Глава 47: По списку

Через несколько дней после первого заседания попечительского совета утро в доме Поттеров началось подозрительно спокойно. Хайсе сидел во главе стола, пил чай и листал свежий выпуск «Ежедневного пророка». На третьей странице его фамилия встречалась семь раз. Заголовок сообщал, что возвращение Поттеров в совет «может нарушить сложившееся равновесие сил», хотя из всей статьи так и не становилось понятно, что именно автор считал равновесием: отсутствие отчётов для родителей, преподавателей без проверки или привычку годами не задавать школе неудобных вопросов. Хайсе перевернул страницу. Напротив него Гарри уже несколько минут пытался победить омлет одним выражением лица. Омлет держался достойно. — Ну? — спросил Хайсе, не отрываясь от газеты. — Что «ну»? — Либо ешь, либо признай поражение. Он всё равно не испугается. Гарри нехотя отрезал кусок. — Я устал. — Заметил. — Вчера сначала была общая тренировка. Потом твоя личная. А сегодня я ещё до завтрака повторял упражнения. — Потому что вчера ты трижды открыл левый бок. — Дважды. Хайсе опустил газету. — Третий раз ты не заметил. Гарри нахмурился, вспоминая. — Это не считается. — Именно поэтому и считается. Хайсе снова поднял газету. — Привыкай. Поблажек не будет. Гарри прожевал омлет, немного ожил и сказал уже значительно бодрее: — Тогда я Миле пожалуюсь. Газета медленно опустилась во второй раз. — Только попробуй. — Она сказала, что детям нужен отдых. — Она также сказала записывать каждую ошибку и не путать усталость с поводом делать работу кое-как. Я приложу к письму полный отчёт о том, кто вчера попытался пропустить заминку. Гарри подозрительно прищурился. — Ты не станешь. — Разумеется. Я попрошу Кики переписать его разборчиво. Из кухни тут же донёсся преданный голос: — Кики всё перепишет, хозяин! Гарри вскинул руки. — Ладно. Сдаюсь. — Вот так-то. Хайсе вернулся к статье. Через несколько секунд на кухне раздался тихий хлопок. Кики появилась возле стола с аккуратно сложенным списком покупок и небольшим дорожным чемоданом. — Хозяин Хайсе, хозяин Гарри, Кики всё проверила. Деньги взяты. Список взят. Уменьшенный чемодан взят. Подарок для юного мистера Лонгботтома пока останется у Кики, чтобы его не помяли. — Спасибо, Кики. Хайсе сложил газету. — Доедай. Через десять минут выходим. — Я уже готов. — Ты сидишь в домашней рубашке. Гарри посмотрел на себя. — Через пятнадцать. К назначенному времени небольшое кафе в Косой аллее уже было почти заполнено. За окнами текла плотная августовская толпа. Мимо проходили семьи с котлами, совиными клетками и длинными свёртками. Над соседней лавкой спорили две зачарованные вывески, каждая требовала покупать перья только у неё. Из открытой двери аптеки тянуло сушёными травами, а от кондитерской напротив — карамелью и горячим шоколадом. Грейнджеры и Лонгботтомы заняли два сдвинутых столика у окна. Гермиона заметила вошедших первой. Она поднялась так быстро, что едва не задела чашку, обошла стол и крепко обняла Гарри. — Наконец-то! Мы ждём уже семь минут. — Это страшно, — сказал Гарри, обнимая её в ответ. — Как ты пережила? — Я успела прочитать четыре страницы. — Тогда день потерян не зря. Невилл тоже поднялся. С Гарри они обменялись рукопожатием, а Хайсе он поприветствовал уже без прежней неуверенности: — Доброе утро, мистер Поттер. — Доброе, Невилл. Хайсе поздоровался с Августой, Джейн и Ричардом. После последних недель церемоний стало меньше. Они уже вместе составляли договор, готовились к слушаниям, спорили о Хогвартсе и сидели за одним столом достаточно раз, чтобы каждую встречу не начинать как дипломатический приём. Когда все расселись, Хайсе