Глава 47. Покажи мне, мой идеальный мир

Сознание возвращалось в норму медленно, с трудом, словно пробиваясь сквозь густую, вязкую тишину. Разум всё ещё пребывал в вакууме — там, где не было ни мыслей, ни чувств, только глухая, давящая пустота. Прежде чем открыть глаза, Акари напрягла слух, пытаясь уловить хоть что-то, что могло бы подсказать ей, где она находится. Где-то капала вода. Размеренно, монотонно — капля за каплей, как отдалённый отсчёт времени, который не имел ни начала, ни конца. Лёгкий шум ветра? Нет. Сквозняк. Воздух двигался где-то рядом, но не приносил запахов — только холод, сухой и безжизненный. Никого рядом. Только она и эта глухая, давящая тишина, которая давила на уши, заставляла сердце биться быстрее. Она помнила. Помнила, как они с Саске перенеслись сквозь пространство, разрывая ткань реальности. Тысячи воронов кружились вокруг них, и её тело растворялось в чёрных перьях, смешиваясь с их криками. А потом — резкий рывок, и они упали на землю где-то в чаще леса, гораздо южнее того места, где шла битва. Воздух был влажным и тёплым, пахло прелыми листьями и землёй. Сквозь кроны деревьев пробивался тусклый свет, но она не могла разглядеть, день там или ночь. Они оба тяжело дышали. Саске стоял на коленях, его плечи вздымались, и он смотрел на неё — но словно сквозь неё, мимо, в пустоту. Его глаза были мутными, почти слепыми, и в них не было ни ярости, ни боли — только пустота. Он сделал шаг в её сторону, но ноги подкосились, и он рухнул на землю без сознания. Акари дышала тяжело, чувствуя, как чакра покидает её тело, как мышцы отказываются слушаться. Она попыталась подняться, но мир вокруг неё закружился, и она рухнула на землю рядом с ним. Последнее, что она увидела — чей-то силуэт, склонившийся над ними. Дальше только темнота. Открыв глаза, она увидела каменный потолок, который освещал небольшой свет — тусклый, дрожащий, едва достаточный, чтобы разглядеть очертания комнаты. Это было подобие помещения, вырубленного в скале. Стены из серого, шершавого камня, покрытого тонким слоем пыли и паутины. Воздух был спёртым, но холодным. Голова гудела — тяжело, тупо, как после долгого, изнурительного боя. Она знала, что чакры у неё и так немного, и последнее она отдала в бою с Данзо. Но что её так вырубит, точно не ожидала. Тело было ватным, мышцы ныли, и каждое движение отдавалось глухой болью в висках. Повернув голову, она осмотрела комнату. Какие-то коробы, на которых стояла свеча — единственный источник света в этом каменном мешке. Её пламя колебалось, отбрасывая длинные, дрожащие тени на стены. Она лежит на матрасе — старом, потёртом, но хотя бы не на голом полу. Спасибо и на этом. Ткань под ней пахла пылью и сыростью, но это было лучше, чем холодный камень. Заставив себя поднять тело в вертикальном положении, Акари дотронулась до головы. Пальцы нащупали повязку — грубую, наспех наложенную. Кто-то позаботился о ней, пока она была без сознания. — Вот же чёрт… — прошептала она, и голос её прозвучал хрипло, как после долгого молчания. — И где теперь я? И где этот засранец Саске? Он же полуслепой, куда его потянуло? Он не мог уйти далеко, но… Поднявшись на ноги, она увидела свою куртку и меч, аккуратно сложенные рядом с матрасом. Все остальные вещи лежали на том же месте — сумка, пояс с мечом, бинты. Всё было на своих местах. — Хорошо, хоть не отобрали оружие, — пробормотала она, надевая куртку и закрепляя пояс. Одевшись и разложив оружие по местам, Акари подошла к двери. Она была старой, деревянной, обитой ржавым железом. Она толкнула её, и та неприятно скрипнула — протяжно, надрывно, как будто дом жаловался на своё одиночество. В проёме предстал длинный каменистый коридор, уходящий в темноту. Стены были такими же серыми и шершавыми, как и в комнате, и только редкие трещины нарушали их однообразие. Взяв со короба свечу, она шагнула во мрак. Пламя в её руке колебалось, отбрасывая круги света, которые выхватывали из темноты то кусок стены, то неровный пол, то каменные выступы на потолке. Осторожно ступая, девушка прислушивалась к каждому шороху, но всё было слишком тихо. Слишком пусто. Только эхо её собственных шагов разносилось по коридору, возвращаясь к ней искажённым, как будто кто-то шёл следом. — Не может же быть, что я тут одна… — прошептала она, и голос её дрогнул. Перед ней появилась развилка. Два туннеля расходились в разные стороны, и оба уходили в темноту. Акари остановилась, прислушиваясь и принюхиваясь. Налево: она почувствовала дуновение тёплого ветра, запах солёной воды. Море. Направо: никакого ветра, только запах — отдающий медикаментами, чем-то похожим на запах из подземелья Корня. Тот же стерильный, химический привкус, который она помнила слишком хорошо. — Очень надеюсь, что это был не сон, — сказала она, вглядываясь в темноту правого коридора. — И я всё ещё не в Корне, не на привязи у армии Данзо… Повернув направо, Танака уверенно, но медленно стала идти. Свеча в её руке отбрасывала тени, которые плясали на стенах, создавая причудливые узоры. Она оглядывала коридор, замечая другие двери — старые, такие же, как первая. Некоторые были приоткрыты, и из них тянуло холодом и сыростью. Другие были заперты на тяжёлые засовы. А потом в конце коридора мелькнул свет. Сначала слабый, едва заметный, но с каждым шагом он становился ярче. Задув свечу одним движением, Акари достала кунай из сумки. Металл блеснул в темноте, и она ощутила привычную тяжесть оружия в руке. Ускорив шаг, она почти бежала по коридору, прижимаясь к стене, чтобы оставаться в тени. Сердце колотилось в груди, но дыхание оставалось ровным. Каких-то пару минут — и она оказалась в небольшом помещении, полукруглом зале. Стены всё такие же каменные, высокие и холодные. Скорее всего, она где-то в скале — внутри, в самой её сердцевине. Никаких окон, только массивный продолговатый стол, стоящий в центре, и стулья вокруг него. На стене горел факел, отбрасывая жёлтое, дрожащее пламя. — Уже очнулась? Голос раздался из тени, оттуда, куда свет не доставал. Акари вздрогнула, но не подала виду. Она медленно повернула голову, ища источник звука, и увидела его. — Ты?! — выдохнула она, и голос её сорвался. — Мадара! Он