Глава 3. Рефлексия и неожиданные чувства

Где-то вдалеке уютно потрескивал камин, на стене размеренно тикали часы, но не тревожно, а как-то спокойно. Умиротворяюще. Почему-то в комнате почти отсутствовала мебель. Несколько красивых кресел стояло по углам комнаты, а вокруг их обрамляли цветочные композиции в диковинных вазах различных форм. Помещение было слабо освещено — свет исходил лишь от пламени камина и множества свечей, расставленных то тут, то там. В середине комнаты было раскинуто алое постельное белье. Одри медленно прошла к центру, на место импровизированной кровати. Она легла и начала рассматривать невероятной красоты потолок: весь он был расписан необычайными картинами, завораживающими взгляд. Девушка ахнула: увиденное заставило провести параллели между этой шикарной, аскетично обставленной комнатой, и великолепными картинными галереями. Моргнув лишь на мгновение, Одри не заметила, как в комнате появился Малек. С трепетом он покрывал её поцелуями. Малек прикусывал мочку уха Одри, наслаждаясь полустонами, доносившихся из её груди, языком выводил дорожки от уха до шеи, от шеи до груди. Тугой узел стягивался внизу живота. — Малек, не останавливайся, — жалобно просила Одри, чувствуя, как затуманивается её опьяненный Малеком рассудок. Мужчина с чувством целовал шею, оставлял багровые пятна, укусы, которые потом зализывал. Он с силой сжал волосы Одри, притягивая её к себе, с животным желанием впился в пухлые губы, ощутив, как Одри без раздумий пропустила его теплый язык себе в рот. *** Рассвет. Размышления, которые одолели Одри минувшим вечером, вылились в беспамятный сон. Девушка проснулась с чувством всепоглощающей тоски, словно у нее отобрали что-то важное, отняли кого-то, кто принадлежал лишь ей… Без остатка. Но в жизни все было несколько усложнено. Возможно, самой Одри. Спешно покинув клинику вчера, Одри сбежала не от поцелуя — он ей безумно понравился… Она отчаянно не хотела признаваться себе, что Синнер смог доставить блаженство безобидным поцелуем, конечно, в рамках его нестандартной терапии. Однако другие мужчины не доставляли такого наслаждения, даже воплощая в жизнь самые откровенные фантазии… Привычно расположившись в пустующей гостиной, Одри с нескрываемой скукой вышивала. Когда-то давно, в детстве, это было её развлечением. В общем, куда более увлекательным, чем выполнение поручений отца-фанатика. Однако сегодня монотонное занятие нисколько не помогало расслабиться — мыслями Одри отчаянно возвращалась к Малеку. Быть может, разум кричал, что его действия были грубы и не поддавались оправданию, но чутье подсказывало, что всё не так однозначно… Одри не сторонилась чувств, хотя в профессии нередко склонялась к скептицизму, но всё же своим ощущениям доверяла больше. Вот и сейчас интуиция подсказывала, что Синнер был слишком умен и расчетлив, чтобы использовать такие примитивные способы для соблазнения. Малек — сообразительный, привлекательный и сексуальный мужчина… Должно быть, такая прелюдия, растянутая во времени, просто не имела смысла. Одри, впрочем, и сама ни разу не демонстрировала своей неприязни — кажется, внимание мужчины ей было исключительно приятно. Тогда к чему эта игра? В каждой фразе Синнера сквозило уважение. «Давай же, Одри, ты сможешь» — словно шептал профессор между строк. Он хотел, чтобы девушка самостоятельно пришла к выводу. Разве будет так делать незаинтересованный человек? За рамки только лишь профессионального интереса они переступили задолго до начала терапии. «Малек и не пытался давить на меня без причины, — усмехнулась себе под нос Одри. — Будь им движима одна похоть, то добился своего без всей этой рефлексии и нравоучений… Особенно, учитывая, что я не то чтобы сильно сопротивлялась, — уйдя в мысли, девушка проколола палец, проступила алая капля, Одри поморщилась. — Ай… Так неспроста же он постоянно возвращается к теме моего отца?» Отец. Снова в сознании всплыл его образ… Малек Синнер не раз проводил параллель между собой и этим призраком прошлого. Но стоило ли понимать все так буквально? Профессор с уважением относился к Одри, отец же — никогда. И что самое странное: упоминание о пасторе больше не терзало нутро девушки так интенсивно, как до гипноза. Одри чувствовала себя озадаченной из-за Малека, а отец, точно терапия начала приносить свои плоды, наконец отпустил её душу. Размышления прервал внезапно вошедший Микаэль: — Добрый день, Одри, — сдержанно