положил список покупок на середину стола. — Сначала мантии, обувь, пергамент и всё, что не пытается протечь, укусить или испортиться. Потом котлы и ингредиенты. Книги — последними. Гермиона уставилась на него. — Почему книги последними? — Потому что их тяжелее всего носить. — Для покупок у нас есть уменьшенный чемодан, — возразила Гермиона. — Значит, можно сначала зайти за книгами. — Можно. Но после книжного магазина тебя уже никуда не увести. Гермиона надулась. Гарри посмотрел на список. — А почему ингредиенты почти в конце? — Потому что часть из них чувствительна к жаре, а на улице август. Теперь надулся и он. Ричард Грейнджер оглядел обоих. — Удивительное сходство. Стоило отложить книги и зелья — и у нас появились близнецы. — Я не обиделся, — сказал Гарри. — Я тоже, — одновременно с ним произнесла Гермиона. Джейн улыбнулась. — Совершенно разные дети. Хайсе сделал глоток чая. — Обижаться прекращаем. Гермиона, для тебя дома лежит книга по трансфигурации. Не учебник на второй курс, а разбор устойчивости формы и причин, по которым превращение начинает распадаться. Обида исчезла с её лица мгновенно. — Какая? — «Основы устойчивой трансфигурации» Марчбэнкс. Гермиона выпрямилась. — Но её обычно рекомендуют только с четвёртого курса. — Поэтому пока читаешь теорию. Никаких самостоятельных попыток повторить примеры без профессора Макгонагалл или взрослого, который умеет исправлять последствия. — Я могу сначала разобрать первые главы и составить вопросы. — Именно на это я рассчитываю. Гермиона кивнула с такой серьёзностью, будто только что приняла присягу. Хайсе повернулся к Гарри: — Для тебя купим школьные ингредиенты и то, что указала Мила. Но её условие не изменилось. Пока она не получит твой разбор двух рецептов и не ответит, дома ты ничего не варишь. — Даже охлаждающее? — Ты уже задавал этот вопрос Миле. — Я надеялся, что ты разумнее. — Ошибся. Августа Лонгботтом едва заметно улыбнулась над чашкой. — Невилл, — продолжил Хайсе, — Мила передала тебе подарок. Редкий польский сорт морозника. Он останется у Кики до конца покупок, чтобы мы не таскали живое растение по всей аллее. — Польский? — переспросила Гермиона. Гарри только теперь понял, что Грейнджеры и Лонгботтомы ещё не знали о поездке. — Мы были у Милы в Польше, — объяснил он. — Вы были в Польше? — Гермиона уставилась на него. — И ничего не сказали? — Мы вернулись совсем недавно. — И когда ты собирался рассказать? — Видимо, сейчас. Ричард отложил меню. — Похоже, теперь мы все хотим услышать, как всё прошло. Хайсе на мгновение задержал взгляд на чашке. — Лучше, чем могло. Гарри услышал короткую паузу, но остальные, кажется, решили не придавать ей значения. — Я познакомил Гарри с отцом, Милой, Янеком и Войтеком, — продолжил Хайсе. — Мила забрала его в лабораторию примерно через десять минут после приезда. — Потом они два дня почти не выходили от котлов, — сказал Хайсе взрослым. — Мне пришлось напоминать обоим, что люди иногда едят и спят. Гарри уткнулся в чай, но улыбку спрятать не успел. — Мы проводили опыт, — пробормотал он. — Разумеется. Очень научный. Особенно та часть, где вы одновременно попросили ещё десять минут. Невилл всё ещё смотрел на Хайсе. — А морозник правда для меня? — Для тебя. Мила приложила подробные правила ухода. Невилл просиял. Гермиона подалась вперёд. — Что за опыт? Гарри начал рассказывать о двух ранозаживляющих основах — с кожурой крыжовника и без неё. Уже через несколько фраз он забыл о смущении. Объяснил, почему чистый сок дал быстрый результат, как к утру края учебного надреза разошлись снова и почему вариант с кожурой оказался медленнее, но устойчивее. Гермиона слушала