Глава 3

Быть монстрам или все таки не быть?))) Прошло всего две недели как она работала в видеопрокате, но для Алекс время в Хоукинсе сменило свою плотность. Если в Чикаго дни пролетали как кадры в ускоренной перемотке, то здесь они тянулись, словно густой кленовый сироп. Город всё еще казался ей застывшим в янтаре, но теперь в этом «янтаре» появились знакомые лица и свои странные, почти уютные ритуалы. Центром её новой вселенной стал «Family Video» - место, пропахшее пластиком, чистящим средством для пленки и дорогим одеколоном Стива. Спрятанная за стойкой регистрации, грифельная доска Робин превратилась в настоящую летопись их отношений. К пятнице счет замер на отметке 32:15 в пользу Алекс. Но характер их стычек изменился. Если в первые дни их подколы напоминали дуэль на рапирах, где каждый старался пустить кровь, то теперь это больше походило на ленивый дружеский спарринг. Сарказм Алекс потерял свою ледяную кромку, а ответные выпады Стива лишились былого высокомерия. Теперь они перебрасывались колкостями скорее по привычке, чтобы не дать друг другу расслабиться. - Слушай, Алекс, - Стив вальяжно облокотился на стойку, едва не смахнув локтем пирамиду из кассет с новинками. - Я тут заметил, ты всегда ходишь в этих тяжелых армейских ботинках. Это часть твоего грандиозного плана по захвату Хоукинса? Собираешься методично затаптывать всех, кто пытается поздороваться, или ты просто боишься, что наше местное гостеприимство слишком мягкое для твоих нежных чикагских пяток? Алекс медленно подняла взгляд от журнала учета, кончиком ручки поправляя выбившуюся прядь. - Эти ботинки нужны исключительно для того, чтобы случайно не вступить в твое эго, Харрингтон. Оно так раздулось, что я боюсь поскользнуться и получить производственную травму. А насчет гостеприимства - пока что оно пахнет только просроченным попкорном и твоим лаком для волос, от которого, я уверена, у озонового слоя над Индианой уже начались проблемы. Сзади послышался знакомый скрип мела. Робин, не оборачиваясь, вывела жирную цифру в колонке Алекс. - 33:15, Стив. Твое эго - это слишком легкая мишень, даже для новичка, - пропела она, продолжая расставлять кассеты в алфавитном порядке. Стив лишь фыркнул, но в его глазах не было обиды - только легкая, едва заметная усмешка. Он поймал себя на том, что ему нравится эта игра. Нравится то, как Алекс вскидывает бровь, и как её голос, обычно холодный, едва заметно смягчается в конце фразы. Рабочие будни открыли Алекс Стива с той стороны, о которой не писали в школьных ежегодниках. Он оказался ходячей энциклопедией странных фактов о жителях города. Он знал о них всё, хотя часто делал вид, что ему абсолютно плевать на «это захолустье». - Видишь того парня в коричневом пиджаке у полки с комедиями? - шептал Стив, делая вид, что старательно протирает витрину рядом с Алекс. - Это мистер Кларк. Он учитель физики. Никогда, слышишь, никогда не спорь с ним о науке, если не хочешь застрять здесь до закрытия, слушая лекцию о черных дырах или о том, почему в «Звездных войнах» звуки взрывов - это ложь. Просто кивай и улыбайся. А вон та женщина в желтом платье? Миссис Дэвис. Не вздумай предлагать ей «Чужого». Она уверена, что её кот - замаскированный шпион из космоса, и после этого фильма она может запереть бедное животное в подвале ради спасения человечества. Предложи ей «Звуки музыки». Это успокоит её паранойю на неделю-другую. Алекс выгнула бровь, наблюдая за тем, как Стив с профессиональной грацией уклоняется от взгляда мистера Кларка. - Ты не работник видеопроката, Стив. Ты - подпольный психолог с ужасным