Глава 35. То, о чём не говорят на тренировках

Иногда, чтобы понять других, нужно сначала понять себя.

А это самое трудное

Вечер опускался на Коноху мягко, размывая тени под деревьями. Акари шла по знакомой улице, когда случайный взгляд выхватил знакомый силуэт. На скамейке у небольшого сквера сидела Куренай. Рядом с ней, чуть поодаль, стоял Шикамару. Он не говорил громких слов — просто переложил плед на ее коленях, когда ветер стал холоднее, и подал чашку с еще дымящимся чаем. Все это было сделано с ленивой, привычной заботой, будто он всегда находился здесь. Акари замерла за углом дома, сама не понимая, почему не решается выйти и поздороваться. «Наверное, это и есть любовь, — подумала она вдруг, и от этой мысли стало тесно в груди. — Не когда признаются под луной или дарят цветы. А когда ты видишь, как человек берет на себя чужую ношу. Шикамару… он ведь не её муж. Не отец ребенка. Но он рядом. Каждый день». Куренай улыбнулась какой-то своей мысли, и в этой улыбке было столько скрытой боли, что Акари невольно отвела взгляд. Она вспомнила Асуму. Того, кто всегда казался таким невозмутимым и сильным. Того, чье место сейчас пустовало так очевидно, что воздух вокруг Куренай словно состоял из его отсутствия. «Это очень больно, — мысль пришла резкая, как порез. — Ждать того, кто больше не вернется. Знать, что он никогда не увидит, как подрастает его ребенок. Не услышит первый смех. Но при этом… продолжать любить…». Шикамару что-то тихо сказал, и Куренай положила ладонь на его руку. Жест благодарности, в котором не было и тени флирта. Только признание: «Я не одна. Спасибо, что не даёшь мне утонуть». Акари вдруг остро поняла, что настоящая любовь — это не только счастье объятий. Это еще и умение смотреть в ту же пустоту, не отворачиваясь. Это выбор — остаться, даже когда самому больно. В горле встал ком. Она наконец поняла, почему люди редко говорят о любви громко. Потому что настоящие чувства — они молчаливы. Они в том, чтобы держать чашку, пока другая пара рук учится жить без своей половины. Акари тихо выдохнула и, уважая эту минуту чужой, хрупкой близости, бесшумно свернула в переулок, оставляя Куренай и Шикамару вдвоем в сгущающихся сумерках. Внутри разливалась странная, горьковатая мудрость, которую не дают миссии — только время и тихое наблюдение за теми, кто умеет любить по-настоящему. — Пойдём, — сказала она Тэну, и ворон каркнул в ответ — тихо, согласно. Она пошла дальше, сворачивая на боковые улицы, где было тише, где не было слышно голосов прохожих, где можно было хотя бы на мгновение забыть о том, что случилось. Но мысли не отпускали. Они кружились, как осенние листья в водовороте, не давая покоя, не давая забыть. Тренировочная площадка у водопада была пуста. Акари пришла сюда почти случайно — ноги сами принесли её к этому месту, где они с Наруто провели столько дней, где он учился резать воду, где она смотрела, как он растёт, как его чакра становится острее, точнее, как его техника обретает форму. Водопад шумел, вода падала вниз, разбиваясь о камни, и в этом шуме было что-то успокаивающее, что-то, что помогало мыслям успокоиться, стать ровнее, тише, как вода, которая находит свой путь между камнями. Она села на камень, тот самый, на котором сидела всё это время, и закрыла глаза. Тэн устроился рядом, нахохлившись, и его тепло было единственным теплом в это холодное утро. Вода шумела, и в этом шуме она пыталась найти покой, который никак не приходил. — Акари-сан. Голос был тихим, ровным, безэмоциональным — таким голосом говорят люди, которые привыкли скрывать свои чувства, или у которых этих чувств нет вовсе. Акари открыла глаза и увидела Сая. Он стоял на краю площадки, в своей обычной одежде, с блокнотом в руках. Его лицо было таким же бледным, таким же пустым, как и в день их первой встречи, но