внимательно и дважды уточнила условия хранения. Невилл спросил, одинаково ли измельчали остальные ингредиенты. Даже Августа не торопила их. Хайсе молча наблюдал за братом. Весной Гарри почти перестал говорить о зельях. Раньше он мог за ужином вспомнить запах правильно нагретой основы или спорить, что изменится от лишнего оборота ложки. К концу года на вопросы об уроках отвечал коротко и раздражённо. Любимый предмет превратился для него в два часа ожидания следующей колкости. В Польше это изменилось не потому, что Мила его хвалила. Она как раз исправляла его постоянно. Но ни разу не упомянула Джеймса, славу или факультет. Если Гарри ошибался, ошибкой становился неровно нарезанный корень, неверная температура или поспешный вывод. Не он сам. Когда Гарри закончил, Джейн спросила: — А какую итоговую оценку ты получил по зельям? Улыбка на его лице стала слабее. — «Выше всех ожиданий». — Это ведь хорошая оценка, — заметила Гермиона. — Хорошая. — Тогда почему ты говоришь так, будто тебе поставили «Тролля»? Гарри откинулся на спинку стула. — Потому что хорошая оценка тоже может быть несправедливой. Гермиона нахмурилась. — Но мы пока не знаем, была ли она несправедливой. — Я знаю, как Снейп относился ко мне весь год. — Отношение и итоговая работа — не одно и то же. — Гермиона, он снимал с меня баллы за то, что я отвечал без разрешения, а со Слизерина за то же самое не снимал. Он постоянно вспоминал моего отца. Если я ошибался, это было потому, что «слава не вложила знания в голову». Если отвечал правильно — потому что мне повезло. — Я не говорю, что он вёл себя правильно, — быстро сказала она. — Я говорю только, что это ещё не доказывает неправильную оценку. Гарри уже открыл рот, но Хайсе поставил чашку на блюдце. — В этом Гермиона права. Брат резко повернулся к нему. — Ты сам вынес вопрос на совет. — Вынес. Именно потому, что не знаю ответа. Хайсе посмотрел сначала на него, потом на Гермиону. — Поведение профессора создало разумное сомнение. Сомнение нужно проверить, а не объявить доказанным. Совет запросил обезличенные результаты по всем предметам и факультетам за пять лет. Если устойчивого различия нет, вопрос будет закрыт. — А если есть? — спросил Невилл. — Тогда совету придётся разбираться, почему. — И оценку Гарри изменят? — спросила Гермиона. — Нет. По крайней мере, не только потому, что ему не нравится результат. Мы проверяем систему, а не выбиваем для одного ученика лишнюю букву. Гарри поджал губы. — Очень вдохновляет. — Факты не обязаны вдохновлять. Августа Лонгботтом коротко кивнула. — Именно так вопрос и должен оставаться сформулирован. Не «профессор Снейп обидел Гарри Поттера», а «одинаково ли школа оценивает детей». Стоит вам перепутать одно с другим — половина совета встанет на защиту Северуса ещё до того, как увидит первую цифру. — Я помню, — сказал Хайсе. — Хорошо. На заседании вы сумели остановиться. Я хочу убедиться, что это не случайность. Ричард посмотрел на часы. — Если мы продолжим заседание здесь, книги действительно успеют раскупить. Гермиона мгновенно повернулась к нему. — Их могут раскупить? — Я пошутил. — Неудачно, папа. — Понял. Хайсе поднялся и забрал список. — Допиваем и идём. Половина аллеи сама себя не обойдёт. Гарри тоже встал. Разговор о Снейпе всё ещё неприятно царапал изнутри, но уже не так, как раньше. Мила не сказала, что он всегда прав. Хайсе тоже не сказал. Оба вместо этого дали ему возможность однажды доказать правоту. И, если окажется, что он ошибался, узнать это точно. Первый час прошёл в окружении ткани. Мадам Малкин посмотрела на Гарри, приложила ленту к его плечам и объявила: — Вы выросли почти на четыре