вкусом в кино. За последнюю неделю Стив начал проявлять заботу, которую старался сделать максимально незаметной, словно стесняясь своей доброты. Он выучил, что Алекс всегда пропускает обед, если в магазине много людей. Поэтому он «случайно» покупал в автомате лишний сэндвич или вторую банку колы, оставляя их на её рабочем месте со словами: «Рычаг в этом дурацком автомате опять заело, выкатились две банки. Не выбрасывать же, пей». Если она забиралась на стремянку, чтобы достать кассету с верхней полки, он всегда оказывался неподалеку. Он не предлагал помощь – знал, что она сочтет это за оскорбление ее самостоятельности, - но просто стоял рядом, делая вид, что поправляет плакат, готовый подхватить ее, если стремянка дрогнет. Алекс видела, как он методично переставляет кассеты с самыми жуткими обложками - те, где были изображены окровавленные маски или изуродованные лица, - на самые дальние и высокие полки. - Зачем ты их прячешь туда? - спросила она однажды, застав его за тем, как он задвигал «Пятницу 13-е» за коробки с нейтральными боевиками. - Это же хорроры, они должны быть на виду. - Дети, - коротко бросил Стив, не оборачиваясь. — Хендерсон и его банда постоянно здесь ошиваются. Им не нужно видеть эти рожи перед сном. У них и так воображение работает на оборотах, которые опасно превышать. Я потом полвечера слушаю их нытье по рации о том, что в шкафу кто-то скребется. Мне проще переставить кассету, чем успокаивать их паранойю. Но главным событием дня, которое выбивало Стива из колеи, оставался сеанс связи. Ровно в 16:15 рация под прилавком оживала с таким треском, будто в ней застрял рассерженный рой пчел. Это был час Дастина Хендерсона. - «Волосатый нянь», это «Координатор Гениальности». Как слышно? Прием! - раздавался шепелявый, но крайне властный голос. Стив болезненно зажмурился, чувствуя, как краснеют кончики его ушей. - Хендерсон, я тебя когда-нибудь точно придушу. Никаких «Нянь» в эфире! У нас тут покупатели. И смени позывной, ты звучишь как злодей из дешевого мультфильма. Прием. - Стив, не занудствуй, ты портишь протокол! - донеслось в ответ. — Доложи обстановку по объекту «Чикаго». Уилл переживает, что ты её до сих пор не напугал своими байками про баскетбол. Она уже начала улыбаться твоим шуткам или ты всё еще находишься в зоне поражения её сарказма? И самое важное: Майк требует ответа по классу D&D! Он уверен, что она «Паладин» из-за её ботинок, но я ставлю на «Чернокнижника», потому что у неё такой взгляд, будто она знает точную дату твоей смерти, Стив. Прием! Алекс, которая в этот момент наклеивала ценники, не выдержала. Она подошла к стойке и, выхватив рацию из рук опешившего Стива, решительно нажала кнопку передачи. - Передай «Координатору Гениальности», что мой класс - «Инквизитор», — ровным, ледяным голосом произнесла она, глядя прямо на Стива. - И если он не прекратит шпионить через радиоэфир, я найду его и заставлю пересмотреть все части «Звездных войн», буду вслух комментировать каждую сцену, доказывая, что Дарт Вейдер – это просто обиженный парень с астмой, а Чубакка – нелепая мочалка, «Няня»? Прием. На том конце воцарилось гробовое молчание. Спустя пару секунд Дастин выдал восторженный вопль: - Она покусилась на святое! Стив, она опасна! Операция «Укрощение» под угрозой! Конец связи! Стив судорожно выключил рацию и спрятал её под прилавок. - Он... у него просто воображение зашкаливает. И он не мой подельник, честное слово. Это просто банда детей, которые думают, что я их личный шофер и телохранитель. - «Операция по укрощению»? - Алекс приподняла бровь. - Ты тратишь