в его глазах — Акари готова была поклясться — было что-то новое. Что-то, чего не было раньше. Какая-то искра, какой-то проблеск жизни в этой пустыне. — Сай, — сказала она, и её голос прозвучал спокойно, хотя внутри всё напряглось. — Ты здесь? — Я часто прихожу сюда, — ответил он, не двигаясь с места. — Здесь тихо. Здесь можно думать. — Следишь за Наруто? Вопрос прозвучал резче, чем она хотела, но Сай не обиделся. Он только склонил голову, будто обдумывая ответ, будто каждое слово было для него новым, незнакомым. — Я учусь у Наруто, — сказал он. — Он говорит, что это важно. Чувствовать. Быть человеком. Раньше я думал, что чувства — это обуза. Что они мешают выполнять миссии. Но он... он другой. Акари смотрела на него долгим взглядом. Она помнила, как этот парень напал на Наруто в первый день. Помнила, как он говорил о чувствах как о слабости. И видела, как он изменился за те дни, что провёл в команде. В его движениях появилась мягкость, в голосе — интонации, которых раньше не было. Он учился быть человеком. — Ты хочешь понять Наруто? — спросила она. Сай кивнул. В этом кивке не было механической чёткости, которая отличала его раньше. Он был живым. — Он говорит, что чувства — это сила, — сказал Сай. — Что они делают человека сильнее. Я не до конца это понимаю. Но, Наруто. Когда он говорит о Саске, когда он сражается за то, что ему дорого, когда он улыбается... в нём есть то, чего нет во мне. Что-то, что я хочу понять. — И ты хочешь этому научиться? — Да. Акари встала, подошла к нему ближе. Тэн перелетел на её плечо, внимательно глядя на Сая одним глазом, его чёрные глаза-бусины сверкали в утреннем свете. — Сай, — сказала она, и её голос был твёрдым, как сталь, как лезвие, которое она училась держать в руках много лет. — Я вижу, как ты хочешь меняться. Я вижу, что Наруто на тебя влияет. Но я хочу, чтобы ты понял одну вещь. — Какую? — спросил он, и в его голосе не было страха, только любопытство — чистое, детское, искреннее. — Если ты навредишь Наруто, — сказала Акари, и её руны засветились ярче, золотой свет разлился по её предплечью, отражаясь в каплях воды на листьях, — если ты предашь его, если ты сделаешь что-то, что поставит под угрозу его жизнь или жизнь Саске... меня уже не остановить. Я найду тебя. Где бы ты ни был. И тогда никакой Данзо тебя не спасёт. Сай смотрел на неё долго. В его глазах, обычно таких пустых, мелькнуло что-то — удивление? Интерес? Может быть, даже понимание. — Вы защищаете их, — сказал он. — Как он защищает Саске. Наруто признает Саске — другом. Ну… А вы, Акари-сан? Кем Учиха Саске является для вас? — Тц, — Акари цокнула, она явно не ожидала такого вопроса, и напряжение в её голосе спало. — Потому что он тоже мой друг… Потому что он заслуживает того, чтобы его защищали. Сай кивнул, будто принял какое-то решение. — Я не причиню ему вреда, — сказал он. — Тогда учись, — сказала Акари. — И помни: быть человеком — это не только чувствовать. Это ещё и отвечать за свои поступки. И за тех, кто рядом. Они стояли друг напротив друга, и в этой тишине было что-то, что нельзя было выразить словами. Водопад шумел, вода падала вниз, и в этом шуме было что-то вечное, что-то, что не менялось, даже когда менялись люди. — Спасибо, — сказал Сай, и это было первое слово благодарности, которое Акари слышала от него. — Я запомню. Он развернулся и ушёл, и его фигура быстро растворилась в сером утреннем свете, став частью тумана, который ещё держался над землёй. Акари осталась стоять у водопада, глядя ему вслед. Тэн тихо каркнул, и она погладила его по голове. — Он меняется, — сказала она. — Наруто действительно умеет на людей влиять. Даже на тех, кто казался потерянным навсегда. Ворон каркнул снова, и в этом звуке было что-то, похожее на согласие. Случайная встреча с Сакурой произошла в госпитале, когда