дюйма. — Я заметил, — сказал Гарри. — По рукавам не было видно, — сухо заметил Хайсе. — Они заканчивались раньше рук. Гарри получил две новые школьные мантии, тёплую зимнюю и запасной комплект формы. — Зачем запасной? — Затем, что школа считает лес, квиддич, троллей и запретные коридоры частью образования. — Я не собираюсь снова встречать тролля. — В прошлом году ты тоже не собирался. Спор закончился в пользу запасной мантии. Из лавки они вышли с пакетами. Хайсе по очереди уменьшил их и убрал в дорожный чемодан, после чего компания направилась за письменными принадлежностями. Там Гермиона действительно почти потерялась. Она переходила от одной полки к другой, сравнивала жёсткость перьев, объём чернильниц и качество зачарованных наконечников. Наконец остановилась перед изумрудным пером с тонкой серебряной оправой. — Оно само удерживает одинаковую толщину линии, — сказала она матери. — Твоё старое тоже писало, — напомнила Джейн. — Но не одинаково. Хайсе взял перо, осмотрел наконечник и вернул на место. — Для черновиков слишком дорогое. — Я не собираюсь писать им черновики. — Тогда потеряешь на втором уроке. — Не потеряю. — Купим, — решила Джейн, пока спор не превратился в отдельное заседание. — Одно. И обычные перья тоже. Гермиона победно посмотрела на Хайсе. — Я не твой опекун, — напомнил он. — Наслаждайся редкой свободой. Гарри выбрал упаковку самых обычных перьев и два запасных флакона чернил. — Учишься, — одобрил Хайсе. — Я просто знаю, что Гермиона даст мне своё красивое перо посмотреть. — Не дам, — сказала она. — Значит, пока не знаешь. В лавке котлов Гарри задержался у витрины с серебряными моделями. Хайсе даже не остановился. — Нет. — Я ничего не сказал. — Поэтому я ответил заранее. — Мила говорила, что материал котла влияет на результат. — Говорила. Ещё она написала: «Плотный оловянный сплав, ровное дно, без самонагревающихся чар». Серебра в списке нет. — Возможно, она забыла. — Напиши ей. Гарри посмотрел на цену серебряного котла и решил, что Мила, вероятно, действительно не забыла. Для школы старый котёл оставался пригоден. Но Хайсе купил второй, небольшой, с толстыми стенками и выгравированной шкалой объёма — для тех опытов, которые Мила когда-нибудь разрешит проводить дома. — До её ответа коробку не открываешь, — предупредил он. — Я понял с первого раза. — Тогда считай это проверкой памяти. В аптеке стало теснее. Запахи сушёных корней, масел и порошков смешивались так плотно, что Ричард через минуту начал дышать только ртом. Гермиона наблюдала за весами продавца. Гарри сверял названия со списком Милы. Хайсе проверял печати на пакетах и даты заготовки. Невилл сначала держался рядом с бабушкой, потом задержался у ящика с сушёным морозником. — Этот хранили неправильно, — сказал он. Продавец поднял голову. — Что? Невилл коснулся одного из листьев. — Он ломается по краю и темнее у основания. В помещении было слишком сыро. Мужчина нахмурился, взял лист, растёр между пальцами и понюхал. — Парень прав, — признал он после паузы. — Поставщик привёз ящик вчера. Уберу. Невилл покраснел, будто совершил что-то неприличное. Августа ничего не сказала. Только положила ладонь ему на плечо. Хайсе отодвинул уже выбранный пакет. — Возьмём из другой партии. После этого продавец проверял каждую склянку особенно тщательно. К полудню список стал короче почти наполовину. Они купили конверты, новые перчатки из драконьей кожи, ремни для учебных сумок и запасные защитные очки. Джейн настояла на обеде. Гермиона попыталась доказать, что до книжного магазина можно дойти за семь минут и поесть потом. Её предложение отклонили единогласно, включая Невилла и Гарри. После