сидел за дальним концом стола, закинув ноги на его поверхность, расслабленно, как хозяин, который ждал гостя. Его оранжевая маска была чуть сдвинута в сторону, и она увидела край его лица — бледную кожу, скулу, уголок рта. Акари заметив это, сделала движение в сторону. Она хотела увидеть лицо этого человека. Всё, что скрывала маска — кто он, что он, чего он на самом деле хочет. «Знать врага в лицо — верный путь к победе», — пронеслось у неё в голове. Заметив движение девушки, Мадара ловко вернул маску на место, и его голос стал спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — Проходи, — сказал он, жестом указывая на стул напротив себя. — Нам есть о чем поболтать, Акари. — Где Саске? — спросила она, не двигаясь с места. Её рука сжимала кунай, и она не собиралась убирать его. — Сейчас он восстанавливается после пересадки глаз Итачи, — сказал Мадара, и его голос был ровным, как гладь воды. — Всё, как я и сказал. Его Шаринган станет гораздо мощнее. Он будет сильнее, чем когда-либо. — Подкупил его на свою сторону с помощью силы? — Акари усмехнулась, и в её голосе послышалась горечь. — Даже не удивлена, что Саске клюнул. Он всегда был готов заплатить любую цену за силу. Даже если эта цена — его душа. — Подкупил? Нет, — мужчина встал из-за стола, и его движение было плавным, почти грациозным. Он медленно обогнул стол, и его шаги были бесшумными, как у хищника. Он остановился напротив Акари, и его тень упала на неё, накрывая целиком. — Нам есть что обсудить, Акари. И для тебя это важнее, чем ты думаешь. — Тц.. снова начнёшь переманивать на свою сторону? — она скрестила руки на груди, и её голос был полон презрения. — Я удивлена, что ты ещё не попытался меня убить. Ты мог бы сделать это, пока я была без сознания. Но ты не сделал. Почему? — Ты можешь и сама выбрать сторону, — сказал Мадара, и его голос был мягким, почти ласковым. — Как раз я предлагаю тебе выбор. Тот, который ты никогда не делала. — Слушай, всё, что я сейчас хочу — знать, в каком состоянии Саске. Мы с ним не закончили. У нас есть дела, которые нужно решить. — Уверена, что Саске будет настроен к разговору с тобой? — спросил Мадара, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка. — Он не в лучшем расположении духа. — Это ведь ты рассказал ему правду об Итачи? — спросила Акари, и её голос дрогнул. — И даже про то, что я была его ученицей? — Лукавить не буду, — сказал Мадара, и его голос был спокоен. — Чтобы подтолкнуть его к действиям, нужны были рычаги. А вы с Итачи настолько погрязли в секретах, что не рассказать их — было бы упустить идеальный шанс. Твоя ложь, его ложь — всё это было топливом для его ненависти. Я просто дал ему искру. — Ублюдок, — вымолвила сквозь зубы Акари, и её голос был полон ярости. — Как вообще Итачи связался с такой тварью, как ты? Как он мог доверять тебе? — Он не доверял мне, — сказал Мадара, и в его голосе послышалась насмешка. — Он просто использовал меня, как я использовал его. Но ты не об этом думаешь. Ты думаешь о том, как я промываю мозги Саске, потому что сейчас он в самом уязвимом состоянии. И ты права. Он уязвим. Акари прокрутила на указательном пальце кунай — быстро, ловко, как она делала это сотни раз. Металл блеснул в свете факела, и она плотно обхватила рукоятку, вставая в боевую стойку. Её ноги были расставлены на ширине плеч, тело напряжено, готово к атаке. — Эй, успокойся, — сказал Мадара, поднимая руку в примирительном жесте. — Давай поговорим. Скажем так — перемирие перед войной. — Он протянул руку, облачённую в перчатку, и его голос был спокоен. — Что скажешь, Акари? — Смеёшься? — Танака тыльной стороной руки отмахнула протянутую руку, и её голос был полон презрения. — Ты думаешь, я поверю тебе? — Мы оба знаем, что тебе пророчит судьба, — сказал Мадара, и его голос стал тише, но в нём слышалась сталь. — Я чувствую твой страх смерти. Ты так отчаянно сражаешься, чтобы выжить. Каждый бой — это попытка оттянуть неизбежное. Я предлагаю тебе взаимную выгодную помощь. Твоя сила взамен на твоё будущее. — Мое будущее уже предрешено, хочу я того или нет, — сказала Акари, и её голос дрогнул. — Я не могу изменить то, что написано. — Если ты сама не решишь всё поменять, — сказал Мадара, и его голос был мягким, как шёпот. — Я предлагаю тебе взглянуть на ту жизнь, что я тебе обещаю. Ты получишь всё, о чём мечтаешь. Мир, где нет необходимости оплакивать и прощаться. Мир, где твоя жизнь — не разменная монета для спасения мира. Мир, где ты свободна. Глаза Акари расширились. О чём сейчас говорил этот человек, она не понимала. Но что-то внутри неё дрогнуло — страх, надежда, желание. — На моей стороне тебе не придётся жертвовать собой, — сказал Мадара, и его голос был почти нежным. — Ты будешь рядом с Саске. Сможешь излечить его душу. Ты сможешь быть с ним, не боясь, что завтра наступит конец. — В какую ловушку ты пытаешься меня затянуть, урод? — спросила Акари, и её голос сорвался. — Что ты хочешь получить взамен? — Ни в коем случае, — сказал Мадара, и его голос был спокоен. — Я лишь предлагаю тебе взглянуть на то, что я тебе предлагаю. Увидеть мир, который может быть твоим. И решить, стоит ли он того. Акари смотрит на него прямо, словно обдумывая и взвешивая решения. Её рука дрожала, и она чувствовала, как её сердце колотится где-то в горле. Убрав кунай обратно в поясную сумку, она сложила руки на груди. — И как же? — спросила она, и её голос был тихим, почти беззвучным. — Я помещу тебя в особую версию техники иллюзий, — сказал Мадара, и его голос был ровным, как лезвие. — Ограниченное Цукуёми. Ты сама всё увидишь. Я дам тебе там три дня. Когда срок закончится — ты очнёшься автоматически. Без последствий. — Всё-таки решил грохнуть меня? — спросила Акари, и в её голосе послышалась насмешка. — Повторю: твоя жизнь куда ценнее, чем тебе кажется. Мне нет смысла убивать настолько интересный экземпляр. — То есть три дня я буду не в своём уме, а ты за эти три дня развяжешь войну? — спросила она, и её голос был холодным, как сталь. — Война уже идёт, — сказал Мадара, и его голос стал серьёзным. — Пока Пятёрка Каге организуют альянс, я тоже не стану выжидать. Но не переживай, Саске