Акари решила узнать, о самочувствии Какаши. Сакура сидела на скамейке у входа, держа в руках бутылку воды. Её розовые волосы были собраны маленький хвостик, под глазами залегли тени, и она выглядела такой же уставшей, какой чувствовала себя Акари. На её лице застыло выражение, которое трудно было назвать скорбью — скорее, усталость. Бесконечная усталость человека, который слишком много раз надеялся и слишком много раз терял надежду. — Можно? — спросила Акари, подходя. Сакура подняла голову, и в её глазах мелькнуло удивление. Она не ожидала увидеть Акари здесь, в такое время, после всего, что случилось. — Конечно, — сказала она, пододвигаясь. Акари села рядом, и они некоторое время молчали. Тэн перелетел на спинку скамейки, оставив девушек наедине. Вдалеке слышались голоса медсестёр и крики недовольных пациентов. Обычная больничная жизнь, которая не останавливалась даже после самых страшных боёв. — Ты как? — спросила Сакура первой. — Нормально, — ответила Акари. — А ты? — Тоже. — Сакура усмехнулась, и в этой усмешке было что-то горькое, что-то от человека, который привык улыбаться, даже когда внутри всё болит. — Нормально. Наруто уже в порядке. Какаши-сенсей тоже. Скоро выпишут. — Это хорошо. — Акари, — сказала Сакура, и в её голосе прозвучало что-то, чего Акари не слышала раньше. Что-то уязвимое, что-то, что она никогда не показывала. — Можно спросить? — Спрашивай. Сакура помолчала, собираясь с мыслями. Её пальцы сжимали чашку, и Акари видела, как они дрожат. — Саске, — сказала она наконец. — Он тебе... нравится? Акари посмотрела на неё долгим взглядом. Вопрос был неожиданным, но не настолько, чтобы удивить. — Не понимаю, к чему этот вопрос, — сказала она. — Кажется, мы это уже проходили, Сакура. Прям дежавю… Сакура усмехнулась, и в этой усмешке было столько горечи, что Акари почувствовала, как что-то сжалось у неё в груди. Эта усмешка была старше, чем её годы, тяжелее, чем любой груз, который она носила на миссиях. — Я знаю, что мне до него никогда не достать, — сказала Сакура, и её голос дрогнул. — Я знала это ещё тогда, когда он уходил из Конохи. Я стояла у ворот и смотрела, как он уходит, и понимала, что не могу его остановить. Что я для него... никто. Просто девочка, которая бегала за ним, как глупая влюблённая. — Сакура... — Дай закончить, — перебила Сакура, и в её глазах блеснули слёзы, которые она не пыталась скрыть. — Я думала, что если стану сильнее, если научусь лечить, если смогу защищать, то он... он заметит меня. Я думала, что если я буду полезной, если я буду нужной, если я смогу быть рядом... но он ушёл. И я поняла, что всё это время я была просто глупой девочкой, которая влюбилась в мальчика, который не мог её полюбить. Не умел. Да и не хотел. Акари молчала. Она не знала, что сказать. Она никогда не была хороша в таких разговорах. Никогда не знала нужных слов. Её учили драться, выживать, побеждать. Но не этому. — Я всегда подозревала, — продолжила Сакура, и её голос стал тише, — что между тобой и Саске есть что-то. Что-то, чего я не понимаю. Какая-то связь. Когда он смотрел на тебя, в его глазах было... что-то. Не так, как на меня. По-другому. Как будто он видел в тебе что-то, чего не видел в других. — Сакура, — сказала Акари, и её голос был мягче, чем обычно. — Я не знаю, что между мной и Саске. Я не знаю, есть ли там что-то. Но я знаю одно: я не собираюсь с тобой соперничать. Сакура подняла голову, и в её глазах было удивление. — Не собираешься? — В этом нет смысла, — сказала Акари. — Сейчас не время думать о романтике. У нас есть угрозы поважнее. Акацуки. Орочимару. Данзо. Саске, который идёт по пути мести. Наруто, который хочет его вернуть. Это то, о чём мы должны думать. А не о том, кому он больше нравится. Сакура смотрела на неё долго, а потом её губы дрогнули в улыбке — грустной, но искренней. — Ты всегда была такой, — сказала она. — Практичной. Разумной. Я завидовала тебе иногда. Ты всегда знала, что делать. Всегда знала, что правильно. — Нечему завидовать, — ответила Акари. — Я просто... я просто не понимаю, как можно думать о таком, когда вокруг столько проблем. — А когда проблем не будет? — спросила Сакура. — Тогда подумаешь? Акари не ответила. Она не знала ответа. Потому что одна из причин была уже ясна девушке: у нее может не быть будущего… Они разошлись, когда солнце уже перешло в радиус полудня, и серые тучи начали рассеиваться, пропуская первые лучи света, которые золотили крыши домов. Сакура ушла в госпиталь, сказав, что ей нужно проверить тяжелых пациентов. Акари осталась сидеть на скамейке, глядя, как светлеет небо, как тени становятся короче, как мир просыпается. «Романтика, — подумала она. — Откуда она вообще берётся? И зачем она нужна?» Мысли крутились в голове, не находя ответа. Она никогда не задумывалась об этом раньше. Была миссия. Была тренировка. Был бой. Была необходимость выжить, защитить, победить. А на всё остальное не было времени. Не было места. Не было нужды. Но сейчас, когда она сидела здесь, в тишине, вопросы, которые она так долго игнорировала, вдруг стали явью. Они выросли из темноты, как сорняки, которые не замечаешь, пока они не заполнят всё пространство. «Что такое любовь? Как понять, что она пришла? И что с ней делать, когда она приходит?» Она вспомнила, как в детстве, когда ей было лет девять, Шисуи пригласил её и Какаши в чайную. Это было после тяжёлой тренировки, и она была голодна, как волк. Какаши пришёл вместе с ней, и они сидели втроём за столиком у окна, пили зелёный чай и ели рисовые онигири с начинкой. Солнце светило в окно, и пылинки танцевали в его лучах, как маленькие золотые звёзды. Тогда она впервые заметила пару за соседним столиком. Молодые люди — парень и девушка — сидели очень близко друг к другу. Девушка смотрела на парня, и в её глазах было что-то, что маленькая Акари не могла описать. Парень что-то говорил, и она смеялась, прикрывая рот ладошкой. Потом он взял её за руку, и она не отняла. Её пальцы переплелись с его, и в этом жесте было что-то интимное, что-то, что заставило маленькую Акари замереть и наблюдать. Акари смотрела на них, и в её голове крутились вопросы. Почему они сидят так близко? Почему он держит её за руку? Почему она так на него смотрит? Она пыталась анализировать, как учили на тренировках, но это не было похоже на бой. Здесь не было логики. Не было стратегии. Было только что-то, что она не могла понять. — Ты чего? — спросил Шисуи, заметив её взгляд. — Шисуи-сенсей, — сказала она, поворачиваясь к нему. — У тебя есть девушка? Шисуи поперхнулся чаем. Какаши, который пил свой чай с видом человека, который ничего не слышит и не видит, замер на мгновение. — Что? — переспросил Шисуи, вытирая губы. — Девушка, — повторила Акари серьёзно. — Та, с кем ты сидишь близко. Или держишь за руку. У тебя есть такая? Шисуи посмотрел на неё долгим взглядом, а потом рассмеялся — громко, от души, так, что на них обернулись другие посетители. Его смех был заразительным, но Акари не понимала, что в её вопросе было смешного. — Я жду, когда ты вырастешь, — сказал он, и в его глазах плясали смешинки. — Как вырастешь — сразу женюсь. Акари нахмурилась, не понимая, шутит он или говорит серьёзно. Какаши, сидевший напротив, поперхнулся чаем и закашлялся так сильно, что ему пришлось постучать себя по груди. — Шисуи, — сказал он, и в его голосе было что-то, что маленькая Акари не могла определить, — ты вообще... — Шучу, шучу, — сказал Шисуи, поднимая руки. Но Акари повернулась в сторону Какаши — своего опекуна, человека, с которым жила уже несколько лет. Он был... симпатичным. Она видела его без маски дома, когда он выходил после