обеда Кики появилась в тихом переулке за кафе с небольшим зачарованным ящиком. Внутри, окружённый влажным мхом, рос невысокий морозник с серебристыми прожилками на тёмных листьях. Невилл присел перед ним и забыл обо всех вокруг. — У него двойная корневая дуга, — прошептал он. — Я читал о таком сорте, но думал, он почти исчез. К крышке была прикреплена записка. Невилл развернул её и быстро пробежал глазами первые строки. — Здесь всё по-польски. — Переверни, — подсказал Гарри. На другой стороне тем же мелким почерком шёл английский перевод. Невилл дочитал записку, затем сразу проверил влажность мха и положение стебля. Судя по выражению его лица, остальной мир временно перестал существовать. — Всё правильно, — сказал он наконец. — Даже корни закреплены так, чтобы не повредились при переносе. Кики довольно расправила уши. — Кики сделала всё точно по инструкции. Эльфиха забрала растение в дом Лонгботтомов, а компания вернулась на аллею. Осталась последняя точка. «Флориш и Блоттс» было видно издалека. Перед магазином собралась плотная толпа, над которой плавали сиреневые плакаты с одной и той же ослепительной улыбкой. На каждом Златопуст Локонс смотрел на прохожих так, будто лично спас их от чего-то страшного и теперь великодушно позволял купить подробности. Гарри остановился. — Мы ведь уже получили его книги. — Да. Тебе второй комплект не нужен, — сказал Хайсе. — Гермионе и Невиллу всё ещё нужны свои. — Значит, пока они ищут нужные, я могу посмотреть другие полки? — После обязательных учебников. Ричард посмотрел на семь одинаковых портретов над входом. — Скромный человек. — Совет утвердил именно его? — спросила Джейн. — С условиями, — ответил Хайсе. Августа оглядела очередь. — Судя по толпе, о них пока знает меньше людей, чем о его причёске. Из магазина донёсся грохот. Следом — мужской крик. Потом чей-то восторженный голос: — Давай, папа! Сделай его! Хайсе закрыл глаза. — Книги, — сказал он. — Мы всего лишь пришли купить книги. Хайсе тяжело вздохнул и первым шагнул к двери. Внутри «Флориш и Блоттс» книги были последним, на что кто-либо смотрел. Между двумя перевёрнутыми стойками катались по полу Артур Уизли и Люциус Малфой. Они уже потеряли трости, палочки и большую часть достоинства, но продолжали держать друг друга за мантии. У Артура была разбита губа. У Люциуса выбилась из причёски светлая прядь, что, судя по его лицу, он считал едва ли не худшим оскорблением. Рядом валялся помятый котёл, из которого высыпались подержанные учебники. — Давай, папа! — снова крикнул один из близнецов Уизли. — Покажи ему! — поддержал второй. — Фред! Джордж! — рявкнула Молли Уизли, уже пробираясь к драке. — Артур Уизли, немедленно прекрати! Ни один из мужчин её не услышал. Хайсе достал палочку. Два коротких движения — и дерущиеся застыли. Следующее заклинание развело их в разные стороны и осторожно опустило на пол в нескольких шагах друг от друга. Сыновья Уизли тут же подбежали к отцу. Хайсе оказался ближе к Люциусу и протянул ему руку. Тот посмотрел сначала на ладонь, потом на лицо Хайсе и всё-таки принял помощь. — Лорд Поттер, — произнёс он, поднимаясь. — Не ожидал встретить вас здесь. — А я не ожидал через несколько дней после заседания совета поднимать вас с пола книжного магазина. Люциус высвободил рукав и начал приводить мантию в порядок. — Артур Уизли плохо переносит правду. — Люциус Малфой плохо понимает, когда следует закрыть рот, — отозвался Артур, вытирая кровь с губы. Он попытался шагнуть вперёд, но Молли схватила его за локоть. — Хватит. На этот раз Артур послушал. Хайсе перевёл взгляд с одного на другого. — Кто начал? — Он оскорбил мою семью, — сказал