ещё будет приходить в себя. Считай это твоим шансом. Увидеть лучший мир. Акари отвернулась. Её плечи приподнялись, и она смотрела в стену, где тени плясали в свете факела. Мысли метались в её голове, как раненые птицы. «Лучший мир? Это какой? И что лучше для меня? Хогоромо сказал, мне стоит сделать выбор. Только из чего выбирать? Я ведь по сей день только откладываю свою решимость. Каждый раз в бою я выкладываюсь до изнеможения. Не потому ли, что я рискую жизнью, чтобы оттянуть момент пророчества? Я боюсь умереть. И боюсь жить. Боюсь сделать выбор, потому что он может быть неправильным. Но если я увижу тот мир, который он предлагает — возможно, я пойму, чего хочу на самом деле». — Что ж, покажи мне его, мой идеальный мир! — Акари резко обернулась в сторону Мадары и с вызовом взглянула на него. Её глаза горели решимостью, и в них не было страха — только сталь и готовность идти до конца. — По рукам! За оранжевой маской раздалась усмешка — тихая, довольная, как у человека, который только что выиграл партию. — Я знал, что ты согласишься, — сказал Мадара, и в его голосе слышалась та особенная, тёмная удовлетворенность. Алый цвет Шарингана блеснул в темноте, и его вращающиеся томоэ затягивали взгляд Акари, словно втягивая её в глубины тьмы. Она чувствовала, как сознание начинает плыть, как реальность растворяется, уступая место чему-то другому. В глазах Мадары пульсировала сила, которая не оставляла выбора. «Вот же… — пронеслось в её голове. — Гендзюцу Итачи не было таким противным. Оно было мягче, теплее. А это… это как будто тебя затягивают в болото. Чёрт, теряю сознание». Мир вокруг неё закружился, и она почувствовала, как падает в пустоту, где не было ни времени, ни пространства. Только тьма, которая обволакивала её, как одеяло, и звук собственного сердца, которое билось где-то в ушах. Открыв глаза, Акари стала фокусировать взгляд. Сначала всё было размытым, как акварельный рисунок под дождём. Но постепенно мир обретал чёткость. Она увидела голубое небо — чистое, безоблачное, такое яркое, что слепило глаза. Верхушки деревьев качались на ветру, и их листья шелестели, как тысячи маленьких голосов, которые шептали что-то успокаивающее. Солнце пробивалось сквозь кроны, оставляя на земле золотые пятна света. В воздухе пахло травой и цветами, и этот запах был таким родным, таким настоящим, что у неё перехватило дыхание. Даже мысли она не могла собрать в одну кучу — они разбегались, как испуганные птицы. — Где я? — прошептала Акари, и голос её прозвучал хрипло, как после долгого сна. В голову резко отдало хлопком — словно кто-то щёлкнул пальцами прямо у её уха. Она вздрогнула и попыталась сесть, но тело было ватным, непослушным. — Йо, Акари, снова витаешь в облаках? «Что? Этот голос… — её сердце пропустило удар. — Я узнаю его из тысячи. Он снился мне каждую ночь. Я слышала его в своих кошмарах. Но сейчас он звучит так… реально». Медленно повернув голову, она увидела силуэт. Такой знакомый, такой близкий, что у неё перехватило дыхание. Он стоял в нескольких метрах от неё, прислонившись к стволу дерева, и его руки были скрещены на груди. Тёплый свет солнца падал на его лицо, освещая каждую черту, каждую морщинку, каждую улыбку, которую она помнила так хорошо. Его глаза — тёмные, глубокие, с той самой искоркой, которую она видела только у него, — смотрели на неё с лёгкой насмешкой и теплотой. Всё, как в последние дни, когда они тренировались в лесу, когда он учил её, когда он был рядом. — Ши~су~и… — протянула по слогам, даже не веря в то, что видит своими глазами. Каждый слог вырывался из её груди с трудом, как будто она пыталась выдохнуть его имя после долгих лет молчания. «Что? Как это возможно? — её мысли метались. — Значит, гендзюцу… Нет, слишком реально. Я чувствую ветер, я слышу птиц, я чувствую запах травы. Это не может быть иллюзией. Это слишком настоящее». — А? Ты чего это? — Шисуи нахмурился, и его улыбка стала чуть озабоченной. Он оттолкнулся от дерева и сделал шаг к ней. — Ты выглядишь так, будто призрака увидела. — Шисуи! Ты живой! — выкрикнула Акари, и её голос сорвался. Она резко подалась вперёд, обхватив мужчину за шею, и просто влетела в него с объятиями. Её руки сжались вокруг его плеч так сильно, что костяшки побелели, и она прижалась к нему всем телом, чувствуя его тепло, его запах — тот самый, который она помнила, тот, который она так долго искала в своих снах. — Эй, Акари, ну ты чего? — он обнял её в ответ, но его руки были растерянными, неуверенными. — Неужели так сильно ударил? Я же говорил, что надо быть осторожнее с техникой переноса. А ты не слушаешь. Акари словно не хотела слышать его. Сейчас она просто чувствовала — такой знакомый и родной голос, такие тёплые руки, такую живую улыбку, которую она считала потерянной навсегда. Слёзы подступили к её глазам, и она не могла их сдержать. Они текли по её щекам, оставляя мокрые дорожки, и она не вытирала их. — Я так рада тебя увидеть, Шисуи, — прошептала она, и голос её дрожал. — Так рада, что ты здесь. Что ты… ты настоящий. — Акари, мы не виделись пару дней, — сказал он, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка, но она была мягкой, тёплой. — Что случилось? Ты ведёшь себя так, будто мы не виделись годами. Ты что, забыла, как я тебя учил не поддаваться эмоциям? Мужчина был гораздо выше девушки, поэтому она доставала ему едва до плеча. Она чувствовала, как его рука — широкая, тёплая — лежит на её спине, и это прикосновение было таким знакомым, таким успокаивающим, что она не хотела отпускать его. — Нет, я просто… — она запнулась, пытаясь найти слова. — Я просто соскучилась. Очень соскучилась. Шисуи ухмыльнулся и положил свою широкую ладонь ей на голову, слегка похлопывая. Его пальцы перебирали её волосы, и это движение было таким привычным, что у неё сжалось сердце. — Ну всё, всё. Уже такая взрослая, а слёзы льешь. — Он убрал руку и нырнул в карман своих штанов. Через секунду он достал оттуда красный леденец на палочке — в яркой обёртке, которая блестела на солнце. — Вот, как и всегда. Красный, со вкусом вишни, как ты любишь. Девушка взглянула на обёртку, и казалось, сейчас она разрыдается ещё больше. Этот