душа или просто расслаблялся, и могла сказать, что в целом он приличный парень. Но за всё время, что она жила с ним, она ни разу не видела его с девушкой. Ни разу. Никто не приходил к ним домой. Никто не звонил. Никто не ждал его у ворот. Она перевела взгляд на Шисуи. Он был красивым — она могла это признать, даже в свои девять лет. Высокий, статный, с тёмными волосами и тёплыми глазами. И он всегда был рядом. Всегда улыбался. Всегда находил время для неё. — Шисуи, — сказала она, и в её голосе было такое серьёзное любопытство, что оба мужчины замерли. — А почему у тебя нет девушки? Шисуи посмотрел на неё, и в его глазах, обычно таких весёлых, мелькнуло что-то, что она не смогла прочитать. Что-то глубокое, что-то, что было спрятано за улыбкой. — Я же сказал, — парень подпер щеку рукой и мягко посмотрел на свою ученицу, а в его голосе не было шутки. — Жду, когда ты вырастешь. Какаши закашлялся снова. — Шисуи, ты... — Я же сказал, шу~чу, — усмехнулся Шисуи, но его взгляд, когда он смотрел на Акари, был таким тёплым, что она почувствовала, как что-то шевельнулось у неё в груди. Тогда она не поняла. Она была ребёнком. Но сейчас, сидя на скамейке у госпиталя, она вспомнила этот взгляд и почувствовала, как что-то сжалось внутри. Он ушёл. Его больше нет. И она никогда не узнает, была ли в его словах правда, или это была просто шутка взрослого человека, который не знал, как ответить на неловкий вопрос ребёнка. Акари вздохнула и посмотрела на небо. Мысли о прошлом не давали покоя. Она думала о Какаши, о том, как он заботился о ней, как учил, как защищал. И о том, что он никогда не говорил с ней о таких вещах. Никогда. Она вспомнила, как сдавала экзамен на чунина. Ей было тогда двенадцать. Какаши поздравил её, сказал, что гордится, а потом добавил: «И не торопись. Ты ещё ребёнок. Но есть вещи, с которыми лучше повременить. Желательно до свадьбы». Она не поняла, о чём он говорит. А потом нашла в его библиотеке книгу — ту самую, которая объясняла, откуда берутся дети. Она прочитала её ночью, когда Какаши был на миссии, и долго сидела, глядя в стену, переваривая информацию. Так вот о чём он говорил. Вот зачем парни и девушки сидят близко. Вот зачем они держатся за руки. Вот почему те двое в чайной смотрели друг на друга так странно. Она закрыла книгу и больше никогда к ней не возвращалась. Но вопросы остались. Сейчас, когда ей было уже шестнадцать, организм начал подавать признаки взрослой девушки. В книге Какаши было описано это, как переходный возраст. Но что с ним делать, и как избавиться от навязчивых мыслей, не было описано. — Может, стоит поискать в книжном магазине? — сказала она вслух, и Тэн, сидевший на её плече, каркнул в ответ. Она встала и пошла в сторону книжного магазина, который находился недалеко от госпиталя. Это был старый магазинчик, который она знала с детства, с деревянными полками, заставленными книгами, и с хозяином, который помнил её ещё маленькой, когда она приходила сюда с Какаши и Шисуи. Она вошла, и колокольчик над дверью звякнул, оповещая о посетителе. Внутри было тепло и пахло бумагой — тем особенным запахом старых книг, который она любила с детства. Запахом знаний, историй, жизней, которые жили между страниц. — Добро пожаловать, — сказал хозяин, пожилой мужчина с седыми волосами и добрыми глазами. — Ищете что-то конкретное? — Да, — сказала Акари, и тут же поняла, что не знает, что ответить. — Я... мне нужно что-то почитать. Для... для размышлений. Хозяин кивнул, но не успел ответить, потому что дверь снова звякнула, и в магазин вошёл Сай. Он был с блокнотом в руках, как всегда, и выглядел так же, как и утром у водопада. Увидев Акари, он слегка удивился — насколько вообще мог удивляться человек, лишённый эмоций. — Акари-сан, — сказал он. — Вы тоже здесь? — Тоже? — переспросила она. — Я ищу