Chapter 6

***

      Селина задумчиво смотрела в окно на разгорающееся утро. Все трое, Геката и оба смертных, сидели за столом в гостиной. Девушка в очередной раз уверялась, насколько они разные. Однако волею рока оказались ближе, чем частичное родство крови. Как живое доказательство, что физическое может быть слабее духовной связи. Пусть их скоро разведёт смерть по разным измерениям, нити останутся и будут простираться дальше в памяти оставшихся в живых.       Геката закрыла глаза, продолжая проворачивать между пальцами зажигалку, опираясь одной рукой на стол. После вчерашних событий её одолевало множество мыслей, и она старалась их расставлять в нужном порядке. Запрещала себе погружаться в сентиментальность в отношении смертных, чтобы сосредоточиться на желаемом ими. Вроде бы звучало альтруистично, при первом приближении. На деле — тонкий расчёт на получение необходимого. Отдающий неприятным флёром использования, как метко обозначил Андрас. Маркиз находился рядом и заражал своим прагматизмом, за что Геката была благодарна. Она боялась впускать личное в дело изначально, чтобы не увязнуть и не ошибиться. Ибо на кон поставлено очень много. Ставкой стала цель, которую она не имела права не достичь.       Могла ли она выбрать иную душу? Несомненно. Была ли необходимость настолько втянуться в жизнь той, что избрана? Нет. Являлось ли это актом исповеди за прошлые «жизни»? На этот вопрос Селина не могла ответить однозначно. Скорее, она хотела запустить новый отсчёт с преломлением к тому, что она, действительно, мыслила иными категориями. В сущности, она даже могла охарактеризовать свой выбор, как более, чем удачный. Ведь забрать полнокровную, не отравленную смертельной болезнью жизнь несравнимо хуже, нежели подарить гаснущему человеку исполнение того, что в одиночку ему неподвластно. Она намерена воплотить план в той манере, в какой изначально себе определила. Значит, пора приступить к следующему этапу и выполнить его не менее эффективно, чем ранее.       Девушка перевела взгляд на кейс, со вчерашнего дня оставленный на краю стола. Он означал конец для очень многих жизней, как смертоносное оружие, которое требовало верного применения. Они должны получить инструкцию, как им результативно воспользоваться. Она чувствовала и Себастьян был верен в том, что тянуть нельзя. По разным причинам, многие из которых смертным не положено знать.       —… понимаю. Всё случилось внезапно.       — Ещё как, — выдохнул ещё один голос, обладатель которого находился не в доме.       Селина коротко взглянула на визави, которые прикипели глазами к монитору ноутбука и погружались в разговор со старинным знакомым, по сути, сведшим их. Ещё одно доказательство, что наличие общих кровных уз не является определяющим для духовных. Чем дольше Геката узнавала наследников Де Моро, тем больше уверялась: в Элен сошлось и то, и другое.       — До сих пор не могу опомниться и поверить, что снова вижу вас вдвоём, — дрожащий, по-пожилому хриплый голос Лорана растянул уста Селины в понимающую и нежную улыбку. — Постарайтесь запомнить эти моменты, — несмотря на всю глубину фразы, где подспудный смысл отражало скорое неминуемое окончание, смертные не думали о нём: судя по тому, как они одухотворённо переглянулись под взглядом одной свидетельницы.       — Теперь мы их не упустим, — твёрдости голоса Даниэля, несмотря на болезненный вид и слабость, можно восхититься.       — Молю Бога, чтобы у вас обоих всё получилось, — интонация Жерара, действительно, была сильной и чрезвычайно окрашенной, как завет. — Вроде как, — пауза. — Нет, вам точно есть, кому помогать, — конечно, недоверие и сомнения проскальзывали, как и некоторая обречённость. — Мы закончили, — в сторону.       Селина поднялась с места и быстро прошла за диван, где сидели Элен и Даниэль. Видя на экране второго ноутбука, который забрал Андрас, лицо самого демона. Тот едва уловимо ей кивнул и отключился.       — У вас прекрасные покровители, — заметила девушка, чуть прикрыв глаза и мягко улыбнувшись.       — Его могут найти? — собранно спросил Даниэль аккуратно оборачиваясь к Гекате, чтобы не беспокоить плечо.       — Нет.       — Время не на нашей стороне, — и в этой точной фразе Элен было всё, о чём размышляла Селина всю ночь, когда она делала намётки нового хода.       — Вы верно понимаете, — выдохнула Селина, показывая, что считала все грани сказанного Де Моро. — Антуан вряд ли стерпит ваше исчезновение.       — Не наше, — поправил ту молодой человек, наблюдая, как Мари отходит от них и смотрит в окно. — Ему важнее, что исчезло вместе с нами.       Селина развернулась к нему и одобрительно хмыкнула, складывая руки на груди и медленно шествуя обратно к столу.       — Я полагала, творческие личности стараются придерживаться высоких материй, — ввернула она, становясь у края стола и пытливо заглядывая в светло-голубые глаза младшего Де Моро.       — Мы умеем говорить на разных языках, — при всей ироничности тона, взор Даниэля был решительным.       — Я наслышана о твоих талантах, — уважительно протянула девушка, меряя того внимательным взглядом.       Ей начинал импонировать этот парень. Геката постепенно отпускала от себя недовольство от недавно проявленной им порывистости и неосторожности. Как оказалось, при всём некрепком здоровье брата и сестры, в них был настоящий стержень. Именно он привлёк Селину, когда они с Андрасом пустились на поиски души. А, как известно, в мире демонов сила имеет особое значение и вызывает пиетет.       — Ты позволишь воспользоваться твоими наблюдениями?       — Что Вы имеете в виду? — Де Моро немного спал с лица, хотя в глазах, помимо настороженности, мелькнули интерес и удивление.       — Догадываясь о характере Антуана, я понимаю, насколько сложно тебе было провернуть всё это, — молодой человек медленно опустил голову, как в затяжном кивке, но продолжил смотреть на Гекату. — Твоя сестра права, тянуть дальше не имеет смысла. Мы не должны давать ему преимуществ. Наоборот, наша задача — придать силу тому, что ты сделал.       — Вы говорите о завещании мамы? — верно считала посыл Элен и видя утвердительный кивок Мари.       — Нам нужна поддержка в его легализации, — Селина прошла к креслу напротив дивана, на котором сидели её визави, и опустилась в него.       — Юристы подобного масштаба работают на отца, — с грустью констатировал Даниэль, снова обнимая раненную руку, пока Геката пододвигала к себе ноутбук. — Для него они не меньший актив, чем произведения искусства, — в его тон пробралось презрение и злоба.       — Ваш отец порывист, — не глядя на брата и сестру, девушка быстро просматривала документы. — У него есть связи и союзники. Но подобное влияние всегда имеет последствия в виде врагов.       Материалы уже были в наличии после вылазки в полицейский архив в ночь, когда она встретилась с Элен. Пока же дом был погружен в сон сегодня ночью, Селина собирала данные на всех известных Парижу юристов высшей лиги. Снова рисовала схемы, анализировала биографию и лица. Отдельно выделяя тех, кто специализировался на имущественном и, в частности, наследственном праве. Всё это лишь для того, чтобы сопоставить свои изыскания с информацией от младших Де Моро, чтобы исключить тех, кто им бесполезен, или дополнить новыми именами.       — В современном мире любая коллекция требует юридического обоснования, — она видела на периферии кивок Даниэля. — Нас же устроят те, кого Антуан… отвадил от дел.       — Мари в своё время просила меня вспоминать все детали, имена или знакомых, — пояснила слова Селины Элен брату. — Я помню только Мерсье, — Геката начала просматривать список контактов семьи, последовательно выводимых ею на экран. — Помнишь, он описывал Тициана.       — Недурно, — чуть ли не присвистнула Мари, но сдержалась. — Вы говорите об Этьене Мерсье?       — Да, — с готовностью подтвердила Де Моро. — Это он.       — Слишком заинтересован, — задумчиво проговорила Геката и снова взглянула на Даниэля, который аккуратно откинулся на спинку дивана, поморщившись, но его глаза были остро задумчивыми. — Подумай, кто в прошлом работал с Антуаном? С кем могли быть конфликты? С кем он общался или кого упоминал? — девушка говорила медленно, подсказывая, в каком направлении думать и воздействуя частицей магии, незаметно ведя в прошлое. — Возможно, ты что-то видел в его документах. Пригодится всё.       Де Моро периодически щурился, пребывая в воспоминаниях своей жизни, пока слушал красивый участливый голос. Ни Селина, ни Элен более не мешали ему. Но затем Геката только и успевала фиксировать мелькающие в разговоре имена. Разрозненные поначалу осколки по мере повествования Даниэля складывались в прекрасный, разноцветный витраж. Словно реставратор приступил к восстановлению утраченного шедевра. Часть за частью те находили продолжения в соседних обрывках самой истории, плетя узор из линий, оттенков и черт. На глазах Селины постепенно раскрывался самый настоящий цветок на стекле, распускающийся в свете дня и отбрасывающий свои краски на пол, рисуя удивительной красоты картину.       Даниэль диктовал имена, титулы, слухи и факты. Его знания, несмотря на творческий склад ума, оказались поразительно глубокими — сын Антуана Де Моро с детства был вынужден разбираться в тонкостях семейных интриг и финансовых империй. Селина мысленно реабилитировала парня: после нескольких месяцев тотальной слежки, страха за себя и сестру, за наследие не как актив, а как духовные нити поколений и времён, человек мог и неизбежно поддался слабости. Тем не менее, он не хотел отдавать, что было им добыто. Пусть с риском для жизни.       Более того, абсолютно точно Геката проводила иную параллель — с самой собой. Да, она порой рисковала всем, где собственная жизнь оказывалась на игральном столе. Даже несмотря на нерешительность и некоторую суетливость, которые присутствовали в парне и напрочь отвергались самой Селиной, как досужие помехи замыслам, он боролся. По этой причине, какое она имеет право судить того, кто действовал менее уверенно и более неосторожно? Не до конца понимая, на что в принципе подписался? Эта смелость, пусть и порывистая, достойна того, чтобы признать несправедливость собственного отношения к Де Моро раньше.       —… Тиссон до сих пор работает на отца. Лефевр отошёл от дел, но там не всё так просто, если я правильно помню. Фош умер…       Селина полностью сконцентрировалась на словах парня, смотря на того совершенно иным, куда более мягким взором. Однако чутьё буквально взревело на вскользь упомянутом имени, как взрыв в сознании.       — Прости, — имея в виду не только то, что прервала, но и недавнее своё необдуманное отношение к нему. — Ты сказал «Лефевр».       — Вы его знаете? — спросил Даниэль, послушно останавливаясь.       — Нет, — честно ответила Геката, на что парень непонятливо нахмурился. — Интуиция подсказывает, что, возможно, это он, — она наклонилась, укладывая локти на стол и попросила. — Ты упомянул, что он отошёл от дел. Расскажи подробнее.       — Мсье Жиль Лефевр. Насколько я знаю, он бывший главный прокурор Парижского апелляционного суда. Его имя гремело во всех делах, за которые он брался. Поговаривали, что его фанатичность и преданность истине погубили его самого.       — Погубили?       — Он встал на пути отца… лет восемь назад, — грустно усмехнулся Даниэль. — Меня никто не посвящал в детали, — Геката понимающе кивнула, чувствуя, что наметился новый шаг. — Только помню, как отец рвал и метал. Кричал, что мсье Лефевр уничтожил «ключевой проект империи».       — Он жив?       — Не помню, чтобы я слышал о его смерти, — подтвердил Де Моро. — Тогда его… нейтрализовали. Не физически. Что-то связано с фабрикацией обвинения о взятках. Был скандал в прессе, и мсье Лефевр сложил полномочия. Говорят, ушёл в частную практику. — Даниэль посмотрел прямо на Селину.       В её глазах вспыхнул холодный, расчётливый блеск.       — Он нам подходит, — коротко констатировала она. — Уверена, при его нраве у него будет причина помочь вам обоим, — Геката снова вернулась к ноутбуку, быстро набрав несколько команд и развернула его к Даниэлю. — Нужно с ним встретиться. Попробуй связаться с ним и узнать, когда он готов нас принять.       — Что мне ему сказать? — с готовностью откликнулся молодой человек, уже вбивая в поисковик имя, чтобы узнать телефон и адрес.       Селина задумалась на мгновение, а затем тихо и ровно произнесла.       — Двоим наследникам Де Моро нужна помощь, — и снова взгляд на визави. — Подробности при встрече. Человек с его биографией всё поймёт.       Геката встала с места и достала телефон, набирая другой номер.       — Спасибо Вам, мсье.       Маркиз перевёл взгляд на старика, который закрыл лицо руками и шумно выдохнул. Демон захлопнул лэптоп. Сидя на простом деревянном табурете, откинулся на стену позади, складывая руки на перекрещенных ногах.       Двое мужчин находились в простой комнате доходного дома Парижа, который находился под патронажем одного из музеев. Здесь располагались апартаменты на время выставок, где размещались сотрудники-хранители экспозиций, на время их пребывания в столице. На деле — обычная гостиница без всяких изысков, как любила говорить Селина. Андрас посчитал правильным при данных обстоятельствах поселить художника именно в ней, быстро изучив его разгромленную мастерскую, пока Жерар с Гекатой ждали его в кафе. Их преследователи даже не удосужились забрать оказавшиеся полезными для демона старые документы, которые старик держал в своём рабочем столе в пренебрежительном хаосе. Как напоминание о его публичной жизни. Что в очередной раз показывало: кроме стремления исполнять приказы вышестоящих и действовать нахрапом, в головах нападавших не было ни единой мысли о получении стратегического преимущества. Говоря проще, столь неизящные методы работы откровенно претили эстетике Маркиза. При этом указывали на дезорганизованность и метания Антуана, который планомерно терял объекты влияния не только в виде брата и сестры, но и их возможных контактов.       Не последнюю роль здесь сыграл и помутившийся рассудок Дюваля: Себастьян не собирался спускать тому с рук посягательств на девушку. Потому, перед его приходом сюда, тенью проник в дом Пьера. То, что он увидел, придало благостного расположения на предстоящую встречу с Лораном. Разрушительное воздействие Гекаты на разум смертного, похоже, усугублялось. Мужчина постарел на несколько лет, хотя прошло только несколько дней. Бледный, с распахнутыми стеклянными глазами он находился в своих покоях, в которых не умолкал телефон. Демону несказанно доставляло наслаждение, как тот вздрагивал на каждый шорох и изменение положения тени. Он лелеял тот миг, когда завершит работу Селины, заставив этого червя окончательно утратить себя. Его месть будет бесподобной, как сама душа, принадлежащая ему и вынужденная соприкоснуться с самим воздухом, которым по недоразумению дышал Дюваль.       — Я не имею право на просьбу?       Андрас отвлёкся от изумительно кровожадных мыслей и с ожиданием посмотрел на старика, который согбенно сидел неподалёку. Его голова опущена, когда как пальцы дрожаще переминались на коленях.       — Вы можете её озвучить.       — Не покидайте их, пока всё не закончится, — тихо, боязливо, с возрастной хрипотцой. — Подарите маленькой графине уверенность, что она может уйти спокойно, когда придёт время. Он должна дожить до… — Жерар замолчал, поджав губы, которые неумолимо задрожали и перестали слушаться.       — Вы считаете, это скоро произойдёт?       — Я долго живу на свете, — без какой-либо эмоции или движения. — Научился видеть, когда рядом с людьми начинает мелькать смерть, — Андрас внутренностями ощутил цепенеющее недоумение и скепсис. — За этой девочкой смерть не приглядывает — она ведёт её.       Спустя несколько минут Маркиз шёл по улице в сторону машины, держа в руке лэптоп. Его карий взгляд с оттенком красного коньяка обращён величественно вперёд, когда как пальцы на металлической поверхности компьютера неуловимо сжимались. Он видел перед собой не Париж, а мудрые изумрудные глаза с переливами экзотического океана. Слышал влекущий во всех мирах голос, рассказывающий демону о силе людей. Интуиции, которую они не в состоянии объяснить сами. Чутье, которое простиралось настолько далеко и разнонаправлено, что людской разум не мог постигнуть.       Он — Высший, который живёт ни одну тысячу лет, никогда не видевший в человеке ничего из сверхъспособностей, откровенно и неприятно для себя терялся. Задавая вновь и вновь один и тот же вопрос: как эти хрупкие существа, носители не больше, чем пищи, пусть порой весьма качественной, чувствовали материи, от которых бесконечно далеки?.. Конечно, не все и даже не немногие — лишь единицы, подобно этому дряхлому, как собственные наброски несостоявшихся на холсте сюжетов, художнику. Слова Лорана затрагивали нутро, хотя и Жерар понятия не имел, насколько близок тот, о котором говорил. Кому он это говорил?! Демону, который может и рассматривает возможность стать той самой гибелью для души, за которую просил и молился старик. Нет, не спасти — не оставить, пока та не исполнит главное в своём коротком существовании. Принимая неизбежное, но с поправками на достойный уход.        Одна душа просила нечистого за другую — абсурд, глупость! Демоны в своё время вплавили в суть единственный постулат, являющийся их основой: нет ничего в мирах, что может ставить под сомнение их интересы. Угрозы им караются нещадно. Выживание — суть. Только желания имеют значение и ведут их в бесконечное существование. Они получают всё, что бы ни захотели. Когда же оно попало к ним в руки, то никогда, никто и ничто не может забрать полученное. Если некто покушается на завоевание, только одна участь ждала его. Как она будет воплощена — снова определяли только желания демона. Они вольны в своих решениях. Честолюбивы и ревностны в отношении собственности. Жадны до всего, что вызывает их интерес. Горделивы в защите себя. Совершенны в достижении целей. Всё это составляло кодекс и свод правил Высших выходцев из Ада.       В шум улицы ворвалась тонкая ниточка мелодии виолончели и скрипки в сопровождении баса гитары. Не сбавляя шага, Маркиз занырнул рукой в карман и вынул телефон с известным номером. Понимая, что Селина звонит не просто так — обычно их связь заменяла любые средства общения, — смахнул кнопку ответа на вызов.       — Слушаю.       — Не отвлекаю? — теперь тот самый голос звучал вживую так, что он слышал дыхание.       — Мы закончили, — со змеящейся улыбкой, в которой жило нечто совсем не демоническое по отношению к говорящей.       — Хорошо, — Михаэлис приостановился, не доходя до машины несколько метров, понимая, что девушка осторожничает.       — Что-то случилось?       — Секунду, — на заднем плане Маркиз услышал голос Даниэля, который проговорил адрес Гекате. — Теперь позвони ему, пожалуйста, — и уже мужчине. — Тогда мы ждём.       — Понял тебя, — Андрас уловил задумку девушки и продолжил путь к машине. — Встретимся там, — открыл дверь, положил на соседнее сидение ноутбук и завёл двигатель.       Михаэлис стоял на крыше дома, расположившегося на краю Люксембургского сада. Пока ещё по-летнему сочная зелень расстилалась внизу, создавая ощущение простора. Множество крыш обрамляли оазис, замыкая его в цепи вереницы зданий. Гул города отражался от их стен и уходил в просветы улиц, создавая мнимое ощущение эха в тишине. Полы чёрного пальто раскрывались на ветру. Алые глаза смотрели вдаль. Лицо сосредоточенное и уверенное оглаживалось прядями длинной чернильной чёлки. Демон олицетворял собой совершенное изваяние, живое, изящное и опасное.       Через некоторое время его голова медленно опустилась. Взгляд закрылся веками, а уста растянулись в нежную улыбку.       — Прости, что задержалась, — голос девушки смешался с ветром и лёг нежной вуалью на крышу.       — Что же случилось? — повторил он и повернулся, смотря на Гекату, стоящую за ним в нескольких шагах.       — Мы стали ещё на шаг ближе, — силы, такой азарт в тех самых колдовских глазах мог своим видом стереть напрочь весь город из сознания, оставив только их обладательницу. — Осталось недолго.       — Говори.       — Даниэль упомянул одно очень интересное имя, — чуть потемневший взгляд мужчины девушка считала совершенно точно. — Нет, больше никаких представлений.       — Допущение иной возможности для меня неприемлемо, — требовательно, со сталью.       — Не напоминай, — Селина совершенно ярко поморщилась от ощущения омерзения, которое успешно смело все нехорошие подозрения у Маркиза. — Да и тебе не нужно.       — Позволь мне решать, что станет для меня долгом, Селина, — оскал на строгом лице смотрелся однозначно, как и серьёзность тона.       — Не спорю. Хотя… — её задумчивый взгляд прошёлся по фигуре мужчины с вполне читаемым томлением. — Нет, он совсем не причём.       — Другого не дано, — медленно, хищнически кивнул он, с демонстрацией, что знает, о чём думает Геката.       Несмотря на всю грязь логова Дюваля, последующая ночь оказалась для обоих, в самом деле, обнажающе восхитительной и изощрённо откровенной. Только они и больше никого. Лишь властный Высший демон, который утверждал свои права, и принадлежащая ему норовистая Геката, имеющая силу просить его владеть и желать. Они сбрасывали мишуру, открываясь не просто душами — вложенными в них самих мирозданием сущностями. Там сталкивались сила и покорность, разрушение и красота, сталь и хрупкость, требование и вызов, рождая взрыв, где возникли они — истинные друг для друга. Распахнутые настежь и упивающиеся видом другого. Чувствующие, что снова, на невидимый микрон, стали ещё ближе. И это расстояние сокращалось между ними каждый раз, не намного, но они не хотели торопить, вкушая само вечное движение навстречу.       — Демон, как он есть, — со всей признательностью за то, что он сохранил её сущность в неприкосновенности и открылся сам. — Так вот, — вернулась к истокам встречи Геката, не скрывая досады от необходимости так поступить. — Некто мсье Жиль Лефевр, судя по всему, может быть нам полезным. Я чувствую, что он сыграет решающую роль.       — Кто он? — интерес Маркиза читался недвусмысленно: если Селина ощущает на уровне чутья, куда следует идти, он прислушается — это один из многих постулатов, который он усвоил о силах своей Гекаты.       — Бывший прокурор, — она ненадолго сжала губы. — Пока только домыслы.       — Хочешь с ним встретиться? — уточнил демон, зная, насколько Селина не любит гипотезы: ещё при жизни Мари она никогда не действовала, пока не соберёт все нужные данные.       — Да, но позже, — подтвердила мысли Маркиза девушка, сходя с места и становясь рядом с ним. — Даниэль договорится с ним о встрече. Я должна ощутить, что он из себя представляет заранее, — она коротки опустила глаза вниз и снова посмотрела на мужчину. — Его офис здесь. Потом я отправлюсь в тот полицейский архив, где мы были, чтобы…       — Они знают, что ты ушла? — с намерением охладить пыл охотницы, взявшей след, перевёл тему тот.       — Нет, — чуть нахмурившись тихо сказала Селина, и это выражение вызвало на лице мужчины тень улыбки. — Времени немного.       — Тогда разделимся, — Геката недоумённо посмотрела в насмешливые глаза адского ментора. — Даниэль ранен. Элен со слабым сердцем. Ты единственная, кто может оказать им помощь, в случае ухудшения состояния.       — Резонно, — выдохнула девушка, наблюдая, как к ней подходит демон и, скинув пальто, набрасывает ей на плечи.       — Осмотримся здесь, потом возвращайся.       — Постой, а… — под изумлённым взглядом Андрас протянул руку к карману пальто и достал пару флешек, которые Селина использовала раньше.       — Ты уже показала способ, — с самодовольной ухмылкой произнёс он, убирая девайсы в передний карман брюк.       — Сдаюсь, — со смешком прошептала Селина, проходя к демону и прижимаясь к его груди.       — Не поверю, — с бархатистой усмешкой обнимая в ответ и растворяясь в окутавшем их мраке.       Геката возникла в спальне одна, по-прежнему кутаясь в пальто демона и с наслаждением вдыхая его запах. Им не удалось досконально изучить офис Лефевра, поскольку был разгар трудового дня. Несмотря на малочисленный персонал, царила обыкновенная рабочая атмосфера. Психологический портрет, который Селина нарисовала себе при рассказе Даниэля, оправдался.       Кабинет юриста был аскетичным и строгим. Пара кресел, стол, на котором всё необходимое расположилось в педантичном порядке, стеллажи с папками за стеклянными дверцами — таких помещений тысячи. Но не во всех можно увидеть такого человека. Жиль сидел в довольно презентабельном, выбивающимся из обстановке кресле. Изучал документы с таким пристальным и цепким вниманием, что сомнений в его профессионализме не оставалось. Седовласый, с карим проницательным взглядом из-за строгих очков и испещрённое в районе губ и уголков глаз морщинками лицо. Его руки, переворачивающие листы, являлись воплощением изящества: широкие ладони с длинными пальцами, как у пианиста. Он сидел с прямой осанкой, что говорило о его выправке и, вероятно, военном прошлом. Дорогой, но не кричащий тёмно-серый костюм сидел на нём, как доспехи.       Жиль не бедствовал и, видимо, был востребованным знатоком своего дела. Многочисленные папки никак не обозначали имён, что говорило о защите конфиденциальности. Учитывая прошлые заслуги, наверняка, среди его доверителей мелькали не самые последние фамилии французской столицы. Более того, частная практика очень часто развязывала руки и позволяла задействовать куда более обширные рычаги для ведения дел, недели рамки государственной службы. Впрочем, зная механизм, человеку острого ума и компетенций легче ориентироваться в том, как легализовать добытое иными путями. То, что нужно.       Селина снова втянула носом аромат Маркиза, прикрыв глаза. Все долгие размышления о дальнейших действиях представлялись незначащими. Вернее, они меркли. Ведь те самые ночные часы, пока смертные предавались отдыху, они могли быть наедине друг с другом. Не обязательно в постели или в других частях их покоев, а именно взглядами, прикосновениями, тихими словами и душами. Чувствуя в другом стремление заполнять то, что не могло быть заполнено ранее. Они не хотели пускать мысль, что всё могло закончиться там: будь то схватка с Люцифером, или встреча с Источником, или другими демонами. Они сращивали надорванную нить, протянутую между ними столь давно и так недавно. На некоторых участках действуя ювелирно от того, что она почти порвалась. Её пытались порвать. Они оба не допустили.       Смотря на всё то из момента здесь и сейчас, Селина порой размышляла, что не может свыкнуться с завершением её долгого странствия. Может поэтому те слова Духа дали ростки в её душе, которую берёг Андрас. Она чувствовала, что они будут сталкиваться с попытками уничтожения их связи или самих связанных. Слишком много шума понаделано Высшим демоном и Гекатой, чтобы все забыли. Ведь слухи в Аду — не менее разящее оружие, чем адский клинок или магия. Маркиз потому и согласился, помимо других мотивов, на её авантюру, чтобы увести девушку из-под возможного удара. Баатор не прощает никого и ничего, ибо, как верно намекнул Источник, прощение — не то, что унаследовано Падшими. Говоря точнее, прощение не вкроено в законы Преисподней, а является запретным.       Потому здесь, среди людей, им хотелось дышать в унисон. Попутно посвящая себя только своим замыслам и друг другу, чтобы укрепить то, на что будут покушаться. Как путники в пустыне, добравшиеся до колодца с чистой водой. Как только вода закончится, жар дюн снова будет опалять кожу и испытывать на прочность.       Вечер наступал. Геката стояла у окна, нервно проворачивая в ладони телефон. Её взгляд направлен не на внутренний двор в ожидании, когда появится автомобиль Андраса, а внутрь. Что он откликнется на её острожные касания связи. Селина понимала, что он занят. Лишняя тревожность с её стороны может ему помешать, и он незамедлительно появится здесь. Однако волнение скребло нутро, вновь и вновь ориентируя мысли в сторону демона, заставляя оставить в стороне подготовку к встрече. Жиль, услышав, кто к нему обратился, назначил её завтра утром незамедлительно.       — Может, стоит позвонить ему?       Осторожный голос Элен удачно попал в цель, рождая желание немедленно поступить так. Но девушка стояла на своём, как и на уверенности: что бы демона ни задержало, он справится. Если бы случилось нечто из ряда вон, Селина ощутила бы тут же. В то же время она понимала, что в таком случае ни телефон, ни их связь не поможет. Несносный демон будет оберегать её от вмешательства, чтобы не подвергать опасности. Чутьё молчало, как немое, позволяя думать, что ничего особенного не происходит. Маркиз поступает так, как считает нужным. Если ему необходимо время, он его возьмёт. Вернётся, когда сделает, что задумал, и исполнит идеально.       — Перфекционист адский… — беззлобно, но раздражённо пронеслась мысль, а вслух ответила. — Не хочу его беспокоить. Подождём.       Селина отвернулась от окна именно в тот момент, когда по противоположной стене мазнул свет фар. За окном неслышно для смертных ширился шорох шин. Девушка сорвалась с места и под изумлённым тревожными взглядами быстрым шагом поторопилась ко входу.       Хлопок двери и уверенная, знакомая поступь снаружи. Геката провернула замок и распахнула дверь. Там, не дойдя до входа, Себастьян остановился, удивлённо смотря на визави: та выдохнула настолько длинно и густо, что он даже подобрался.       — Всё в порядке, — с таким облегчением, что Маркиз всё понял и его даже умилило подобное волнение.       — Пробки, — его улыбка, совершенно чарующая в своём лукавстве и наигранной невинности, обращена к девушке так же, как и смешливый снисходительный взгляд.       — Убью.       — Ты уже пыталась, — с откровенным смехом, проходя в дверь и водружая два массивных бумажных пакета на консоль в прихожей. — Всё сделано, — как отзвук её недавних размышлений, он вынул из кармана на сей раз кожаной презентабельной куртки ту самую пару флешек и передал Гекате. — Отдельно поместил несколько файлов с его недавними делами. Должен признать, твоё чутьё вновь подтвердило свою легендарность.       Селина стояла и могла только наблюдать, как самодовольный донельзя демон разувается, берёт покупки и, поприветствовав смертных, скрывается в полумраке коридора, ведущего на кухню. Она ощущала совершенно сносящее восхищение от того, что именно было сказано Маркизом. Этот… нечестивец одарил комплиментом её силы и при этом напомнил, ради кого ею всё затеяно. Геката сама обозначила, что они на финишной прямой, а потому стремился и ей указать, что имеет значение только план. Все посторонние эмоции, пусть они и касаются его самого, не должны ей мешать.       — Прошу всех к ужину через полчаса, — возвестил Андрас из коридора и перед тем как, скрыться в дверях, хитро взглянул на девушку.       — Не торопись, твои авторские шедевры не терпят суеты, — с издёвкой ответила девушка, видя чуть заострившееся лицо мужчины и сощуренный взгляд, и прошла к столу, скрываясь из вида от демона.       Оба понимали, что Геката говорила отнюдь не о еде, а ожидании, в которое её погрузил мужчина после их встречи в офисе Лефевра. Хоть Селина не нашлась, что ответить, когда Андрас только прибыл, она с удовольствием и смачно уколола его тогда, когда он потерял бдительность. Теперь ничего от волнения не осталось.       Последующее время после ужина все четверо засели за столом, который представлял собой центр настоящего штаба секретной операции. Ноутбук, лэптоп, телефоны, опустошённый кейс, из которого были вынуты все внутренности и разложены перед сидящими. Порой гостиную овевал шорох печати принтера, который стоял до этого в библиотеке дома. Основной свет был погашен, а вся мизансцена погружена в мягкое свечение напольных ламп и разожженного камина.       Тихие разговоры, мысли, вопросы и ответы витали по пространству, словно паутинки. Те ткались, перекрещивались и завязывались туже, чтобы не просто оградить присутствующих от того, кому они намерены бросить вызов. Эти тонкие ниточки вплетались в настоящую удавку, куда должен угодить Антуан.       — Софи не выдвинула никаких условий. Тем не менее, профессиональное заключение мы оставим за Лефевром.       — Если он откажется? — тихо спросила Элен, сидя рядом с братом, который быстро сортировал электронные документы в нужном хронологическом порядке.       — Не откажется, — уверенно ответила Геката, смотря в личное дело Жиля, выведенное на ноутбуке. — Любой юрист живёт победами и властью над тем, что защищает. То, как он ушёл с поста, не говорит о бегстве, чтобы спастись.       — Считаете, что он захочет… отомстить? — аккуратно задал вопрос Даниэль, отвлекшись от своего занятия.       — Сомневаюсь, что он рассуждает так. Скорее, ему важнее наказать Антуана за его бесчестие. По крайней мере, полагаю, так он объясняет себе мотив.       — Дело имело эффект взорвавшегося снаряда, — Андрас взял свежие распечатки и положил их на стол перед наследниками. — Проект Антуана заключался в отторжении земельного участка для строительства новой галереи. — мужчина сдвинул верхний лист и продолжил. — Все разрешения получены в рекордные сроки. Земля в районе площади Согласия баснословной стоимости отошла ему почти за бесценок. Мсье Лефевр раскрыл причастность чиновников, привёл доказательства взяток и обжаловал решения попечительских органов Парижа. Антуан едва отмылся от обвинений, — демонстрируя следующую страницу. — Ваш отец не забыл удара и нанёс его в ответ: позднее сам прокурор был обвинён в представлении интересов сторон, которые купили его лояльность. Всё было подано под соусом грязной конкуренции: враги Антуана завербовали мсье Лефевра, тот сделал всё, чтобы Де Моро не смог закончить свой проект. Никакой фантазии, — привёл свою оценку Маркиз, холодно улыбнувшись. — Мсье Лефевр подал в отставку. Некоторые материалы того дела числятся пропавшими, — он перевёл взгляд на Гекату, внимательно слушающую демона. — Причём не те, которые указывали на виновность бывшего прокурора — они остались на месте.       — Ставлю на то, что их забрал сам Лефевр, — усмехнулась девушка, задумчиво переведя взгляд на то самое дело, которое принёс Себастьян.       — Почему не Антуан? — с нескрываемым любопытством вопросил Андрас. — Логично, — он намеренно выделил это определение. — для Де Моро оставить их, как напоминание о своей победе.       — Он не терпит конкуренции, — ввернула Селина, и мужчина закрыл глаза, прикрыв вспыхнувший огонь за веками: снова ничья, а провокация девушки в виде возвращённых слов, которые он ей говорил, когда они только прибыли в Париж, заставляла трепетать от удовольствия. — Если бы мог, он взял бы все материалы, чтобы ничего не напоминало ему о его поражении и позоре.       — Такое ощущение, что Вы его знаете, — хмыкнул Даниэль, заинтересованно смотря на Мари с некоторым подозрением.       — Не имела удовольствия, — уверенно отсекла все возможные домыслы Геката и опустив подробности, что знакомство с его приближёнными тоже не доставило положительных эмоций.       — Придание юридической силы завещанию мадам Софи не пройдёт бесследно для Антуана, — продолжил свои измышления Андрас. — Он начнёт действовать.       — Он найдёт нас, — проговорил Даниэль, и Селина снова увидела взгляд младшего Де Моро, как тогда на вокзале.       — Исключено, — спокойно ответствовал Михаэлис.       — Везде камеры, — не согласился с демоном парень, на что мужчина надел непроницаемую маску. — Ему не составит труда вычислить этот дом даже по Вашей машине, — Селина видела, как рядом сидящая девушка подобралась и лихорадочно смотрела перед собой: замечание брата было справедливым.       — Местные камеры ему не помогут, — успокаивающе и твёрдо вступила Геката: они были под её контролем сразу же, памятуя свой промах с машиной Себастьяна. — Любая слежка за нами бесполезна и… смертельна.       — Если они попытаются взять дом штурмом, отсюда не выберутся, — тон демона был таковым, что было видно, как пара смертных вздрогнула. — Единственное место, где они смогут быть опасны — за его пределами.       — Поэтому я обозначила, что покидать дом вам обоим не стоит, — поддержала мужчину Селина. — Необходимые встречи, в том числе завтра, будут под контролем и в нашем сопровождении.       — Дани, у нас нет выбора, — тихо проговорила Де Моро, переводя взгляд на брата, сверлящего взглядом пару. — У нас всё получится, правда же? — теперь уже Элен встретилась глазами с демоном и Гекатой.       — Мы бы не ввязались, если бы не были уверены в успехе, — с отсылкой к ранее сказанной легенде, подтвердила Мари.       — Ваши сомнения объяснимы, но было ли их меньше до того, как мы оказались здесь? — нечитаемое лицо никуда не делось, однако тон Маркиза буквально дышал воплощением страхов и силой освобождения от них.       — Они были… другими, — глубокомысленно ответил молодой человек, ненадолго прикрыл глаза, а затем посмотрел на мужчину. — Прошу прощения, мсье Себастьян.       — При твоём недавнем образе жизни закономерно, что долгое пребывание в одном месте представляется для тебя угрозой, — наставительно ответил мужчина, видя, как Даниэль внутренне расправляется.       — Наверное, да, — скомканно кивнул тот. — В этом всё дело. Ещё раз, простите, — снова взгляд на демона, и на Селину, которая сидела напротив и нежно улыбалась, совершенно отличаясь по выражению лица от своего спутника.       — Ты должен понимать, что большую часть дела подготовил именно ты, — Геката говорила тихо, но её слова звучали на Де Моро куда громче всех тревог. — Ты собрал приговор Антуану. Мы лишь готовим почву, чтобы он пришёл в исполнение, — она посмотрела на Элен и снова на парня. — как вы того хотите.       — Другие могли бы пойти более прямым путём, — задумчиво ввернул демон, опираясь на руку, упёртую в подлокотник: Селина покосилась на мужчину, недвусмысленно чувствуя досаду от невозможности воплотить свои кровожадные стремления звериной души.       — Обычно за теми, кто шли этим путём, нам приходилось восстанавливать историю из руин, — решил разрядить обстановку Даниэль, грустно усмехнувшись. — Сколько ещё забытого в подвалах Лувра.       — Вы бывали там? — парень даже вздрогнул от уважительного к себе обращения и во все глаза посмотрел на Селину.       — Там настоящая сокровищница человечества, — как на автомате, проговорил Де Моро, настолько открыто и понимающе взирая на Гекату, что та снова улыбнулась.       — Вы сможете продолжить свою работу и сохранить то, что считается утраченным. Давайте приблизим этот момент, — девушка видела, как Элен благодарно кивнула и взяла брата за здоровую руку, поддерживающе сжав.       — Да, у меня всё готово, — с широкой улыбкой пододвигая к Гекате ноутбук, а та передала его демону, на устах которого лежала не распознаваемая для смертных усмешка.       — Что скажешь? — Селина следила за тем, как Михаэлис сосредоточенно прокручивает документы в последовательности, определённой Даниэлем.       — Решила обратиться к грубой силе? — тем временем обратился к ней мысленно демон.       — Другой силе, которой владеет мой господин, как мастер по контрактам, — не моргнув ответила она. — Только ты способен создать идеальный шторм в привлекательной форме и с разгромным смыслом.       — Лесть тебе не идёт, душа, — хмыкнул Маркиз, прекрасно считав манипуляцию, однако он знал, что Селина, действительно, так думает и органично ввернула своё видение его талантов в свой план. — Что же ты хочешь получить в итоге? — специально с притягательным придыханием, чтобы склонить жертву к соглашению.       — Чтобы они не смогли вздохнуть, пока тонут, — демон коротко стрельнул понимающим взглядом в Гекату, и вернулся к документам.       — Подойдёт. Дополним деталями, и компромат анонимно попадёт в СМИ для организации утечки и в полицию для проверки, — Михаэлис поднял глаза на обоих Де Моро. — Основа уже есть. Материалы создадут шум, чтобы отвлечь их от Вашего, мадмуазель, наследственного дела. Им придётся спасать свою репутацию и свободу, — Селина горделиво скрестила руки и со всем признанием посмотрела на мужчину: он понял её в точности.       Ещё некоторое время они обсуждали детали. Все сходились в одном: сейчас противоборство переходит из тайного в публичное пространство. Однако Селина и Андрас видели не только волнение или чувствовали напряжение от смертных. В них была решимость пройти через эту борьбу. А та обещала быть насыщенной и быстротечной, такой, какой видела её Геката, и что считывал в ней Маркиз. Она долго готовилась, собирала информацию и сейчас, напитавшись ясностью, хотела действовать.       Небо нависало над городом тяжеловесной бетонной плитой, налитой дождём. Утро было ненастным и неповоротливым. Как облако, застрявшее на вершине небоскреба. Чёрный седан, вальяжный и таинственный, как сам водитель, остановился у входа в здание напротив Люксембургского сада. Андрас вышел из машины, сразу открывая дверь позади водительской, из которой показалась хрупкая девушка в строгом брючном костюме и тёмном пальто. Пшеничные волосы сразу покрылись мелкими капельками ненастья, рождая изящное переливающееся ожерелье. Затем демон с природной грацией прошёл на тротуар и галантно открыл дверь своей спутнице. Селина встала рядом с ним и, проведя рукой по длинным медным волосам, смахивая влагу, обернулась на вышедшего из машины Даниэля.       