Глава 2

Работа в «Family Video» оказалась лучшим способом игнорировать реальность. Внутри магазина время измерялось не часами, а количеством перемотанных кассет и звоном колокольчика над дверью. После двух недель оглушительной тишины в бежевом доме, Алекс даже начала наслаждаться этим местом. Здесь было прохладно, пахло пластиком, а неоновые лампы приятно гудели, напоминая о Чикаго. К полудню Стив закончил выставлять в ряд кассеты с комедиями. Он чувствовал себя хозяином положения и, судя по всему, решил, что пришло время для «проверки новичка». Стив оперся локтями о высокую стойку, приняв свою самую эффектную позу - ту самую, которая, по его глубокому убеждению, заставляла сердца всех девушек Хоукинса биться в ритме диско. Он прищурился, бесцеремонно разглядывая Алекс, которая в этот момент пыталась наклеить ценник на «Зловещих мертвецов». - Слушай, Чикаго, - начал он, картинно покручивая в пальцах маркер. - Я всё хотел спросить. У тебя в городе что, случился дефицит расчесок? Или это... как это называется... концептуальное искусство? Алекс даже не вздрогнула. Она методично прижала наклейку к пластику и только потом медленно повернула голову. Стив скользнул взглядом по её рваному каре, пряди которого жили своей жизнью, и по безразмерной фланелевой рубашке, в которой могли бы поместиться два Дастина. - Это называется «мне плевать», Стив, - спокойно ответила она. Голос у неё был низкий, с легкой хрипотцой. - Попробуй как-нибудь на досуге. Очень освобождает. Стив усмехнулся, поправив свой идеально уложенный начес. - Нет, серьезно. Эта куртка... - он указал на её потертую косуху, брошенную на стул. - Она выглядит так, будто её переехал грузовик. А потом еще раз - назад. В Хоукинсе девушки носят... ну, знаешь, цвета. Пастель. Розовый, там, голубой. Что-то, что не кричит «я собираюсь угнать твой мотоцикл». Алекс наконец отложила кассету и полностью развернулась к нему. Она сделала шаг вперед, вторгаясь в его личное пространство. Стив невольно выпрямился, теряя часть своей напускной вальяжности. Он почувствовал запах мятный пастилок и чего-то острого, похожего на запах свежего асфальта после дождя. - Видишь ли, Харрингтон, - она окинула его взглядом с ног до головы, задержавшись на его джинсах и белых кроссовках без единого пятнышка. - Разница между нами в том, что ты одеваешься так, будто завтра тебя будут снимать для обложки школьного альбома. А я одеваюсь так, чтобы мне было удобно сбежать, если этот городок решит окончательно меня задушить своей скукой. Она потянулась к его воротнику, и Стив на секунду перестал дышать. Но Алекс просто поправила его выбившийся бейджик и легонько хлопнула его по плечу. - И, кстати, - добавила она, уходя в сторону подсобки. - Твой лак для волос пахнет как фруктовый салат моей бабушки. Очень мужественно. Стив замер, открыв рот. Сзади послышалось сдавленное хихиканье. - Робин! - не оборачиваясь, крикнул он. - Хватит вести счет! - Три - ноль, Стив! - отозвалась Робин из-за стеллажа «Документальное кино». - И она права насчет лака, он реально отдает дыней. Дальнейшая часть дня прошла буднично. Покупателей было немного: пара домохозяек, искавших мелодрамы, и старик, который полчаса жаловался на качество записи «Рэмбо». Алекс быстро освоилась с алфавитным порядком, хотя и продолжала тихо ворчать, когда Стив заставлял её переставлять кассеты «по росту коробок». Она работала молча, лишь изредка обмениваясь шутками с Робин. Стив же, несмотря на поражение в утренней дуэли, то и дело поглядывал в её сторону. Его задевало её равнодушие. Он привык быть в центре внимания, а эта девчонка из Чикаго смотрела на него так, словно он был просто деталью интерьера - вроде неисправного кондиционера или старого плаката на стене. Когда Алекс вернулась домой, Хоукинс уже погрузился в свою фирменную тишину, которую нарушало только монотонное жужжание холодильника на кухне. Мама сидела в гостиной, перебирая очередную стопку документов - старая привычка из Чикаго, от которой она никак не могла избавиться, хотя здесь, в Индиане, её работа была в разы спокойнее. - Как прошел первый день? - спросила мама, не поднимая глаз. Алекс видела, как в свете настольной лампы дрожит её тень. Мама изо всех сил старалась выглядеть «в порядке», и это злило Алекс больше всего. Эта общая на двоих ложь была тяжелее переезда. - Нормально. Пыль, кассеты и один парень, который тратит на волосы больше времени, чем на сон, - бросила Алекс, уже стоя на лестнице. Она