книги, — сказал Сай. — И что ты ищешь? — спросила Акари, и в её голосе было искреннее любопытство. Сай задумался. Это было видно по тому, как он склонил голову, как его пальцы сжали блокнот. — Я не знаю, — признался он. — Я думал о тактике улыбки для флирта. В одной из книг, я узнал, что улыбка на просто может расположить к себе человека, но и завладеть его сердцем. Акари почувствовала, как её щёки начинают розоветь. — Я... я тоже себе книгу, — сказала она, и голос её прозвучал странно, даже для неё самой. — Что-то, что поможет понять... отношения. Между людьми. Сай посмотрел на неё своим спокойным, изучающим взглядом. — Вы хотите книгу о любви? — спросил он. — Ну... да, — сказала Акари, чувствуя, как её лицо становится всё более красным. — Что-то... познавательное. Чтобы понять, как это... работает. Сай кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на понимание. Он повернулся к полке, провёл пальцами по корешкам, что-то ища. Акари стояла рядом, чувствуя себя невероятно глупо. Она, шиноби, прошедшая через бои с Акацуки, с тварями Орочимару, с монстрами, созданными из чакры и ненависти, стояла в книжном магазине и краснела, как ученица младших курсов Академии. — Вот, — сказал Сай, вытаскивая книгу с полки. — Я думаю, это то, что вам нужно. Акари взяла книгу, даже не взглянув на обложку. Она была в тёмной обёртке, без названия, и это почему-то показалось ей ещё более смущающим. — Спасибо, — сказала она, пряча книгу в сумку. — Не за что, — ответил Сай. — Я рад, что смог помочь. Как товарищ. Оплатив покупку, девушка вышла из магазина, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Тэн сидел на её плече, и она была уверена, что ворон смеётся над ней — насколько это вообще возможно для птицы. — Заткнись, — сказала она ему, и Тэн каркнул в ответ — слишком радостно, чтобы быть просто птицей. Дома она долго не решалась открыть сумку. Сначала она переоделась, сняла куртку, повесила его на крючок. Потом заварила чай, хотя совсем не хотела пить. Потом села на кровать и посмотрела на сумку, которая лежала на стуле, как живое существо, как змея, готовая укусить. — Глупо, — сказала она себе. — Это просто книга. Тэн сидел на подоконнике и смотрел на неё с таким выражением, будто ждал представления. Она встала, подошла к стулу, вытащила книгу из сумки. Обложка была тёмно-синей, почти чёрной, с серебряными буквами, которые складывались в название: «Лунный сад». Ничего необычного. Она перевернула книгу, прочитала аннотацию на обратной стороне. Что-то о любви, о страсти, о том, что происходит, когда двое встречаются после долгой разлуки. Всё звучало вполне прилично. Она открыла книгу на первой странице и начала читать. Первые главы были безобидными. Герои встречались, говорили о жизни, о том, что они чувствуют. Акари даже начала успокаиваться — может, Сай действительно выбрал что-то подходящее. А потом всё пошло не так. Страница за страницей описания становились всё более откровенными. Акари читала и чувствовала, как её щёки заливаются краской. Она никогда не думала, что такое можно описывать в книгах. Она никогда не думала, что такое вообще можно описывать словами. Тэн каркнул, и она захлопнула книгу. — Это... это... — она не могла подобрать слов. — Это... Сай... Она посмотрела на обложку, потом снова открыла книгу на том месте, где остановилась. И продолжила читать. Потому что, несмотря на смущение, ей было интересно. Она никогда не думала об этом. Никогда. У неё не было времени, не было возможности, не было нужды. Но сейчас, читая эти строки, она чувствовала, как внутри поднимается что-то, что она не могла назвать. Любопытство? Желание понять? Что-то ещё? Она читала, и в какой-то момент её воображение начало рисовать картинки. Не герои книги. Не выдуманные лица, описанные на страницах. А те, кого она