леденец — её любимый, тот самый, который он всегда дарил ей после неудачных тренировок, тот самый, который стал их маленькой традицией. Всё было как прежде. Как тогда, когда мир был простым и понятным. «Остановись, Акари… — сказала она себе. — Возьми себя в руки!». — Прости, — сказала она, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Я просто стала сентиментальной в последнее время. Наверное, это всё тренировки. Или погода. — Кажется, общение с кланом Учиха тебе идёт не на пользу, — Учиха выпрямился и с ухмылкой закинул руки за голову. Его лицо было освещено солнечным светом, и он выглядел таким спокойным, таким беззаботным, каким она помнила его. — Ты становишься слишком эмоциональной. Итачи бы это не одобрил. — Что? — переспросила Акари, и её голос дрогнул. — Итачи? Он… он здесь? — Сейчас он на миссии, — сказал Шисуи, и его голос был лёгким, как будто он говорил о чём-то само собой разумеющемся. — но в любом случае, куда ему деваться? — Нет, нет, — быстро сказала Акари, пытаясь успокоиться. — Просто… я немного растерялась. Всё хорошо. — Ладно, раз уж тренировка не пойдёт уже, пойдём выпьем чая, — сказал Шисуи, кивая в сторону деревни, которая виднелась на горизонте. — Ты выглядишь так, будто тебе нужно отдохнуть. И перестать думать о глупостях. — Да… — выдохнула Акари, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает её. — Да, чай — это хорошо. Акари вздохнула глубоко, успокаивая свои нервы. Она взглянула на Шисуи, и в её взгляде было что-то новое — она видела его таким, каким он был сейчас, а не таким, каким она помнила его в своих снах. Он стал гораздо старше, чем в её воспоминаниях. Где-то в уголках глаз уже появились мелкие морщинки, которые говорили о годах, проведённых в заботах и битвах. Его чёрные кудри стали чуть темнее, но короче, чем в памяти девушки — как будто он подстригся совсем недавно. Его лицо было более загорелым, и на скулах виднелись следы старых шрамов. Он выглядел… взрослым. Уставшим. Но всё таким же живым. — Пойдём? — спросил Шисуи, и его голос был мягким, приглашающим. — А, да, конечно, — ответила Акари, и она сделала шаг вперёд. Пара двинулась из леса. Тени деревьев сменялись солнечными пятнами, которые падали на их плечи, и ветер играл с листьями, создавая причудливые узоры на земле. На горизонте виднелась деревня. Казалось, что деревня осталась без изменений — те же крыши, те же улицы, те же ворота, которые она помнила с детства. Но выглядела она свежее и лучше. Дома были ухоженными, улицы чистыми, и люди на них улыбались. Всё было таким мирным, таким спокойным, что у неё сжалось сердце. Это была Коноха до того, как её разрушил Пейн. До войны. До боли. До того, как всё изменилось. Проходя по улочкам, Акари чувствовала, что словно ничего не изменилось. Те же магазины, те же запахи, те же лица. Но она замечала детали, которые не совпадали с её воспоминаниями. Где-то здание стояло не на том месте. Где-то не хватало дерева, которое она помнила. Где-то появился новый фонтан, которого никогда не было. Всё это казалось незначительным, но Акари подмечала про себя каждую неточность, как пазл, который не сходился. «Шисуи здесь… — думала она, идя рядом с ним. — Он живой. Он знает меня, значит, он был моим учителем и остаётся им по сей день. Но что ещё изменилось? Какая у меня здесь роль? Что я сделала? И что мне делать дальше? Необходимо узнать как можно больше информации, но осторожно, чтобы не выдать себя». — Ты сегодня какая-то задумчивая, — заметил Шисуи, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка. — О чём думаешь? — О том, как всё странно, — ответила Акари, и её голос был тихим. — Как иногда жизнь может быть… неожиданной. — Это точно, — согласился Шисуи. — Но это и делает её интересной. Взгляд Акари медленно скользнул по крышам домов, цепляясь за знакомые силуэты, за тёплый свет, заливающий улицы вечерним солнцем. Каждая черепица, каждая труба, каждый дымок, поднимающийся к небу, — всё это было таким родным, таким настоящим, что у неё сжалось сердце. Она подняла глаза выше, и взгляд её упёрся в скалу Хокаге — ту самую, где лица великих правителей Конохи взирали на деревню с высоты, как молчаливые стражи. Первый. Верно. Второй. Верно. Третий. Верно. Четвертый. Верно. Пят… «Что?! — мысль пронзила её, как удар молнии. — Стоп! А где пятая?!» — Шисуи? — выдохнула она, и голос её дрогнул. — Чего? — отозвался он, не оборачиваясь. Он стоял чуть впереди, открывая дверь чайной, и его силуэт чётко вырисовывался на фоне тёплого света, лившегося изнутри. — Хокаге… Эм… — Акари запнулась, чувствуя, как её мысли путаются. Она смотрела на скалу, на четыре знакомых лица — и на пустое место, где должен был быть Пятый. — Кто сейчас Хокаге? Шисуи обернулся, и его бровь удивлённо приподнялась. Он изучал её лицо с тем особым, внимательным взглядом, который она так хорошо помнила. — Ты чего это? — спросил он, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка. — Забыла имя Хокаге Страны Огня? Акари глупо улыбнулась, чувствуя, как внутри всё сжимается от напряжения. Она постаралась сделать это как можно более естественно, чтобы отвести какие-либо подозрения, но улыбка вышла натянутой. — Я видимо действительно сильно ударилась головой, — сказала она, пожав плечами. — Всё вылетело из головы. Наверное, это была очень сильная тренировка. Шисуи хмыкнул, но не стал настаивать. Он толкнул дверь чайной, и та мягко открылась, выпуская наружу аромат трав и выпечки. — Минато Намикадзе — отличный Хокаге, — сказал он, пропуская её вперёд жестом руки. — Его сын, ведь в команде Какаши, это-то хоть помнишь? Акари вошла внутрь, и её взгляд скользнул по уютному залу чайной. Деревянные столики были расставлены вдоль стен, на них горели маленькие лампы, создавая мягкий, уютный полумрак. Запах жасмина и зелёного чая смешивался с ароматом свежей выпечки, и это было таким знакомым, таким домашним, что у неё на мгновение перехватило дыхание. Она почти забыла, как выглядят такие места. Почти забыла, что такое спокойствие. «Значит, родители Наруто пережили ночь, когда Лис напал на Коноху, — пронеслось у неё в голове. — И Наруто вырос с ними. В этом мире всё иначе». Пара