Одного взгляда Гекаты хватило, чтобы все двинулись к стеклянной двери. Они вошли в здание, и к посетителям сразу же прошла миловидная стройная женщина средних лет. Сдержанно их поприветствовав, она повела их по лестнице на второй этаж. Широкие ступени, накрытые нейтрального оттенка ковром глушил шаги. Дубовые полированные перила блестели в сумеречном свете пасмурного дня. Окна плакали слезами, сопровождая поступь посетителей.       Кабинет юриста встретил их той же чистотой и строгостью, какую Селина видела с Андрасом вчера днём. Посередине стоял хозяин офиса и резво обернулся к прибывшим, как только ассистент возвестил о прибытии.       — Мадмуазель Де Моро, месье Де Моро, доброе утро, — кивнул он Элен и Даниэлю, и затем взгляд Жиля перешёл на стоящих позади брата и сестры. Карие глаза наполнились оценочным интересом и вопросительной холодностью. — Ваши… сопровождающие?       — Мои доверенные лица, мсье Лефевр, — ровно и твёрдо проговорила Де Моро тоном, который не часто можно было от неё слышать, но сейчас приходится к стати. — Без них у нас не было бы причин беспокоить Вас.       Юрист снова посмотрел на девушку, и Геката поняла: интуиция её не подвела. Судя по реакции мужчины, он, как профессионал своего дела, прекрасно мог читать между строк и слышать между слов глубинные смыслы.       — Тогда прошу, располагайтесь.       Пару кресел заняли Де Моро. От третьего стула Геката отказалась, как и демон. Андрас просто встал неподалёку от окна, возвышаясь нерушимой скалой. Элен протянула папку юристу, когда тот сел на место. Жиль с вежливым интересом раскрыл предложенное. Шли минуты, когда в пространстве звучали только шуршание листов и медленное, почти неслышное постукивание музыкальных пальцев юриста по лакированному столу. Селина стояла за плечом Даниэля, стараясь не слишком прикипать взглядом к сидящему мужчине. Тем не менее, её взор со стороны казался не меньше, чем рентгеновским. Андрас недвижимо смотрел в окно на Люксембургский парк, омываемый дождём.       — Завещание подлинное, — наконец, прозвучало со стороны стола, а все четыре пары глаз скрестились на Лефевре, который откинулся на спинку и по-прежнему пробегал взглядом по строкам. — Заверено нотариусом Луи Фабром, к моему прискорбию, ныне покойным. Составлено грамотно и прямолинейно, без двояких трактовок. В отличие от того, что известно всем, в завещании достопочтенной мадам Де Моро не усматривается условий, острочек или отсылок на иные документы. — Жиль сел прямо и со всем пиететом положил документ на стол и взглянул на Элен чуть мягче, чем ранее, однако профессиональный взгляд оставался острым и внимательным. — Вся собственность, активы, титулы и права дома Леклерк переходят к Вам в полное и безраздельное владение с момента вступления документа в законную силу. А это должно было произойти после смерти мадам Де Моро. Юридически, в соответствующих инстанциях и архивах числится иное завещание. Как я могу судить по Вашему обращению ко мне, Вы считаете его подложным.       — Что Вы хотите этим сказать, мсье Лефевр? — Селина даже опешила от проблеснувшей холодной стали в голосе Элен, но не могла не согласится с вопросом.       — Ваш отец продолжает действовать теми методами, к которым привык.       Геката недвусмысленно ощутила, как девушка физически расслабляется. Но виду она никак не подавала и продолжала держаться нейтрально и достойно. Тем не менее, Селина посчитала правильным дать Элен время и успокоить разволновавшееся сердце.       — Учитывая Ваше замечание, полагаю, Вы согласны с предположениями мадмуазель? — она спокойно встретила стрельнувший в неё острый взгляд, в котором отразилось согласное одобрение версии Гекаты.       — Придать законную силу данному документу потребует усилий и времени, мадмуазель, — он положил раскрытую ладонь поверх документа. — Как только процесс начнётся, мсье Де Моро не будет просто наблюдать за его развитием.       — У меня нет столько времени, — заметила Элен, незаметно для Левефра сжимая ладонями колени.       — Я слышал о Вашем недуге, — мужчина кивнул, и в его глазах впервые мелькнула сдержанная человеческая эмоция сочувствия.       — Я понимаю, что Вы говорите, мсье Лефевр, — снова обратилась к нему девушка. — Именно поэтому пришла к Вам и хочу сказать: я не желаю становится наследницей. Всё, что описано в завещании моей матери, я хочу немедленно и безоговорочно передать моему брату, Даниэлю Де Моро.       В кабинете воцарилась мёртвая тишина. Даже невозмутимый Лефевр слегка приподнял бровь и сложил руки на столе в замок. Селина смотрела на юриста и чувствовала, как в нём не дрогнула ни одна нить. Его выдержка снова утверждала Гекату в выборе именно такого союзника. Осталось лишь правильно подтолкнуть всех к развязке.       — Немедленная передача невозможна, — попытался выбрать более мягкий тон мужчина, но всё равно пробилась резкость. — Пока документ не вступил в силу, Вы не являетесь собственницей. В случае победы в судах и инстанциях, подобная крупная и мгновенная передача активов вызовет вопросы у налоговых органов, опеки над наследственными делами — у всех. Это опасно, прежде всего, для Вас, мадмуазель Де Моро.       — Значит, есть возможности избежать осложнений и сберечь драгоценное время, — без колебания сказала Селина и сделала шаг вперёд. — Вы не стали бы тратить наше время, если бы не понимали причин встречи. — Геката склонилась чуть вперёд, смотря в глаза мужчины прямо и уверенно. — Вы согласились. Вы изучали документ не только на предмет подлинности, мсье Лефевр. Вы искали способы обхождения препятствий на пути к его легализации. Не сомневаюсь, что Вы нашли их.       Между ними пробежала незримая искра понимания — он встретил того, кто говорит на его языке. Языке стратегии и холодного расчёта.       — Они есть, — признал он под цепким взглядом девушки, которая иезуитски улыбнулась. — После победы в суде и официального признания Вас, мадмуазель Де Моро, наследницей, генеральная, безотзывная доверенность от имени мадмуазель Де Моро на управление всеми активами, упомянутыми в завещании, вступит в силу. Таким образом, мсье Де Моро станет Вашим полномочным представителем во всех вопросах. Фактически, всё будет в его руках.       — Какие полномочия будут у Даниэля? — вопросила Элен.       — Мсье Де Моро сможет представлять Ваши интересы, как собственника. Подписывать документы, распоряжаться средствами, инициировать иски. В том числе, — его губы тронула едва заметная кривая усмешка, и он обратился к сидящим. — иски против Антуана Де Моро за злоупотребление доверием, подлог, нанесение ущерба. С этим документом, — он снова указал на завещание. — И с Вашим братом, как Вашим представителем, Вы сможете вернуть Ваше. Для внешнего мира, особенно для суда, данный шаг будет выглядеть, как разумная мера: наследница с плохим здоровьем доверяет управление делами близкому родственнику. Это снимет многие вопросы. Конечно, не идеально, но, тем не менее, Вы остаётесь на сильнейшей позиции. Сильнее, чем просто завещание в пользу Вашего брата, которое Антуан попытается оспорить моментально.       — Какие Вы видите риски со стороны самого процесса? — Геката выпрямилась, стоя на месте у стола. — Кроме очевидных физических угроз и шантажа за рамками судебного разбирательства.       — Главный риск — время, — отчеканил Лефевр, не таясь показывая, что он понимает причины вопросов незнакомки. — Антуан будет тянуть процесс, подавать апелляции, требовать новых экспертиз. Он будет играть на том, что Вы не доживёте до финала. Наша задача — вести процесс с такой агрессивной скоростью и на таком высоком уровне, чтобы у него не оставалось пространства для манёвра.       — Что Вам нужно, чтобы приступить немедленно, мсье Лефевр? — Селина специально остановила его на этом месте, чтобы подчеркнуть: это именно то, чего они хотят. — Помимо щедрого гонорара, разумеется.       — Я беру на себя юридическую сторону полностью с Вашего согласия, разумеется, мадмуазель, — его взгляд снова упал на Элен и та незаметно кивнула головой, выражая полное сосредоточение на словах, который Лефевр озвучил дальше. — Позвольте подчеркнуть, Ваша готовность — главное, что Вы можете мне предложить, — его голос зазвучал тише, без угрозы, а как у человека, который просит осознать всю важность. — До конца. Даже если конец наступит до финального акта. Вы должны быть готовы подписать документы в любой момент, как только это станет юридически возможно. Вы понимаете, о чём я?       Он спрашивал, готова ли она подписать свой фактический отказ от всего, зная, что не увидит плодов победы. Элен глубоко вдохнула и медленно кивнула. В её глазах не было страха, только тяжёлая, кристальная решимость.       — Понимаю. Я готова.       — Тогда начнём, — Жиль наклонился в сторону, выдвинул ящик и взял блокнот. — Первый шаг — официальное заявление об оспаривании подложного завещания с приложением оригинала. Мы подадим его сегодня. Антуан узнает к вечеру. И тогда, — он посмотрел на Селину, а затем на тёмную фигуру у окна. — дело перейдёт в иную плоскость. Не только юридическую. Будьте к этому готовы.       — У нас есть средства, мсье Лефевр, — непоколебимо и спокойно ответил на взгляд юриста демон, и мужчина медленно кивнул, задержав на Андрасе взгляд дольше и поспешно отвернулся.       Селина же перевела внимание на Маркиза и довольно хмыкнула. Они точно были готовы. Заполучили идеального, мотивированного до мозга костей юриста, который поведёт битву на поле закона, пока они будут действовать в тени. Это был союз, основанный не на симпатии, а на взаимной выгоде и общей ненависти к одному человеку. Самый прочный вид союза в мире, где решают не чувства, а интересы и расчёт.       Офис Лефевра остался позади. Четверо быстрым шагом пересекли холл и вышли под серое, набухшее влагой небо Парижа. Дождь прекратился, но воздух оставался тяжёлым и прохладным. Мокрый асфальт блестел, отражая расплывчатые силуэты прохожих и редкие автомобили.       Себастьян, как всегда, шёл чуть впереди, прикрывая своим корпусом Элен, которая бережно поддерживала брата под здоровую руку. Даниэль заметно побледнел за время встречи — напряжение и слабость давали о себе знать, но он держался, стиснув зубы. Селина замыкала шествие. Её взгляд сканировал улицу, людей, припаркованные машины, окна домов. Ничего подозрительного. Пока.       Андрас нажал на брелок, фары моргнули, приветственно щёлкнув замками.       — Прошу, — мужчина распахнул одновременно обе двери: переднюю для Гекаты и заднюю для Элен и Даниэля.       Селина, перед тем как сесть, ненадолго замерла, заметив короткий взгляд, которым обменялись брат и сестра. В глазах Элен мелькнуло что-то — тень, неуверенность, вопрос. Но Де Моро ничего не сказала, лишь плотнее сжала губы и отвернулась к окну.       Андрас сел за руль, плавно выруливая с парковочного места. Двигатель работал едва слышно. Машина влилась в неспешный поток машин на бульваре. Тишина в салоне была наполненной. Каждый переваривал разговор с Лефевром. Селина смотрела на мелькающие за стеклом витрины, но видела перед собой не их, а цепкий, понимающий взгляд бывшего прокурора. Он был идеальным оружием. Острым, опасным и направленным точно в цель.       — Мари, — тихий, но отчётливый голос Элен нарушил молчание, и Селина повернула голову, встречаясь в зеркале заднего вида с её светло-голубыми глазами, в которых была ясность. — Он нас использует, — сказала Де Моро, и в её интонации не прозвучало ни вопроса, ни упрёка.       Простая мысль, выстраданная долгими годами жизни рядом с отцом. Геката не отвела взгляда. На её губах появилась едва заметная, спокойная усмешка.       — Это взаимно, — ответила она так же тихо, но с железной уверенностью. — Тактический обмен, Элен. — Селина сделала паузу, подчёркивая каждое слово. — Его мотив — восстановление профессиональной чести. Наша цель — ваша победа и исполнение воли Софи. Наши пути совпали.       — Мари права, — поддержал Андрас, не отрывая взгляда от дороги, ровным бархатным тоном. — Он тот, кто нам нужен. Лефевр будет драться за вас так, как не стал бы драться ни один нанятый за деньги адвокат. Для него это — дело чести. А честь, мадмуазель Де Моро, для таких людей, как он, — дороже любых гонораров.       Элен медленно кивнула, обдумывая услышанное. Её рука, лежащая на колене, слегка дрожала. Когда Даниэль, не глядя, накрыл её своей ладонью и сжал, дрожь прекратилась.       Последующие четыре дня превратили особняк в хорошо отлаженный штаб. Лефевр работал с яростью загнанного в угол, но не сломленного зверя. Телефон Даниэля разрывался от сообщений и коротких, ёмких звонков. Юрист требовал документы, уточнял даты, сверял факты. Он гнал дело вперёд с такой скоростью, что даже Андрас, видавший виды стратег, одобрительно хмыкал, изучая очередные сводки от Гекаты.       Селина ночами просиживала над схемами, сопоставляя данные из архива, наработанные Даниэлем материалы и свежую информацию, которую неутомимо добывал Маркиз, исчезая в городе на несколько часов и возвращаясь с новыми флешками, распечатками и сведениями о передвижениях людей Антуана. Компромат то и дело всплывал там, где нужно было Андрасу. Буря набирала обороты. СМИ пестрели новыми фактами биографии главы рода Де Моро. То были не просто слухи или домыслы — всё сопровождалось тонкой работой демона, разгоняющего шквал так, чтобы создать тот самый идеальный шторм нужный Селине. Обыски в домах Де Моро, истории из его прошлых дел, которые оказались совсем не тем, чем представлялись ранее. Империя, столь скрупулёзно выстраиваемая им долгие годы, трещала. Методично, постепенно теряя устойчивость в тех опорных точках, которые определялись Гекатой в определённый момент удара Андраса. Они оба упивались тем, что действуют незримо и настолько опосредованно, насколько было возможно. При этом их атаки настолько рьяно били по Антуану, что Маркиз не скрывал своего довольства от партии, выстроенной его Гекатой. Она чувствовала настолько тонко те или иные детали, что не оставалось ни единого пространства для манёвра людям Де Моро, и открывали простор для кровожадной натуры Маркиза.       Дом жил своей жизнью. Элен, словно набравшись сил от близости брата и невероятной активности последних дней, стала спокойнее. Она взяла на себя заботы о Даниэле. Следила, чтобы тот вовремя принимал лекарства и отдыхал, хотя оба понимали — отдыхать некогда. Она же стала негласным связующим звеном, принося Мари чай и заставляя её хотя бы на минуту оторваться от бумаг, которые скинуты на стол гостиной.       Андрас наблюдал за этим со стороны, когда возвращался и слушал короткие разговоры наследников с Гекатой. При всей деловитости девушки, в её тон пробивалась мягкость, которая обезоруживала любого оппонента. Не в том привычном смысле, а скрытой за участием твёрдостью, которая придаёт сил и при этом не давила. Вновь и вновь Маркиз возвращался к мысли, насколько его душа преобразилась и при этом оставалась той, какой он её встретил в Лондоне. Насколько выверенно строила диалоги, которые могли казаться чётко выстроенным планом. Однако он понимал, что это не стратегия, а сама суть Гекаты. Селина не просто находилась в своей стихии, а дышала ею так, как дышат люди, чтобы жить. И Маркиз позволял себе несколько минут наблюдений, не слыша слова, а смотря на ту, что прошла не просто через ад и смерти — эта душа смогла подчинить себе небытие, оставшись хрупкой без ранимости и сильной без напора.       На четвёртый день, ближе к вечеру, когда уже осеннее солнце уже клонилось к закату, заливая гостиную тёплым, почти медовым светом, телефон Даниэля ожил знакомой мелодией.       — Мсье Лефевр, — коротко сказал молодой человек, принимая вызов, и включил громкую связь.       — Мсье Де Моро, — раздался в трубке чёткий, деловой голос юриста, лишённый всяких эмоций. — Есть новости. Судья принял наши документы к рассмотрению. Заявление об оспаривании подлога зарегистрировано. Процесс запущен.       В гостиной воцарилась мёртвая тишина. Элен замерла, вцепившись в подлокотник кресла. Даже Селина, стоявшая у камина с чашкой давно остывшего кофе, перестала дышать.       — Далее, — продолжил Лефевр. — Я подготовил проект безотзывной генеральной доверенности на ваше имя, мсье Де Моро, от имени вашей сестры. Все формулировки выверены, налоговые последствия минимизированы. Нам нужно подписать её как можно скорее. Чем быстрее Вы станете полноправным представителем мадмуазель Де Моро во всех делах, тем меньше пространства для манёвра останется у вашего отца. Он уже получил уведомление о начале процесса. Мне докладывали, что в его офисе сегодня была настоящая буря. Он будет действовать. Жёстко и быстро.       — Мы понимаем, мсье Лефевр, — твёрдо ответила за брата Элен, вставая с кресла, а её голос звучал непривычно решительно. — Когда и где?       — Завтра утром в моём офисе в девять часов. И прошу Вас, — в его голосе впервые проскользнула стальная нотка. — Будьте предельно осторожны. Антуан знает, что Вы не одни, — Андрас посмотрел на Селину, которая ловила каждое слово и интонацию: они оба слышали, что кроется за чеканной речью юриста. — Мы нанесли удар, и он ответит.       — Мы будем готовы, мсье Лефевр, — реплика Гекаты грузно ударилась о тишину в комнате.       — Это хорошо, мадмуазель, — и в голосе юриста облегчение было очевидно для всех слушателей. — Мои полномочия не могут простираться туда, где начинаются Ваши.       — Вы правы, — и на лице Селины призрачно отразилась предвкушающая улыбка. — Делайте своё дело, а мы — своё.       — Благодарю за понимание, — последующие слова юрист буквально выдохнул в динамик, неприкрыто демонстрируя облегчение в том, что был услышан правильно. — Жду вас завтра.       Звук обрыва вызова стал последним, который огласил гостиную дома. Тишина живым существом проникала по теням середины дня, застревая своими щупальцами на обстановке и в отсветах огня от камина. Цеплялась за углы столов и мебели, а затем натянулась, когда Селина сошла с места и водрузила чашку на стол. Её фигура буквально сконцентрировала молчание присутствующих на себе, словно оно стало ей подчиняться вместе со взглядами присутствующих, скрестившихся на ней.       — Теперь мы в центре войны, — начала Геката, смотря на замерших наследников, не смеющих шелохнуться и вглядываясь в сам приговор Антуану, который олицетворяла своим видом девушка. — Он не будет ждать.       Селина выдохнула и посмотрела на экран открытого ноутбука, и тишина вторила ей снова покоряясь. Её хрупкая рука потянулась к бумагам и выхватила из вороха карту Парижа. Пальцы без всякого намёка на напряжение развернули её на столе, а изумрудные глаза скрупулёзно изучали план города, пробегались по узким улицам и широким проспектам без натяжения во взоре: Геката знала расположение всего в Париже — она изучила его тут же, когда они с демоном вернулись после допроса Ружа и Симона, но она позволила себе в очередной раз перепроверить возможные узлы их завтрашнего пути.       — Его цель — не дать Вам, Элен, подписать доверенность и продолжить. — не поднимая глаз, продолжила та. — Маршрут от этого дома до офиса Лефевра и обратно — самое уязвимое место.       Речь сопроводила мягкая поступь Андраса, который прошёл к ней и встал рядом, скрестив руки на груди и внимательно слушая свою спутницу. Даниэль и Элен сидели на диване, ловя каждое её слово.       — Как и прежде, — её голос звучал холодно и расчётливо. — Мы вас сопровождаем, но по отдельности, — Селина выпрямилась и взглянула на наследников. — Себастьян везёт вас двоих на машине по основному, предсказуемому маршруту. Я в свою очередь, — и перевела взгляд на Маркиза, и в глазах того мелькнуло понимание и одобрение, — буду снаружи, чтобы обеспечить вам внешнее наблюдение и прикрытие.       — Вы будете одна? — недоверчиво переспросил Даниэль, и его глаза были безотрывно устремлены на девушку.       — Так я опаснее для преследователей, — усмехнулась Селина уголком губ. — Лучше Вам не знать подробностей. К тому же, это не первая моя операция.       — Отмечу, что у Мари богатый опыт, — спокойно подтвердил Андрас с некоторой нотой гордости в тоне.       — Приму за комплимент, — ментально оскалилась Геката.       — Это он и есть, — пришёл по их связи с Маркизом ответ, дышавший алчностью ожидания и при этом неисправимой демонической нежностью.       Между ними пробежала молниеносная, невидимая нить понимания, говорящей о том, что инструмент добыт и механизм запущен. Оставалось лишь направлять его неумолимый ход к финалу, который они задумали.