свои рабочие часы на разработку планов по захвату моего внимания, Харрингтон? Это так трогательно. Почти так же, как твои попытки скрыть, что ты специально переставляешь тяжелые коробки с новинками, чтобы мне не пришлось их таскать. - 34:15! - радостно выкрикнула Робин. - Стив, ты сегодня просто аттракцион невиданной щедрости на очки! Наступил вечер пятницы. Хоукинс накрыло тяжелое, свинцовое небо, которое, казалось, опустилось так низко, что цепляло шпили местной церкви. Робин, на ходу застегивая пальто и проверяя макияж в отражении витрины, умчалась на очередное свидание, бросив напоследок: «Стив, постарайся не довести счет до сорока к понедельнику, я хочу видеть честную борьбу!». Они остались вдвоем. Стив начал привычно закрывать кассу, но Алекс не спешила уходить. Она облокотилась на прилавок, вертя в руках кассету в помятом футляре. Дождь снаружи начал несмело барабанить по крыше, создавая уютный, монотонный фон. - Слушай, Харрингтон, - начала она. - Я тут вспомнила наш разговор. Ты серьезно утверждал, что Индиана Джонс - это «просто парень со скакалкой», потому что ты проспал половину второй части? Это позор для работника видеопроката. Ты выглядишь как человек, который должен знать классику наизусть, хотя бы ради имиджа. Стив виновато поправил прическу, его пальцы привычно взбили начес. - Там было слишком темно, Алекс. И кресла в кинотеатре были слишком мягкими. Плюс, Нэнси тогда выбрала самый поздний сеанс, а я весь день тренировался. Мой мозг просто отключился на сцене с вагонетками. - Ты безнадежен. Нельзя жить в Хоукинсе и не знать, почему этот «парень со скакалкой» круче всех твоих баскетболистов. Давай так: мы закрываемся, ты несешь тот старый телек из подсобки, а я ликвидирую твою безграмотность. Считай это подарком за ту колу из автомата. Спустя полчаса магазин превратился в их личный кинозал. Стив притащил из подсобки тяжелый телевизор с выпуклым экраном и видеомагнитофон, который тихо и уютно гудел, словно старый кот. Он рассыпал попкорн прямо на большой бумажный пакет, а Алекс сидела на полу, обхватив колени руками. Единственным источником света был мерцающий экран, выхватывавший из темноты бесконечные ряды кассет, которые теперь казались не товаром, а декорациями к их собственному фильму. На экране Индиана Джонс пробирался сквозь джунгли, уворачиваясь от ловушек. Алекс смотрела на экран, но её мысли то и дело возвращались к парню, сидящему рядом. Стив сидел, вытянув свои длинные ноги, и в неверном синем свете его профиль казался высеченным из камня. В какой-то момент, когда доктор Джонс потянулся за золотым идолом, Стив потянулся за попкорном. Свет от экрана упал на его руки, и Алекс снова зацепилась взглядом за его костяшки. На коже белели старые, неровные шрамы. Это не были аккуратные хирургические шрамы или царапины от падений. Это были отметины от тяжелых ударов. Алекс молча протянула руку и осторожно, почти невесомо, коснулась его пальцев. Стив вздрогнул, но не отстранился. Она медленно вела подушечкой пальца по рубцам, и Стив чувствовал, как её прикосновение обжигает сильнее, чем когда-то сами удары. Он медленно развернул ладонь, позволяя ей изучать свою кожу. Его пальцы, длинные и мозолистые, начали осторожно скользить между её пальцев. Это было медленное, почти нерешительное движение - он словно спрашивал разрешения войти в её личное пространство. Алекс не отстранилась. Напротив, она мягко сжала его руку, позволяя их пальцам переплестись. Этот замок из десяти пальцев стал их первой настоящей точкой соприкосновения. В подсобке было холодно, но там, где их кожа касалась