Спор

Ужин у Юлиуса был… непривычным. Слишком уютным для собрания капитанов и слишком шумным для вечера без подвоха. Большой стол, хорошая еда, редкий момент, когда никто не кричал о миссиях и отчётах. Юлиус сиял, словно ребёнок, которому удалось собрать всех любимых игрушек в одном месте. Шарлотта ела немного. Осторожно, аккуратно, больше из вежливости, чем из голода. Ями заметил это почти сразу. — Тебе бы побольше есть, — сказал он, лениво наклоняясь к ней. Она резко подняла взгляд, и сердце чуть дрогнуло. — Что? С чего ты…? — Не начинай, — перебил он спокойно. — Я просто… говорю так, потому что ты слишком лёгкая. Слова прозвучали как обыкновенные, без шутки, без привычной насмешки. Шарлотта замерла. Лёгкая… Щёки вспыхнули мгновенно, сердце подпрыгнуло, и где-то в груди появилось странное, почти детское облегчение. Значит… я не показалась ему тяжёлой. Он заметил. Он помнит. — Ты… — она запнулась, смущение накрыло с головой. Она украдкой огляделась — и тут же осознала, что кто-то вполне мог наблюдать за их разговором. Несколько капитанов бросали любопытные взгляды. Атмосфера стала слишком… личной. Шарлотта резко выпрямилась, словно надев броню. — Тебе следует знать, — холодно произнесла она, — что неприлично говорить женщине о её весе. Ями моргнул. — Так я ничего плохого не сказал. — …Ты просто невыносим, — отрезала она, отвернувшись и демонстративно сделав глоток вина. Он усмехнулся. — Ха. Привыкай. — Я к такому привыкать не собираюсь. — А зря, — он лениво опёрся локтем о стол. — Мне кажется, ты бы выжила. — Самоуверенность — твой второй грех после пьянства. — Эй, это уже комплимент. — Ни в коем случае. Она скользнула по нему взглядом — быстрым, оценивающим… и неожиданно для самой себя сказала: — Кстати. Тебе бы побриться. Ями приподнял бровь. — Чего? — Щетина. Она… — Шарлотта кашлянула, — слишком небрежная. Не подобает капитану. Наступила секунда тишины. А потом Джек расхохотался так громко, что несколько бокалов задрожали. — О-о-о! — протянул он. — Вот это поворот! Королева шипов взялась за внешний вид Ями! — Я просто делаю замечание, — сухо ответила Шарлотта. — Да ладно тебе, — ухмыльнулся Джек. — Слушай, Ями, а давай спор? Если ты реально побреешься — это же исторический момент! — Ага, — подхватил кто-то с другого конца стола. Юлиус с интересом наклонился вперёд. — Я тоже хотел бы это увидеть! Ями медленно перевёл взгляд с Джека на Шарлотту. Она уже поняла, что сказала лишнее, и старалась выглядеть максимально невозмутимой. Он прищурился. — Хм… — протянул он. — Значит, побриться, да? — Я лишь высказала мнение, — холодно сказала она. — Делай, как считаешь нужным. Джек хлопнул ладонью по столу. — Ну так что? Спорим? Слабо? Ями хмыкнул, откинулся на спинку стула и вдруг улыбнулся — медленно, опасно. Это даже спором не назовешь. Просто побриться? Ха! Да раз плюнуть! Он и в любой момент мог это сделать...просто всё лень как-то было. — Хорошо, — сказал он. — Тогда вопрос. Он снова посмотрел на Шарлотту — прямо, без шутливой маски. — Что же мне будет после этого в качестве приза? За столом стало неожиданно тихо. А Шарлотта почувствовала, как сердце предательски сбивается с ритма. — И чего это ты смотришь на меня? — резко бросила она, стараясь держать голос ровным, хотя пальцы дрожали. Ями не отвёл взгляда. — Награда какая? — спокойно переспросил он, будто говорил о погоде, а не о том, что её мысли крутятся вокруг одной фразы, одного взгляда. — С чего бы это я тебе награду должна? — холодно отрезала она. — Это было замечание, а не сделка. — Хм, — он усмехнулся. — Не похоже. — Не приписывай мне того, чего я не имела в виду. — А ты не говори мне, что делать с моей щетиной, — парировал он. — Она неопрятна. — Она легендарна. — Она… — Шарлотта запнулась, раздражённо выдохнула и отвернулась. — Разговор окончен. — Нет уж, — лениво сказал Ями. — Теперь интересно. Джек, почувствовав запах хаоса, тут же вмешался: — О-о-о, да у вас тут напряжение плотнее, чем в бою! Ями, давай, соглашайся! Побрейся — и пусть королева тебе… не знаю, чай нальёт! — Джек, — процедила Шарлотта. — Закрой рот. — Я просто предлагаю варианты! Ями постучал пальцами по столу, будто что-то прикидывая. Потом кивнул себе. — Ладно, — сказал он. — Решено. Шарлотта повернулась к нему. — Что — решено? — Если я побреюсь, — он посмотрел прямо на неё, — я попрошу у тебя кое-что. — Я ничего тебе не обещаю. — А вот тут ты ошибаешься. Она прищурилась. — Объяснись. — Всё просто, — Ями слегка наклонился ближе, понизив голос. — Я выполняю условие. А ты — выполняешь мою просьбу. — Это возмутительно. — Возможно. — Самонадеянно. — Точно. — И я не соглашалась. Он усмехнулся шире. — Но и не отказалась. Шарлотта сжала кулаки под столом. — Я не буду выполнять абсурдные требования. — Я и не говорил, что они будут абсурдными. — Ты невыносим. — Уже слышал. Он чуть наклонил голову, глядя