***

      Ночь обволакивала Париж сырой, тягучей мглой. Фонари горели вполнакала, а их свет тонул в лужах, не в силах пробить промозглую темень. Две тени — одна высокая, хищная, а вторая — гибкая, текучая, как ртуть, — бесшумно скользили вдоль кованых оград особняков, сливаясь с мокрым камнем и графитом ночи.       Селина остановилась в тени разросшегося платана, прижимаясь спиной к шершавому стволу. Её глаза в полумраке казались бездонными, цвета затопленного изумрудом омута. Геката сканировала перекрёсток с холодной, методичной тщательностью в то время, как Себастьян замер вполоборота позади, прикрывая её спину, как уже давно само собой определилось между ними. Даже сейчас в деле, когда каждая секунда требовала предельной концентрации, его взгляд то и дело возвращался к ней, чтобы оценить, как напряжены её мышцы под кожаной курткой, как вздрагивают длинные ресницы, когда она моргает, смахивая капли мороси. Мужчина видел, как её чувственные пальчики сжимаются в кулак, когда замечает очередную машину. Для него её мимикрия бывшего Советника всегда являлась завораживающей, доказывающий из раза в раз, насколько Селина мастерски могла подстраиваться под любые обстоятельства, являясь истинным «серым кардиналом» войска адских валькирий, так, что наблюдение за ней становилось отдельным видом искусства.       — Четвёртый за час, — голос девушки прозвучал, скорее, как вибрация в воздухе, чем звук. — Без номеров, — и отрывочность её речи напоминала бытность Вэлери так, что демон поражался, насколько Геката являлась синтезом своих воплощений. — Сбросил скорость. В салоне двое. Смотрят на дом напротив, потом на наш переулок. Потом цикл повторяется.       Андрас повёл головой, провожая взглядом исчезающие за поворотом габаритные огни указанной Селиной машины. На его губах зазмеилась привычная усмешка полная ледяного превосходства.       — Люди Дюваля действуют по инерции без своего хозяина, — так же тихо прокомментировал демон. — Никакой импровизации.       — Тем не менее, нельзя игнорировать, что они здесь.       — Чтобы остаться ни с чем.       — Несомненно, — твёрдо подтвердила Селина с недвусмысленным раздражением в интонации. — Они очень надоедливы, — и неуютно повела плечом.       Андрасу был знаком этот тон Гекаты: когда Селина злилась на препятствия, то начинала искать самые нетривиальные способы их обойти. Маркиз шагнул ближе, почти касаясь грудью её плеча, и почувствовал жар её тела даже сквозь одежду и холодную сырость ночи.       — Терпение, душа, — голос демона звучал ровно, но в нём слышалось закипающее предвкушение.       Девушка резко обернулась к нему и окинула его таинственным взглядом, который всегда означал заговорщический настрой девушки.       — Ты упомянул о партии, которая должна быть достойна твоего внимания, — с коварной усмешкой произнесла Геката, которую мужчина со своей стороны подавил, продолжая внимать. — Поэтому предлагаю, — Селина приблизилась к нему, сокращая расстояние. — Разнообразить нашу ночь и приглашаю тебя на очередную прогулку по Парижу.       Андрас замер, когда как его ноздри затрепетали, улавливая запах её азарта, привносящий дурманящий флёр пьянящего азарта, источаемый самой душой, которая сейчас была раскрыта ему по всём своём великолепии.       — Снова? — жадно уточнил Маркиз и насмешливо изогнул бровь, намекая на их прошлый совместный день до встречи с семейством Де Моро.       — Пожалуй, — протянула девушка, рассматривая игру теней на чертах обожаемого лица демона. — Они здесь не просто так. — Селина стала говорить быстро, с громкостью на уровне возбужденного дыхания, которому хотелось поддаться. — Хочу изучить, что они задумали. — Геката сделала паузу, давая ему прочувствовать дыхание своих слов на губах мужчины. — Мы среди людей и должны придерживаться человеческих методов, чтобы не раскрыть себя. А для этого нужны соответствующие средства.       — Конечно, ты уже знаешь, где их взять, — понял Маркиз, принимая приглашение, которое было слишком влекущим, чтобы отказаться: ночью, во влажном воздухе Парижа, наедине с ней — неплохое начало настоящей авантюры, которая никогда не была чужда им обоим.       — Знаю, — усмехнулась она уголком губ и медленно отстранилась, позволяя ночной влаге снова холодить кожу, куда ещё недавно ударялось её дыхание. — Везде есть места, которые живут по своим законам и вне легального влияния. Там не принято задавать вопросы, если знаешь, что и как говорить.       — Несомненно.       — Чудненько, — кинула Селина и уже сделала шаг в сторону, уводя их от особняка в лабиринт узких улочек.       Андрас никогда не забывал, на что была способна Вэлери, которая не дрогнула даже под дюжиной направленных на неё пистолетов. Не говоря о куда более страшных для человека испытаниях, когда тот сталкивается с потусторонним. В то время Хокинс была умопомрачительной в своей рискованности, расчётливости и хладнокровии. Порой Себастьяну казалось, что в ней не было страха, хотя знал, что тот усилием воли наследницы был запрятан настолько глубоко, что она сама не могла его чувствовать, буквально выбрасывая его из своего сознания ради цели. Впрочем, даже в своих ранних смертных обличиях Селина оставалась собой, а именно, когда знал её, как Мари, которая своей дерзостью и храбростью доставляла ему немало хлопот.       Геката двинулась вперёд, и Андрас последовал за ней. Они шли быстро и бесшумно, держась теней, перетекая из одного проулка в другой. Район менялся на глазах. Широкие бульвары с особняками очень скоро остались позади, уступив место узким, кривым проулкам с облупившимися фасадами, грязными окнами и тяжёлым запахом дешёвого табака, бензина и опасности, с которой простому обывателю не следует иметь дело.       Когда они уже почти дошли до места назначения, Селина замерла на полушаге, отчего демон за ней послушно остановился и внимательно присмотрелся. Всё его существо напряглось в ожидании нападения или любой неожиданности. Однако взгляд девушки был устремлён не на возможных преследователей, а в тёмную нишу под лестницей старого дома. Маркиз повернулся в ту же сторону, что Селина, и увидел мотоцикл. Прямо в тенях крылся матово-чёрный, мощный и приземистый «конь», с широкими колёсами и агрессивным силуэтом хищника, затаившегося в засаде. Девушка смотрела на него долго и пристально, и, наконец, на её губах появилась предвкушающая усмешка, которая могла бы составить конкуренцию недавней демонической, а в глазах полыхнул огонь, который бывает, когда ей приходит идея.       — Ты видишь его? — выдохнула Геката.       — Вижу, — коротко ответил мужчина, коротко усмехнувшись: он понимал, что она сейчас видит нечто гораздо большее.       — Хорош, — в голосе звенело неподдельное возбуждение, словно перед ней настоящее живое сокровище, когда как сама подошла к мотоциклу.       Девушка скользила пальцами по холодному металлу руля, широкому бензобаку и чёрному кожаному сиденью. Её прикосновения были почти интимными и благоговейными, словно возвращающими в то время, когда она ценила мгновения настоящего полёта сквозь ветер, несмотря на ситуацию со следаком в бытность Вэлери. Тогда движение верхом было для неё настоящей отдушиной, о которой мечтала с первой поездке на двухколёсном агрегате, которую ей устроил Райли.       — Неужели ты опустишься до примитивного воровства? — поддел демон позади, и Селина резко обернулась к нему.       — Почему бы не воспользоваться преимуществом? — чуть растягивая слова, но при этом ровно и чётко начала она. — Твоя машина комфортна и надёжна для их безопасности внутри, — Селина снова обернулась к мотоциклу. — Но не помешает маневренность снаружи на случай, если он вмешается.       — Рискованно, — со ставшей традиционной оценкой заключил Маркиз, а затем, уже видя недовольство девушки, поспешил закончить. — Должен отметить, тактически справедливо.       — Тактически, — немного расслабилась Селина, хотя сговорчивость демона, скорее, напрягала, чем успокаивала. — То есть ты согласен, что это не моя прихоть, а необходимость? — настороженно, изучающе.       Они смотрели друг на друга долгие секунды, и оба понимали, что, действительно, разделиться в сопровождении таким образом куда эффективнее в тех рамках человеческого измерения, в котором они находятся. Но Андрас думал не о том, чтобы её отговорить, а как обеспечить её безопасность и минимизировать риски для неё. В конечном счёте, с самого начала в этом деле они так и поступали, фактически не сговариваясь, но действуя единым слаженным механизмом: Селина являлась движущий силой своего замысла, в то время как Андрас обеспечивал условия.       — Предположу, что мы оба понимаем, что твоя, как ты выразилась, прихоть удачно совпала с видимой тобой необходимостью, — прозорливо и колко вынес вердикт Маркиз, по-прежнему отрывая от неё взгляда, и сделал шаг навстречу, почти вплотную встав с ней, заставляя Гекату вскинуть голову и смотреть на него снизу вверх. — В то же время я не могу позволить, чтобы ты зависела от ненадёжной человеческой техники. — его голос лился тихо, вибрирующе и обстоятельно. — Твоя безопасность значит для меня больше, чем все возможные преимущества. Если ты хочешь сберечь их, моя задача сберечь тебя. Поэтому я вправе устанавливать условия.       — Какую альтернативу ты можешь предложить? — по-прежнему настороженно уточнила та с небольшим прищуром.       Селина не смогла подавить удивление, а затем и изумление, когда вместо ответа Михаэлис только лукаво усмехнулся, что обычно обозначало уже принятое решение, но которое демон не торопился озвучивать.       — Она есть, — медленно кивнул мужчина. — Сначала продолжим… наше свидание, — и улыбнулся нечитаемой улыбкой, которая могла быть какой угодно.       — Мне волноваться? — снова уточнила девушка, ища в выражении его лица отражение истинных мыслей, которые чувствовала, как довольство, но вот подоплёка согласия интриговала.       — Ни в коем случае, — склонив голову на бок, смешливо отбросил возможные сомнения Андрас, зная, что так просто бдительность Гекаты не усыпить, и приглашающе отвёл руку в сторону, куда они направлялись до того, как остановиться здесь.       Селина задержала на демоне взгляд, неопределённо хмыкнула и решительно направилась по ранее определённому ею маршруту. Буквально за углом их ждало искомое заведение, перед которым Геката коротко замедлилась и прислушалась к доносящимся звукам. Запах алкоголя, табака, отзвук вульгарного смеха и расстроенной музыки доносился из-за стен так, что открытому чутью то представлялось отчётливым настолько, будто стен нет существовало. Она проследовала ко входу, чувствуя за спиной движение Андраса.       Внутри бар, носящий название «Le Havre», оказался именно таким, каким она представляла снаружи. Вошедшую через скрипучую дверь пару встретил туман прокуренного до синевы зала с красными бархатными диванами, протёртыми до дыр. Демон и Геката почти синхронно скользили между тяжёлыми дубовыми столами, хранящими на своих поверхностях следы десятков пьяных драк и сотен тёмных сделок. В углу на маленькой сцене трое пожилых музыкантов наяривали подобие джаза, а в воздухе неслышным, но ощущаемым фибрами аккомпанементом висела густая атмосфера опасности и конфиденциальности. Здесь никто ничему не удивлялся и ничего не видел. Подтверждаем тому служили немногочисленные присутствующие, чьи взгляды коротко сошлись на вошедших мужчине и девушке, которые одним своим видом были способны привлечь внимание, однако посетители скорее отреагировали на сам факт движения и скрип со стороны входа, чем те, кто влились в обстановку. Маркиз, элегантный и невозмутимый в неизменном чёрном пальто, и Селина, чья грация не могла скрыться ни под какой одеждой, представляли собой разительный контраст с этим местом. Они не стремились скрыть и без того явное положение чужаков в этом заведении — Гекате было нужно именно такое внимание: заметное, но не кричащее слишком громко.       Михаэлис, считывая энергетику места, следил за тем, как его спутница погружается в антураж, словно рыба в воду. Длинные ноги в узких джинсах не чеканили шаг, а расслабленно несли свою обладательницу вглубь зала. На кожаной, блестящей от мороси снаружи, куртке скользили мягкие блики от неярких бра на стенах. Зачёсанные на одну сторону волосы, как имела обыкновение делать Мари, открывали уверенный профиль лица, выражение которого было совершенно нейтральным и при этом выверенно уверенным. Всё её поведение идеально вписывалось в обстановку, словно она всегда пребывала здесь и считалась своей, что впрочем, зная о её прошлом в качестве наследницы медиатора криминального мира, было недалеко от истины. Потому Андрас явственно ощущал самой личиной, маскирующей демона под человека, что сейчас начнётся именно то, ради чего, собственно, и согласился на эту вылазку с ней. Геката, отчасти пребывающая в четырёх стенах со смертными, хотела разнообразить их напряжённую рутину, так как её неугомонная натура, которая доставляла демону прискорбную «головную боль», если бы таковое явление вообще присутствовало у существ его происхождения, порой требовала вот такого движения. Потому выбрала разыграть зрелищное представление, вносящее совершенно насыщенный и яркий привкус их нахождения в принципе в этом городе и среди смертных.       Селина, не глядя по сторонам без тени замешательства, остановилась у дальнего столика в углу, откуда открывался обзор на весь зал и чёрный ход. Даже то, как она просто садилась, было наполнено грацией и уверенностью человека, понимающего, где находится и ради чего сюда пришёл. Её взгляд на Андраса, приглашающий сесть напротив, был исполнен с тем же ленивым протяжением, как у завсегдатая, который не оставлял сомнений о принадлежности этому заведению. Демон держал лицо, не уступая Гекате в её манере поведения, сел за стол и замер, превратившись в чистое созерцание, расслабившись так, что за этой маской вряд ли можно было опознать хищническую натуру потустороннего существа. Скрывая алчное ожидание и довольство от разворачивающегося Селиной действа, где этот импровизированный гейм вела она. Демону оставалось лишь вкушать, смотреть и наслаждаться её умениями, открывающие только ему одному часть той жизни, которая ещё недавно была её. Ловя себя на мысли, что несмотря на все риски, которые Геката, слава силам, сейчас разумно делила с ним — как он всегда требовал, — её азарт, тщательно скрываемый под маской невозмутимости, всё же был заразителен. А игра девушки — безупречна настолько, что внутренний перфекционист и эстет Великого Маркиза довольно щурился, что никак не отражалось на невозмутимом красивом лице.       Не более, чем через минуту, как они устроились на месте, к ним подошёл крупный мужчина с лицом, изрытым оспинами, и руками, которые явно умели не только носить подносы.       — Чем могу помочь? — его голос был лишён всякого намёка на радушие и не скрывал опасного предостережения.       — Выпивкой, — спокойно ответила Селина, поднимая на него взгляд, и Андрас заметил блеск абсолютной уверенности в её глазах без всякой магии, заставивший вышибалу на секунду замереть. — Два двойных коньяка. Мне и моему спутнику, — Геката смотрела на него снизу вверх, хотя демон видел совершенно иную расстановку в положениях Селины и этого субъекта. — И нам нужно поговорить с вашим управляющим.       Мужчина окинул её медленным оценивающим взглядом, а затем почти искоса перевёл его на демона, задержавшись на пару секунд. Маркиз, отчасти поддавшись настрою игры Гекаты, которая наслаждалась моментом не меньше, чем он, но это было понятно только между ними, позволил себе лёгкую, едва заметную улыбку, которая со стороны любого была недвусмысленно вежливой, при этом абсолютно ничего не значащей и не возвещающей ровным счётом ни о чём, кроме пустоты, скрывающейся опасность, если её обладателя неосторожно потревожить.       — Коньяк будет, — наконец, сказал вышибала. — Насчёт управляющего не знаю. Он занят.       — Он найдёт для нас время, — ровно произнесла Селина, не меняя тона.       Её рука потянулась за ворот кожаной куртки не быстро и не медленно, когда как мышцы на предплечьях мужчины заиграли напряжением. Те расслабились мгновенно, когда девушка, не глядя и не считала, положила на стол внушительную пачку банкнот. Толщина пачки говорила сама за себя настолько, что вышибала смерил девушку, продолжающую сидеть спокойно и лениво, взглядом, никак не удостоив вниманием деньги, и исчез. Через минуту на столе между демоном и Гекатой оказались два пузатых бокала с тёмно-янтарной жидкостью. Селина плавно потянулась к ёмкости, сделала глоток, и, подержав коньяк во рту, глотнула. На лице не отражалось ни единой мысли, но в глазах царили острота и спокойствие.       Андрас лишь пригубил, не сводя с неё глаз. Демона откровенно восхищали не сами события, разворачивающиеся в эти минуты, а то, как девушка расслабленно сидела, откинувшись на спинку дивана. Подмечал, как каждая мышца тела Гекаты готова к броску. Как смотрела, сканируя зал, оценивая угрозы и запоминая лица. Как ровно и глубоко дышала, создавая иллюзию своей. Как держала бокал в леностью хищника на стороже, но без напряжения. В этот момент Михаэлис размышлял, что находясь в центре истории, где всё так или иначе крутилось вокруг искусства, объект его собственничества напротив не уступала ни одной из лучших мировых коллекций. С одной существенной разницей: Селина являлась живым, дышащим и смертоносным произведением искусства. В данный момент его она была на сцене, а Маркиз непосредственно в первом ряду, хотя ничего в поведении девушки не выдавало, что она играет необходимую сейчас роль — её естественность не была фальшивой. Истинный Советник Гекат в смертоносном воплощении оказался среди смертных, которые даже не подозревают, какая сила сейчас находится среди них. Оттого контраст между этим знанием, которое было доступно только Великому Маркизу, и антуражем вокруг уже царапал нервы приятной дрожью предвкушения.       К их столику, который представлял ничего примечательного для других, но был ярким по тонкой энергетике, подошёл сухопарый мужчина. На вид ему было лет шестьдесят. С умными, цепкими глазами и тонкими губами. Его дорогой, но старомодный костюм делал его в окружающей обстановке практически частью интерьера — настолько органично он смотрелся в своём заведении.       — Мсье Роше, — коротко, без предисловий, представился он и сел напротив без приглашения. — Владелец. Мои люди сказали, что у Вас ко мне дело. Время — деньги, мадмуазель. Даже в такое позднее время.       Селина посмотрела прямо в глаза мужчине. В её взгляде была та же пронзительная сила, с какой она находилась в этом месте с самого начала.       — Мне нужно оружие, мсье Роше, — сказала Геката тихо и чётко, без ненужных вступлений и приветствий. — Исправное, чистое, без номеров. Два компактных пистолета с глушителями и комплектами запасных магазинов для каждого. — такой тон обычно можно услышать в любом ресторане, когда клиент делает заказ официанту.       Роше не дрогнул. Его лицо осталось непроницаемым, лишь в глазах мелькнул профессиональный интерес.       — Оружие есть у многих. С чего Вы взяли, что я торгую такими вещами?       — Потому что ваше заведение — лучшее прикрытие для такого рода дел в этом округе, — так же спокойно ответствовала Селина. — Вы знаете, как выживать на протяжении долгих лет. Наличие связей — естественное следствие подобной деятельности. Я не из полиции и не от конкурентов. Просто клиент, которому нужна защита и который готов хорошо платить.       Роше слушал, изучая визави цепким взглядом, затягивая паузу. Маркиз видел за этим непроницаемым лицом внутреннюю работу и считывал, как Селина терпеливо ждёт, не давя и не торопя этого смертного. Демон и Геката знали, насколько важны паузы в разговорах и насколько они могли решать куда более решающую роль, чем произнесённые слова.       — Допустим, — в том же тоне произнёс Роше. — Оружие я могу найти. Цена будет выше рыночной: ночной час, срочность, мои риски.       — Назовите, — и мужчина назвал сумму вдвое выше обычной. — Идёт, — просто кивнула Геката без всякого намёка на торг.       