закрылась в своей комнате, даже не включая свет. В Хоукинсе сумерки были какими-то особенно густыми, почти осязаемыми, словно темнота здесь имела вес. Алекс привычным движением вставила кассету в плеер, нажала «Play», и по комнате поплыли меланхоличные аккорды The Cure. Роберт Смит пел о чем-то безнадежно-красивом, и в этот момент Чикаго казался Алекс не просто городом в другом штате, а другой планетой, которая взорвалась, оставив её одну в открытом космосе. Она рухнула на кровать прямо в ботинках и уставилась в потолок. «Три - ноль», - всплыл в голове голос Робин. Алекс невольно улыбнулась темноте. Стив Харрингтон был нелепым. Но сегодня её уверенность в том, что он - пустая обертка, дала трещину. Весь оставшийся день в магазин то и дело вваливались шумные дети, которые явно считали «Family Video» своим вторым домом, а Стива - чем-то вроде бесплатного аттракциона или старшего брата. Она вспомнила, как рыжая девчонка по имени Макс окинула её скейтборд оценивающим взглядом, прежде чем заявить, что её колеса «уже прошлый век». И Лукаса, который с совершенно серьезным видом спрашивал, не страшно ли в Чикаго ходить по улицам без бронежилета. Они задавали глупые, нелепые вопросы, путались под ногами и заставляли Стива закатывать глаза каждые пять минут, но в этом хаосе было что-то настоящее. «Зачем ему эта работа?» - думала Алекс. «И зачем ему эти дети? Почему он так вцепляется в эту рацию, словно это его единственный способ связи с реальностью». Популярные парни в Чикаго не тратили время на тринадцатилетних подростков. Они были слишком заняты собой. А Стив... Стив ворчал, читал нотации и отбирал у них конфеты, но в его глазах, когда он смотрел на эту банду, было столько искреннего тепла, что Алекс становилось не по себе. Она вспомнила, как он замер, когда она поправила его бейджик. Как на секунду его «королевская» броня осыпалась, обнажив какую-то странную растерянность. В Чикаго такие парни были прозрачными, а Стив постоянно противоречил сам себе. Он смотрел на дверь магазина так, будто ждал оттуда армии монстров, а не клиентов, и в то же время терпеливо выслушивал какой-то бред Дастина по рации о том, «умеет ли новенькая водить танк?». «И этот запах дыни. Боже, Харрингтон, серьезно?» Алекс перевернулась на бок, подтянув колени к груди. Она злилась на себя за то, что вообще его анализирует. Она должна была думать о том, как накопить денег и вернуться в свой мир. Но вместо этого она препарировала поведение Стива, как сложную головоломку. Ей не нравился Стив. Он был слишком «хоукинсовским». Но в нем была тайна - настоящая, невысказанная тяжесть, которую она узнала бы из тысячи. Такая же была у её матери, когда та прятала фотографии отца. Такая же была у неё самой, когда она смотрела на небоскребы из окна поезда. - Это просто скука, Алекс, - прошептала она, закрывая глаза. - Ты просто ищешь драму там, где есть только лак для волос и пустые коробки. Но где-то глубоко внутри она понимала: завтра, когда колокольчик над дверью звякнет, она первым делом посмотрит на стойку регистрации. Ей чертовски хотелось узнать, что произойдет, если эта глянцевая картинка по имени Стив Харрингтон окончательно пойдет трещинами. И почему он тратит свои лучшие годы на то, чтобы быть героем для кучки аутсайдеров. Следующий вечер начался с того, что небо над Хоукинсом окончательно потеряло цвет, превратившись в ровное серое полотно. К тому моменту, когда Стив закрыл дверь на замок и перевернул табличку на «Closed», город поглотил туман. Он был таким густым и неподвижным, что свет неоновой вывески застревал в нем мутными розовыми пятнами. Внутри «Family Video» было тихо, только монотонно гудел кондиционер. Родин ушла на час раньше, оставив их со Стивом наедине с бесконечными стопками кассет, которые нужно было сверить со списками. - Ну что, - Стив устало опустился на пол с полкой «Боевиков», вытягивая свои длинные ноги. – Последний рывок. Если мы не найдем ту копию «Терминатора», которую кто-то засунул в «Мультфильмы», я сойду с ума. - Ты сегодня весь день смотришь на телефон, Чикаго, - негромко сказал он. - Ждешь звонка из своего «настоящего мира»? Алекс замерла с маркером в руке. Она хотела огрызнуться, но тишина в магазине и этот туман за окном странно располагали к честности. - Никто не позвонит, Стив, - она выдохнула, глядя на корешок кассеты. - Мой «настоящий мир» сложился как карточный домик два месяца назад. В Чикаго остался отец, куча коробок, которые