прошла вдоль столиков в конец зала, где у окна стоял уютный столик на двоих. Шисуи отодвинул стул для неё, жестом приглашая сесть, и лишь после этого занял место напротив. Он заказал у молодого официанта с зачесанными назад волосами жасминовый чай и два пирожных, и его голос был расслабленным, почти ленивым. Акари опустилась на мягкий стул, чувствуя, как деревянный пол чуть поскрипывает под её ногами. Снаружи доносились звуки вечернего города — где-то смеялись дети, где-то стучали колёса повозки. — Да, такого паренька не забудешь, — сказала Акари, задумчиво глядя в окно. — Слушай, Шисуи… — Ммм? — отозвался он, откинувшись на спинку стула. — Что ты имел в виду, когда сказал, что «общение с Учиха не идёт мне на пользу»? Это было странно. Ты тогда так серьёзно посмотрел. Шисуи тихо засмеялся, прикрыв слегка рот ладонью. Его глаза сузились в доброй, насмешливой улыбке, и он покачал головой, как будто вспомнил что-то забавное. Затем резко выпрямился и с серьёзным выражением лица взглянул на девушку. — Акари Танака, — сказал он, и его голос стал тише, почти шёпотом. — Ты чего это? Серьёзно. Ты точно в себе? Ты ведёшь себя так, будто не помнишь, что я тебе говорил вчера. Будто мы не обсуждали твой характер и твои эмоции. В этот момент официант принёс на подносе чугунный чайник и два стакана. Он расставлял их медленно, аккуратно, с той особенной, почти церемониальной тщательностью, которая свойственна старым чайным домам. Его движения были плавными, неторопливыми, и каждое из них почему-то начинало раздражать Акари — как будто время тянулось слишком медленно, как будто каждая секунда затягивалась резиной. Акари сжалась. Её плечи поднялись, а лицо нахмурилось. Она смотрела на Шисуи, пытаясь найти правильные слова, но они ускользали, как вода сквозь пальцы. «Чёрт, — подумала она. — Да как же начать расследование? Мадара тоже мне создатель «моего прекрасного мира», не мог хотя бы сценарий дать? Мне как сейчас выкручиваться? Я даже не знаю, что здесь считается нормой, а что — отклонением». Официант закончил сервировку, сделал короткий поклон уважения и бесшумно удалился, оставляя их наедине с паром, поднимающимся над чайником. Шисуи расслабленно откинулся на спинку стула, подхватив двумя пальцами чашку с чаем. Его тёмные глаза изучали её с той особенной, пристальной внимательностью, которую он обычно приберегал для сложных миссий. Он сделал глоток, и его взгляд стал чуть мягче. — Знаешь, Акари… — сказал он, и его голос был задумчивым. — Я по сей день не до конца понимаю, что ты нашла в Саске? Мне всегда казалось, что ты держишься дальше от сверстников. Ты была сама по себе, всегда. А тут вон как новость… — мужчина поднёс чашу к губам и отпил, задерживая взгляд на ней поверх ободка. — Я удивлён по сей день. Ты и Саске — это как огонь и лёд. Я никогда не думал, что вы сможете стать друг другу близкими. — Саске? — переспросила Акари, и её голос дрогнул. — При чём тут он? Мы говорили о другом. — При том, — сказал Шисуи, ставя чашку на стол. — Когда ты напросилась со мной идти на миссию, я очень долго уговаривал Какаши отпустить тебя. Помнишь, сколько доводов я ему приводил? Я думал, он меня с лестницы дома спихнёт или где-то задушит. Уж очень твой опекун переживает о тебе. Учиха снова отпил из чаши, и его взгляд стал чуть более серьёзным, когда он продолжил диалог: — Ну, ты уж не делай вид, что не понимаешь, о чём я. Пока мы были с тобой на миссии, я планировал тебя продолжить тренировать. Ведь тотального контроля тренировок от Итачи тебе хватило, — парень засмеялся, негромко, сдержанно, но кажется, он засмущался. Его пальцы чуть сжали чашку, и он перевёл взгляд на стол. — Но всё пошло не по плану. — Ну, припоминаю я такое, — сказала Акари, и она понимала, что надо говорить и соглашаться, иначе её быстрее в дурку упрячут, чем раскроют правду. Она взяла свою чашку, чувствуя, как тепло разливается по пальцам, и сделала маленький глоток, чтобы скрыть растерянность. — Пока всё шло хорошо, пока младший брат Итачи не ввязывался в драку с сыном Четвёртого, — сказал Шисуи, и его голос стал чуть суше. — Фугаку направил мне письмо, что Саске принял решение вступить в полицию Конохи, и естественно его отправили под мой контроль. Пока я уделял внимание вашим тренировкам, даже и не заметил, что вы стали близки. А когда заметил, уже понял, что Какаши точно мне голову открутит. Я не мог отправить тебя обратно, но и не знал, как не позволить этому зайти слишком далеко. — Ты переживал, что мы с Саске стали ближе? — спросила Акари, и её голос дрогнул. Она смотрела на него, чувствуя, как внутри что-то сжимается. — Акари, пойми одну вещь, — сказал Шисуи, и его голос стал твёрже. — Несмотря на то, что Саске мой соклановец, а его брат мой близкий друг, я считаю младшего через чур надменным идиотом. И зная тебя, в голове не укладывается: вокруг столько хороших парней, а ты выбрала себе самого капризного. Самого гордого. Самого трудного. Шисуи зачеркнул вилкой кусочек пирожного и отправил в рот, жуя медленно, задумчиво. Акари протянула руку к чаше с чаем, чувствуя, как её пальцы слегка дрожат. — Так тебя не радует мой выбор? — спросила она, и её голос был тихим. — Будь я моложе, я бы сам приударил за тобой, — Шисуи резко облокотился на локти, чуть наклонил голову вперёд и перешёл на шёпот. Его глаза смотрели прямо на неё, и в них не было насмешки — только тепло. — Я тебе ещё лет шесть назад сказал: ты вырастешь красивой женщиной. Возможно, из нас и стала бы хорошая пара. Да только твой опекун очень бдителен… И я слишком стар для тебя. Акари так и застыла с чашей около рта. Её глаза расширились от удивления, и она смотрела на него, не в силах произнести ни слова. Шисуи смотрит прямо: глаза в глаза. Слегка ухмыляется, словно кот, который только что выпил молока. Резкий хлопок ладони об стол раздался в тишине зала, и он звонко засмеялся — открыто, искренне, заразительно. «Шисуи, ты… — пронеслось у неё в голове. — Ты шутишь. Ты просто шутишь». — Акари, ну ты конечно меня сегодня удивляешь, — сказал он, и его голос был полон веселья. — Лаааадно, выдыхай, мелкая. Хотя действительно привлекательна. Но пусть это останется нашей