Владелец бара снова и куда более неспешно смерил девушку взглядом. Затем коротко повернулся к тому самому вышибале, кто подходил к ним ранее, который стоял в нескольких шагах и, несомненно, слышал весь разговор, ожидая приказа хозяина. Судя по тому, как он держался, любая команда — от новой порции коньяка до приказа избавиться от незнакомых посетителей, — была бы принята им не меньше, чем «фас». Роше кивнул ему с показной небрежностью, и вышибала скрылся в проходе в углублении стены, который Селина ранее определила для себя, как чёрный ход. Хозяин бара вернул своё внимание на Гекату, продолжающую смотреть только на него и лениво потягивая коньяк, словно они вели светскую беседу.       — Это только половина дела. Ещё нужна информация. — Роше приподнял бровь, а Селина ровно произнесла. — Об Антуане Де Моро.       Имя упало в тишину, а Андрас, не шелохнувшись, наблюдал за реакцией Роше, не позволяя во взгляд пробраться хирургической стали, вскрывающей потаённые желания смертных — его роль сейчас сводилась к исключительно созерцательной. Демон увидел то, что хотел: на долю секунды в глазах Роше мелькнула тень нечто более глубокого и застарелого, чем обычный страх или неприязнь. Хозяин молчал некоторое время, и Селина снова давала ему пространство для молчания, зацепившись за коротко вспыхнувшую эмоцию без какой-либо реакции, который отметила для себя только как факт, дополнительно раскрывающий собеседника. Девушка ждала без всякого следа недовольства, нетерпения или торопливости. Даже её внимательный и острый взгляд был ровно таким, чтобы не призывать смертного к действию. Демон посмотрел на неё и чувствовал, как внутри разгорается гордость от того, как Геката демонстрировала мастерство переговоров высшего пилотажа, которое когда-то начинало прорастать в Вэлери, но не успело раскрыться буйным цветом. Так общалась Мари, давая собеседнику время проявить себя, чтобы не спугнуть и попутно демонстрируя такт и мягкость. Селина же убрала всё лишнее и оставила саму основу, дающую возможность вести разговор по чёткой траектории и к тому результату, который ей нужен. Эта основа не та, что была в смертных, но не оставила бы их равнодушными.       — Де Моро, — эхом повторил Роше с нескрываемой хрипотцой в голосе, и в его голосе. — Что именно Вас интересует?       — Общая картина, — Геката говорила так, будто они обсуждали погоду на день. — Что слышно в ваших кругах о его нынешнем положении. О его людях, особенно о Пьере Дювале. Как они работают и что говорят о наследниках Де Моро, — при упоминании наследников в глазах Роше мелькнуло любопытство, смешанное с пониманием.       — Дети, — протянул владелец. — Да, слухи ходят. Говорят, старшая дочь при смерти. Сын пропал несколько месяцев назад. Де Моро рвёт и мечет, но найти не может. — Роше усмехнулся, но безрадостно. — В наших кругах это сочли забавным: неприкасаемый и всесильный мсье Де Моро не может найти собственного сына.       — Что говорят о причинах? — мягко спросила Селина, и её визави пожал плечами.       — Разное, — почти небрежно. — Кто-то считает, что парень просто сбежал от папаши, не выдержав его методов. Кто-то — что его убрали. Но большинство считает, что дело в старом завещании матери, которое всплыло несколько дней назад. Поговаривают, там всё отписано дочери. А сын, видимо, стал пешкой в этой игре.       Селина слушала, не перебивая и впитывая каждый нюанс не только сказанного, но того, как оно произнесено и что за этим кроется. Андрас видел, как она анализирует: не просто собирает информацию, а выстраивает мозаику, сопоставляя факты. Для Гекаты это был не просто вопрос или разговор, а настоящее прощупывание почвы о том, что происходит в тех кругах, которые оставались в тени всё то время, что они занимались этим делом. Шторм Андраса работал, информация распространялась, но то, как она оседала в иных структурах, представляло для Советника не менее важный интерес. Так девушка могла видеть картину целиком, выуживая информацию из любых источников, как делала это всегда, чтобы выстраивать саму структуру своего плана.       — А Дюваль? — спросила она без изменений в тоне.       — Дюваль, — Роше скривился совершенно не стремясь сдержать свои эмоции, и Геката отлично поняла его реакцию. — Мразь, каких мало. Выскочка, который липнет к сильным мира сего. Работает грубо и топорно. Любит напустить страху, переломать кости и долго пострелять. Ума мало, жестокости много. Любой отпетый маньяк в сравнении с ним — новорожденный ребёнок. В своё окружение собирает таких же, как сам. По сути, шестёрок, которым дали волю и оружие. В открытом бою они опасны, да, но если играть умно, их обвести вокруг пальца — раз плюнуть. — Селина молчала и на этот раз просто слушала, не показывая никак своей заинтересованности в деталях, кроме как внимательно смотря на мужчину перед ней.       Пока мужчина продолжал говорить, Геката впитывала адреса, фиксировала описания методов работы Антуана и его «правой руки», с которыми Роше встречался лично или о которых знал от «коллег по цеху». Какое оружие чаще всего оседало среди людей Дюваля, какими средствами передвижения пользовались. От девушки так же не ускользали куда более незаметные и не такие «громкие» детали: нюансы голоса, когда мужчина говорил о чём-то иначе, чем о другом, отступления, которых Роше почти не допускал, делая их более ценными и информативными для Селины. Любая мелочь сейчас служила тому, чтобы работать на дело, и Геката понимала, что завтрашняя поездка не пройдёт спокойно — она чувствовала это своим чутьём, а Роше, сам того не зная, подтверждал его своими словами.       — Они не умеют работать тихо, — резюмировал Роше. — Только давить массой. Если будете с ними сталкиваться, не давайте им преимущества в силе. Играйте на их тупости. — девушка кивнула впервые за всё время их разговора, принимая информацию, как оперативную сводку.       В этот момент из подсобки вернулся вышибала, неся чёрный кейс, который поставил на стол и раскрыл перед девушкой. Внутри, на бархатной подложке, лежали два пистолета, глушители к ним и несколько туго набитых магазинов. Селина взяла один из пистолетов, не остерегаясь любопытных взглядов, хоть таких и не наблюдалось: в этом месте происходило всякое. Её движения напоминали хирургические манипуляции врача, оперирующего пациента на столе. Геката проверила затвор, магазин, заглянула в ствол, взвесила в руке и коротко перекинула из руки в руку — экономно, точно, без единого лишнего жеста. Андрас смотрел на это и чувствовал, как внутри закипает первобытный жар. Демон знал, что она умеет стрелять лучше любых наёмников, но каждый раз, видя её такой, испытывал одно и то же чувство — заворожённость перед совершенством. Перед ним показывалось не просто умение — напротив Маркиза находилась сама суть его Создания, проявленная в жесте.       — Подойдёт, — коротко бросила девушка, убирая пистолет обратно и закрывая кейс. — Ваша плата, мсье Роше, — и попутно пододвинула пачку банкнот, которая так и лежала между ними весь вечер, как ставка в начавшейся игре. — За оружие и за информацию.       Роше взял деньги, даже не пересчитав, и просто спрятал во внутренний карман. Его взгляд, обращённый на Селину, изменился: в нём появилось уважение и даже интерес.       — Вы не похожи на обычных клиентов, мадмуазель, — обратившись к ней так впервые за время разговора, который уже подходил к концу.       — Я обычный человек, как все, — ровно ответила Селина и поднялась с места вместе с поднявшимися вслед за ней мужчинами, беря в руку кейс с оружием. — Приятно иметь дело, мсье Роше, — не дожидаясь ответа владельца, они с Андрасом, не оглядываясь, покинули бар под всё тот же меланхоличный джаз.       Ночной воздух после спёртой атмосферы зала ударил в лицо свежестью. Дождь почти прекратился, оставив после себя лишь тяжёлые капли, падающие с козырьков крыш. Они быстро пересекли улицу и нырнули проулок, где по-прежнему стоял мотоцикл. Снова, едва увидев его, Селина преобразилась куда сдержаннее, чем в первый раз, и в её глазах вспыхнуло расслабленное довольство. Андрас подошёл к ней, встал рядом и смотрел, как лунный свет играет в медных волосах, и как блестят экзотические глаза, делая её лицо почти невозможным в своей красоте.       — Что думаешь? — шёпотом спросил он, наблюдая, как Геката поворачивается к нему с бесами во взоре и удовлетворением от прошедшей встречи.       — Что нам подтвердили всё, что мы предполагали.       — Ты была бесподобна, — тихо ответил Андрас, бродя взглядом по чертам лица.       — Значит, — она ласково улыбнулась, когда как глаза встретились с алыми омутами. — Могу надеяться, что прогулка удалась, и тебе не было скучно.       — Скучно? — Андрас шагнул ближе, сокращая расстояние между ними, когда как его пальцы невесомо скользнули по скуле девушки, стирая каплю ночной влаги. — С тобой никогда не бывает скучно, Селина, — голос демона понизился до интимного, вибрирующего шёпота.       — Не считаю лишним удостовериться ещё раз, — ответила она так же тихо и усмехнулась, отвечая тем же исследующим взглядом.       — Верное решение, — выдохнул Андрас, пока его пальцы касались девичьего лица, гладили линию скулы и спускались к подбородку. — Я имел удовольствие стать свидетелем достойного исполнения.       — Кстати, об исполнении, — в её голос скользнула лёгкая насмешка, но глаза оставались серьёзными, когда как бровь красочно поднялась в немом вопросе, который Маркиз считал безошибочно.       — Идём, — он взял её руку в свою, на мгновение прижимаясь губами к ладони.       Этот жест мог показаться нежностью, если бы не дышал собственническим утверждением и удовлетворением от сыгранного спектакля для его наслаждения. Мгновение, и морось ночи заполнила вмиг опустевшее пространство в переулке. Как и некоторое время назад их тени скользили по улицам, следуя обратным маршрутом в сторону их особняка, и на всём протяжении одна не была различима от другой. Только во внутреннем дворе, куда не пробивался гул ночного Парижа и казалось сам воздух чувствовался иначе, возникла пара, стоя тесно прижавшись друг к другу. Мужчина медленно разжал руки, выпуская девушку из объятий, чтобы позволить ей проследовать в дом. Селина уже сделала шаг к парадной двери, как тут же замерла.       Недалеко от входа, рядом с их машиной, под влажным от непогоды платаном, стоял абсолютно узнаваемый для неё силуэт. Даже сквозь плотную брезентовую ткань угадывались характерные хищные линии, очерченность седла — абрис затаившейся в ожидании мощи. Геката, сначала медленно, а затем рывком повернулась к демону, оставшемуся позади, чтобы не мешать обзору. Андрасу предстал совершенно потрясённый лучистый взор, направленный на него так жадно, что прослеживающаяся в отсветах незамутнённая благодарность откровенно терялась, в самой глубине, разливаясь теплом.       — Ты… — чуть громче дыхания вымолвила Селина, а до сих пор призрачная лукавая улыбка на лице мужчины стала заметнее, когда как он стоял напротив неё, засунув руки в карманы пальто, с таким видом довольного собой кота, что остатки дыхания перехватывало у девушки.       — Ты говорила о необходимости маневренности, — Андрас сделал шаг к ней. — А я о ненадёжности человеческих механизмов. Чтобы твоя тактика сработала, это, — он указал подбородком в сторону мотоцикла. — обеспечит необходимый для меня уровень твоей безопасности. — и остановился напротив.       Последующие действия девушки снова застали его врасплох: демон не успел даже зафиксировать, как у него в руках оказался кейс с оружием, который Селина буквально впихнула ему. Тем временем сорвалась с места и в мгновение оказалась рядом с чехлом, снова замирая в одном шаге. Хрупкая рука почти ритуально сжала край брезентовой накидки и рывком сняла его с байка. Шуршание ткани на некоторые мгновения окрасили ночную тишину, которая погрузилась в созерцательное безмолвие.       Геката видела не просто средство передвижения: её зоркий профессиональный взгляд фиксировал некоторые детали, который не встретишь у серийных моделей. Броневые накладки, укреплённые стойки и рама, дополнительная амортизация «вилки» — всё это отличало этот байк от всех остальных возможных. Она чувствовала, как где-то в груди волей-неволей начинается расплываться жар в таком горячем чувстве к демону, что даже прохладный ночной воздух совершенно не мог тронуть развеять его.       — Великолепен, — прошептала девушка, кладя ладонь на скруглённый бок бака, и снова обратила взор на мужчину позади, однозначно не уточняя, к кому именно относится характеристика, хотя её взгляд не оставлял сомнений.       — Он не подведёт, — в тон ей ответствовал демон. — Он твой, — и так же, как она ранее говорила ему, в его словах нельзя было точно утверждать, что его реплика относиться именно к мотоциклу.       — Спасибо, — со всей признательностью и пониманием, что стоило этому демону переступить через свои вечные порывы оградить её от всего и поступить именно так.       — Моё требование об осторожности по-прежнему в силе, душа, — как подтверждение её мыслям, откликнулся мужчина, улыбка которого так и была на лице, но глазах отражалось эхо требовательности.       Они постояли друг напротив друга, наслаждаясь этими мгновениями, где всё могло отойти на второй план — даже самые смелые пристрастия. Затем проследовали в дом, скрывшись с лица Парижа в своём убежище.

***

      В кабинете на первом этаже, куда они вошли, было тихо. Смертные спали наверху, не ведая, какая буря готовится за их спинами. Селина прошла мимо мужчины, который как всегда галантно открыл перед ней дверь, и поставила кейс на стол, на котором были разложены бумаги и ноутбук. Как только она расстегнула молнию куртки, Андрас оказался за её спиной и помог снять влажную одежду. Геката кивнула в знак благодарности и отошла к окну, в отражении видя, как её куртка истлевает из рук демона, привычно занимая место на вешалке в коридоре, который они миновали несколько минут назад, а сам Маркиз подошёл к ней со спины. Селина ещё мгновение смотрела на разгорающийся рассвет, а затем медленно перевела взгляд на демона в отражении, не оборачиваясь.       — Завтра, — тихо начала девушка. — Ты повезёшь их к Лефевру. — несмотря на ровный тон, в него просачивалась мягкость к демону. — Как ты просишь меня, так и я прошу тебя об осторожности, — Андрас, всё ещё стоявший почти вплотную к ней, медленно поднял бровь, выражая такую недвусмысленную смешливость, что хватило бы на очередную театральную пьесу, когда как губы тронула хищная улыбка.       — Осторожности? — переспросил он бархатным тоном, в который вплелись ироничные ноты. — Душа, мне возможно доставить неудобство лишь на пару минут и при очень благосклонном везении, — его взгляд на девушку стал острее. — Скорее, тебе стоит беречь себя — пули могут быть весьма неприятны.       — Я понимаю твои возможности, — откликнулась Геката и медленно повернулась к нему, теперь вставая лицом к лицу. — Так же знаю, что ты можешь вмешаться, если увидишь, что мне угрожает опасность, — Михаэлис замер, усмешка сползла с его лица, сменившись древним и опасным вниманием хищника, услышавшего важное и при этом совершенно несусветное.       — Продолжай.       — Я прошу тебя не делать этого, — твёрдо сказала Селина, уверенно смотря прямо в глаза мужчине. — Не отвлекайся на меня, а сконцентрируйся на них. — и коротко кивнула в сторону спален смертных. — Давай определим роли: я прикрываю маршрут, ты доставляешь их к Лефевру и обратно. — Андрас хотел возразить, но девушка поспешно прислонила кончики пальцев к его напрягшимся губам. — Поверь, они не остановят меня, и я сама не позволю причинить себе вред. — продолжила та с металлом в интонации. — Твоё внимание на Элен и Даниэля — лучшая в мирах гарантия их безопасности.       Андрас вперился в её глаза с жадным и оценивающим взглядом. Демон слишком хорошо знал, что существо перед ним не просто рисковое, но и упёртое в том, чтобы достигнуть цели. Он понимал, что как раз эта черта по-прежнему находилась вне его контроля. Поэтому, взвесив про себя все вероятности, принял иное решение, попутно бережно сжав её запястье, чуть отстраняя руку от своих губ, но не убирая, позволяя дыханию осаждаться на коже кончиков девичьих пальцев.       — Ты не учла одной важной детали, — тихо произнёс он, и Селина вопросительно вскинула подбородок в знаке внимания.       — Какой? — в её голос снова скользнула настороженность, а пальцы руки, находящейся в объятиях широкой ладони, чуть сжались.       — Если я почувствую, что тебе угрожает опасность, — он говорил медленно, чеканя каждое слово. — я вмешаюсь, и ты не можешь мне этого запретить. — Геката открыла рот, чтобы возразить, но он поднял руку, останавливая её. — Дай мне закончить, — его голос стал мягче, но не потерял стальной основы. — Я согласен с тем, что ты говоришь, и сделаю, о чём просишь. Но если наша связь уловит намёк на боль или страх, я не смогу его игнорировать. — Маркиз сделал паузу, давая словам осесть в тишине комнаты. — Моё условие заключается в том, что ты не даёшь мне повода вмешаться.       — Взаимность требований, — усмехнулась их давнему договору девушка, рассматривая лицо мужчины.       — Непреодолимое желание снизить риски.       — Риск был заложен в самом начале, Андрас, когда я просила быть рядом в этом деле, — выдохнула Геката, касаясь лица мужчины. — Для нас на карту поставлено очень многое. Возможно, — её голос стал ниже, даже проникновеннее. — Ты начнёшь верить мне, как я доверяю тебе всю себя.       — Я уже говорил, что далёк от веры.       — А контроль является твоей основой, — демон склонил голову, признавая, насколько точны её слова. — Я слишком долго была под чужой властью и выбрала тебя, чтобы не потерять себя.       — Ты хочешь сказать, — медленно произнёс Себастьян с глубинной догадкой. — Что моё вмешательство является угрозой твоей сути.       — Метко сказано, Ваше Сиятельство, — просто ответила Селина. — Потому что она отдана тебе добровольно, — Геката смотрела на него своим невозможным взглядом, что всё его беспокойство сменялось безмятежностью и уверенностью в ней. — Я вверила свою суть тебе, когда ты хотел избавить меня от страхов, — Андрас слушал и видел то время, кажущееся далёким, но ключевым для них обоих: Долина, её потерянность после плена, её готовность отказаться от всего, и он не позволил. — И я понимаю, что именно доверие сильнее любого из них.       Демон долго молчал и его рука всё ещё несильно сжимала девичье запястье, но достаточно, чтобы чувствовать, как под тонкой кожей бьётся спокойный и ровный пульс, как подтверждение, что девушка не боится. Селина вообще редко боялась — по крайней мере, не показывала этого. Андрас медленно, с бесконечной нежностью, провёл пальцами по её щеке. Его взгляд скользнул по её лицу: невозможному, единственному во всех мирах, которое умудрялось сочетать в себе и сталь валькирии, и мягкость женщины, и кристальную уверенность, перед которой сам Великий Маркиз каждый раз терялся. В самом деле, он хотел избавить её от страхов, а она просто жила с ними, сделав их частью своей истории, которая составляла её суть. Геката, несмотря на прошлое, выбрала его, действительно, доверилась, став его самой великой ценностью, которую нельзя заточить или перековать, потому что тогда перестанет быть таковой.       — Ты самая неисправимая душа из всех, что я видел, — прошептал Себастьян с усталым облегчением.       — Она мне досталась слишком дорого, — Геката грустно улыбнулась, прижимаясь к его ладони и прикрыв на миг глаза.       — Я принимаю твоё условие, — слова дались ему тяжелее, чем любое завоёванное веками соглашение. — С оговоркой. Я не вмешаюсь, пока не почувствую, что твоя жизнь находится на грани. — девушка длинно выдохнула, словно сбросила с плеч непомерный груз. — Но, — его палец коснулся её губ, останавливая готовое сорваться слово благодарности, — Знай, душа. Если это случится, — в его глазах снова полыхнул алый огонь, но теперь в нём не было угрозы. — Я разорву любое наше соглашение. Уничтожу любого, кто посмеет. Сравняю город с землёй, если понадобится.       — Согласна, — прошептала та. — Хотя бы для того, чтобы предотвратить твой апокалипсис.       Геката шагнула в его объятия, и Андрас, усмехнувшись её реплике, прижал к себе так крепко, словно пытался вплавить в собственную грудь. Рассвет за окном разгорался всё ярче, золотя шпили Парижа. Война близилась к финалу, и они только что стали ещё ближе друг к другу.

