Глава 6.

      Предрассветные сумерки разлились по холодному серому небу. Мужчина раздраженно постукивал носком сапога по брусчатке. Улочка Парижа, где он поджидал цыганского барона, была расположена на окраине города, в районе, кишащем бедняками, просящими милостыню, и пройдохами, прячущимися от властей.       Этот чудак, Клопен, никогда не являлся вовремя, но что-то подсказывало бывшему служителю закона, что цыган уже где-то рядом, просто из любопытства наблюдает за ним из какого-нибудь укрытия. Надвинув капюшон пониже на глаза, Фролло проворчал:       – Ну, и где этот фигляр?       – Фигляр? Не-не-не, – раздался голос из-за спины, и мужчина обернулся.       На цыгане не было привычных ярких одежд, в которых он щеголял на празднествах, а лицо не скрывала маска. Барон Трульфу вышел из-за угла здания и, заложив руки за спину, привалился боком к стене покосившегося деревянного дома. – Просто артист.       Он гордо вскинул голову, вызвав у Фролло лишь недовольное фырканье.       – Зачем же я мог понадобиться бывшему законнику? Эсмеральда сказала, что это нечто важное.       Фролло спокойно стоял, ощущая на своей спине множество пристальных взглядов. Очевидно, Клопен пришел не один, и в закоулках, точно в засаде, сидели его люди. Хоть между двумя противоборствующими сторонами и установилось нечто вроде перемирия, доверия друг к другу они не испытывали.       – Это касается участившихся краж в Париже, – сказал бывший судья, вздернув подбородок.       – Неужели думаешь на нас? – недовольно хмыкнул Трульфу, тут же натянув на лицо привычную ухмылку. – Считаешь, что я не держу свое слово?       – На вас никто не думает. В этот раз, – холодно прервал его Фролло. – Но королевской гвардии требуется помощь Двора Чудес в поимке тех, кто этим промышляет.       – О, – Клопен медленно захлопал в ладоши. – Неужто нас решили приобщить к общественно полезным делам? Какая честь, – он наигранно склонил голову. – Вот только жаль, что нам от этого никакого проку.       – Речь о цирке де Саруш, прибывшем недавно, – проигнорировав тон Клопена, продолжил мужчина. – С его прибытием в город участились карманные кражи, однако гвардия пока не сумела поймать ни одного вора.       – Ох уж эта прославленная гвардия, которая ничего не может сама, – рассмеялся цыган. – Вот только повторюсь, – его взгляд посерьезнел. – Нам от этого никакого проку.       – Думаешь? – оскалился бывший судья, склонив голову на бок, отчего по спине цыганского барона пробежали неприятные мурашки. – Цирк вскоре покинет Париж и, если воры действительно циркачи, а ни одного так и не успеют поймать, то все подозрение ляжет на Двор Чудес. Я более не на службе, а у вас больше свобод, но, как ты думаешь, как быстро их у вас отнимут, стоит им заподозрить вас в массовом воровстве?       Он видел, что цыган задумался над его словами, Клопен задумчиво потер подбородок и смерил Фролло оценивающим взглядом. Бывший судья же терпеливо ждал, он знал, что цыганский барон не дурак, хоть порой таким и притворяется, и решение он примет правильное.       – Твое счастье, что ты женат на моей сестренке, иначе я бы и вовсе не рассмотрел твое предложение, – наконец, выдал цыган.       – Твое счастье, что ты брат моей жены, иначе бы уже давно был на дыбе, – мрачно ответил Фролло. – Ну так что?       Клопен усмехнулся и кивнул:       – Полагаю, я могу кое-чем помочь королевской гвардии. Сегодня канун Дня Влюбленных, и что-то мне подсказывает, что народу соберется столько, что воришки не преминут возможностью обчистить как можно больше карманов.       – В кои-то веки солидарен с тобой, – кивнул бывший судья.