тайной, окей? А то Саске мне всю плешь проест. Он, конечно, не самый лучший кандидат, но он мой соклановец, и я не хочу, чтобы он думал, что я лезу в его отношения. «Шисуи, почему мне с тобой так легко? — подумала Акари, и в её глазах заблестели слёзы. — Даже мои инстинкты сейчас в покое, будто и не было никакой другой реальности. Ты такой… настоящий, такой живой… Ты не должен был умирать. Ты должен был быть здесь. И теперь ты здесь. И я не знаю, что мне делать с этим чувством». Она смотрела на Учиха и понимала: это то, чего ей не хватает в её мире. Тепло. Уверенность. Спокойствие. Знание, что кто-то рядом, кто-то защитит. — Шисуи, где сейчас Итачи? — спросила она, и её голос был чуть хриплым. — Ммм? — переспросил он, отрывая взгляд от пирожного. — Вчера утром он ушёл с отрядом на миссию, так что должен по графику вернуться уже завтра. А для чего он тебе? — Хотела позвать на тренировку… Мы же… эм… ну мы сейчас все занятые и редко видимся. — Она отвела взгляд, чувствуя, как её слова звучат неубедительно. — Вот как… — Шисуи задумчиво погладил подбородок. — С того момента, как меня с отрядом Полиции отправляют на границу, я действительно бываю в Конохе редко. Итачи в основном на миссиях АНБУ. А ты с момента, как стала джонином, тоже всё в миссиях. — он закинул руки за голову и запрокинул её к потолку. — Кстати, ты уже дала согласие Хокаге на команду из генинов? — Нет… я думаю, что пока не готова… — Акари сжала чашку в руках. — Тогда тебе бы поторопиться, — сказал Шисуи, и его голос стал серьёзным. — Через месяц новый выпуск… подбери себе кого из новобранцев. Не тяни до последнего. — Шисуи, мне всего семнадцать. Я пока не готова, — сказала она, и её голос был почти умоляющим. — Боишься ответственности? — спросил он, и в его голосе послышалась мягкая насмешка. — И это тоже. Но пока не готова. Какаши вон только в двадцать шесть лет стал капитаном команды №7. У меня ещё есть время. — Ну, ты тоже долго не думай, а то потом и времени не будет, — сказал Шисуи, и его голос стал загадочным. — Это ещё почему? — спросила Акари, нахмурившись. — Так Саске долго церемониться не станет, — сказал Шисуи, и его глаза блеснули озорством. — Итачи вон всё никак не женится, и Саске, чтобы доказать своему отцу, что он лучше, глядишь, через пару лет и потянет тебя на обряд сан-сан-кудо… Шисуи хрипло снова засмеялся, и его смех был тёплым, хотя Акари почувствовала некую грусть в словах мужчины. Она посмотрела на него внимательнее, заметив, как его улыбка стала чуть натянутой. — Шисуи… ты… — начала она, но он перебил её, не давая закончить. — Да ладно, Акари. Ты уже взрослая, а я… просто не успел, — сказал он, и его голос был тихим, почти шёпотом. — О чём ты? — спросила она, и её сердце сжалось от внезапной тревоги. — Я… — Шисуи-сан! — раздался голос из окна. — Срочно! Капитан Полиции вызывает на общее собрание! В окне появился молодой парень, с тёмными волосами, завязанными на макушке в хвост, и тёмными глазами. На вид ему было лет двадцать пять. На рукаве его куртки красовался символ Полиции Конохи. По отличительным чертам, Акари сразу уловила, что этот парень тоже из клана Учиха. Уж слишком они все походили друг на друга — те же линии лица, та же грация, тот же взгляд. — Точно, сегодня недельное собрание, — сказал Шисуи, вставая и поправляя пояс с кунаем. — Прости, Акари, договорим в следующий раз, хорошо? — он повернулся к ней, и его глаза были мягкими, тёплыми. — И не грусти, твой Учиха тоже скоро вернётся. Хорошо ведь, когда твой парень и твой опекун начали ладить и вместе ходят на миссии, да? — Я… — начала Акари, но он уже махнул рукой, прерывая её. — Кстати, сегодня угощал я! — быстро положив сумму на столик, Шисуи подмигнул девушке и развернулся в сторону выхода. — До встречи! Махнув на прощание, мужчина скрылся вместе с подчинённым среди толпы людей, которые заполнили улицы вечерней Конохи. Акари сидела и смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри разливается тепло и грусть одновременно. Она понимала уже в чём дело — в этом мире, как и в реальности, Шисуи был тем, кто заботился о ней, кто был рядом, кто не давал ей упасть. И она почти забыла, как это — чувствовать себя в безопасности. Акари ладонью осушила чашу, и на языке остался вязкий привкус чая. А может, и не чая. Может, это осадок, который оставил разговор. Она медленно поднялась и вышла из чайной, когда солнце уже начало клониться к закату, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона. Акари зашагала в сторону знакомой ей улице. Там, в многоквартирном доме, было их пристанище с Какаши. Она помнила каждую трещину на тротуаре, каждое дерево, каждую вывеску. Но мир вокруг неё казался чужим, хотя и был таким знакомым. — Раз и в этой иллюзии Какаши мой опекун, значит, и живём мы вместе, да? — прошептала она, и голос её дрогнул. — Всё как и в реальности. — девушка чуть замедлила шаг, взглянула на скалу лиц Хокаге. — Хотя, здесь уже всё по-другому. Кто же тогда будет Пятым? И где сама Цунаде? Ведь Сакуру кто-то должен был обучать… Глубоко вздохнув, Акари зашагала дальше. Солнце уже почти село, и улицы начали погружаться в синеву вечера. Где-то зажглись первые фонари, отбрасывая жёлтые круги на мостовую. — Мда уж, хоть какую-то информацию я выведала, — сказала она себе, перебирая в голове услышанное. — То, что Шисуи жив, меня радует. Это ведь то, чего я хотела. Чтобы он и Итачи были живы и их судьбы сложились лучше, чем в реальности. А Саске… — она остановилась, нахмурившись. — Стоп! Чего там Шисуи сказал? Парень?! Это ещё откуда взялось! Мадара, урод, ты чего тут нафантазировал?! От злости и одновременно от стыда Акари покраснела и ускорила шаг. Ей не терпелось дойти до дома и залезть в ванную. Немного охладиться. Она почти бежала, не глядя по сторонам, и свернула в переулок, который вела к их дому. — Где дом? — выдохнула она, и голос её сорвался. — Он исчез!!! Мой дом пропал! Вместо трёхэтажного здания, которое она так хорошо помнила, стояло двухэтажное сооружение, на котором было написано «Библиотека». А на вывеске графика работы красной пастой было выведено, что эта «библиотека» уже не работает. Дверь была заколочена