***

      Утренний дождь за окном машины превратил город в размытую акварель серых и стальных тонов. Ветер швырял в стекло тяжелые капли, а сквозь шум мотора и шелест шин по мокрому асфальту витало напряженное молчание. Оно не тревожным, как раньше, а сосредоточенным, с наполненным осознанием, что первая фигура на шахматной доске сделала свой ход.       Элен, сидевшая позади рядом с братом, долго смотрела в своё отражение в стекле. Её пальцы бессознательно теребили край пальто, когда как взгляд сновал по пейзажу и наткнулся на сосредоточенный взгляд демона, который то и дело смотрел в зеркало заднего вида. Де Моро знала, кого он ищет, и понимала, что дело было не только в возможных преследователях, но и в той, что отсутствовала в машине. Уникальной девушке, которая одним своим присутствием, пусть и в непосредственной близости, вселяла в неё то, чего она была лишена на протяжении всей своей жизни. Мари настолько осторожно возникла в её судьбе, что порой она сама не совсем понимала, как они встретились. В самый последний момент, когда всё могло оборваться в один миг: сердце остановиться, Даниэль исчезнуть окончательно, а память о её семье кануть в бездну, которую выпускал Антуан день ото дня.       До слуха донёсся приглушённый рёв мотоцикла, вытянув Элен из собственных мыслей. Чёрный байк, уверенно петляющий среди автомобилей, пронёсся мимо их машины и, обогнав, следовал впереди в сопровождении, которое нельзя было считать: обычное совпадение судя по манёврам Мари, которая вела себя непринуждённо. Руки демона на руле коротко сжались, наблюдая, как фигура в чёрной кожаной экипировке помаячила перед ними и затем рванула вперёд. Андрас вёл машину уверенно, то и дело поглядывая в зеркала, отслеживая каждую машину или подозрительный манёвр при движении. Селина, которую он замечал то впереди, то сбоку, то исчезающую в потоке, была его самыми зоркими глазами. Её мотоцикл то возникал, то таял, создавая невидимый, но надёжный купол безопасности.       Они благополучно добрались до офиса и поднялись наверх, где их уже ждал бывший прокурор. Подписание доверенности прошло быстро и буднично. Лефевр, безупречный в своём тёмно-синем костюме, разложил документы на столе, чётко и сухо пояснил каждую строчку. Элен, сосредоточенно выслушав резюме и редко задавая короткие, но очень точные вопросы, на которые юрист не менее ёмко отвечал, поставила свои подписи на всех необходимых экземплярах, не дрогнув. Её рука выводила своё имя ровным, красивым почерком, понимая, что это не просто формальность, а сам росчерк под собственной судьбой и жизнью брата. Даниэль же, сидящий рядом, принял свой экземпляр из рук юриста с благоговением человека, держащего не просто бумагу, а ключ к их будущему, переглядываясь с сестрой с пониманием, что они думают об одном и том же.       — Сделано, — резюмировал Лефевр, убирая свой экземпляр в сейф. — Теперь, мсье Де Моро, Вы официальный представитель Вашей сестры во всех делах, касающихся наследства. С сегодняшнего дня Антуан юридически бессилен перед вами обоими. Но физически… — он многозначительно посмотрел на собравшихся. — Будьте осторожны.       — Мы будем, мсье Лефевр. Спасибо, — Элен тепло улыбнулась юристу с такой искренней благодарностью, что даже его непроницаемое лицо чуть смягчилось.       Они спустились вниз, когда морось усилилась. Андрас помог смертным сесть в машину и сам скользнул на водительское сидение, сразу же бросив сосредоточенный взгляд на улицу, фиксируя отсутствие и при этом понимая, что тишина является не более, чем затишьем, учитывая, что они с Гекатой услышали от Роше. В зеркале заднего вида мелькнуло отражение чёрного байка, замершего в тени арки в конце улицы, на которой располагался офис Лефевра. Селина смотрела на них и ждала, готовая прикрыть отход, периодически переводя внимание на перспективу проспекта. Не теряя времени, Михаэлис нажал в норку зажигания, и автомобиль под его мастерским управлением тронулся с места. Вместе с этим, словно само движение их машины стало спусковым крючком незримого маятника, демон боковым зрением уловил тень движения, которое из неспешного резко перешло в стремительное. Рычащий звук мотора «Мерседеса» заглушил на мгновение тяжёлый многоголосый рёв нескольких двигателей.       — Пристегнитесь, — спокойно велел мужчина с явно слышимой сталью в голосе, что Де Моро инстинктивно вжались в сидения.       Андрас, не дожидаясь, когда к ним приблизятся и перехватят инициативу, рванул с места так, что седан взвизгнул шинами по мокрому асфальту, и чернильной стрелой вонзился в дневной поток машин. Хищный силуэт их автомобиля петлял в потоке, резво лавируя, перестраиваясь с точностью, достойной зрелищной гонки. В зеркале заднего вида, отражение в котором демон постоянно держал в поле периферийного зрения, тут же показались два массивных чёрных джипа, вынырнувших из-за угла. Они неслись напролом, грубо подрезая другие машины и мчась наперерез на перекрёстках, буквально сталкивая остальных, заставляя визжать тормозами.       — Себастьян… — испуганно выдохнула Элен.       — Всё в порядке, мадмуазель, — оборвал он, вкручивая руль. — Я прошу вас обоих держаться крепче.       Андрас вёл машину, используя малейшие просветы в потоке, ныряя в узкие улочки, заставляя джипы, более мощные, но и менее манёвренные, терять секунды. В эти короткие мгновения передышки он видел Гекату, следующую параллельным курсом к преследователям. Чёрный мотоцикл выныривал из потока, отвлекал внимание, создавал помехи и снова исчезал. Она была везде и нигде, и это зрелище — её мотоцикл, мелькающий среди машин, её фигурка, пригнувшаяся к рулю, — будило в нём два абсолютно противоположных чувства: гордость и опасение. Джипы преследователей, рыча мощными двигателями, пытались идти на таран, используя массу. Маркиз видел в зеркале, как правый джип ускоряется, намереваясь заблокировать его сбоку. Андрас уже готов был выкрутить руль, но в то же мгновение Селина вынырнула слева, пропуская их машину вперёд, и замерла на долю секунды прямо перед набирающим ход джипом. Геката идеально рассчитала траекторию и момент, идя на смертельный риск, будь она человеком. Благодаря этому умелому выпаду джип вильнул, послушно замыслу девушки врезаясь в столб.       Видя этот опасный, но при этом эффективный манёвр, Маркиз выдохнул сквозь зубы, мысленно говоря себе: «Самая безумная из всех, кого я встречал». Но внутри росло и другое чувство — восхищение. Геката, при всей своей манере кидаться в самое пекло, поступала действенно: без такого риска, а только прибегая к обычным средствам, чтобы не вызвать подозрений смертных, их не остановить. Тем временем, когда Селина сбросила одного с траектории преследования, седан нырнул в узкий, как щель, переулок, где джипам просто не развернуться, а «Мерседес» Маркиза мог беспрепятственно скрыться среди зданий, пролетая снарядом сквозь квартал.       Выехав из переулка на параллельную улицу, Андрас на время потерял байк из виду. Вёл машину через один перекрёсток, затем следующий, а ни сзади, ни спереди не было никакого намёка ни на преследователей, ни на девушку. Их связь с Гекатой представлялась оголённым нервом, который впал в беззвучие на кажущиеся бесконечными минутами тишины. Он видел впереди развилку: прямой путь был пуст, но слишком очевиден. Его взгляд метнулся сначала в зеркало заднего вида, затем в боковые, выискивая её тень.       Словно в ответ на его призыв, их связь встрепенулась, когда Селина, обогнав их по встречной полосе, замерла на пролегающим впереди перекрёстке. Геката рывком развернула мотоцикл на месте в сторону правого поворота. Мотоцикл замер прямо перед несущимся автомобилем Михаэлиса. Её фигурка в экипировке была неподвижна, как статуя. Стройный силуэт, опирающийся на одну ногу, был красноречивее любых слов: переднее колесо байка указывало направление, куда следовало повернуть. Андрас уверенно бросил машину вправо, вписываясь в поворот на пределе сцепления с мокрой дорогой, кинув быстрый острый взгляд на девушку в боковое стекло, когда поравнялся с ней боком корпуса. Едва они скрылись за углом, как из переулка прямо позади них, ведущий поперёк улицы, посередине которой осталась Селина, вылетел второй джип. Себастьян видел, как Геката, пустив облако брызг из-под колёс, крутанулась на месте, вверглась напролом преследователям и вытянула руку вперёд. Среди отсветов дня мелькнул абрис пистолета, направленного прямо в лобовое стекло джипа. Звук выстрела дополнил ревущую шинами, гвалтом моторов и клаксонов какофонию. Джип, уходя от пуль, вильнул в сторону и черкнул по стоящим автомобилям. Колёса оторвались от асфальта, и машина картинно легла на бок. От скорости проехавшись по дороге, пуская искры. Этого хватило, чтобы Андрас окончательно оторвался на этом участке и скрылся в новом лабиринте узких улочек, петляющем не по главным артериям города, а во дворах.       Отправляя машину в управляемые заносы, седан демона преодолел несколько тесных поворотов и вырвался на широкий проспект, ведущий в перспективе к мосту через Сену. В зеркале он с облегчением видел, как Селина, мелькнув на выезде из проулка, который они только что миновали, резко уходит в сторону, исчезая из поля зрения. Наперерез девушке на перекрёстке с оглушительным рёвом вылетели ещё две машины. Следуя параллельным курсом с мотоциклисткой, один из них рванул на всё железо и коротким, но резким вилянием в сторону направил машину на Гекату, чтобы сбить её с пути. Андрас коротко надавил на педаль тормоза, замедлив машину, и подставил заднее крыло под манёвр джипа, не давая тому навредить Селине. Она же, отстранившись от бока автомобиля преследователей и снова отпустив руль, метко выстрелила по колёсам. Массивный джип повело в сторону набережной с такой инерцией, что тот со всего размаху врезался к гранитное ограждение. «Мерседес» тем временем коротко повело в юз, но Андрас сноровисто вывернул руль, выводя машину без повреждения из собственноручно созданного заноса, не давшего сбросить девушку с байка.       В этот же самый момент, когда события разворачивались со стремительной скоростью, Андрас на доли секунды позднее оторвался от вида на Селину в зеркале и посмотрел вперёд. Ещё один, уже пятый по счёту, джип вылетел им наперерез. Маркиз рывком втопил педаль газа, и короткого мига беспокойства за девушку хватило на то, чтобы машина преследователей успела чиркнуть бампером по корпусу в районе задней двери седана. Как раз туда, где сидел Даниэль. Последовал звук столкновения, который прошёл по касательной, но инерция сделала своё дело из-за скорости. Машину Андраса швырнуло вбок и почти развернуло поперёк дороги, однако он снова выровнял её и рывком направил вперёд.       Тем временем в салоне раздался приглушённый, сдавленный крик Даниэля. Его всё же отбросило на дверь, хотя ремень безопасности в последний момент удержал тело. Левая нога, выставленная в неудобном положении, с чудовищной силой ударилась о панель и застряла между сиденьем и смятой обшивкой двери. Острая боль прострелила всё тело, на миг лишив воздуха. Элен вскрикнула, увидев, как брат побелел и закусил губу до крови, сжимая руками покалеченную ногу.       — Дани! — её голос сорвался, но она тут же прижала ладонь ко рту, с ужасом глядя на то, как быстро расползается тёмное пятно по его светлым брюкам.       Всё смешалось в один кошмарный миг. Но времени на панику не было. В голове Андраса, заглушая крики Элен и вой мотора, прозвучал ледяной мысленный рапорт Селины:       — Впереди путь свободен. Гони! Я справлюсь. Доверься мне.       Джип, протаранивший их, немного сдал назад из-за того, что его развернуло при столкновении, и приготовился к новому рывку. Но прежде чем он успел не то чтобы разогнаться, а даже тронуться с места и продолжить погоню, перед ним, словно из ниоткуда, вырос мотоцикл Селины. Геката встала между автомобилем Андраса и преследователями. Её силуэт, хрупкий и ломкий на фоне массивной машины, дышал абсолютной, нечеловеческой решимостью. Демон видел в зеркале, как она, не колеблясь, выставила перед собой пистолет. Первым же выстрелом она разнесла переднее колесо джипа, который только что таранил их. Затем лобовое окно. Соскочив с мотоцикла, девушка всаживала пули в людей, находящихся в салоне джипа с холодной яростью и точностью. Они не успевали скрыться. Те же, кто оказались снаружи, мгновенно ухали вниз, подкошенные точными залпами. Её движения были отточены до совершенства. В них не было ни грамма лишнего, только выверенная, смертоносная эффективность.       Михаэлис, видя всё в зеркале, стиснул руль. У смертных не было шансов против Гекаты, но волнение клокотало в нём потревоженным вулканом. Он слышал интонацию девушки, смотрел на разворачивающееся противостояние, и увеличивал скорость. Понимая, что всё, что сейчас важно — увезти отсюда наследников Де Моро. Седан, взвизгнув покрышками, ещё быстрее рванул вперёд, унося прочь брата и сестру, чья жизнь теперь зависела только от него.       Последнее, что он увидел в зеркале, прежде чем свернуть за угол, как Селина, пригнувшись и используя байк, как заслон, уходит от очереди, выпущенной по ней из автоматов подбежавших из других машин боевиков. Мгновения, в течение которых сам воздух заполнился звуками ожесточенной перестрелки, схлопнулись от раздавшегося оглушительного взрыва, разорвавшего дневной гул Парижа. В зеркале заднего вида полыхнуло оранжевым заревом, облачённым в густой чёрный дым.       Сердце Андраса, которое билось только для того, чтобы мимикрировать под человека, всё же пропустило удар. Его автомобиль наращивал скорость вслед за напряжением мышц во всём теле. Высший демон сильнее сжал руль, чувствуя, как внутри закипает первобытная, всепоглощающая ярость. Он не обернулся и вёл дальше, уворачиваясь от редких машин, ввергаясь пространство подобно воплощению адского гнева. Собственный голос отозвался настоящим приказом, не терпящим возражений, отданный тоном, каким Полководец вёл свои Легионы в схватку:       — Ты должна быть на месте быстрее нас, Селина. Живой и невредимой.       Ответа не последовало. Только волна, прокатившаяся по их ментальной связи — обжигающе-тёплая, полная понимания и абсолютной веры, которая была сильнее магии. Как зарок, что Селина поняла, сделает и вернётся.       Демон повёз смертных в убежище, чувствуя, как холод расчёта в его душе сменяется жаром, который может утолить только её возвращение и уничтожение каждого, кто посмел в неё стрелять.       В особняк они ворвались, как ураган. Андрас на руках внёс бледного, как смерть, Даниэля в гостиную. Элен, трясущаяся, с широко распахнутыми от ужаса глазами, бежала следом, не в силах вымолвить ни слова. Селина, вошедшая следом тут же, была сама сосредоточенность. Кожаная куртка была изодрана в нескольких местах, на скуле красовался свежий кровоподтёк, но руки не дрожали, а глаза горели холодным, стальным огнём истинной сути Советника, вернувшегося из настоящей схватки.       — В спальню Даниэля. Быстро, — скомандовала она, уже оценивая масштаб повреждений. — Себастьян, помоги перенести. Элен, — она перевела взгляд на застывшую девушку. — Ты остаёшься. Я скажу, когда можно будет войти. Сейчас нужна полная тишина и сосредоточенность. Ты поняла? — Де Моро, не обращая внимания на панибратство и закусив губу до крови, только кивнула, не в силах вымолвить ни слова.       Спальня Даниэля, куда вошли только Геката и демон со смертным на руках, превратилась в операционную за считанные минуты. Селина небрежно и резко сбросила куртку в угол комнаты и закатала рукава водолазки. Михаэлис уложил младшего Де Моро на кровать с хирургической точностью, и теперь перед девушкой лежал молодой человек с вывихнутыми суставами в районе колена и лодыжки, теряющий кровь от порезов, ослабленный предыдущим ранением. В больницу им путь закрыт — слишком долго везти и слишком много вопросов. Но у неё были другие знания.       — Андрас, — голос её был ровным, как струна. — Помоги, пожалуйста.       Девушка сосредоточенно и чеканно перечисляла инструменты и материалы, и они возникали на прикроватном столе по воле магии демона, сотканной из теней, которые всегда следовали за ним: ножницы, зажимы, жгуты, стерильные салфетки, обезболивающее, антисептики. Андрас подавал ей всё, что она называла, не проронив ни слова. Его руки двигались точно и быстро, но взгляд то и дело соскальзывал с её пальцев, ловко вправляющих суставы, на её собственную кожу и подмечал всё: каждую царапину и порезы, которые она даже не замечала в пылу боя, а теперь просто игнорируя, сосредоточившись на помощи Даниэлю. На её предплечье темнел глубокий след от осколка стекла — край куртки был разорван, и стекло полоснуло по руке, когда она уходила от джипа. На скуле расплывался багровый кровоподтёк. Под разорванным рукавом виднелась длинная ссадина, буквально иллюстрируя, как пуля прошла в миллиметре, лишь оцарапав кожу — реакция бессмертных инстинктов делала своё дело.       Осознание того, что Геката вывела их из-под нападения, рисковала собой, и сейчас стояла здесь, спокойная, как скала, и оказывала первую помощь смертному, даже не думая о себе, вызывала в демоне волну раздражения, смешанного с облегчением и не успокоившейся злости. Столь дьявольский в своей сути коктейль из эмоций подавлялся железобетонной волей мужчины. Андрас молчал, а его руки, подававшие инструменты, были идеально спокойны — тысячелетия самоконтроля не позволяли выдать эмоций. Но глаза… алые искры в их глубине разгорались всё ярче с каждой минутой и новой раной, которую он замечал на девушке.       Элен эти часы провела в коридоре и не могла сидеть или стоять на месте. То прижималась лбом к холодной стене, то сползала по ней на пол, обхватывая колени руками, то вскакивала и принималась мерить шагами пространство перед дверью. Сквозь дерево доносились приглушённые голоса, короткие, деловые команды Мари, звон инструментов, и изредка — сдавленные стоны брата. Каждый из них отдавался острой болью в её собственном сердце. Де Моро молилась всем богам, которых знала, и тем, о которых не ведала, чтобы Дани поправился. Мысль о том, что она может потерять его сейчас, когда они только приблизились к развязке, была невыносима.       Селина закончила через пару часов, так как действовала филигранно. Специально не использовала силу исцеления на полную, чтобы играть отведённые им роли. Её пальцы, измазанные кровью, замерли на последнем узле повязки, фиксирующей руку Даниэля. Молодой человек дышал ровно, хотя и тяжело под воздействием лекарств и совсем неуловимой силы Гекаты, чтобы позволить человеку не ввергнуться в шок от боли, пока она залечивала его раны. Девушка снова прошлась цепким взглядом по телу молодого человека, как последняя оценка его состояния: кость цела, сосуды ушиты, порезы обработаны, связки зафиксированы, вывихи вправлены. Геката медленно выпрямилась, разминая спину, и провела рукой по лбу, скорее, по старой человеческой привычке, чем от необходимости. И ощутила странную усталость, которая ей не свойственна в силу природы, но готовая навалиться не от напряжения сил, а, наоборот, от их сдерживания, чтобы не выдать свою потустороннюю суть. Селина тряхнула головой, сбрасывая с себя все эти часы, что провела рядом с Даниэлем, и сделала шаг к двери. Она хотела выйти к Элен и сказать ей, что Даниэль вне опасности, но сделать этот шаг не успела. Андрас, неотступно находящийся рядом всё это время, преградил путь. Широкие ладони легли на плечи Гекаты с не терпящей возражений властностью, которая не оставляла сомнений: спорить бесполезно. Маркиз мягко, но неумолимо подхватил её на руки, считывая её состояние, и последовал к глубокому креслу в углу комнаты, находящемуся в тени у окна.       Селина только моргнуть успела, как уже оказалась сидящей. Под вопросительным взглядом демон опустился перед ней на колени. Именно в этом движении отсвет уже вечереющего города выхватил на мгновение лицо, которое больше походила на маску, если бы не глаза. В алых омутах полыхал такой жар, что Маркиз, казалось, мог испепелить всю комнату дотла. Геката поняла: его спокойствие сейчас являлось отражением самой настоящей ярости, сдерживаемой только его необъятным контролем.       — Андрас... — начала девушка, но голос её прервался, когда он осторожно, почти невесомо, взял её руку.       — Молчи, — тихо и со сталью в тоне прервал демон. — Ты сделала слишком много сегодня.       Гекате только оставалось со слабым удивлением наблюдать, как рядом с ним на полу появились те снадобья, которые она использовала очень давно. Знакомые ёмкости с эфирами для лечения магических и обычных ран соседствовали с человеческими бинтами и салфетками. Она замерла, смотря на то, как его длинные, изящные пальцы, способные одним движением сломать шею, сейчас бережно обрабатывали ссадины. Видела с какой сосредоточенностью он вглядывался в каждую царапину.       