***  

      – Надеюсь, ты выяснила, где этот монстр прячет колокол? – раздался вкрадчивый голос за спиной Мадлен.       Девушка вздрогнула и чуть не упала с каната. Ловко спрыгнув, она обернулась и сказала:       – Он не монстр! Я не хочу в этом участвовать! – она гордо вскинула голову, но владелец цирка в ответ лишь оскалился.       – Посмотрите, кажется, кто-то прикипел душой к этому уроду. Только вот не забывай, что без моего цирка ты никто. Чем ты собралась зарабатывать? Хорошеньким личиком?       – В отличие от вас, Квазимодо видит больше, чем просто внешность! – огрызнулась девушка.       Ее смерили уничижительным взглядом, от которого ее сковало ледяными тисками.       – Правда? Жаль, если с ним что-нибудь случится. Например, несчастный случай. Или же кто-то пырнет этого горбуна в подворотне.       – Вы не посмеете! – Мадлен хотела было броситься к выходу, но двое здоровяков из числа людей Саруша схватили ее под руки и сжали своей хваткой так, что она аж вскрикнула от боли.       – Если хочешь, чтобы звонарь остался цел, уведи его оттуда, а я займусь колоколом, – сказал владелец цирка и довольно посмотрел на опустившую голову девушку, которая едва сдерживала слезы.

***  

      Квазимодо задумчиво смотрел на улицы Парижа, размышляя о недавней прогулке в компании циркачки. Цирк вскоре уедет, и от скорой разлуки хотелось выть. Если бы ему удалось уговорить ее остаться еще хотя бы ненадолго!       Горбун протяжно вздохнул и опустил взгляд, тут же встрепенувшись. По улице в сторону Собора шла Мадлен, и, как всегда, легкая и изящная, она двигалась грациозной походкой, которая его просто завораживала. Не дожидаясь, пока она поднимется на колокольню, Квазимодо спустился вниз и выскочил на ступеньки Собора.       Они встретились взглядами, и на секунду горбуну показалось, что девушка чем-то расстроена. Впрочем, выражение ее лица тут же изменилось, и она приветливо помахала ему.       – Как насчет того, чтобы прогуляться по городу? В преддверии праздника он очень красив, – после коротких приветствий спросила циркачка, и звонарь согласно кивнул, позабыв сразу же обо всем на свете.       В том числе и о том, что он обещал сегодня приглядеть за Жераром.       Некоторое время спустя, когда Квазимодо и Мадлен уже покинули Собор, к ступенькам Нотр-Дама подошли Эсмеральда и Жерар. Цыганка вошла внутрь и вновь ощутила тот благоговейный трепет, что и всегда. В этом месте она чувствовала себя словно под незримой защитой, с того самого дня, когда впервые пришла сюда в поисках убежища.       Она мысленно вернулась в тот день, на Пир Дураков, когда впервые познакомилась с Квазимодо и столкнулась лицом к лицу с Фролло. В тот день она храбрилась изо всех сил, хоть и была напугана. Но скорее не солдатами, а тем, что может лишиться свободы навсегда. Скажи ей кто-то, что спустя шесть лет она будет замужем за страшным злобным человеком, загнавшим ее в эту ловушку, она бы рассмеялась, посчитав это шуткой. Как же забавно все повернулось...       Архидьякон приветственно ей кивнул:       – Полагаю, за Жераром должен присмотреть Квазимодо?       – Да, – кивнула Эсмеральда в ответ. – Разве Квазимодо не на месте?       – Он вышел куда-то, полагаю, что скоро вернется. Жерар пока может подождать его на колокольне, – мягко улыбнулся старик.       – Ура! – мальчик тут же побежал к лестнице, а Эсмеральда только покачала головой и улыбнулась: мальчишка, как всегда, был полон жизни и энергии.       Она вздохнула и обернулась к архидьякону, взгляд которого посерьезнел. И она уже знала, что за вопрос он ей задаст, ведь всякий раз он спрашивал об одном и том же.       – Ты счастлива, дитя?       – Боюсь, я уж четверть века не дитя, – улыбнулась женщина, попытавшись вывести все в шутку, но взгляд служителя остался все таким же серьезным. – Вы всякий раз спрашиваете меня об этом, неужели думаете, что мой ответ в этот раз изменится?       – Ох, дитя мое, – покачал головой архидьякон. – Я просто прекрасно знаю твоего мужа, и у меня все никак не укладывается в голове, как же ты согласилась пойти за него замуж.       – Я знаю, что вы думаете, – вздохнула цыганка. – Вот только никто не заставлял меня силой, как вам думается. Да. Этот человек очень... своеобразный. Даже слишком. Вряд ли он когда-нибудь прокричит мое имя на всю Гревскую площадь в любовном признании, да и не выглядит он, как принц из сказки... Но меня подобное «долго и счастливо» устраивает.       Архидьякон кивнул:       – И все же ты была бы рада, если бы этот человек не был столь черств?       – Есть такое, – пожала плечами цыганка. – Но, как говорится, любовь зла.

