5. С семьёй сложно

      В удушающем неведении прошёл весь следующий день. Элени говорила, что хорошо, когда нет ухудшений, и Оруч с обречённым видом кивал. Под вечер Адиль приехал увести сердобольную девушку домой, чтобы та нормально поела и поспала. Он не поднимался на этаж, за что Фадиме была благодарна: не хватило бы сил выдержать суровый взгляд брата, а к новому потоку слёз она не готова.       Сидя на своих местах, словно примороженные, они с Оручем проспали целую ночь. Он больше не спрашивал о стрелявшем, возможно, как раз из-за навалившейся усталости. Под утро их обоих разбудил звонкий стук трости. Ширин пришла навестить внука.       Женщина грустно их оглядела и протянула пакет с едой. Фадиме переглянулась с деверем: аппетита у обоих не было, но из уважения отказаться они не могли. Убедившись, что спасала их от голодной смерти, Ширин молча присела рядом.       Часы тянулись медленно. Ничего не менялось пока к полудню не раздался резкий звук телефона Оруча. Он отошёл поговорить в сторону, но возмущённые восклицания всё равно доносились до слуха Фадиме.       Адиль обнаружил пропажу и заявился в дом Фуртуна. — Твоих рук дело? — напряжённо шепнула Ширин. — Да.       Женщина прикрыла глаза и ничего не ответила. Подошедший Оруч без лишних расспросов поставил перед фактом: надо срочно ехать в особняк. Там, очевидно, все быстро поняли, кто виновен в прибытии сватов в гости. Понимая, что нужно отвечать за поступки Фадиме встала и пошла следом за Фуртуна, но сделав пару шагов всё же обернулась к Ширин: — Вы же побудете с ним пока никого нет?       Пристально вглядевшись в невестку она кивнула. — Иди, девочка, Исо сильный и подождёт тебя ещё.       Фадиме собрала все силы, чтобы улыбнуться в ответ. Хотелось надеяться, что получилось показать хотя бы часть той детской веры в чудо, какая тлела где-то глубоко в душе. Она слишком мало спала, чтобы сейчас связно мыслить, а измотанный разум добивал, подкидывая наивных иллюзий. Казалось, Исо стоял рядом и грустно шептал в ухо о том, как ему жаль видеть любимую бабушку, что рискует застать смерть младшего внука.       Он умолял её поддержать. Просил держаться вместе.       Нужно вернуться как можно быстрее.       Оруч уже завёл машину. Когда она наконец села, то он так резко двинулся вперёд, что едва проснувшийся мозг напомнил о том, в каком сейчас состоянии Фуртуна держит руль. Им бы живыми доехать, но эмоций на переживания не осталось. Фадиме откинула волосы и всё же позволила себе закрыть глаза и провалиться на время пути в дремоту. Перед разговором с братом нужно привести разбитое сознание в порядок, насколько это возможно.       Вопреки ожиданиям, Адиль прибыл без армии, а на входе в особняк Фуртуна их караулила Элени. Набросилась она сходу, пусть и боязливо оборачивалась на дверь: — Кто из вас?       Фадиме сунула руки в карманы и тяжело вздохнула. — Пойдём в дом. Я не хочу повторять одно и тоже.       Племянница всё поняла. То ли ещё будет! Оставались бы силы посмеяться... Зевок вырвался сам собой, следом рот прикрыл и Оруч. Элени с жалостью посмотрела на них: — Может потом договориться в больнице, чтобы в палате у Исо кто-то мог спать? Вы же близкие родственники. А там просторно и стоит какое-то кресло для посетителей. Но это после... — она взмахнула руками. — Того, что ты натворила, Фадиме.       Фуртуна вопросительно посмотрел на невестку. Та, однако, перестала слушать после слов «близкие родственники». — Жажду услышать подробности.       В доме гости сидели удивительно тихо, даже скромно. Боевой и суровый Адиль плохо сочетался с аккуратными диванами и креслами. На дядю Амирума смотреть печально: единственный сын пропал. С другой стороны — Зарифе выглядела такой же несчастной, хотя во взгляде на Фадиме внезапно промелькнуло уважение. Они с ублюдком Шерифом доведут... Последний по традиции пристроился возле Эсме и выглядел довольным до омерзения. Попкорн бы ему в руки. — Сестрёнка, — картинно начал Адиль, встав с кресла и подходя ближе, — Слышал у тебя горе!       