знала. Саске. Она увидела его лицо — чёткое, яркое, как в тот день на мосту. Его чёрные волосы, его тёмные глаза, его руки, которые когда-то держали её, его ухмылка, когда она уходила, как он прощался. И в этой картине, которую рисовало её воображение, он был так близко, что она чувствовала его дыхание. Она захлопнула книгу, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Тэн на подоконнике открыл один глаз, посмотрел на неё, потом снова закрыл, делая вид, что ничего не замечает. — Это просто книга, — сказала она себе. — Это просто слова. Но образ не уходил. Он стоял перед глазами, яркий, живой, как будто она видела его не в воображении, а наяву. Она встала, прошлась по комнате, пытаясь успокоиться. Потом подошла к окну, открыла его, впуская свежий воздух. Вечер был прохладным, и ветер шевелил занавески, принося запах мокрой земли и цветов. — Мне нужно в душ, — сказала она вслух. — Просто в душ. Она взяла чистое полотенце, вышла в коридор, прошла в ванную. Вода была тёплой, и она стояла под струями, чувствуя, как напряжение уходит из мышц, как усталость тает в пару. Но мысли не уходили. Они кружились в её голове, как те самые пары, которые поднимались от горячей воды. И в этом кружении, в этой полутьме, где реальность смешивалась с воображением, она снова увидела его. Саске стоял перед ней, и в его глазах было что-то, чего она никогда не видела раньше. Не ту боль, которую она помнила. Не ту ненависть, которая вела его по пути мести. Что-то другое. Что-то, от чего у неё перехватывало дыхание. Его руки касались её лица, и она чувствовала это прикосновение так же ясно, как если бы он был здесь, в этой ванной, в этой комнате. Его пальцы скользили по её щеке, по шее, ниже, и она не могла двинуться, не могла вздохнуть, не могла думать ни о чём, кроме него. Вода стекала по её телу, и она чувствовала, как тепло разливается по коже, как сердце колотится где-то в горле, как мысли путаются, теряют форму, превращаются в ощущения, которые она не могла назвать. — Саске, — прошептала она, и её голос прозвучал странно, хрипло, будто она только что проснулась. Она закрыла глаза, и в темноте за закрытыми веками он был ещё ближе. Его губы касались её губ, и она чувствовала этот поцелуй, чувствовала его дыхание, его тепло, его руки, которые держали её, не отпуская. Она не знала, сколько прошло времени. Минуты? Часы? Вода стала холодной, но она не замечала этого. Она стояла, прижавшись лбом к холодной стене, и пыталась прийти в себя. — Что это было? — прошептала она, и её голос дрожал. Тишина была ответом. Она выключила воду, вытерлась, надела халат. Выйдя из ванной, она прошла в свою комнату, села на кровать, обхватив колени руками. Акари сидела в темноте, глядя в одну точку, и думала. Она думала о Саске. О его лице, о его глазах, о его руках. О том, что она чувствовала, когда он был рядом. О том, что она чувствовала сейчас. Она думала о книге, о словах, которые разожгли её воображение. О том, что она никогда не думала о нём так раньше. Никогда не позволяла себе думать о нём так. Но сейчас, в тишине ночи, когда весь мир спал, она не могла не думать. Она легла, укрылась одеялом, закрыла глаза. Но сон не шёл. В её голове кружились образы, и в каждом из них был он. А когда она всё-таки провалилась в сон — тяжёлый, жаркий, липкий, как мёд. Ей снилось, что она стоит в пустой комнате, залитой лунным светом. Ни окон, ни дверей — только серебряное сияние, которое стекало по стенам, как вода. А перед ней, в двух шагах, стоял Саске. Он был без рубашки. Его бледная кожа светилась в полумраке, мышцы играли под ней при каждом движении. Тёмные волосы падали на глаза, и он смотрел на неё так, как никогда не смотрел в реальности — тяжело, медленно, раздевая взглядом каждый сантиметр её тела. Акари хотела отвести взгляд, но не могла. Её