Артур. — Я задал вполне естественный вопрос, — холодно возразил Люциус. — Как человек с его должностью умудряется содержать столь многочисленный дом и покупать детям школьные принадлежности. Молли побледнела от злости. — А затем высказался о маглорождённых, — добавил Артур. Люциус посмотрел мимо Хайсе. Ричард и Джейн стояли рядом с дочерью. Ричард держался спокойно, но его ладонь лежала у Гермионы на плече. Она выпрямилась и смотрела на Малфоя без страха — только с плохо скрываемым возмущением. — Я лишь отметил, — произнёс Люциус, — что увлечение Артура маглами окончательно перестало быть безобидным, если он уже считает, будто дети маглов должны стоять наравне с наследниками волшебных семей. — Маглорождённые учатся в Хогвартсе по праву, — сказал Хайсе. — И не нуждаются в вашем разрешении. — Не думал, что дом Поттеров станет собирать подобное окружение. — Я предпочитаю выбирать людей по результатам. Гермиона закончила первый курс с лучшими показателями на потоке. Взгляд Люциуса скользнул к девочке. На одну короткую секунду его лицо изменилось. Не сильно. Только губы стали тоньше. — Успеваемость двенадцатилетней девочки ещё не делает её ровней древним семьям. — А фамилия сама по себе не делает человека лучшим учеником, советником или собеседником. Воздух между ними стал холоднее. Драко Малфой стоял в нескольких шагах от отца. Он бросил взгляд на Гарри, затем на Гермиону и отвернулся так резко, будто даже молчаливое приветствие могло быть принято за измену. Люциус расправил плечи. — Вы быстро освоились в британской политике. — У меня были хорошие советчики. Они оба вспомнили разговор после заседания. Люциус едва заметно прищурился. — Тогда один из них должен был объяснить вам, что не каждую провокацию стоит превращать в публичный спор. — Объяснил. Поэтому я не спорю. Я заканчиваю драку. Хайсе повернулся к Артуру. — Слова Малфоя не давали вам права бросаться на него посреди магазина. Артур нахмурился. — Я знаю. — Хорошо. Значит, хотя бы это обсуждать не придётся. Люциус коротко усмехнулся. — Какая трогательная справедливость. — Не принимайте её за поддержку. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом Люциус наклонился и поднял с пола трость. Рядом лежал один из потрёпанных учебников Джинни. Он подхватил и его, мимоходом бросил обратно в помятый котёл и только после этого выпрямился. — Драко. Мы уходим. Драко двинулся следом. Проходя мимо Гарри, он всё же задержался. — Поттер. — Малфой. Этого оказалось достаточно. Люциус остановился у двери и обернулся. — До следующего заседания, лорд Поттер. — Постарайтесь до него ни с кем не драться. — Ничего не обещаю. Он вышел. Магазин постепенно начал оживать. Кто-то поднял опрокинутую стойку. Продавец торопливо собирал книги. Покупатели, ещё минуту назад вытягивавшие шеи, внезапно вспомнили, что пришли сюда исключительно за учебниками. Хайсе убрал палочку. — Вы в порядке, мистер Уизли? Артур осторожно коснулся разбитой губы. — Да. Благодарю. И… вы правы. Я не должен был. — Он тоже не должен был. Но его поступки вам неподвластны. Артур посмотрел внимательнее. — Хайсе Тодоров-Поттер? — Именно. — Новый представитель Поттеров в попечительском совете. — К сожалению, теперь меня узнают и так. Артур рассмеялся и протянул руку. — Артур Уизли. Это моя жена Молли. Близнецов вы уже, полагаю, слышали. — Наша поддержка была очень важна, — заявил Фред. — Без неё папа мог проиграть, — добавил Джордж. — Ещё слово, и проиграете вы оба, — предупредила Молли. Близнецы одинаково закрыли рты. — Рон, — продолжил Артур. — И наша дочь Джинни. В этом году она впервые едет в Хогвартс. Гарри и Рон обменялись короткими