на неё с каким-то новым, внимательным интересом. — Ты же человек слова, верно? — сказал он мягче, чем обычно. — Капитан. Благородная. Если согласишься — не отступишь. Она открыла рот… и тут же закрыла его. Чёрт. Он попал точно. В самую суть. Шарлотта глубоко вдохнула, выпрямилась и посмотрела на него сверху вниз — холодно, гордо, как и полагается капитану. — Хорошо, — произнесла она чётко. — Если ты действительно побреешься… я выслушаю твою просьбу. — И выполнишь, — добавил он. — Если она будет в рамках приличия. — Договорились. Они обменялись взглядами — короткими, напряжёнными, слишком осознанными. Юлиус сиял. — Это будет замечательно! А Ями, не сводя взгляда с Шарлотты, подумал только одно: Теперь отступать нельзя. Шарлотта же, делая вид, что спокойно допивает вино, отчаянно старалась не думать о том, что именно он может попросить — и почему мысль об этом пугает и волнует её одновременно. — О! — Юлиус вдруг оживился, хлопнув в ладоши, словно только что придумал нечто гениальное. — Если уж у нас спор, то давайте сделаем его по-настоящему праздничным! Все взгляды мгновенно обратились к нему. — Ями, — продолжил Король магов с совершенно невинной улыбкой, — раз уж ты собираешься бриться… почему бы тебе не надеть ещё и парадную форму на празднование Дня королевства? В зале повисла тишина, такая плотная, что казалось, каждый вдох слышен. А потом… — ЧТО!? — хором выдохнули сразу несколько капитанов. Шарлотта замерла. Парадную… форму?.. Мысль ударила слишком ярко, слишком живо. Её сердце вдруг подпрыгнуло, ладони слегка вспотели. Аккуратно подогнанный мундир, чёткие линии, гладко выбритое лицо. Его широкие плечи, спина, которую он обычно прячет за привычной небрежностью… Нет. Спокойно. Возьми себя в руки. Она опустила взгляд на бокал, стараясь не выдать даже мельчайшего признака того, что её дыхание участилось. Юлиус наклонился вперёд, сияя ещё сильнее: — Согласитесь, это будет прекрасный жест уважения к празднику! И отличное условие для спора. Все взгляды медленно, почти нарочно, повернулись к Шарлотте. Теперь отступить было невозможно. Если я откажусь — это будет выглядеть странно. Если соглашусь… Она сглотнула, ощущая, как горло сжимается. Ями в парадной форме будет… Мысль была настолько яркой, что даже закончить её в голове было опасно. Она почувствовала, как внутренняя дрожь пробежала по спине, как лёгкое тепло растеклось по животу. И сердце… предательски ускорилось. Шарлотта выпрямилась, стараясь создать образ безупречно холодного, каменного капитана. Лицо не дрогнуло. Голос не дрогнул. — Если Король магов считает это уместным, — произнесла она ровно, — я не вижу причин возражать. А внутри… пожар. Не только потому, что спор теперь официально поддержан Юлиусом. А потому что она понимала: такую возможность нельзя упустить. Даже если потом придётся корить себя за мысль, что сердце предательски предало холодный разум. Ями перевёл взгляд с Юлиуса на Шарлотту. И она почувствовала — не мысленно, а кожей — как этот взгляд словно задевает её нервные окончания, заставляет напрячься, втянуть дыхание, почувствовать себя живой. Затем он медленно оглянулся на остальных капитанов, которые уже явно наслаждались происходящим. Его глаза снова нашли её, и внутри что-то дрогнуло, словно предчувствие: игра только начинается. Он скрипнул зубами. — Чёрт бы вас побрал… — пробормотал он, устало, но с едва заметной искоркой раздражения. — Хорошо. Джек расхохотался так, что Шарлотта едва удержалась от того, чтобы не улыбнуться. — Неужели мы дожили до этого дня. — произнёс Нозель. — Верно. Ями Сукехиро в парадной форме...Кхм...Это будет интересно. — добавил Кайзер. А Юлиус, сияя как всегда: — Надеюсь, вы сделаете это событие достойным, — с самым серьёзным видом добавил он. — Праздник всё-таки. Ями устало вздохнул и откинулся на спинку стула. В его позе чувствовалась привычная небрежность, но взгляд не спускался с Шарлотты. — Если уж делать — так до конца, да? — сказал он коротко, почти шёпотом, но каждый оттенок голоса, каждая интонация достигла её внутреннего слуха. Он бросил на неё короткий взгляд. Совсем короткий. Но она почувствовала его как удар: лёгкий, но точный. "Ты сама согласилась." Она ответила ему таким же взглядом — холодным, собранным… и чуть дольше, чем было нужно. "Да." И каждый из них думал о своём. Он — о том, что попросит в награду. О той мелочи, которая будет означать больше, чем просто слова. Она — о том, сможет ли сохранить самообладание, когда увидит его таким, каким он почти никогда не бывает: парадный мундир, лицо без щетины, плечи, выпрямленные до идеала. Его осанка явно будет требовать её внимания, даже если она решит не смотреть. Даже если она попытается оставаться холодной и невозмутимой, сердце уже выбрало свой ритм. И что-то тихо, почти незаметно внутри, шептало: будет сложно. Будет опасно. И — безумно интересно.