досками, и окна были тёмными. Девушку повело в сторону. Голова пошла кругом от того, что в этой иллюзии не только полно секретов, но и то, что она сейчас одна и где она живёт — никто кроме Какаши и Шисуи ей не подскажет. Она прислонилась к холодной стене библиотеки, чувствуя, как камень отдаёт прохладой через одежду. Внутри всё дрожало, и она смотрела на тёмные окна, пытаясь понять, что ей делать дальше. — Вашу мать! Ками-сама! Ублюдок, Мадара! Что за хрень?! — выкрикнула Акари, и её голос сорвался от ярости, которая смешалась с отчаянием. Она смотрела на то место, где должен был стоять её дом, а вместо него возвышалось чужое, незнакомое здание. — Я как должна узнать, где живу, если ты даже это переписал?! Она резко развернулась, чувствуя, как внутри всё кипит от бессилия. От злости она ударила кулаком по стене здания, и на месте удара посыпалась старая древесина, оставляя на костяшках царапины. Боль пронзила пальцы, но она не обратила на неё внимания. Быстро оглядевшись, пресекая взгляды любопытных зевак, которые начали собираться вокруг, девушка развернулась на девяносто градусов и зашагала прочь, стараясь не встречаться ни с кем глазами. Она чувствовала, как щёки горят от стыда и злости, а в груди бушует буря. Перед её лицом образовалась обратная дорога, по которой она шла. Уже стремительно темнело, и где-то вдалеке зажигались первые фонари, отбрасывая жёлтые, тёплые круги на серый тротуар. Заведения включали фонарики и свет в зданиях, и их окна становились похожими на светящиеся прямоугольники, которые разрывали вечерний сумрак. Она видела, как детей родители вели по домам — маленькие фигурки, которые держались за руки взрослых, смеялись и болтали. Старушки закрывали прилавки, сворачивая оставшийся товар, и их движения были неторопливыми, привычными. Шиноби выходили на патруль, и их тени скользили по стенам, бесшумные и быстрые. Сделав глубокий вздох, Акари почувствовала, как чакра стала бурлить внутри неё, как она пульсирует в такт её сердцу. Она остановилась, подняла голову и посмотрела в сторону резиденции Хокаге. Здание возвышалось над деревней, и его окна светились тёплым, уверенным светом. «Значит, выход только один, — подумала она, сжимая кулаки. — Придётся познакомиться с Господином Четвёртым поближе. Он же должен знать, где я живу. В конце концов, он — Хокаге. Он обязан знать всех своих шиноби». Девушка зашагала вправо, в самый центр Конохи. Улицы становились более оживлёнными, и она шла среди людей, стараясь не привлекать к себе внимания. Вечерний воздух был наполнен запахами еды из ресторанов, звуками смеха и голосами продавцов, которые зазывали последних покупателей. Она смотрела по сторонам, надеясь увидеть знакомое лицо, но как назло, никого из её знакомых не встречалось по пути. Ни Шисуи, ни Итачи, ни даже Наруто. Все куда-то исчезли. Свет в кабинете Хокаге горел ярко, значит, важный человек деревни всё ещё работал. Она подошла к резиденции и шагнула внутрь. Сделала это медленно, чтобы поправить куртку, приводя себя в порядок. Поднявшись на второй этаж, она почувствовала, как её сердце начинает биться быстрее. В коридоре около двери в кабинет Хокаге стояли двое из отряда АНБУ в масках — их фигуры были неподвижными, как статуи, и только глаза следили за ней из-под масок. Танака подошла ближе, и шиноби даже не шелохнулись. Только их взгляды скользнули по ней, оценивая, но без враждебности. — Хокаге у себя? — спросила Акари, поправляя куртку и убирая передние пряди волос за уши. Ладони вспотели, а нервозность начала нарастать. Она чувствовала, как внутри всё сжимается от предвкушения и страха. — Так точно, Танака-сан, — ответил один из них, и его голос был глухим из-за маски. — Но он не один, там… Акари не дослушала. Она ухватилась за ручку массивной двери, чувствуя, как холодный металл касается её влажной ладони, и толкнула её от себя, входя внутрь. — Хокаге-сан! — произнесла она, стараясь придать своему голосу уверенность. — Простите за вечерний визит, но у меня проблема… Девушка осеклась. Её слова застряли в горле, и она замерла на пороге, широко распахнув глаза. На неё смотрело три пары глаз. Двое из которых ей были очень знакомы. Одни она знала с самого детства — тёплый, внимательный взгляд, который следил за ней с тех пор, как она себя помнила. Другие были ей дороги, от которых внутри всё бурлило, а ноги подкашивались, и она чувствовала, как её сердце пропускает удар. — Акари, ты чего это? — раздался голос, и она узнала его мгновенно. Какаши. Одет, как и всегда. Та же форма шиноби, тот же синий жилет джоунина, та же маска и повязка, закрывающая левый глаз. Он стоял, прислонившись к стене, и его поза была расслабленной, как будто он чувствовал себя здесь как дома. Его единственный глаз смотрел на неё с лёгким удивлением, смешанным с беспокойством. Он будто такой же, как и в её реальности. Тот же взгляд и то же спокойное тело, которое всегда было готово к действию. — Акари, рад видеть тебя, — сказал мягкий голос, и Акари перевела взгляд на человека, сидящего за столом. — Твой опекун как раз докладывал о своей миссии. Можешь не переживать, он вернулся невредимым, как и его ученик. Минато Намикадзе сидел за массивным столом, и его лицо было освещено мягким светом настольной лампы. Его золотистые волосы были аккуратно зачёсаны назад, а голубые глаза смотрели на неё с тёплой, доброй улыбкой. Он был таким, каким она представляла его по рассказам Наруто — спокойным, мудрым, уверенным. Он смотрел на неё так, будто знал её давно, и в его голосе звучала та особенная, отеческая забота. Акари перевела взгляд на третьего человека, который стоял в углу, и её сердце снова пропустило удар. — Что случилось? Какая проблема? — Какаши сделал шаг в её сторону, и в его жестах заметилось напряжение. Он скрестил руки на груди, и его взгляд стал более пристальным. — Эм… Я… — Акари проглотила комок в горле, чувствуя, как ей стало душно. Ей хотелось вообще сбежать, раствориться в воздухе, но она заставила себя стоять на месте. — Я… Я потеряла ключи от дома… — выпалила она первое, что пришло в голову. Девушка сделала губы в тонкую линию. Хотелось как-то выкрутиться, но это было