Михаэлис начал с лица. Ватный тампон, предварительно тронутый живительной субстанцией, коснулся разбитой девичьей скулы. Точные, экономные движения, наполненные такой бережливостью и осторожностью, что Геката не могла отвести глаз. Андрас молчал, пока его взгляд скользил по её лицу, задерживаясь на каждой мелочи, которую замечал. Фиксировал у виска мелкий порез от стекла. Прослеживал точными касаниями красную полосу на шее с чуть обугленными, видимыми только ему, следами — пуля прошла по касательной, оставив ожог. Закончив с лицом, демон мягко и при этом неизменно властно взял её подбородок, чуть поворачивая к свету, и девушка беспрекословно подчинилась. Любое напоминание о её регенерации, почти равной демонической, вряд ли остановило бы мужчину. Геката видела, что ему было необходимо увидеть, прикоснуться, убедиться. И, не менее важно, успокоиться.       — Ты видел, — тихо сказала она, когда Себастьян взял её руку и осторожно разорвал рукав водолазки, обнажая длинную, кровоточащую ссадину на предплечье.       Тот поднял на неё глаза, и Селина почувствовала, как по спине пробежали мурашки: буря утихала, становясь более оформленной яростью.       — Я видел всё, — обычно бархатистый и вкрадчивый голос звучал глухо, словно через силу. — Как ты уходила от пуль, бросалась им наперерез, — и на мгновение замолчал, сосредоточенно обрабатывая рану. — Взрыв.       — Я здесь, — мягко сказала Геката, другой рукой касаясь его мягких вороновых волос. — Живая, как ты и просил.       — Ты забыла, что я просил оставаться невредимой, — отозвался Маркиз непререкаемым тоном, за которым скрывалось больше: и злость за её неискоренимое безрассудство, и гнев на себя за то, обещал не вмешиваться, и жгучая, пульсирующая ненависть к тем, кто посмел в неё стрелять.       Михаэлис продолжал. Каждый порез, синяк и ссадину обрабатывал с той же скрупулезной тщательностью, с какой реставратор восстанавливает бесценную фреску. Его пальцы касались её кожи, стирая кровь, накладывая повязки, задерживая прикосновения немного дольше, чем требовалось для обычных медицинских манипуляций. Селина чувствовала уверенные движения, будто раз за разом проверяющие, что она здесь, с ним. Он не останавливался ни на мгновение, не глядя брал мазь, салфетки и бинты, смотря только на раны и погружаясь в своё занятие без остатка. На что Селине захотелось подтвердить, что существуют не только они и его страх за неё.       — На набережной, — снова приглушённо, чтобы не пошатнуть хрупкое равновесие, заговорила Геката, когда он закончил с рукой и приступил к боку, аккуратно приподнимая край водолазки, чтобы обработать длинную царапину от осколка. — Ты помог мне. Если бы не твой манёвр, меня могли сбросить.       — Ты была между нами, — его голос дрогнул только на миг, на неуловимую долю секунды, но девушка услышала. — Встала одна против автоматов.       — Они могли перестроиться и блокировать вас, — спокойно ответила та. — Я обеспечивала вам прикрытие.       — Ты могла пострадать сильнее, Селина, — в его голос прорвалась ярость, которую он сдерживал, и резко поднял на неё глаза, в которых полыхнул адский огонь, но Геката встретила.       — Я не имею на это права, потому что принадлежу тебе, — тихим шёпотом, который слышался сильнее крика.       Андрас остановился на мин и его рука, сжимающая окровавленный тампон, дрогнула. Мужчина посмотрел на неё, не видя и толики раскаяния — только усталую, но абсолютную уверенность в своей правоте. В этом почти смиренном принятии своего риска было нечто, что сминало его ярость и превращало в то, что он чувствовал к ней: не просто собственничество и желание оберегать, а нечто более решительное и инстинктивное. Себастьян остро чувствовал необходимость немедленно действовать не только чтобы защитить её здесь и сейчас, но и обезопасить на будущее.       — Я не позволю, чтобы ты шла под пули, — тихо, почти неслышно, сказал Андрас.       — Ты обещал не вмешиваться, — напомнила Селина без упрёка.       — Я обещал не вмешиваться, пока твоя жизнь не на грани, — поправил он, и его пальцы ощутимо сжались на её запястье. — Но это не значит, что я должен спокойно наблюдать, как ты играешь со смертью. Пусть даже убить тебя не так просто.       Маркиз замолчал, собираясь с мыслями. Селина не видела, но чувствовала, что за бесстрастной маской просчитывались варианты и выстраивались новые комбинации. Геката считывала его состояние по их связи: эмоции, которые он редко позволял себе проявлять. Беспокойство, трансформирующееся в холодную решимость. Гнев, ищущий выход. И нечто новое, сформированное только что, в эти минуты, под влиянием увиденного и пережитого. И понимала, почему, потому как сама ещё несколько дней назад погрузилась в то же самое — отголосок своего прошлого в плену здесь, среди людей. А для Андраса этот отзвук выражался в неприемлемости не просто риска для неё, а любого намёка на потерю своего обладания, как он называл. На грань, за которой он уже бывал и где не было её.       — Я вынужден внести поправки в правила нашей игры, — наконец, произнёс он с опасной вкрадчивой нотой в голосе, и Селина слушала внимательно и с глубинным пониманием его мотивов, чувствуя, что не имеет права противоречить — только не в этом. — Мне нужны гарантии, что произошедшее сегодня не повторится.       — Ты помнишь, что я тебе говорила. — Геката медленно выдохнула, не смея ничего противопоставить решительности демона, подогреваемой видом её ран.       — Я ничего не забываю, — строго произнёс Андрас, не отводя от неё взгляда, пока его пальцы, всё ещё сжимающие девичье запястье, чуть поглаживали кожу, словно он не мог насытиться прикосновением, убеждаясь, что она здесь, и будто подтверждая то, что она ощущала за словами. — Твоё чутьё — лучшее из всех, что я встречал. Но сейчас, — Маркиз сделал паузу, подбирая слова. — дело не только в ней.       — В чём же? — с нежностью и лаской, без недовольства, а только с пониманием.       — В тебе, — шепнул Андрас, впитывая её проникновенный взор, столь знакомый и лелеемый им. — В том, чтобы я мог получить право на вмешательство в любой момент без твоего согласия. — демон склонил голову чуть на бок.       — Каким образом? — в вопросе было только внимание к словам.       — Если она заключит контракт, — медленно, чеканя каждое слово, произнёс демон. — Её душа станет моей и под моей защитой. Тогда, — его алые глаза вспыхнули адским пламенем, которое было обращено на Гекату. — Всё, что связано с ней и её делом, окажется под моим полным контролем. Я смогу действовать жёстче и быстрее. Не оглядываясь на твои планы и тактику.       — Ты хочешь сказать, что пойдёшь на это не только ради души? — не меняя тона, осторожно.       — Не только, — не стал отрицать Андрас. — Контракт — это сила, с которой ты не сможешь спорить. Это закон, который тебе хорошо известен. Ты не сможешь противостоять, даже если захочешь — у тебя иной приоритет. Я смогу закончить всё с Антуаном быстро и эффективно. Не мешая твоему плану, — он чуть склонил голову, глядя на неё испытующе. — Я не оставлю следов, о которых ты говорила, и Клодия сможет вернуться, как ты того хочешь.       Селина смотрела на него долго и изучающе. В её взгляде, в котором при всей мягкости оставалась острота, Михаэлис не видел ни недовольства, ни попытки найти аргументы, чтобы его переубедить. Геката была спокойна. Она никогда бы себе не позволила отрицать природу своего демона или его нрав. В своё время уже сделала выбор и понимала, кому отдаёт свою суть и саму жизнь. Более того, тогда в Долине он сам спрашивал её, понимает ли она на что идёт, и ответ оставался неизменным до сих пор: понимала и принимала, со всей его демонической жаждой обладания, контроля, власти. Его собственничеством и настырностью, которая, на самом деле, спасла Гекату от потери себя. Однако теперь, видя, как эта жажда трансформируется в желание защитить то, что принадлежит ему по доброй воле, Селина ощущала: она не просто не ошиблась, а чувствовала ту же нежность, которая не угасала по отношении к Маркизу.       — Ты знаешь, что может произойти, — тихо сказала Геката.       — Твоё чутьё может быть неточным, — предположил Михаэлис, и в этом Селина тоже не хотела его переубеждать, так как сама не была уверена, зная, насколько демон может быть убедителен в вопросах заключения договоров.       — Может, — согласилась она. — Несмотря на твою уверенность, ты тоже хочешь пойти на риск.       — Да, — твёрдо ответил Маркиз. — Я уже сказал, что не могу смотреть, как ты истекаешь кровью. Даже если это твоя собственная игра, я должен попытаться.       Девушка кивнула, так как доводы Андраса в пользу контракта были безупречны в своей логичности и мотивированно оправданы, если рассуждать сухо и без преломлением к тому, кем они являются друг для друга. Более того, что ещё ожидать от демона, который привык использовать все доступные ему инструменты ради своих интересов. Пусть последние, в данном случае, сводились к тому, чтобы обезопасить ту, что считал своей не просто по праву, а на основе взаимности.       — Возможно, — медленно произнесла она, немного задумчиво, смотря на мужчину открытым тёплым взглядом, который всегда был между ними в моменты, когда они оставались наедине. — Нам нужно убедиться обоим, и чтобы ты услышал это сам. — демон на миг замер.       — Что ты имеешь в виду?       — Ты говорил, что доверяешь моей интуиции, — сказала Селина, высвобождая свою руку из его пальцев и касаясь его лица, и позволила себе таинственную улыбку, в которой было только принятие и покой. — Ты виртуозно используешь своё мастерство в формулировках ради своих целей. Возможно, — повторила она. — стоит почувствовать силу слов на себе от других. — Себастьян смотрел на неё, и в его алых глазах мелькнуло что-то, очень похожее на подозрение.       — То есть при всём этом ты не препятствуешь... — начал он.       — Поговори с ней, — перебила его девушка и чуть наклонилась вперёд, сокращая расстояние между ними. — Сейчас самое время. Только позволь заметить, — и коротко коснулась его губ кончиками пальцев. — Что бы она тебе ни ответила, я буду рядом с тобой так же, как и ты — со мной, и не подумаю тебе мешать.       Геката замолчала и помедлив, чтобы проследить глазами черты его лица вблизи, откинулась на спинку кресла. Её руки легли на подлокотники кресла и перед тем, как позволить себе расслабиться и отдохнуть, широкие ладони Маркиза на миг легли на её запястья. Селина спокойно опустила веки, когда касание исчезло.       Демон медленно поднялся с колен. Его взгляд задержался на бледном лице, на свежих повязках, на спокойном, почти безмятежном выражении. Внутри него бушевал ураган, но внешне Маркиз олицетворял собой абсолютное спокойствие. Он шагнул к двери, взялся за ручку и приостановился на удар сердца. Мужчина не обернулся, но пауза для Селины была очевидна: помимо слов и озвученных мыслей, они «услышали» друг друга иначе, как всегда бывало и оставалось неизменным между ними. Мгновение, и в комнату ворвался шёпот из коридора, который не был слышен смертным, но был громким для Гекаты и демона. Слишком громким не по звуку, а эмоциям, которые им передавались — истинный зов души, просящей о помощи любые силы. И такие силы сейчас находились буквально через стену.       Дверь за Андрасом бесшумно закрылась. Девушка осталась одна, отключаясь от мира окончательно, чтобы дать им поговорить, как она обещала, и немного восстановиться самой после насыщенного дня. Зная, что рядом с Маркизом она в безопасности, и приглушая с демоном связь, оставляя их один на один.

***

      Часы в вечерней гостиной пробили девять раз, когда дверь спальни приоткрылась, когда из полумрака вышел Себастьян. Его лицо непроницаемо, но в глубине алых глаз горел огонь сосредоточенности и... хищника.       Элен даже не заметила его появления. Она сидела на полу, прижавшись спиной к стене напротив двери в спальню брата, и тихо, почти беззвучно шептала. Её глаза были закрыты, пальцы сплетены в судорожном жесте, худые плечи вздрагивали от беззвучных рыданий. Она не плакала — слёзы, видимо, кончились несколько часов назад. Но её губы двигались, выталкивая в пустоту коридора горячечные, отчаянные слова. Слова мольбы к силам, которые находились ближе, чем она могла предположить.       Демон остановился. Его острый, тренированный веками слух выхватывал каждое слово, каждую интонацию из этого шёпота. Тихого настолько, что обычный человек, даже стоя рядом, не разобрал бы и половины. Он слышал не просто мольбу, а саму душу, взывающую сквозь миры и пространства. Обнажённую, истерзанную страхом и болью, но при этом — странно, необъяснимо — не сломленную. В ней не прослеживалась торговли с небесами или истеричных обещаний — только чистая, абсолютная, жертвенная любовь к брату и готовность отдать последнее, что у неё оставалось — отпущенные ей крохи времени.       В коридоре повисла тишина, нарушаемая лишь этим прерывистым, едва слышным шёпотом. Демон не двигался, продолжал стоять, возвышаясь над скорчившейся фигуркой смертной, и чувствовал то, что давно не ощущал. Не жалость — жалость была ему чужда. Не любопытство — любопытство было его постоянным спутником. Скорее, соприкосновение с настолько хрупким и одновременно невероятно прочным, что выбивало из колеи, олицетворяя собой миг, когда сущность человека зовёт.       Элен вдруг вздрогнула, словно почувствовав чужое присутствие. Её веки распахнулись, и в полумраке коридора она увидела высокий, тёмный силуэт, возвышающийся над ней, как древнее изваяние. Она не испугалась, так как страх уже покинул её, выжженный дотла пережитым ужасом этого дня. В её огромных глазах на бледном лице плескались лишь усталость и тихое, обречённое спокойствие.       — Себастьян... — прошептала Де Моро, смотря на мужчину с призрачной надеждой. — Он... Дани... как он?       — Мари сказала, что его жизнь вне опасности, — ровно ответил Михаэлис. — Ей можно верить. — на это Элен медленно кивнула, словно принимая эту информацию к сведению, но не впуская её в сердце, и снова посмотрела на дверь спальни. — Я слышал Ваши мольбы, — продолжил демон, приблизившись и остановившись в двух метрах от неё. — Вы взывали к Богу, в которого, полагаю, не очень верите.       — Я не знаю, во что верить, — так же тихо ответила Элен, не смотря на него. — Мне неважно, кто услышит. Всё, что я хочу — чтобы он жил.       — Что, если Вас услышали? — в его голосе появилась опасная, вкрадчивая нота искусителя, веками оттачивавшего своё мастерство. — Если прямо сейчас, в эту минуту, откликнулись? — Элен медленно, через силу, подняла голову и сфокусировала бесконечно истощённый взгляд, какой бывает у тех, кто прошёл точку невозврата, снизу вверх на мужчину.       — Кто?.. — спросила она хриплым шёпотом, сорванным долгими часами безмолвных молитв. — Кто мог меня услышать?       Андрас выдержал выверенную паузу, которая длилась ровно столько, сколько нужно, чтобы вопрос пророс в тишине сомнением. Затем сделал ещё один шаг, сокращая расстояние, и медленно опустился на корточки, оказавшись с Де Моро на одном уровне. Жест, который для непосвящённого мог бы показаться участием или заботой, однако для демона являлся тактической сменой позиций для предстоящего разговора. Именно с такого ракурса Себастьян мог видеть глаза, опухшие от прожитых слёз, в упор, считывать микродвижения зрачков, напряжение губ, мельчайшие изменения в дыхании. То есть всё то, что делало беседу с ним не просто разговором, а многослойной игрой, где Маркиз видел на несколько ходов вперёд. Чтобы наблюдать всё, что способствовало считыванию реакций и выстраиванию линии разговора. Демон всегда считал особенно важным выбор дистанции, которая не давила, а сохраняла чувство безопасности для визави— подобная диспозиция, которая варьировалась в зависимости от конирактёра, неизменно бралось в расчёт. Находясь в этом положении его задумчивый взгляд скользнул по лику смертной, и Элен почувствовала этот взор совершенно правильно.       — Вы говорите о себе? — тихо, устало, но с пониманием, даже принятием, на что Андрас позволил себе лёгкую, едва заметную улыбку, за которой могло скрываться что угодно: от вежливого участия до холодного расчёта, но сейчас в ней было и третье: почти нескрываемое хищническое предвкушение, которое стало для него обыденностью в подобных беседах.       — Ваша проницательность достойна восхищения, мадемуазель Де Моро, — учтиво произнёс он, намеренно используя бархатистые обертоны, мягко, почти гипнотически действуя на смертный разум. — Да, я говорю о себе. — его взгляд соприкоснулся с её так, чтобы проявлять внимание, а не удерживать его слишком пристально. — Ты просила, чтобы тебя услышали, — продолжил Андрас, и в его обращении исчезло формальное «Вы», сменившись на более интимное, почти доверительное «ты» — принятый среди людей приём, который так или иначе, неосознанно, сокращал дистанцию, создавая иллюзию близости и понимания. — Твои намерения очень чисты. В них желание спасти самого дорогого человека ценой всего, что у тебя есть. — мужчина сделал паузу. — Такие мольбы не должны оставаться без ответа.       Элен смотрела на него не мигая, перестав на эти мгновения ощущать слабость, которой так отчаянно сопротивлялась, пока Даниэль находился в комнате. Михаэлис отстранённо, но ясно фиксировал для себя, что сидящая напротив не поддавалась гипнозу его голоса и не терялась в бархатистых интонациях. Наоборот, Де Моро слушала, анализировала, сопоставляла в меру тех силы, которые у неё оставались несмотря ни на что.       — Вы хотите что-то предложить, Себастьян, — поняла она без всякого вопроса.       — Именно так, — ровно подтвердил демон с неуловимой улыбкой, которая была и тонкой, и опасной. — Я предлагаю то, что находится за пределами человеческих возможностей Мари, которые тебе уже известны. — Себастьян не собирался разрушать инкогнито Селины, выдавая её истинную сущность: их уговор о невмешательстве и «игре по правилам смертных» был для него делом чести.       Маркиз выдержал паузу, позволяя тишине сгуститься вокруг них и стать почти осязаемой. В этой тишине только он слышал размеренное тиканье старинных часов в гостиной на первом этаже и приглушённое, ровное дыхание спящего Даниэля за закрытой дверью, где с молодым человеком по-прежнему находилась Геката. Её ровное дыхание и такое же биение сердца возвещало ему о том, что девушка верна своему слову и никак не участвовала в их диалоге со смертной. Впрочем, то был лишь фон для Андраса, который себе установил иную задачу и следовал к её решению, используя весь свой опыт в заключении контрактов.       — Что именно? — просто осведомилась Элен с отчаянной готовностью услышать.       — Предположу, я не ошибусь, сказав, что у Вас есть догадки. — Де Моро чуть склонила голову, не отводя взгляда, а потому мужчина продолжил. — Скажи, Элен, — впервые называя её по имени без официального обращения. — Что ты чувствуешь, когда смотришь на меня?       Де Моро молчала долго, и её взгляд приковался к лицу находящегося рядом мужчины, словно не знала, стоит ли отвечать, и что отвечать в принципе. Взор девушки бродил по идеальным чертам, по спокойной, чуть насмешливой линии губ, по глазам, в которых таилась бездна. Андраса поражало и заинтересовывало, что эта смертная ни разу не отводила взгляда. Элен смотрела прямо и без всякого волнения, словно на неясный объект, который не кажется опасным, даже достойным изучения.       — Холодное присутствие, — сказала она, наконец, на миг дрогнувшим голосом. — Будто я нахожусь в древнем старинном замке. Но... — девушка запнулась, подбирая слова, и после паузы добавила. — Как внутри каменных стен, где я в безопасности. Странное ощущение... Чувствовать себя... отгороженной и одновременно знать, что... выйти непросто. — и Андрас со всем пиететом склонил голову, принимая ответ с серьёзностью, с какой принимают редкий, драгоценный дар, так как признавал верность предложенного Элен образа его присутствия рядом с ней.       — Должен признать, твоё видение достаточно истинно, — тихо признал, когда как Маркиз по-прежнему удерживал её взгляд на себе не силой и не магией, а только вниманием и участием в её состоянии. — Я тот, кто может предложить выход из любых стен. — манипуляция, тонкая, едва ощутимая, почти на грани, учитывая, что девушка перед ним не глупа, отнюдь, но он сознательно пошёл на неё. — Силу, которая не скована никакими барьерами. Уверенность, что ничто не может отгородить тебя от мира. Не просто чувство безопасности, а гарантию отсутствия всякой опасности. Ты можешь получить эту силу, которая обеспечит тебе всё, о чём ты сокровенно просишь тишину этого коридора. Не просто защиту и победу, Элен, — его голос стал чуть тише, проникновеннее, словно открывал ей величайшую тайну мироздания. — Чтобы дать её, я предлагаю тебе заключить со мной контракт, который соединит твоё сокровенное желание с моей силой.       