тело не слушалось. Вернее, оно слушалось чего-то другого — древнего, глубокого, что спало внутри неё до этой ночи. — Ты думала обо мне, — сказал он, и его голос был низким, хриплым, совсем не таким, как обычно. — Я знаю. Она хотела ответить, но он шагнул вперёд и прижал её к стене — мягко, но так, что она не могла пошевелиться. Его бёдра прижались к её бёдрам, и она почувствовала, как он возбуждён. Ткань её халата была тонкой, почти прозрачной, и под ней не было ничего. — Саске... — выдохнула она, и это прозвучало не как протест, а как мольба. Он наклонился и поцеловал её в шею — не нежно, а жадно, почти грубо, покусывая кожу, оставляя следы. Его руки скользнули под халат, и она почувствовала его ладони на своей груди — горячие, шершавые, уверенные. Он сжимал её так, будто имел на это полное право, и Акари выгнулась дугой, впуская его пальцы, которые играли с её сосками, заставляя её тихо стонать. — Ты хотела этого, — прошептал он ей в губы, и она почувствовала его дыхание — обжигающее, с привкусом чего-то терпкого. — Хотела, чтобы я сделал с тобой всё то, что ты читала? Он развязал пояс халата, и ткань упала на пол. Акари осталась совершенно обнажённой перед ним, но стыда не было — только жар, который растекался откуда-то из живота, заставляя её бёдра непроизвольно сжиматься. Саске опустился перед ней на колени, раздвинул её ноги, и она почувствовала его дыхание там, в самом сокровенном месте. Его язык коснулся её — сначала робко, потом всё смелее, и она вцепилась пальцами в его волосы, не в силах сдержать громкий, срывающийся стон. Он двигался медленно, дразня, вылизывая каждую складочку, пока её колени не начали дрожать, а внизу живота не завязался тугой, пульсирующий узел. Она уже была на грани, когда он поднялся, прижался к ней всем телом и одним движением вошёл в неё — глубоко, резко, заставив её вскрикнуть. — Тише, — усмехнулся он, прикусил её мочку уха и начал движения. Сначала медленные, потом быстрее, жёстче, вбиваясь в неё с каждым толчком. Акари обхватила его ногами за талию, впилась ногтями в спину, и они двигались вместе — в унисон, в каком-то древнем, животном ритме, от которого темнело в глазах. Его руки сжимали её бедра, приподнимая, чтобы войти ещё глубже. Её голова билась о стену, но она не чувствовала боли — только наслаждение, которое росло, накатывало волнами, сжималось в тугую пружину. — Смотри на меня, — приказал он, и она послушно открыла глаза, встретив его потемневший, почти безумный взгляд. — Я хочу видеть твоё лицо, когда ты кончишь. А потом всё исчезло. Она проснулась от того, что Тэн прыгал по её кровати, требуя внимания. Солнце светило в окно, и в его лучах пылинки танцевали свой вечный танец. Акари села, чувствуя, как голова кружится от недосыпа. — Что со мной? — спросила она вслух, но ответа не было. Она встала, подошла к окну, открыла его. Свежий воздух ворвался в комнату, и она вдохнула его полной грудью, чувствуя, как мысли становятся яснее, как туман рассеивается. Книга лежала на столе, там, где она её оставила. Акари подошла, взяла её, посмотрела на обложку. «Лунный сад». Название, которое теперь имело для неё совсем другой смысл. Она открыла книгу на том месте, где остановилась вчера. Прочитала несколько строк. И закрыла. — Вот черт, — сказала она. Она спрятала книгу в ящик стола, подальше от глаз. Тэн смотрел на неё с подоконника, и в его взгляде было что-то, что она не могла прочитать. Она села на кровать, глядя в окно, на улицу, которая просыпалась. Где-то вдалеке слышались голоса, звон посуды, шаги. Обычная жизнь, которая шла своим чередом. А в её голове всё ещё кружились образы, которые она не могла забыть. — Саске, — прошептала она. — Что ты со мной делаешь? Ответа не было. Только ветер шевелил занавески, и солнце поднималось всё выше, заливая комнату светом.