кивками. — Привет, — сказал Гарри. — Привет. Они учились на одном факультете целый год, но друзьями так и не стали. Рон держался с другими мальчиками из спальни, Гарри почти всё время проводил с Гермионой и Невиллом. Между ними не было вражды. Просто не возникло той близости, которую взрослые иногда почему-то считали обязательной между детьми одного возраста. Джинни выглянула из-за матери. Её взгляд встретился с глазами Гарри. Он улыбнулся. Девочка вспыхнула до ушей и тут же спряталась обратно. Хайсе представил Грейнджеров, Августу и Невилла. Молли посмотрела на Гермиону. — Так это вы лучшая ученица курса? Гермиона покраснела почти так же быстро, как Джинни. — Я просто хорошо сдала экзамены. — Она говорит так, будто это произошло случайно, — заметил Гарри. — Не случайно, — возразила Гермиона. — Но хвастаться неприлично. — Значит, я буду делать это за тебя. — Не будешь. — Уже. Напряжение наконец начало уходить. Именно в этот момент над гулом магазина поднялся звонкий, прекрасно поставленный голос: — Ах! Не может быть! Хайсе медленно повернул голову. Между стеллажами к ним пробирался Златопуст Локонс. Сиреневая мантия сияла почти так же ярко, как его улыбка. Волосы лежали безупречно, хотя в нескольких шагах от него только что дрались два взрослых волшебника. За спиной двигался фотограф с огромной камерой. — Гарри Поттер! — объявил Локонс так громко, что услышал весь магазин. — Какая восхитительная встреча! Он подлетел к Гарри и схватил его за запястье. — Идёмте, мой мальчик! Всего несколько снимков. Представьте: знаменитый Гарри Поттер получает полный комплект книг от человека, который в этом году будет учить его защите! Гарри упёрся. Локонс продолжал улыбаться и тянуть его к столу с автографами. — Не стесняйтесь. Публика обожает скромность, особенно на хорошей фотографии. — Отпустите его, — сказал Хайсе. Голос не был громким. Локонс всё равно остановился. Он обернулся и только теперь словно заметил человека рядом. — Лорд Поттер! Разумеется, я узнал вас. Позвольте сказать, какое впечатление на меня произвело ваше возвращение в совет. Мы с вами ещё не раз будем работать ради будущего Хогвартса. — Начните прямо сейчас. Уберите руку от ученика. Локонс отпустил Гарри. Улыбка осталась, но стала заметно напряжённее. — Вы неверно поняли. Я всего лишь хотел сделать юному герою подарок. Комплект моих книг с личным посвящением. И одна фотография — чисто на память. — У нас уже есть комплект. — Но без автографа. Хайсе посмотрел на него. — Именно поэтому книги пока можно читать. Рядом кто-то подавил смешок. Локонс быстро моргнул. — Уверен, сам Гарри не откажется от такой возможности. Хайсе повернулся к брату. — Ответь сам. Гарри выпрямился. — Спасибо, профессор Локонс, но я не хочу фотографироваться. И ещё один комплект мне не нужен. Фотограф уже поднял камеру. Хайсе одним движением палочки опустил объектив к полу. — Он ответил. — Конечно. Разумеется. — Локонс поправил мантию. — Я всегда уважаю желания своих учеников. — Начните сегодня. На секунду в глазах Локонса мелькнуло раздражение. Потом лицо снова озарила безупречная улыбка. — Что ж, Гарри, увидимся первого сентября. Уверен, этот год станет для вас незабываемым. — В этом я почти не сомневаюсь, — сказал Хайсе. Локонс отступил к столу. Едва повернувшись к следующей семье, он снова заговорил громко и легко, будто ничего не произошло. Гарри потёр запястье. — Спасибо. — В следующий раз сначала говори «нет», потом упирайся. — Я сказал бы. — Ты ждал, пока он догадается. Такие люди не догадываются. Гермиона посмотрела вслед новому преподавателю. — Возможно, он просто привык к вниманию. — Он привык считать