улыбнулся глава агентства, — сегодня Давид и Кассиэль отправятся на одно задание. Если ты готова, то можешь присоединиться к ним. — Сейчас? — удивленно поинтересовалась Одри, откладывая на кофейный столик принадлежности для шитья. Девушка с трудом включалась в беседу, все еще пребывая в плену своих мыслей. — Нет, чуть позже. Мистер Синнер ждет меня в кабинете. После нашей беседы, возможно, он отправится на задание с вами, но это на его усмотрение, — сухо ответил Микаэль и вышел, не дожидаясь ответа. Почему-то Одри была уверена, что Малек это желание изъявит, но, еще не до конца разобравшись в своих чувствах, девушка даже мысленно не могла признаться себе, что снова жаждет этой встречи. Без прежнего энтузиазма Одри выбрала наряд — приталенный голубой костюм из велюра, идеально подчеркивавший стройную фигуру. Выглядел он дорого и презентабельно. На улицах вовсю хозяйничала осень: к непрекращающемуся дождю добавился зябкий ветер, который пронизывал до костей. Она накинула пальто кремового цвета и вышла на крыльцо, с которого открывался вид на сад Астреи. К своему удивлению, там она застала Малека. Скорее из вежливости, Одри спросила: — Уже поговорили? — Ага, — безэмоционально ответил Синнер, выдыхая густое облако сигаретного дыма. Он не был таким задумчивым никогда прежде. — Так быстро… — вдруг бросила Одри, чтобы разрядить напряженную обстановку, исходящую от Синнера. Весь сад дышал его печалью и удрученностью. Эта угрюмая атмосфера обычно спокойного, но никак не скорбного, мужчины омрачала и без того тоскливую осеннюю погоду, голые ветви деревьев и мокрые от проливных дождей скамейки. Непогода ни на секунду не давала забыть о себе. В неловком молчании Одри растирала заледеневшие ладони. Сырость заставляла поёжиться и скрыться в объятиях Малека широкого пальто, как медведь в своей берлоге. — У меня есть перчатки, — вдруг заявил Малек, а Одри дернулась, словно её застали за чем-то постыдным. Не дождавшись ответа, Синнер вынул из кармана пару перчаток. Зажав тлеющую сигарету во рту, Малек помог девушке надеть большой для её миниатюрных рук предмет одежды. — Так должно быть теплее. — Спасибо, — кротко ответила Одри, смущенная заботой мужчины. На лице мелькнула робкая улыбка, которую она поспешила скрыть. Одри почувствовала, как в душе разливалось теплое, щемящее чувство. Девушка и подумать не могла, что чужая забота может быть настолько приятной. Для мужчины забота о другом человеке была новым и странным чувством, тем не менее, он просто не мог устоять перед желанием изучить его. Малек хотел помочь Одри избавиться от недуга, а в итоге заболел ей сам… Поцелуй пробудил в нём ранее неизвестные чувства. Невинное прикосновение губами, отчасти служившее лишь инструментом необычной терапии, привело Синнера не к похотливому желанию завладеть телом молодой привлекательной особы, а к потребности узнать её лучше. Это удивило мужчину, не ожидавшего такой реакции от самого себя. Но он не хотел сопротивляться этому свежему чувству. Вдруг Малек обнаружил стремление поддаться порыву. Впрочем, отмахиваться от чувств было не в его стиле. Синнер был непривычно немногословен. Однако в его молчании находилось больше слов, чем в самом длинном монологе. Малек о чем-то напряженно размышлял — и Одри, сама пребывавшая в замешательстве, не могла этого не заметить. Наконец тишину, прерываемую лишь звуками природы и разбивающимися об асфальт каплями дождя, прервал мужчина: — Одри, скажи, тебе ведь необязательно сейчас ехать на задание? — Синнер выглядел расслабленным, точно решившимся на что-то. — По словам Микаэля, в этом нет особой необходимости, — честно ответила Одри, которая пока не понимала, к чему клонит профессор. Но Малек ничего и не ответил. Он крепко ухватился за руку Одри и, ничего не объясняя, направился в сторону машины, припаркованной напротив дверей поместья. Синнер галантно открыл дверь автомобиля, пропуская девушку внутрь. И это его действие несколько противоречило бессовестному «похищению» Одри из лап начальника Астреи. — Малек, что ты задумал? — взбудораженно спросила девушка, в крови которой сейчас плескался адреналин, а в голосе резвились игривые нотки. — А чего бы ты сама хотела, дорогая Одри? Пока я не делаю ничего такого, что могло бы идти вразрез с твоими моральными принципами. «Дорогая? Пока??? А потом будет? Синнер, у тебя температура?» — Одри думала, что не удивится уже никакому выпаду со стороны