно. Я хочу данные, а не наказание. — Тогда так и говори, — сказала Августа. — Не «проверить Снейпа». Проверить, существует ли устойчивое различие между факультетами и предметами. Гринграсс постучал пальцем по листу. — И будь готов признать результат, если различий не окажется. — Иначе требовать ведомости бессмысленно. К концу вечера на столе лежал не список возмущений, а три предложения с исполнителями, ограничениями и сроками. Августа прочитала их ещё раз. — На первом заседании вы не проведёте всё. — Знаю. — Нет, — сказала она. — Пока только говорите, что знаете. Завтра увидим, умеете ли остановиться после первого результата, а не ломать стол ради второго. Хайсе посмотрел на неё. — Вы удивительно уверены, что ломать буду я. Лорд Гринграсс поднял чашку. — Потому что остальные давно научились делать это чужими руками. Кресло дома Поттеров в попечительском совете Хогвартса пустовало больше десяти лет. Его не убрали. Герб на спинке не закрыли тканью. Просто привыкли принимать решения так, будто ещё одного голоса никогда не существовало. Хайсе занял место без церемонии. Слева от него сидела Августа. Через два кресла — лорд Гринграсс. Напротив Люциус Малфой положил трость вдоль стола и приветствовал нового попечителя коротким наклоном головы. — Совет давно не видел Поттеров, — произнёс он. — Теперь видит. Председатель ударил серебряным молоточком. — Совет признаёт лорда Хайсе Тодорова-Поттера представителем дома Поттеров и полноправным попечителем Хогвартса. Возражения? Их не последовало. Дамблдор сидел не среди попечителей, а у края стола. Сегодня он представлял школу, отвечал на вопросы и не участвовал в голосовании. Первым пунктом стало назначение преподавателя Защиты от Тёмных Искусств. Секретарь снял печать с папки. — Альбус Дамблдор представляет кандидатуру Златопуста Локонса. Кавалер ордена Мерлина третьей степени, почётный член Лиги защиты от тёмных сил, автор двенадцати книг о встречах с тёмными существами. Люциус лениво провёл пальцем по серебряной рукояти трости. — Известное имя. — Несомненно, — сказал Хайсе. Председатель уже собирался продолжить, когда тот поднял руку. — Вопрос к директору. Дамблдор кивнул. — Почему списки учебников были отправлены семьям до того, как совет увидел имя кандидата? По столу прошёл тихий шелест бумаги. — Подготовка к учебному году не могла ждать заседания, — ответил Дамблдор. — Мистер Локонс остался единственным волшебником, согласившимся занять должность. Я счёл вероятность утверждения достаточно высокой. — То есть сегодняшнее голосование предполагалось формальностью. — Предполагалось быстрым решением, — мягко поправил Дамблдор. — Разница существует только до первого вопроса. Несколько попечителей переглянулись. Председатель постучал пером по столу. — Какие именно сведения вас не устраивают, лорд Поттер? — Представленные сведения подтверждают известность кандидата и количество написанных им книг. Есть ли у него опыт преподавания? — Нет, — ответил Дамблдор. — Он проводил открытое практическое занятие? — Нет. — Независимо подтверждал описанные в книгах столкновения? Дамблдор выдержал короткую паузу. — Его награды и публикации считались достаточным подтверждением. — Издатель подтверждает, что книга продаётся. Награда подтверждает решение тех, кто её выдал. Ни то ни другое не показывает, способен ли человек научить двенадцатилетнего ребёнка поставить щит. Люциус слегка приподнял бровь. — Вы предлагаете отклонить единственного кандидата и оставить предмет без преподавателя? — Нет. Я предлагаю перестать выбирать между слепым утверждением и пустым кабинетом. Хайсе положил перед собой подготовленный лист. — Назначение на один учебный год. Обязательная базовая программа, не состоящая только из книг самого преподавателя. Проверка практического преподавания в течение первого месяца и отчёт директору с копией совету. Если мистер Локонс действительно совершил хотя бы половину описанного, условия не должны его затруднить. — А если затруднят? — спросил один из попечителей. — Тогда лучше узнать это в сентябре, а не после первого нападения. Дамблдор посмотрел на предложенные условия. — Я не возражаю против наблюдения. Но составление отдельной программы за три недели потребует времени. — Основные результаты по каждому курсу, — уточнил Хайсе. — Не новый учебник. Что ученик должен знать и уметь к концу года. Лорд Гринграсс заговорил впервые: — Это разумное ограничение. Оно останется полезным и после ухода конкретного преподавателя. Люциус посмотрел на него, затем на Августу. — Похоже, предложение появилось не сегодня утром. — Мы стараемся не импровизировать образованием детей, — сухо сказала Августа. Голосование прошло быстро. Локонса утвердили. Но рядом с его именем в протоколе появились срок, обязательная