он, наверное, уже выкинул, и квартира, в которой теперь живут чужие люди. Стив перестал вертеть в руках маркер и внимательно посмотрел на неё. - Развод? - коротко спросил он. В его голосе не было жалости, только понимание. - Худший вид развода, - Алекс горько усмехнулась. - Когда люди, которые прожили вместе двадцать лет, вдруг начинают делить даже вилки. Мама думает, что Хоукинс нас «исцелит». Что если мы уедем подальше от шума поездов, то всё то дерьмо, которое они наговорили друг другу, просто исчезнет. Но это так не работает. Ты просто привозишь свою пустоту в новый город, где она звучит еще громче, потому что здесь слишком тихо. Она подняла глаза на Стива, ожидая увидеть на его лице снисхождение, но он смотрел куда-то сквозь стеллажи. - Знаешь, - начал он, и в его голосе Алекс услышала непривычную горечь. - У меня дома оба родителя. Полный набор, как в рекламе сухих завтраков. Они сидят за одним столом, едят один и тот же ужин, но иногда мне кажется, что я живу в абсолютно пустом доме. Он криво усмехнулся и откинул голову назад, ударившись затылком о полку. - От меня всегда чего-то ждали. Сначала - что я буду звездой баскетбола, потом - что поступлю в колледж, в который ходил мой отец. Я должен был быть идеальным фасадом их «успешной жизни». А когда я провалился... когда оказалось, что я просто парень, который работает в видеопрокате и не знает, что делать со своим завтрашним днем, я стал для них невидимкой. Надежды на меня закончились, а вместе с ними - и интерес. Алекс смотрела на него, и её привычный цинизм медленно таял. Она видела перед собой не «короля школы», а человека, которого придавило весом чужих ожиданий так же сильно, как её - обломками чужого брака. - Так что я понимаю, о чем ты, - закончил Стив, посмотрев ей прямо в глаза. - Когда тишина начинает давить на уши, даже если в соседней комнате кто-то есть. Алекс впервые посмотрела на него не как на бывшего «короля школы», а как на кого-то, кто знает, что такое чувствовать себя лишним в собственной гостиной. Оказалось, что их одиночество пахнет одинаково - даже если одно приехало из мегаполиса, а другое выросло здесь, среди подстриженных газонов. - Ладно, оставим поиски «Терминатора» на завтра - Стив резко встал, протягивая ей руку, чтобы помочь подняться. - Хватит на сегодня драмы. Кит не платит нам за психотерапию, а туман снаружи такой, что я не вижу даже своего BMW. Пошли, Чикаго. Они вышли на крыльцо, и Хоукинс встретил их плотной стеной тумана. Город будто стерли ластиком: фонари светились тусклыми, размытыми пятнами, а воздух был таким влажным, что кожа мгновенно стала липкой. Алекс привычно достала скейтборд, но Стив тут же сделал шаг вперед, преграждая ей путь. - Даже не думай. Алекс приподняла бровь. - О чем именно? - Ехать на этой доске в таком тумане. Ты же ничего не видишь. Робин, она меня убьет, если узнает, что я отпустил тебя одну. Она буквально проела мне плешь перед уходом, мол, «Стив, если ты не подбросишь её до дома, я расскажу всем, что ты тайком слушаешь Синди Лопер». Алекс усмехнулась, глядя на то, как он избегает её взгляда, слишком усердно копаясь в карманах в поисках ключей. Она прекрасно знала, что Робин ничего такого не говорила - та улетела на свидание, едва коснувшись ручки двери. - Робин, значит? - протянула Алекс, пряча улыбку. - Что ж, раз на кону твоя «мужественная» репутация, вези. В машине было тепло, приборная панель светилась мягким янтарным светом, а за стеклом мир окончательно исчез, превратившись в бесконечную серую вату. Стив вел машину очень медленно, почти осторожно, сосредоточенно вглядываясь в пустоту перед капотом. Чтобы немного разрядить густую, почти интимную тишину, оставшуюся после их тяжелого разговора в магазине, Стив потянулся к кассетам. - Надо что-нибудь включить, а то я сейчас усну от этого тумана, - пробормотал он. Но пальцы соскользнули, и пластиковый бокс со стуком улетел под пассажирское сиденье. - Черт. - Я достану, следи за дорогой, Харрингтон, - Алекс наклонилась, запуская руку в узкое пространство между креслом и дверью. Её пальцы наткнулись на что-то мягкое и ворсистое. Она ожидала выудить старую перчатку или тряпку для протирки стекол, но когда она вытянула руку на свет, на её ладони оказался маленький, изрядно помятый плюшевый медведь. На нем была крошечная, связанная вручную кепка - точная копия той, что носил Дастин, - и маленькая джинсовая жилетка. - Это еще что?  