друг друга, пульсировало живое, лихорадочное тепло. - Откуда они, Стив? - её голос звучал тише шума дождя, который теперь уже вовсю хлестал по стеклу. - Только не говори мне про баскетбол или неудачное падение с велосипеда. Эти шрамы... они о чем-то другом. О чем-то, что не показывают в школьных комедиях. Стив посмотрел на свои руки. В его глазах на мгновение мелькнула тень той ночи в лаборатории, запаха крови, холода Изнанки и того первобытного ужаса, который он испытывал, когда стоял между монстрами и детьми с одной только битой в руках. Он вспомнил Билли Харгроува и то, как его собственное лицо превращалось в кровавое месиво. - Защищал то, что было дорого, - негромко ответил он, глядя ей прямо в глаза. - В Хоукинсе это иногда обходится недешево. Приходится кусаться, чтобы те, за кого ты в ответе, остались целы. Алекс ничего не ответила. Она лишь пристальнее всмотрелась в его лицо, словно впервые видя настоящего Стива Харрингтона за фасадом «короля школы». - Знаешь, - прошептала она, глядя, как Индиана Джонс убегает от огромного валуна. - В Чикаго я думала, что настоящие герои бывают только в кино. А здесь... здесь всё как-то странно перемешано. Ты настоящий, Стив. Но ты всё равно чертовски занудный. - Знаешь, Чикаго, - Стив горько усмехнулся, - Ты всё время говоришь о возвращении. Рассказываешь, как купишь билет, как вырвешься из этой дыры. В твоей голове это выглядит как финал фильма, да? Камера отъезжает назад, ты едешь в автобусе, огни большого города зовут тебя, титры, музыка... Свобода. Алекс нахмурилась, чувствуя, как реальность начинает вторгаться в её уютный кокон. - Это не фильм, Стив. Я коплю деньги. Каждый цент. Закончу последний класс - и меня здесь не будет. Я вернусь туда, где жизнь не замирает в девять вечера. Стив медленно повернулся к ней, не отпуская её руки. Напротив, он поднес их сплетенные ладони чуть выше, словно напоминая о том, что она сейчас не одна. - Один билет на автобус стоит тридцать долларов. Допустим, ты их накопишь. А что дальше? Ты выйдешь на Юнион-стейшн в три часа ночи с этим рюкзаком и в своей косухе. Куда ты пойдешь, Алекс? В Чикаго аренда захудалой комнаты в районе, где из окон слышны выстрелы, стоит четыреста баксов в месяц. Тебе нужно будет внести залог за первый и последний месяц. Тебе нужно будет на что-то есть, пока ты ищешь работу. Алекс открыла рот, чтобы возразить, но Стив не дал ей вставить ни слова. - Чтобы снять жилье, тебе нужен поручитель или подтверждение дохода. Чтобы получить работу, где платят больше минималки, тебе нужен колледж. А ты его бросаешь ради мечты о «движухе». И вот ты стоишь на перроне, у тебя в кармане абсолютный ноль, и ты вдруг осознаешь, что в этом огромном, сверкающем городе ты - никто. Обычная бездомная девчонка, на которую всем наплевать. В Чикаго миллионы людей, Алекс. И если ты заболеешь или попадешь в беду в каком-нибудь переулке, город даже не замедлит свой темп. Он просто пережует тебя и выплюнет, даже не заметив вкуса. Алекс почувствовала, как по спине пробежал ледяной холодок. Её «великий план побега» на глазах превращался в прах, рассыпаясь под весом его простых, сухих цифр. Она всегда думала о том, как уехать, но никогда не позволяла себе думать о том, как выживать. - Мои друзья… они помогут. У меня там остались люди, - глухо отозвалась она, уставившись в экран, где герой как раз совершал очередной невозможный прыжок. Сейчас она чувствовала себя так же - летящей в пропасть, но без страховки и без сценария, гарантирующего спасение. - Друзья? - Стив покачал головой, и в его голосе прозвучала искренняя