программа и проверка практического преподавания. Следующим рассматривали бюджет. Казначей перечислял расходы на питание, зарплаты, теплицы, больничное крыло, совятню и содержание замка. Цифры были большими, но не бесконечными. Почти каждая уже имела владельца. Когда доклад закончился, Августа подняла первый лист. — Я предлагаю утвердить обязательное уведомление законных представителей об опасных происшествиях. Секретарь раздал копии. Один из попечителей нахмурился. — Разве школа сейчас не сообщает семьям? Джейн не сидела за столом, но Хайсе почти услышал её будущий ответ. Августа произнесла: — Моего внука встретил тролль на первом курсе. Официального письма я не получила. Родители мисс Грейнджер узнали подробности после окончания года. Дом Гринграссов получил сведения потому, что сам потребовал объяснений. Дамблдор не стал спорить. — Это недостаток действующего порядка, — сказал он. — Школа поддержит ясный перечень случаев и установленный срок уведомления. После небольшой правки совет утвердил правило: предварительное сообщение в течение суток, полный отчёт после первичной проверки обстоятельств. Первое решение прошло почти без борьбы. Именно поэтому Хайсе не попытался сразу превратить его в обвинительный акт. Второй лист оказался сложнее. — Контролируемая практическая защита, — прочитал председатель. — Учебные дуэли с первого курса? — Не дуэли в обычном смысле, — сказал Хайсе. — Движение, падение, щит, разрыв дистанции, укрытие и прекращение боя. То, что детям всё равно приходится осваивать самостоятельно после первого опасного столкновения. — Хогвартс — школа, а не военный лагерь, — заметил пожилой попечитель справа. — В прошлом году в школу проник тролль, а преподаватель пронёс в замок Волдеморта, — ответил Хайсе. — Если Хогвартс не военный лагерь, ему стоит перестать предоставлять практику без программы. Председатель помрачнел. Августа бросила на Хайсе короткий взгляд: не ломай стол. Он остановился. Дамблдор сложил руки. — Сам принцип я поддерживаю. Но для него нужны преподаватели, правила безопасности, защитное помещение и порядок допуска учеников после травм. — Именно поэтому перед вами не требование открыть клуб завтра, — сказал Хайсе уже ровнее. — Перед вами требование подготовить проект к следующему заседанию. С расчётом расходов и ответственным сотрудником. — Следующее заседание через месяц, — напомнил председатель. — Значит, школа успеет объяснить, что ей нужно. — А если не успеет? — Тогда в протоколе останется, кто не подготовил ответ. Это не понравилось нескольким людям. Но отказаться от проекта оказалось труднее, чем проголосовать против готового клуба. Совет поручил директору представить программу пилотных занятий, требования безопасности и смету к следующему заседанию. Клуб не появился. Зато у его отсутствия впервые возник срок. Последним Хайсе поднял вопрос оценок. Люциус понял направление раньше остальных. — Вот мы и добрались до Северуса. — Мы добрались до системы, в которой декан оценивает факультет своего соперника без независимой проверки, — ответил Хайсе. — Гарри получил по зельям «Выше всех ожиданий». Достойный результат. — Я не говорил обратного. — Но считаете, что ему должны были поставить «Превосходно». — Я считаю, что профессор Снейп весь год сравнивал Гарри с отцом, которого ненавидел. После этого даже честная оценка будет выглядеть сомнительно. Я не требую её изменить. Я требую узнать, есть ли проблема шире одного ученика. Один из попечителей отложил перо. — Каким образом? — Обезличенные ведомости за последние годы. Распределение итоговых оценок по предметам и факультетам, результаты письменной и практической частей, количество пересдач и дисциплинарных снижений. Без имён детей. — За какой срок? — спросил казначей. — Десять лет. — Это огромный объём. — Пять, — сказал лорд Гринграсс. — Если различие устойчиво, его будет видно. Если нет, десять лет бумаги ничего не исправят. Хайсе посмотрел на него и кивнул. — Пять. Люциус чуть сильнее сжал рукоять трости. — Северус требователен ко всем. — Тогда цифры защитят его лучше, чем ваша дружба. Воздух между ними стал холоднее. Августа положила ладонь на лист. — Проверка касается всех предметов. Если различий нет, вопрос будет закрыт. Если есть, совет хотя бы перестанет выбирать объяснение по собственным симпатиям. Дамблдор медленно кивнул. — При условии полной анонимности учеников школа предоставит данные. Председатель посмотрел по сторонам. Отказать теперь означало признать, что совет не хочет видеть результаты школы, которой управляет. Предложение прошло. Когда заседание закончилось, Хайсе посмотрел на копию протокола. Локонс был назначен. Клуб не был открыт. Ни один преподаватель не получил выговор. На первый взгляд школа осталась прежней. Но под четырьмя решениями