Алекс приподняла бровь, демонстрируя «трофей». – Это твой напарник? Или ты его держишь его здесь для психологической разгрузки после общения с клиентами? Стив вспыхнул так ярко, что это было видно даже в полумраке салона. Он судорожно вцепился в руль и издал какой-то неопределенный звук, средний между стоном и смешком. - О боже... Это Дастина. Этот мелкий засранец забыл его здесь на прошлой неделе. Сказал, что это его «талисман удачи», который приносит ему критический успех в их дурацкой игре. Я должен был завезти его в тот же вечер, но Дастин тогда был в лагере, а потом... в общем, он просто остался. Алекс внимательно рассматривала медведя. Она заметила, что на лапе игрушки аккуратно пришит крошечный лоскуток - заплатка, сделанная явно неумелой, но старательной рукой. - Ты его чинил? - она повернула медведя к Стиву. - Эти стежки... они выглядят так, будто их делали топором, но очень бережно. Стив кашлянул, отводя взгляд к боковому стеклу, за которым не было ничего, кроме мглы. - У него лапа оторвалась, когда Дастин запрыгивал в машину. Пацан чуть не разрыдался, хотя и строил из себя героя. Сказал, что без медведя его «персонаж умрет в первом же подземелье». Ну... я и подумал, что если верну его рваным, Дастин совсем раскиснет. Я нашел иголку в бардачке. Было темно, ладно? И я вообще-то не швея. Алекс молчала, глядя на эту нелепую заплатку. Она представила, как Стив - этот «король школы», который так печется о своем имидже, - сидит ночью в своей крутой машине и при свете салонного фонаря коряво пришивает лапу плюшевому медведю, чтобы не расстраивать тринадцатилетнего мальчишку. - Ты безнадежен, Харрингтон, - тихо сказала она. В её голосе больше не было яда. Он звучал мягко, почти трепетно. - Ты возишь с собой медвежонка в кепке и чинишь его по ночам. Она аккуратно усадила игрушку на приборную панель, прямо по центру, и слегка поправила ему маленькую кепку. Стив невольно задержал взгляд на ее руке. Он привык, что Алекс постоянно находится в движении: то резко дергает кассеты с полок, то яростно жестикулирует, споря с ним. А сейчас ее пальцы касались старой игрушки на удивление бережно. Стиву на секунду показалось, что в этом жесте и была настоящая Алекс – та, что прячется за косухой и циничными шутками. Это было так странно и не вязалось с ее образом, что он на мгновение забыл, что хотел сострить в ответ. - Знаешь, мне говорили, что в маленьких городах живут скучные люди с пустыми душами. Но там никто бы не стал тратить ночь на спасение «талисмана удачи» для младшего друга. Им было бы слишком... круто для этого. Она посмотрела на Стива. Он всё еще был смущен, но в его взгляде, который он на секунду перевел на неё, Алекс увидела что-то такое, от чего у неё самой внутри что-то потеплело. - Пусть посидит здесь, - добавила она. - В таком тумане нам всем не помешает немного «критического успеха». Стив молча кивнул, и на его лице появилась та самая улыбка, которую Алекс еще никогда не видела - не для девчонок из очереди за кассетами, не для Робин, а какая-то очень личная. Для них двоих. И для одного медведя в кепке. Когда машина наконец остановилась у «бежевого чудовища», Алекс задержалась в открытой дверце. - Спокойной ночи, Стив. И не прячь его больше под сиденье. Он заслужил место на виду. - Спокойной ночи, Алекс. Стив дождался, пока силуэт Алекс окончательно растворится в тумане и закроется тяжелая входная дверь её дома. Только тогда он выдохнул и откинулся на спинку сиденья. Он машинально бросил взгляд в зеркало заднего вида и вздрогнул. Там, на заднем сиденье, прикрытая краем старой куртки, лежала она. Тяжелая, зазубренная, с торчащими в разные стороны ржавыми гвоздями - его бита. В какой-то момент поездки куртка соскользнула, обнажив опасное железо. «Черт, - пронеслось в голове у Стива. - Только этого не хватало». Он быстро перетянулся назад и плотнее укутал оружие в ткань, пряча его от лишних глаз. Если бы Алекс увидела это сейчас, после разговора о разводе и милого медвежонка, она бы точно решила, что он либо маньяк, либо окончательно съехал с катушек. А объяснять ей, что в лесах Хоукинса водятся твари, для которых гвозди в дереве - это единственный понятный язык, было еще рано. Слишком рано. Стив еще раз поправил кепку на медведе, который теперь гордо сидел на приборной панели. - Ну что, напарник, - негромко сказал он игрушке. - Кажется, сегодня нам обоим повезло. Он включил передачу и медленно тронулся с места, унося свои секреты обратно в густой, обманчиво тихий туман Хоукинса.