4. Мафия в деле

— Не могу поверить, что ты повёлся на это второй раз! Исо ведь тебя также заманил?       Изрядно уставшая за пару дней без нормального сна Фадиме присела на упавший ствол дерева и показала Эйюпхану сообщение с экрана телефона. Рабочих на фабрику младший Фуртуна подбирал с прицелом выступить в будущем против дяди, и одному из них она предложила подработку с очень солидным гонораром. Мужчина копал яму пока начальница беседовала со связанным пленником. — Твой мобильник не отследят, я выбросила его в реку. Хотя могут подумать, что утопился с горя. — Ради него ты идёшь против своих! — рявкнул Эйюпхан. Он жалко дёргался и извивался, пытаясь избавиться от верёвок. — А ради меня он пошёл против своих.       Фадиме убрала телефон в карман и потёрла палец, на котором когда-то было кольцо от Фуртуна. Казалось не правильным его носить, она стыдилась чужой фамилии и избегала лишнего напоминания как перед собой, так и перед Кочари. — Ты должна была стать моей... — С чего бы?!       От её возгласа даже наёмник поднял голову и слабо засмеялся. Вероятно, единственный человек во всей ситуации, кто останется в выигрыше без особого ущерба. Действительно, счастливчик. — Мне было очень больно, Фадиме. Ты знала, что я к тебе чувствовал! И ушла к этому... — Тебе больно! — вскочила она и резко схватила Эйюпхана за ворот куртки. — Ты ещё не знаешь ничего о боли, но обещаю, что скоро о смерти молить будешь. Мир начнёт тебя убивать, ты станешь беспомощен, отрублен от жизни, а никто из близких ничем не сможет помочь. Они будут бегать туда-сюда и паниковать.       Не дождавшись ответа Фадиме достала пистолет и с силой стукнула бывшего товарища по голове. Убедившись, что тот потерял сознание, она убрала оружие и засунула руки, замёрзшие от вечернего холода, в карманы джинсовки Исо. Даже на расстоянии он умудрялся согревать. — Босс, я закончил. Почти в мой рост, значит и на него хватит! — Молодец. Закопай его по шею и поедем за оплатой.       Наблюдение за процессом удивительно успокаивало. Признаваться не хотелось, но приятно смотреть на страдания того, кто стал причиной стольких слёз. Оправдывать высокими чувствами гнилые поступки не получалось. Забывать причинённое зло Фадиме не научили: память несла справедливость. А месть помогала отпустить. — Разбуди его, — приказала она, когда на земле осталась видна лишь голова Эйюпхана. Наёмник лениво почесал макушку и легонько побил грязными ботинками по щекам закопанного. Тот, на удивление, приоткрыл глаза. Заметив это помощник наклонился и за волосы потянул его голову назад, вынуждая смотреть вверх, на Фадиме. — Что ты... — Молись, чтобы мой муж выжил. Тогда, возможно, повезёт и тебе.       Отчаянный крик в спину звучал мерзко, но упоительно, и Фадиме натянуто улыбнулась. Изящная кара в лучших семейных традициях Кочари немного разгружала с души накопленные тяжёлые острые камни. Они давили и резали изнутри, мешали дышать, думать, двигаться... Сталкивали с реальностью, от которой до сих пор удавалось убегать.       Исо ждал её слишком долго. Расплатившись с наёмником Фадиме отправилась в больницу. Узкие светлые коридоры вызывали клаустрофобию, а бегающие вокруг люди в белых халатах походили на муравьёв в чёрством хлебе. Здесь становилось тошно, и противный комок в горле приходилось сглатывать.       Оруч сидел на том же месте словно мраморная статуя. Фадиме мрачно подумала, что они вместе так и застынут на ближайшую неделю. Она села через проход от него, откинулась на спинку и уставилась в стекло, плотно закрытое жалюзи, и отделявшее её от Исо. Из-за угла вышла Элени со стаканчиком того, что в общественных местах называли кофе. — Без изменений? — первой спросила Фадиме, не дав подруге начать разговор. Врать ей больше, чем уже врёт она не собиралась, а на возможных вопросах не хотела даже случайным словом раскрыть, чем занималась последние несколько часов. Побежит ведь рассказывать Адилю, а чем позже Кочари узнают — тем меньше шансов,что найдут пропажу по горячим следам.       Прежде, чем Элени успела озвучить очевидный всем ответ, внезапно заговорил Оруч: — Ты была там. Ты знаешь, кто это сделал?       Его голос охрип до неузнаваемости, а красные глаза выдавали горе по брату. Сжав зубы Фадиме серьёзно посмотрела на него, взглядом указала на свою племянницу и понадеялась, что тот поймёт невысказанное: «При ней я не отвечу». Оруч слабо кивнул. Молодец. — Впрочем... Сейчас это не важно. Обсудим, когда Исо очнётся. Мама и бабушка поехали домой. Они слишком устали и им здесь тяжело. — Хорошо.       Оруч вновь отвернулся к стенке, словно ждал её разрешения. Тема поиска стрелявшего и мести на сегодня закрыта. Элени сунула ему в руку кофе и какое-то печенье и вернулась к Фадиме. Она присела рядом и обхватила её ладони. — Ты как?       Сил хватило лишь на покачивание головой. Никак. Отрицать очевидное бессмысленно. Пусть думает, что хочет. И Адиль пусть узнает, как его сестрёнка искренне страдает по мужу Фуртуна. Дурацкие слёзы опять полились по щекам... Она никогда не могла их контролировать, сколько бы ни старалась научиться сдерживаться, страхи упрямо лезли наружу.       Элени крепко её обняла. До этого момента Фадиме не знала насколько нуждалась в поддержке, потому что все не высказанные желания и обиды, собственный стыд и чувство вины перед Исо наконец обрели форму в солёных каплях, что градом падали с лица.