Элен моргнула, и в этом коротком движении Андрас увидел не страх, а попытку осознать услышанное. Она не перебивала и не отшатывалась, отнюдь. Де Моро слушала с тем же напряжённым, цепким вниманием, с каким, должно быть, слушала когда-то лекции по истории искусства, пытаясь проникнуть в замысел великого мастера.       — Контракт, — эхом повторила та без всякого страха или удивления: очевидно, сказывалась эмоциональная усталость, которая для демона была отличным полем для деятельности.       — Гарантию другого исхода, где благополучие и безопасность твоего брата станут нерушимы до конца его дней. Защиту от Антуана, его людей и любых угроз, которые даже предположительно могут возникнуть. Возможность для него жить, творить и сохранять то, что он считает ценным. Всё это, — Андрас сделал плавный жест рукой, словно описывая в воздухе контуры этого обещания. — может стать его реальностью.       — Это может быть... это действительно возможно? — шёпотом.       — Для меня всё возможно, — ответил мужчина, и его алые глаза вспыхнули в полумраке. — Когда я слышу зов, подобный твоему, я прихожу и делаю мольбы действительностью.       Элен смотрела на него не мигая. Её лицо было непроницаемо, и Андрас, при всём его опыте, не мог прочесть на нём ни согласия, ни сомнения, ни страха — лишь сосредоточенность.       — Звучит слишком... — так же тихо, почти беззвучно, не только от истощения. — Всю жизнь меня учили, что за всё нужно платить. Что Вы хотите взамен? — спросила она на удивление твёрдым голосом, несмотря на нечеловеческую усталость.       — Всё в этом мире, и особенно за его пределами, имеет свою цену. Моё предложение — не исключение, — приём, которым он виртуозно играл, то сокращая дистанцию, то вновь её увеличивая, создавая у собеседника ощущение качелей между доверием и опасением. — Ты права. — снова тонко рассчитанная пауза. — То, что я попрошу взамен, — продолжил Маркиз вкрадчиво окрашенным голосом. — Есть нечто, что для большинства людей не представляет особой ценности. По крайней мере, до тех пор, пока они не оказываются перед лицом вечности. — мужчина чуть склонил голову набок с присущей ему аристократической грацией, которая делала его одновременно и притягательным, и пугающим в своей совершенной неестественности. — Я прошу твою душу, Элен.       Слова упали в тишину, как тяжёлые капли в стоячую воду — медленно расходящиеся круги, затрагивающие каждый уголок её сознания. Девушка не отшатнулась, не вскрикнула и не перекрестилась. Она лишь смотрела на него всё тем же немигающим, изучающим взглядом, и Андрас в очередной раз за этот вечер отметил про себя, насколько необычна эта смертная.       — Мою душу... — снова шёпотом повторила Де Моро без всякого ужаса или отторжения — только сосредоточенное внимание и внутреннее размышление как в момент, с чем человек сталкивается впервые. — Вы предлагаете взять мою душу...       — Я предлагаю сделку, — поправил Андрас, и его голос заструился изысканным, многослойным тембром, каким он обычно вёл самые сложные переговоры. — Не покупку в вульгарном, человеческом понимании. Это взаимовыгодное соглашение. Договор, где каждая сторона получает то, что ей необходимо. — Себастьян на миг замолчал и продолжил. — Однако в моей власти дать тебе не только самое необходимое, где свершится неоспоримая юридическая победа и наступит нормальная жизнь для твоего брата. Я дам тебе время, которого у тебя не осталось. — демон методично напомнил собственные слова Элен, которые были сказаны ею самой Лефевру в их первую встречу, и девушка слышала эхо тех слов, которое отразилось во взгляде на мужчину. — Твоё тело перестанет угасать. Болезнь не будет угрожать настолько, насколько тебе потребуется, чтобы увидеть финал. Ты получишь время, чтобы убедиться, что имя Леклерк не останется запятнанным, а имя Де Моро навсегда очищено. Чтобы... — и в его глазах мелькнуло проникновенное понимание. — ты могла уйти не в агонии и страхе, когда твоё сердце решит так, а тогда, когда именно ты сочтёшь нужным. Быть рядом с Даниэлем, когда всё закончится. Так ты окончательно убедишься, что сделала желаемое, которое считала невозможным ещё несколько дней назад, — специальная отсылка к их первому разговору в машине, когда Элен согласилась на встречу с Селиной. — Что ты успела. — Элен молчала, но в её глазах мужчина видел перемену, как движется тень по стене от заходящего солнца.       — А с моей стороны только... душа? Сейчас? — и в глазах мелькнуло непонимание, сотканное вместе с измождением и тревогой.       — Нет, — просто ответил Михаэлис. — Только после твоей смерти она перейдёт ко мне. Навечно.       — Что в ней... — Элен сглотнула хрипотцу в голосе и продолжила. — Почему она Вам... необходима, за что? — нестройно спросила она, и вопрос этот был настолько неожиданным и бесхитростным, что демон на мгновение замешкался.       Впрочем, внешне его мимолётное оцепенение нельзя было видеть или даже заметить. Себастьяна поразило, что именно интересует Де Моро: не цена, не время, не гарантия, а сама суть. Искреннее желание понять, а не отстрочить то, что неизбежно. Андрас смотрел на неё и чувствовал то, бывало крайне редко — неподдельное удивление. Смертные обычно не спрашивали об этом: они думали о выгоде, страхах или желаниях, или обо всём вместе. И редко задумывались, что именно отдают. Но эта девушка, с её угасающим сердцем и благородной сталью внутри, спросила, в сущности, о главном так, что на миг застала демона врасплох. Не потому что вопрос был для него сложным, а потому что он был очень правильным. Отчего Маркиз позволил себе задуматься, не для вида, а по-настоящему. Понимая, что обычный ответ не подойдёт, так как Элен заслуживала большего.       — Душа, — начал он неторопливо. — Это то, что делает тебя тобой. Не тело, которое неизбежно истлевает. Не разум — его можно изменить, сломать, переписать. Но душа... Её представляют по-разному. Для богословов — божественная искра. Для философов — совокупность мыслей и чувств. Для обывателей — нечто эфемерное, что продолжает жить после смерти. Для меня, — голос Андраса стал тише, глубже, интимнее. — Душа — квинтэссенция того, чем ты являешься, и что принадлежит тебе. В ней не только твои память, эмоции или то, что люди называют сознанием. Она... — он на мгновение замолчал, подбирая слова, которые могли бы вместить эту бездну смыслов. — Уникальная материя. Как бескрайний переливающийся спектр всего, что ты пережила, чувствовала и выбирала на протяжении всей жизни. В ней все твои страхи и храбрость, любовь к брату и ненависть к отцу. Даже готовность к смерти и желание жить наложены отпечатком на это сияющее полотно. — алые глаза демона впивались в неё, и в их глубине, казалось, отражались мириады таких же узоров, виденных им за тысячелетия. — Всё это сплетено в единый, целый узор, который не повторяется никогда. Как уникальное произведение искусства, созданное не чьей-то волей или мастерством, а тобой. И твоя, Элен, обладает для меня особой... привлекательностью. В ней есть то, что я очень давно не встречал. Я хочу навечно сохранить эту уникальность. — Михаэлис замолчал, давая Де Моро осмыслить сказанное, пока Элен сидела неподвижно, только её дыхание стало менее поверхностным и тревожным.       — Вы хотите получить её... — прошептала она. — Навечно?       — Да, — снова просто ответил Андрас. — Когда придёт время, она станет частью меня и не перестанет быть тобой. Ты не исчезнешь, Элен. Я сохраню её в себе навсегда.       Наступила долгая, тягучая, наполненная тишина. Смертная смотрела в сторону, на дверь спальни брата, за которой царило безмолвие. Но Михаэлис отметил, что при этом взоре не было лихорадочности, присутствующая до их разговора и которая, в сущности, неизбежна для человека, переживающего за самое дорогое в своей жизни. Он видел, как её пальцы, всё ещё сплетённые на коленях, медленно разжались и легли на пол рядом с ней. Этот жест мог означать что угодно: от расслабления после долгого напряжения до принятия окончательного решения. Её лицо было бледно, но её глаза, устремившиеся по итогу на него, больше не вмещали затравленное выражение, с коим она сидела здесь несколько минут назад. В них появилась немного рассеянная отстранённость.       — Спасибо за ответ, Себастьян, — её лицо оставалось почти непроницаемым, если бы не тени под уставшими глазами, когда как голос был ровен и даже безмятежен. — Ваше описание напомнило мне... Оно, как музыка, которую я услышала здесь впервые тем утром.       Андрас позволил себе лёгкий, едва заметный наклон головы в жесте, принимающий комплимент с должной долей аристократической скромности. Но глаза его не отрывались от её лица, сканируя, анализируя, пытаясь прочесть то, что скрывалось за этими, казалось бы, простыми словами. Михаэлис не торопил и звериным чутьём «считывал», что этот разговор сворачивает не туда, куда он предполагал, но позволял ему течь, давая смертной пространство для самовыражения и себе — для интереса.       — Ваше предложение, — продолжила Элен тихо, почти шёпотом, но в голос прорезалась твёрдость. — Оно прекрасно. Мне оно напомнило момент, когда я впервые свободно вздохнула здесь, ощутив, что могу ещё жить. — и посмотрела прямо в его алые глаза без тени страха или трепета. — Но именно поэтому я не могу его принять.       Андрас моргнул и внутри него, где тысячелетиями копилась мудрость, смешанная с цинизмом, что-то шевельнулось. Пока он не мог дать этому названия, так как то было непривычным и незнакомым чувством, новым для него и в то же время ему казалось, что уже встречался с этим ощущением. Не при заключении сделки, а как эхо прошлого, очень далёкого и при этом совершенно недавнего с высоты срока его существования. Маркиз молчал, видя, как Де Моро аккуратно и медленно втягивает ночной воздух, и в этом мгновении не было ни страха, сомнений или опасений. Словно девушка готовилась озвучить нечто важное не для него, а для себя.       — Вы предлагаете мне вечность с Вами, — начала она медленно, словно проговаривая каждое слово про себя, прежде чем выпустить его наружу, пока демон неуловимо склонил голову, продолжая внимать и не давить своим присутствием. — Но... я не могу больше существовать в чужом мире, — продолжила Элен с человеческой простотой, перед которой вдруг оказывалась бессильна любая демоническая изощрённость. — Меня убеждали, что я не принадлежу себе. Есть только воля отца, потеря матери, моя болезнь. Я с детства знаю, что умру молодой. Это знание... — Де Моро сфокусировала взгляд на мужчине рядом без отчаяния или боли, словно она хотела поделиться с ним своими сокровенными мыслями... с демоном, о котором понятия не имеет, а Маркиз, к своему изумлению, готов принять эту откровенность. — Оно как... тень, и я... привыкла к ней, — она слабо усмехнулась, и в этой усмешке Андрас увидел отблеск, только намёк на иронию, которой так восхищался в своей Гекате. — Недавно я осознала, что клетки не существует. — Элен перевела взгляд на свои руки, которые спокойно поднялись с пола и легли обратно на колени без всякого напряжения, как подтверждение ей самой, что всё правильно. — Есть я и самое ценное, что мне дали близкие. Не он, — чуть мотнула головой девушка в уточнении о старшем Де Моро и продолжила. — Потому я жила с мечтами, которые считала несбыточными и недоступными для меня — мне не позволяли, и я почти перестала в них верить. Чтобы Дани жил так, как он дышит и творит. Чтобы мама… — она сглотнула ком в горле, но глаза оставались сухими и пронзительными. — не была забыта и не стала безликой фотографией в семейном архиве рода, который перестал существовать с её смертью. — Де Моро смотрела на Андраса так проникновенно, что у него перехватило иллюзорное для этого мира дыхание. — Мои мечты конечны, Себастьян, и для них не нужна вечность. Я не хочу принадлежать ни ей, ни болезни — никому. — на её бледном, осунувшемся лице мелькнула извиняющаяся улыбка, от которой демон приходил в некое подобие смятения. — Не хочу быть частью мира, где всё покупается и продаётся, — Де Моро чуть накренилась в сторону, но будто запретила себе вольность перед собеседником и вернулась в прямое положение, не смея себе ударить в грязь лицом, как отражение самого благородства крови. — Я не хочу быть такой же, как они. Как Антуан, — по мере ответа её голос переходил в почти чеканный. — Я уже сделала выбор, когда просила Мари о встрече. Села к вам в машину, предлагающим исполнение главного в моей жизни. — Элен безбоязненно держала зрительный контакт с тлеющим взглядом Себастьяна. — Вы предлагаете мне отказаться от моего решения бороться за свою честь. Но… Если я не смогу победить, оставаясь собой, то эта победа мне не нужна, — и вдохнула воздух, чтобы позволить себе закончить уверенно и прямо, на одном дыхании. — Я определила для себя цену, и ею стала моя жизнь. Она прекратится, оставшись только моей. Я буду бороться, не прячась за спину иных сил, и встречу свой конец. Иначе от меня ничего не останется, даже в вечности.        Тишина, повисшая после её слов, была абсолютной. Даже часы на первом этаже, казалось, замерли. Андрас оставался неподвижным в отличие от его мыслей, которые вдруг стали подчинены своему особому порядку, что случалось с ним крайне редко. Демон смотрел на неё долго, пристально, не мигая, перебирая все возможные вариации этого разговора, сравнивая то, что сказано, с тем, что могло быть. В его алых глазах, обычно непроницаемых, сейчас бушевала буря, которую он даже не пытался скрыть. Это было не раздражение, хотя его доля там присутствовала — острая, как заноза. Это было... изумление. От того, что сказано сейчас, и что он не слышал никогда. В этом ответе ему, Великому Маркизу, содержалась абсолютная, нерушимая логика. Такая чистая, неподкупная сила, что Михаэлис на мгновение почувствовал себя... обескураженным. Он, чьи слова были острее любого клинка. Его аргументы всегда являлись непробиваемой стеной, а сделки являлись верхом совершенства. А сейчас Себастьян не находил достаточно основательных доводов, чтобы противостоять этой самой логике.        Андрас помедлив выдохнул, хотя ему, демону, это было не нужно. Этот жест был чисто человеческим, но сейчас счёл его необходимым, чтобы сбросить накинувшееся на него наваждение. Со всей ясностью, которую видел в ярко-голубых глазах, понимая, что столкнулся с настоящей силой человеческого духа и достоинства, скрытого за бледностью, упадком и дыханием приближающейся смерти. Где шёпот в пустоту не признак слабости, а силы. И его внутренний эстет не смел разрушить это мгновение.       — Я вижу, — произнёс он тихо, и его слова прозвучали в тишине коридора, как эпитафия тому, в чём следовало разобраться и понять для себя. — почему она выбрала Вас. Вы редкость, Элен Де Моро.       Мысли демона продолжали свой бег, пока мужчина не сел ровно, а затем медленно и грациозно поднялся так, чтобы это не выглядело жестом превосходства. Маркиз шагнул назад, возвращаясь в свою привычную элегантную, отстранённую и безупречную позу. Но в его глазах всё ещё тлел огонь смеси раздражения, восхищения и... чего-то ещё, чему он сам не находил названия, но дал себе зарок найти, как это обозначить.       — Я принимаю Ваш отказ, — сказал он в почти официальной манере. — Более того, — пауза, которая теперь служила ему самому, а не собеседнице, и закончил. — Должен признать, как ни странно, поражён вашей твёрдостью, — и смотря прямо в глаза девушке. — В таком случае, мы доведём Ваше дело до конца. Как Вы того желали с самого начала.       Маркиз снова кивнул со всем присущим ему достоинством и не чувствовал в этом жесте никакого сопротивления. Всё, что произошло, роилось в нём белым шумом и ему требовалось некоторое время, чтобы выстроить чёткую картину случившегося. Он развернулся на пятках и уже последовал к лестнице на первый этаж, как услышал тихий, но при этом очень ровный голос, в котором помимо усталости была самая настоящая человеческая уязвимость. И она никак не вязалась с тем разговором, который состоялся и только что закончился.       — Себастьян, — демон встал ровно, успев пройти буквально несколько шагов от смертной, и повернул голову через плечо, скорее показывая, что слушает, чем желая смотреть. — Я благодарю Вас... за то, что выслушали.       При этих словах Маркиз всё же развернулся вполоборота к ней и посмотрел ей в глаза с такого расстояния, которое разделяло их, но оно будто сжалось и стало почти несущественным — для него это так же стало феноменом, требующим анализа. Как впрочем и слова, легшие в безмолвие ночного коридора, как финальный аккорд в длительной партитуре.       — Не стоит благодарности, мадемуазель, — ответил он с лёгким поклоном, возвращаясь к формальному обращению и обозначая завершение разговора и возвращение к привычной дистанции.       Элен сделала ответный жест и всё же прислонилась к стене, позволив себе наконец закрыть уставшие глаза. Андрас задержал на ней взгляд, про себя отмечая, насколько в этой картине много доверия перед тем, кто только что проявил свою хищническую сущность, хоть и представленную в почти нейтральную обёртку, без деталей о природе, что представал окончательно и бесповоротным сюрреалистичным завершением.       Затем медленно и бесшумно Маркиз направился к лестнице на первый этаж, оставляя позади коридор, где только что разворачивалась сцена, достойная быть записанной в анналы его долгого существования. Сцена, где смертная, стоящая на пороге гибели, отказалась от бессмертия во имя того, чтобы остаться собой. И единственным, что он знал точно после пережитого обоими, было, пожалуй, то, что это оказалось самым изысканным блюдом, которое он пробовал за последние столетия.       Спустя некоторое время дверь спальни открылась, и на пороге появилась Селина. Её лицо было почти усталым, чтобы не вызывать подозрений и выглядеть естественно, как человек после долгого напряжения, но взгляд оставался ясным и спокойным.       — Элен, — тихо позвала Геката, боясь нарушить установившуюся в коридоре тишину: она знала, что девушка не спит, но и тревожить хрупкий покой резкими интонациями не могла.       Де Моро, сидевшая у стены напротив двери спальни брата, открыла глаза и несколько раз моргнула, словно пытаясь сбить с себя морок усталости. Затем неспешно повернула голову, смотря на девушку в дверях и, словно очнувшись, вскочила. Элен кинулась к ней, но остановилась в шаге, боясь заглянуть за её плечо.       — Даниэль... — выдохнула она.       — Ему ничего не угрожает, — твёрдо сказала Геката, вызвав в смертное зримое облегчение. — Он очень слаб, но это не смертельно. Ему нужно время и несколько дней абсолютного покоя. Я сделала всё, что могла. — Элен покачнулась, и Селина подхватила её под локоть, удерживая от падения.       — Мари... — прошептала Де Моро с такой бездной благодарности в голосе, что у Гекаты на мгновение сжалось сердце. — Спасибо... спасибо Вам.       — Пойдёмте, — мягко сказала Селина, уводя девушку от двери. — Вам нужно отдохнуть. Завтра сможете быть рядом с ним.       Они прошли в спальню Элен. Та послушно, как ребёнок, позволила усадить себя на кровать. Её глаза слипались, но когда Мари уже собиралась уходить, Элен вдруг схватила её за руку, и эта хватка была неожиданно сильной.       — Мари, — голос её дрожал, но в нём звучала сталь, которую Селина уже распознавала и ценила с первых минут. — Кто вы на самом деле?       Геката посмотрела в смертные глаза, полные боли, усталости, но и невероятной чистой решимости. Конечно, Элен не была глупа или слепа, чтобы не заметить некоторые нестыковки или иногда прорезающиеся нечеловеческие способности за последние дни, пусть даже в мелочах. И, судя по всему, разговор с Себастьяном только укрепил её подозрения. Она имела право знать. Но девушка как никто понимала, что знание — это груз, который может раздавить.       — Элен, — так же тихо ответствовала Селина, осторожно высвобождая свою руку. — Ответ может навредить. Единственное, что имеет значение, что я выполню обещание, данное Вам. Остальное... остальное не важно. — Геката специально не подтвердила и не опровергла догадку Де Моро, и оставила пространство для её собственных выводов. — Вам нужно спать, — добавила она уже намеренным гипнотическим и успокаивающим тоном. — Для Даниэля Вы должны быть сильной. Сон сейчас — лучшее оружие.       Селина провела ладонью перед лицом девушки, и веки Де Моро мгновенно отяжелели. Через минуту она уже спала глубоким, целебным сном.       — Ты даже не представляешь, что ты сделала, Элен, — одними губами произнесла Геката, зная, что иначе будет услышана, и это может помешать. — Ты подарила ему больше, чем любые сделки, — девушка ещё немного посидела рядом, смотря на расслабляющееся в спокойном сне лицо и на мгновение прикрыла глаза, позволяя себе ещё несколько минут тишины.

***