стояли сроки. Имена тех, кто должен был исполнить. И подписи тех, кто теперь не мог сказать, что ничего не знал. Пока этого хватало. Люциус остановил Хайсе уже у выхода. — Лорд Поттер. Несколько минут. Он указал на небольшую боковую комнату. Хайсе передал папку ожидавшей в коридоре Августе и вошёл следом. Люциус закрыл дверь. — Мой сын часто упоминает вашего брата. — Надеюсь, без восторга. — С крайним раздражением. — Значит, Гарри ведёт себя правильно. На губах Люциуса мелькнуло что-то слишком короткое для улыбки. — Драко считает его гриффиндорцем, который слишком часто думает как слизеринец. — Я постараюсь передать Гарри этот комплимент так, чтобы он не возгордился. Люциус прошёл к окну. — Сегодня вы заставили совет принять несколько решений, не потребовав от него вслух признать собственную бесполезность. — Это похвала? — Наблюдение. В прошлый раз, когда Гринграссы подняли вопрос тролля, люди услышали обвинение и дождались, пока возмущение пройдёт. Сегодня вы дали им возможность проголосовать за новый порядок, а не за собственную вину. Хайсе вспомнил вчерашние правки на столе Августы. — Полезная разница. — Запомните её. Если хотите результата, не заставляйте человека одновременно поддержать ваше решение и признать, что десять лет до вас он был идиотом. Большинство выберет собственное достоинство. — Даже если цена — безопасность детей? — Особенно тогда. Люди очень любят называть бездействие осторожностью. Хайсе несколько секунд молчал. — Совет от Малфоя не становится плохим только из-за фамилии. — Разумно. Люциус повернулся к нему. — И ещё. Северус — мой друг. — Я понял это до заседания. — Не превращайте личную неприязнь Гарри в первый поход вашего дома против профессора. — Если ведомости не покажут различий, я сам скажу, что вопрос не подтвердился. — Даже если ваш брат будет недоволен? — Гарри не нуждается в том, чтобы я менял факты ради него. Люциус изучал его лицо чуть дольше обычного. — Необычный способ защищать семью. — Ложь ради семьи однажды предъявит счёт ей же. — Вы говорите почти как человек, который рассчитывает надолго задержаться в Британии. — К сожалению для многих. На этот раз Люциус действительно улыбнулся. — Не принимайте разговор за предложение союза. — Не принимайте вежливость за согласие подчиняться. Они коротко склонили головы. — До следующего заседания, лорд Поттер. — До следующего заседания, лорд Малфой. Хайсе вернулся домой поздно. Гарри сидел в гостиной на полу. Вокруг него лежали семь книг Златопуста Локонса. На каждой обложке автор улыбался немного иначе, но неизменно так, словно был самым важным существом и на обложке, и в истории. Мерта устроилась на закрытой книге о вампирах. — С-с-с… этот человек слишком много показывает зубы. — Наконец-то независимая оценка, — сказал Хайсе, снимая мантию. Гарри поднял голову. — Ну? — Локонса назначили. — Значит, книги нужны. — К сожалению. — А остальное? Хайсе сел в кресло и протянул ему копию протокола. Гарри прочитал сначала быстро, потом вернулся к нескольким строкам. — Родителям теперь будут сообщать. — Если школа исполнит собственное решение. — Исполнит? — Мы проверим. — А дуэльный клуб? — Пока только проект. Дамблдор должен представить его через месяц. — То есть вы не выиграли. — Мы не голосовали за открытие. Мы заставили вопрос получить срок. Это не победа, но уже не разговор, который можно забыть. Гарри кивнул и прочитал последний пункт. — И оценки проверят. — За пять лет. — Думаешь, Снейп правда занижал? — Не знаю. — Очень полезно. — Именно поэтому нужны ведомости. Гарри вернул протокол. На столике рядом лежала копия решения магловского суда. В строке постоянного адреса теперь стоял этот дом. Поверх бумаги Гарри оставил школьный конверт с тем же адресом. Хайсе посмотрел на оба документа, но ничего не сказал. — Как прошёл сад? — спросил он вместо этого. — Нормально. — Удивительно содержательный отчёт. — Невилл показывал растения. Астория едва не унесла одно в кармане. Гермиона спорила о хищных растениях. — А Дафна? Гарри взял ближайшую книгу и открыл её слишком быстро. С фотографии Златопуст Локонс ослепительно улыбнулся и поправил волосы. — Здесь написано, что он победил двух вампиров одновременно. — Потрясающая смена темы. — Я учился у лорда Гринграсса. — Потребуй вернуть деньги. Гарри всё-таки улыбнулся. Хайсе не стал спрашивать снова. Кики позвала их ужинать. Гарри собрал книги в стопку, оставил одну на столе и поднялся. Локонс на обложке подмигнул им вслед. Первый год Хогвартс встретил Гарри тайнами, троллем и Волдемортом под чужим тюрбаном. Второй начинался с предупреждения домового эльфа, семи автобиографий и взрослого, который слишком хорошо улыбался. Спокойнее не стало. Зато теперь, если школа снова решит промолчать, у молчания будут свидетели.