жалость. - Тем, кто уедет в университеты? Тем, кто нашел новые компании, пока тебя не будет? Пройдет год, Алекс. Для восемнадцатилетних это целая вечность. Думаешь, они держат для тебя свободную кровать и каждый вечер обсуждают, как им тебя не хватает? У них будет своя жизнь. Свои проблемы. Свои новые друзья. Стив подался вперед, заглядывая ей в глаза, заставляя её смотреть на него, а не на телевизор. - Здесь, в этой «дыре», ты - Алекс. Та самая крутая девчонка из видеопроката, которая ведет счет 34:15 и заставляет меня краснеть по рации перед половиной города. Здесь Дастин Хендерсон готов расшибиться в лепешку, чтобы ты просто назвала его класс в игре. Здесь у тебя есть Робин, которая за тебя горой. И здесь есть я - парень, который обязательно заметит, если ты не выйдешь на смену через пять минут. Парень, который знает, какую колу ты пьешь и что ты ненавидишь ужастики. В Чикаго ты будешь просто цифрой в статистике. Неужели твоя призрачная «свобода» стоит того, чтобы быть абсолютно, тотально ничьей? Алекс молчала. Она чувствовала, как её привычная защита - едкие комментарии и маска безразличия - дает трещину. Она смотрела на экран, где Индиана Джонс выбирался из очередной западни, но видела лишь собственное отражение в темном стекле телевизора. - Почему, Алекс? - тихо спросил он. - Дело же не только в огнях большого города и не в том, что здесь нет нормальных клубов. Почему ты так отчаянно хочешь сбежать отсюда? Что тебя так пугает в Хоукинсе? Алекс горько усмехнулась, не поднимая головы. Она долго молчала, перебирая пальцами край своей косухи. - Контроль, Стив, - наконец выдохнула она, и это слово прозвучало как признание. - В Чикаго я была... собой. Со всеми своими ошибками, со своими дурацкими решениями. А потом мама решила, что знает, как будет лучше. Меня просто собрали, как чемодан, и перевезли сюда. Никто не спрашивал, чего хочу я. Она подняла на него взгляд, и в нем Стив увидел не «инквизитора», а загнанного в угол человека. - Здесь я чувствую себя экспонатом в музее скуки. Каждый мой шаг предопределен. Все знают, в какую школу я пойду, в каком магазине буду покупать продукты, с кем буду здороваться на улице. Я теряю себя, Стив. В Чикаго я была никем для прохожих, но я была кем-то для себя. А здесь я - просто «та девочка, которая приехала». Если я останусь, Хоукинс сотрет меня. Он превратит меня в одну из тех домохозяек в желтых платьях, о которых ты рассказываешь. Я боюсь проснуться через десять лет и понять, что у меня нет ни одного воспоминания, которое бы принадлежало мне, а не этому городу. Стив слушал её, не перебивая. Он понимал этот страх лучше, чем кто-либо другой. Он сам когда-то был «королем Стивом», персонажем, которого придумала школа, пока жизнь не швырнула его в реальность, где ему пришлось стать кем-то другим - настоящим. - Ты думаешь, что контроль - это когда ты одна в большом городе, — мягко сказал он, накрывая её руку своей. - Но это не так. Контроль - это когда ты сама выбираешь, за что сражаться. В Чикаго ты была свободна, потому что на тебя всем было плевать. Ты была просто пылинкой в потоке. Он чуть крепче сжал её пальцы, заставляя её почувствовать тепло своей ладони. - Ты не экспонат, Чикаго. Ты здесь… здесь самая живая из всех, кого я знаю. И если ты останешься, это будет не потому, что тебя заставили. А потому, что ты сама так решила. Это и есть настоящий контроль - выбрать место, где ты нужна, а не место, где ты можешь спрятаться. В подсобке повисла тяжелая, густая тишина. Единственным звуком был монотонный треск помех в динамиках телевизора и шум дождя, который