***  

      Солнце уже приближалось к своему зениту, и у сцены собралось множество народу. Все ждали финальное выступление Эсмеральды и ее учеников на этом празднике. Едва успев переодеться, она вышла с учениками на цену и пустилась в пляс, ища взглядом в толпе знакомые глаза. И вскоре она их выловила. Сегодня ее муж решил приехать верхом, и среди разноцветной толпы выделялся мощный черный конь, который хоть уже и был стар, все еще мог дать фору молодым жеребцам. Верхом, облаченный в темный плащ, сидел бывший судья, неотрывно смотрящий на нее все с тем же восхищением, что и всегда.       Вот она крутанулась на месте, ударила в бубен и замерла. Раздался чей-то пронзительный крик.       В толпе двое цыган держали за руки какого-то оборванца в капюшоне, а чуть поодаль еще один молодец из Дворца Чудес схватил кого-то.       Тут же к толпе подъехали стражи в сверкающих доспехах, а толпа стала с тревогой перешептываться, расступаясь перед служителями закона. Вперед выехал капитан гвардии и, кивнув цыганам, отдал приказ:       – Допросить воров!       Только теперь Эсмеральда заметила, что в руках одного их пойманных людей блестит золотой браслет, а у другого звенит чей-то кошель. Выступление уже было сорвано, и цыганка разочарованно сошла со сцены и пошла к мужу, чтобы выяснить, что здесь происходит.       Фролло уже ждал ее и, спешившись, пошел навстречу, взяв коня под уздцы.       – Что здесь творится? – уперев руки в бока, спросила Эсмеральда.       – Облава, моя дорогая, на воров. Прости, что пришлось это делать во время твоего выступления, но оно собрало такое количество людей, что эти цирковые воришки наверняка попробовали бы действовать во время него.       – Но ты же знаешь, как это для меня важно! – она понимала причину его действий, но все же не могла полностью их принять, и в горячей цыганской крови уже закипала обида.       – Следить за безопасностью в городе...       – Это уже не твоя работа! – оборвала его цыганка. – Неужели так сложно было подождать конца выступления?       Она отвернулась, и за спиной раздалось негромкое:       – Прости, что так вышло.       Эсмеральда хмыкнула и бросила через плечо:       – Снежок, будь так добр, укуси своего хозяина побольней.       Конь фыркнул и тряхнул головой. Фролло устало вздохнул и сказал:       – Поговорим об этом позже. Где сейчас Жерар?       – С Квазимодо, на колокольне.       Она обернулась и увидела полный удивления взгляд мужа. Эсмеральда с тревогой посмотрела на него.       – Но я видел Квазимодо в компании той циркачки буквально недавно, и далековато от Собора, – пробормотал бывший судья и, кивнув жене, быстрым шагом двинулся к величественному зданию, нутром чувствуя, что это не к добру.

***  

      Жерар любил проводить время на колокольне. Ему нравилось играть с вырезанными из дерева фигурками на макете Парижа, который горбун сделал целиком и полностью сам. И ничуть не меньше ему нравилось ходить среди колоколов, которые всегда казались ему большими и величественными, точно персонажи из какой-нибудь старой сказки про великанов.       Вот и сейчас он ловко перепрыгивал с балки на балку, пока не услышал странный шум. Жерар подумал, что это Квазимодо, и хотел уже было окликнуть горбуна, но остановился и удивленно уставился на группу людей, облаченных в красные цирковые одежды, под предводительством владельца цирка.       Вторженцы ходили от колокола к колоколу, явно что-то ища. И Жерар пристально за ними следил.       – Мадлен сказала, что Ля Фидель должен быть здесь! – недовольно бросил Саруш, переходя от одного колокола к другому, пока его не привлек странный отблеск на полу.       Когда его люди приподняли край колокола, им открылась вся внутренняя красота Ля Фидель, и Жерар от неожиданности аж попятился, но запнулся о балку и шмякнулся на пол. Циркачи тут же обернулись на него, и раздалось громкое:       – Схватить! Нельзя оставлять свидетелей. Мальчишка может быть заложником на случай, если на наш след выйдут.       Жерар бросился прочь, но один из здоровяков в красном его схватил. Мальчишка укусил того в руку и пнул по колену так, что циркач завыл и выпустил свою жертву из рук.       Жерар ловко перемахнул через еще пару балок, но вновь был схвачен. И вот уже теперь, как бы он ни бился, освободиться ему не удалось. Он хотел закричать в надежде, что его хоть кто-нибудь услышит, но резкий удар по голове быстро отправил ребенка в забытье.