Фадиме хмуро уставилась на него и сжала ладони, скрытые за глубокими карманами, в кулаки. — Да. Один пьяный влюблённый выстрелил в моего мужа. Но не переживай! — Она натянула самую хитрую из возможных улыбок. — Я отомстила, как ты всегда учил! По справедливости, брат.       Он дёрнул губами, повернулся к дяде Амируму и вытянул руку, словно успокаивая. — Где мой сын, дочка? Сделал глупость, мы накажем.       Внезапный хохот Зарифе привлёк внимание. Даже Шериф немного вздрогнул. — Мы, помнится, тоже предлагали вот его, — она кивнула на старшего Фуртуна, — самим наказать. А вы взорвали дом. Мой сын умирает! Что бы ни сделала его жена, я на её стороне!       Фадиме всё-таки почувствовала поступающую тошноту и прикрыла глаза. То ли недосып сказывается, то ли бесценная поддержка. Адиль проигнорировал женщину и снова обратился к сестре: — Эйюпхан жив? — Думаю, пока да. — Думаешь? Ты не знаешь? — Фадиме невинно пожала плечами. — Где парень, а?       Очень не хотелось думать, что двое худших Фуртуна получали от её действий удовольствие, но остановиться она уже не могла: — Там же, где и Исо, брат. Между жизнью и смертью, а тут, знаешь ли, как повезёт.       Сжатые скулы выдавали едва сдерживаемый гнев Адиля. — Я ошибался, называя её, — он качнул головой на Эсме, — «невесткой Фуртуна». Кто бы мог подумать, что моей родной сестре эта роль пойдёт больше.       Адиль махнул дяде Амируму, и они двинулись к выходу. Фадиме закусила губу, стараясь не обернуться и не ляпнуть напоследок слов, за которые будет стыдно. Элени за время всего диалога держалась на расстоянии, а теперь, переглядываясь с Эсме, указывала на мирно посапывающего на диване Оруча. Брат, тем временем, у дверей вновь заговорил: — И последнее... Сестрёнка, куда исчез мой самолёт?!       Слабо усмехнувшись, она обернулась, мельком оценив озадаченные взгляды собравшихся. Разочарования, какого она боялась, в глазах брата не было. Можно ругаться, уставать друг от друга и кидаться обвинениями, но когда понимание необходимо разногласия уходят в сторону. Это делает настолько разных во мнениях людей — семьёй. — Не знаю.       Даже врать не пришлось. Адиль пропустил дядю Амирума и Элени вперёд и бросил на Фадиме печальный взгляд. Он обижен, за то, что сестра выбрала проклятых Фуртуна. Хотелось сказать, как ей жаль, обнять его крепко и спрятаться от незнакомого мира... Но совесть молчала, а сердце шептало, что всё идёт так, как должно.       После ухода Адиля на неё ожидаемо с вопросами накинулась Эсме, но была полностью проигнорирована и отступила. Шериф и Зарифе познали умиротворение и пили чай. Всё для них шоу! Оруч, внезапно, не спал и повернувшись спросил: — То есть у Кочари больше нет самолёта? — Это самая загадочная деталь истории, — поддержал Шериф.       Фадиме не торопилась к выходу. Сон ей нужен, но возвращаться в пустой дом не хотелось. Общаться с Фуртуна придётся. — Мне надо было чем-то оплатить помощь. — У тебя кончились деньги? — фыркнула Зарифе. — У меня их меньше, чем у него, — она указала на Шерифа. — Не хотелось, чтобы кто-то перекупил наёмника и помешал мне. А теперь он далеко... И где Эйюпхан знаю только я.       От удивления главы Фуртуна всё же приятно потеплело в душе. Фадиме слабо засмеялась глядя на вытянутые лица проклятой семейки, но улыбка быстро ушла. Она была не уверена, что сможет вести машину, а второй раз за день рисковать не хотелось. — Довести до больницы? — предложила Эсме. — Элени хотела там что-то устроить для вас с Оручем. Чтобы сидели с ним посменно.       Если племянница устроит посещение палаты, Фадиме себя наручниками к постели Исо прикуёт. Это желание, видимо, слишком очевидно читалось на лице, потому что в кой-то веки все Фуртуна дружно воздержались от едких комментариев и споров. — Поехали.