Малека, но с каждой фразой мужчина становился все более непредсказуемым. Впрочем, не таким ли он всегда был? — Дорогая? Профессор Синнер, мне показалось или вы флиртуете? — Малек как-то хищно улыбнулся, а от его немногословности не осталось и следа. Сложившаяся ситуация и такая непонятливая реакция Одри по-настоящему забавляли мужчину. — Не показалось. Не уходи от ответа, Одри. А что бы хотела сама девушка? Одри задумалась. Впервые за несколько дней желание рефлексировать и размышлять о ненавистном ей отце отбило напрочь. Однако горячим пламенем разгорелось другое — позволить себе быть с Малеком свободной. Этот порыв показался настолько естественным, что Одри не могла подчинить его какому-либо рациональному осмыслению. И девушка решила последовать примеру человека, чьей уверенности можно было позавидовать — сам господин Синнер. — В таком случае, Малек, покажи наконец, чем ты занимаешься в те редкие моменты, когда отдыхаешь от своих зловещих штучек. Синнер пустил смешок попытке девушки уязвить его в любопытной философии жизни. Однако, сделав вид, что последняя фраза не коснулась его слуха, Малек ответил: — Любопытные желания у вас, Одри. — Желания? Я загадала пока только одно. А будут еще? — Если ты пожелаешь — будут. То, как легко было идти на контакт с Малеком, приятно радовало Одри. Вдруг она поймала себя на мысли, что Синнер не похож на её отца. Такие положительные перемены в поведении профессора крайне удивляли Одри, однако она не видела ни капли лицемерия или манипуляции в его жестах. Бессознательное желание прикоснуться, посмотреть украдкой, помочь даже в каком-то незначительном деле выдавали Синнера полностью. Случайно Одри застигнула на себе взгляд Малека, который периодически смотрел на нее и улыбался. Девушка, размышляя, средним пальцем левой руки поглаживала верхнюю часть своей правой ладони, которая все еще находилась в перчатке Синнера, хранившей аромат его парфюма и сигарет. — Кстати, еще раз благодарю за перчатки. Мне действительно удалось согреться, — неловко вымолвила Одри, понимая, как со стороны выглядело её действие. Малеку, конечно, была приятна ее благодарность, но оправдания оказались совсем некстати: все, что нужно было, он уже успел увидеть. — Не стоит благодарностей, милая Одри, — продолжал рассыпаться в приятных прилагательных обольстительный профессор, чем в очередной раз ввел девушку в краску. Сама Одри до этого и не знала, что её щечки по-детски розовеют, словно на морозе, стоит ей услышать пару ласковых слов. Девушка несколько удивилась, когда Малек привез её в свой нескромный дом. Первой мыслью был все такой же неприличный план Синнера по соблазнению своей несомненно очаровательной пациентки. Потом Одри подумала, что Малек не похож на домоседа, хотя дом Синнера был столь нескромен, как и эго его хозяина, так что наверняка здесь находились комнаты с пафосными названиями, какими обычно разбрасываются богачи: «домашний кинотеатр», «игровая комната», «библиотека» и всё это обязательно размером с Центральный Парк в Нью-Йорке. Словом, быть домоседом в таком особняке — одно удовольствие. Рука Малека потянулась к небольшому пульту, который почему-то лежал в подстаканнике. Синнер подал сигнал — массивные ворота отворились, открывая вид на особняк, масштаб которого намекал на величественность, даже скрываясь за высоким забором. Одри сдержала восхищенный вздох, словно она тысячу раз бывала в подобных не отличающихся скромностью гнездышках. Впрочем, её взгляд сказал все сам за себя. Привычной свиты в лице дворецких и горничных у Малека не водилось, что позволяло ему самому проявлять галантность и обходительность, хотя мужчине, судя по его искренней улыбке, это занятие явно нравилось. — Одри, я помогу, — мягко произнес Синнер, избавляя девушку от увесистого осеннего пальто кремового цвета. Затем Малек почти невесомо коснулся рук Одри, стягивая с них перчатки. Руки девушки и правда были горячими, почти обжигающими. Малеку понравилось это чувство, и он беззастенчиво задержал свои крепкие ладони на миниатюрных руках Одри на секунду дольше приличного. Уголков губ девушки коснулась ласковая улыбка, но появилась она так же быстро, как и исчезла. Казалось, что Одри все еще не могла привыкнуть к такому хорошему отношению, которое ей демонстрировал Малек. Однако Одри отогнала от себя назойливые мысли. В конце концов, почему бы не расслабиться и не провести вечер в хорошей компании?