теперь казался бесконечным. Алекс смотрела на экран, но видела там не приключения археолога, а серый, пустой перрон вокзала и ледяной ветер большого города, которому до неё нет дела. Её гордость, её броня, её цинизм - всё это еще пыталось сопротивляться, но здравый смысл - холодный, как пол в этой подсобке - оказался сильнее. Она медленно выдохнула и просто медленно, словно у неё окончательно закончились силы держать оборону, опустила голову на плечо Стива. Это был жест капитуляции. Тихое, безмолвное признание в том, что он прав. Стив на мгновение затаил дыхание. Он почувствовал колючую кожу ее косухи и мягкость волос у своей щеки и просто еще крепче переплел свои пальцы с её, позволяя ей чувствовать тепло его ладони и твердость его шрамов. - Ты чертовски занудный, Харрингтон, - прошептала она в ткань его полосатой жилетки. Её голос был сухим и ровным, но в нем больше не было той колючей дистанции. - И ты только что разрушил единственное, что помогало мне засыпать по ночам. Мою сказку о спасении. - Я не разрушил, Алекс, - тихо ответил он, глядя на то, как капли дождя стекают по стеклу, искажая неоновые огни. - Я просто не хочу, чтобы ты разбилась вдребезги, когда поймешь это сама, стоя на том перроне. Лучше осознать это здесь, где есть кому тебя поймать. За окном всё так же бушевал ливень, отрезая «Family Video» от остального мира. Хоукинс казался крошечным пятнышком на карте, затерянным среди лесов Индианы. Но Алекс впервые за долгое время ощутила странную вещь: ей не было страшно от того, что её план провалился. Потому что в этом пыльном магазине, на грязном полу, её рука была в руке парня, который, кажется, действительно не собирался её отпускать. И этого было достаточно. - Счет 35:16, - пробормотала она, закрывая глаза и впитывая запах его одеколона и попкорна. - За что на этот раз? - Стив слегка сжал её ладонь, его большой палец нежно погладил её костяшки. - За честность. Ненавижу её. И ненавижу то, что ты оказался умнее, чем кажешься. Стив ничего не ответил. Он просто сидел, чувствуя тепло её головы на своем плече, тяжесть её доверия в своей руке и понимая, что Индиана Джонс на экране может подождать. Его собственное приключение только что стало куда более серьезным. И ему было абсолютно всё равно, что завтра суббота, что Кит будет ворчать из-за мусора, и что дождь никогда не закончится. В эту минуту мир был идеальным. Экран телевизора всё еще светился синим, когда пошел финальный текст титров. Индиана Джонс нашел свой ковчег, а Алекс, казалось, впервые за долгое время нашла точку опоры. Она всё еще лежала головой на плече Стива, их пальцы оставались крепко сплетенными, а в подсобке было так тихо, что слышно было лишь их мерное дыхание и стук капель по металлическому козырьку. Идиллия взорвалась внезапно. Рация под прилавком, которую Стив выключил, вдруг ожила сама собой. Она не просто зашипела - она издала пронзительный, визгливый звук, от которого заложило уши. Алекс вздрогнула и резко выпрямилась, невольно сжав руку Стива так, что его шрамы отозвались тупой болью. - Какого черта? - прошептала она. - Она же была выключена. Стив не ответил. Его лицо мгновенно стало бледным, а челюсть напряглась. Он узнал этот звук. Это был не Дастин. Это были помехи, которые возникают, когда ткань реальности истончается. В следующую секунду входная дверь магазина содрогнулась от мощного удара. Колокольчик над дверью зашелся в безумном звоне. - Стив! Стив, черт возьми, открывай! - заорал Дастин с улицы. Его голос едва пробивался сквозь шум ливня. - Код «Бордовый»! Стив, это не учебная тревога!