чужое внимание своей собственностью, — сказал Ричард. Джейн кивнула. — Это не одно и то же. Гермиона ничего не ответила. Они наконец добрались до учебных полок. Продавцы уже собрали готовые комплекты для каждого курса. Пока Джейн и Ричард проверяли книги Гермионы, а Августа — Невилла, Гарри остановился перед семью томами Локонса. Вместе они занимали больше места, чем все остальные учебники второго курса. На каждой обложке автор улыбался немного по-разному: загадочно, храбро, задумчиво, снисходительно, будто заранее потренировал выражение для любой возможной опасности. Гарри взял «Каникулы с каргой». Локонс на обложке подмигнул. — Семь книг, — сказал Гарри. — Он мог написать одну. — Тогда пришлось бы поместить на одну обложку семь его портретов, — заметил Невилл. Гермиона посмотрела на него с неожиданным уважением. — Это была шутка? — Наверное. — Хорошая. Невилл улыбнулся. Гарри вернул «Каникулы с каргой» в комплект Гермионы. — Идём, — сказал Хайсе. — Ты хотел посмотреть другие полки. В разделе зельеварения Гарри задержался гораздо дольше, чем собирался. Сначала снял с полки три справочника по лечебным составам, потом добавил к ним два сборника о свойствах растительных ингредиентов. Хайсе посмотрел на стопку в его руках. — Две. — Я пока ничего не выбрал. — Перед тобой пять книг. — Я сравниваю. — Тогда сравни до двух. В итоге Гарри оставил «Растительные основы в лечебных зельях» — в ней нашлась целая глава о разнице между соком, мякотью и кожурой — и «Практическую защиту: щиты и движение». Во второй книге разбирались линии атаки, смена дистанции и ошибки, из-за которых волшебник сам загонял себя в угол. Хайсе просмотрел оглавления обеих книг. — Эти берём. — Я знал, что ты согласишься. — Поэтому сначала собрал пять? — Это была подготовка к переговорам. — Лорд Гринграсс будет тобой гордиться. Хайсе отошёл к продавцу, чтобы уточнить доставку. Молли тем временем пыталась одновременно удержать Джинни рядом, проследить за близнецами и понять, все ли подержанные учебники удалось собрать после драки. Продавец разделил покупки на три заказа. Обычные учебники Поттеров и две выбранные Гарри книги должны были доставить в их дом. Комплекты Гермионы и Невилла родители забирали с собой. Уизли закончили собираться раньше. Артур держал у разбитой губы платок, Молли пересчитывала детей, а Фред и Джордж помогали ставить уцелевшие покупки обратно в котлы под её строгим взглядом. — Ещё раз благодарю, — сказал Артур Хайсе. — Постарайтесь, чтобы следующая встреча с Малфоем закончилась разговором. — Постараюсь. По тону было ясно: обещать Артур не станет. Молли позвала Джинни. Девочка взялась за ручку помятого котла обеими руками и поспешила к семье. Через несколько секунд все Уизли скрылись в толпе за дверью. Продавец принёс квитанции. Хайсе проверил каждую, затем достал список и зачеркнул последнюю строку. — Всё? — спросил Гарри. — Всё. Гарри уже потянулся к свёртку с новыми книгами, но Хайсе убрал его в уменьшенный чемодан. — Дома. — Я только хотел посмотреть главу про кожуру. — Именно поэтому книги были последними. — Можно я прочитаю её после Гарри? — тут же спросила Гермиона. — У тебя есть книга по трансфигурации, — напомнил Хайсе. — Одно другому не мешает. Невилл осторожно поднял руку. — А мне можно посмотреть раздел о растительных стабилизаторах? Хайсе закрыл глаза. — В следующем году за книгами вы идёте без меня. — Ты сказал это так, будто мы тебе поверили, — заметил Гарри. Они вышли из магазина в шум Косой аллеи. За спиной снова зазвенел голос Локонса, над головой сияли его сиреневые плакаты, а в списке Хайсе наконец не осталось ни одной незачёркнутой строки.