первым, что пришло на ум. Ключей от дома у неё не было даже от реального, но сейчас она готова была сказать что угодно, лишь бы не выглядеть подозрительной. — Ключи? — Какаши сузил глаз и вперся взглядом в неё. Его голос стал чуть более строгим, и он наклонил голову, изучая её лицо. — Акари, ты пришла с этой проблемой сюда? К Хокаге? — Это первое, что я придумала! — насупившись, девушка сложила руки на груди. — Ну была одна идея, но вряд ли мне бы смог помочь с этой идеей Шисуи… — Он на собрании, — державший до этого момента молчание второй знакомый, подал голос. И от этого голоса веяло родной грубостью — той самой, которую она слышала в своих воспоминаниях тысячи раз. — Я знаю, Саске… — ответила Акари, и её голос дрогнул. Брюнет смотрел на неё прямо. А девушка, взглянув наконец на него впервые за эти позорные несколько минут, увидела его таким же, как до этого в своей реальности. Высокий, с гордым взглядом, который мог пронзить любого. Только форма другая. Теперь на нём был похожий костюм шиноби чёрного цвета, только жилет и эмблема выдавали его отношение к полиции Конохи. На лбу — протектор деревни, который блестел в свете лампы. Его чёрные волосы были аккуратно уложены, и он стоял, выпрямившись, с тем особым, высокомерным выражением лица, которое она так хорошо помнила. Эту минутную заминку прервал лёгкий смех. Минато, более расслабленно сидящий в кресле, посмеивался, и его голос был мягким, как тёплый ветер. — Акари, я рад, что ты решила обратиться с этой проблемой ко мне, — сказал он, и в его глазах блеснули озорные искорки. — Уж как-нибудь смогли бы помочь. — Приношу свои извинения, Хокаге-сан! — девушка склонилась в уважительном поклоне, чувствуя, как её щёки горят от стыда. — Я правда не сориентировалась. Просто день был тяжёлый, и я… я не подумала. — Акари, запасные ключи есть у соседки, — сказал Какаши, почесав затылок. — Не было необходимости врываться в кабинет. Ты же сама отдала их Хаюри-сан. — Да, ты прав, — сказала она, и в её голосе слышалась усталость. — Извини, сегодня всё из головы и из рук валится. Я просто не подумала. — Что-то произошло? — голос раздался совсем рядом, и Акари вздрогнула. Учиха-младший подошёл слишком мягко и тихо, что она забыла про осторожность и даже не заметила его. От резкого появления в её поле зрения девушка отдернулась, и её плечи напряглись. — Нет, нет, — сказала она, пытаясь унять дрожь в голосе. — Просто день такой. Сумбурный. Не о чем переживать, правда. Я просто хочу домой и отдохнуть. — Ну тогда думаю, что раз все выяснили, — сказал Минато, и его голос был спокойным. — Какаши, я принимаю доклад. Можете быть с Акари свободны. Саске, останься на пару минут, чтобы обговорить рейды дежурства полиции. — Да, — коротко ответил Саске, и его взгляд скользнул по Акари. — Пойдём, Акари, — сказал Какаши, кладя руку ей на плечо. Он легонько подтолкнул девушку к двери, и она почувствовала тепло его ладони через ткань куртки. Она повернула голову в сторону Учиха. Тот смотрел на неё в упор, провожая взглядом. Глаза в глаза. Словно ему есть что сказать, но он не мог произнести это при всех. — Иди прямо, Акари, — добавил Какаши, открывая дверь в коридор. — Саске в полном порядке, поговорите потом. Перед уходом он поклонился Хокаге, и его движение было плавным, привычным. Дверь закрылась за ними, и они остались вдвоём в коридоре, где свет ламп падал на деревянный пол. Акари слышала, как её сердце всё ещё бьётся где-то в горле, и чувствовала, как внутри неё смешиваются облегчение и тревога. Она шагнула вперёд, и Какаши пошёл рядом, его шаги были ровными и спокойными. — Акари, ты точно в порядке? — спросил Какаши, и его голос был ровным, но в нём чувствовалась та особая, настороженная нотка, которую она знала слишком хорошо. — Ведешь себя странно. Я никогда не видел тебя такой растерянной. Даже после самых тяжёлых миссий. Проходя в абсолютно другую сторону от их реального дома, Акари шла на полшага сзади Какаши, стараясь уловить, куда он идёт, куда повернёт. Её взгляд скользил по его спине, по тому, как его плечи были расслаблены, как он шёл уверенно, словно знал каждый камень на этой дороге. «Опять этот вопрос… — пронеслось у неё в голове, и она почувствовала, как горло сжимается от напряжения. — И вот что мне ему сказать? «Какаши, я из другой реальности, а вы всего лишь плод иллюзии, созданный предком Учиха?» Да он меня быстро в госпиталь уложит, а то и заставит этих же Учиха покопаться в моей голове». — Какаши, всё хорошо, не переживай, — сказала она, стараясь придать голосу уверенность, хотя внутри всё дрожало. — Просто день был длинный, и я немного устала. — Уверена? — он остановился и повернулся к ней, и его единственный глаз внимательно изучал её лицо. — Я бы больше поверил, что ты разобьёшь окно дома, чтобы попасть внутрь, если забыла ключи. Но ты, конечно, полетела сразу к Хокаге. Это не похоже на тебя. — Я переволновалась, — сказала Акари, и её голос прозвучал тише, чем она хотела. Девушка опустила взгляд себе под ноги и стала идти, стараясь не смотреть на него. Мысли не удавалось собрать в кучу. Как реагировать и действовать, она не понимала. Она просто передвигалась по инерции, куда ветер подует — туда она и летит, не в силах сопротивляться этому потоку. Мир вокруг казался чужим, хотя и был таким знакомым, и она чувствовала себя потерянной в нём, как ребёнок, который впервые оказался один. — Акари, а ты далеко собралась? — спросил Какаши, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка. — Хочешь прогуляться по вечерней Конохе? Я могу составить тебе компанию, если хочешь. — Что? — переспросила она, поднимая голову. — Мы дома, — сказал он, и его голос был мягким. Акари не заметила, как Хатаке остановился, и смотрел на неё. Она прошла от него шагов пять, прежде чем осознала, что он больше не идёт рядом. Обернувшись, она увидела двухэтажный дом из светлого дерева. Аккуратный сад, низкая оградка и дверца. Дом был не большой, но аккуратный — с резными наличниками на окнах, с маленьким крыльцом, на котором стояли горшки с цветами. Вечерний свет мягко освещал его фасад, и он выглядел таким уютным, таким настоящим, что у неё сжалось сердце. Мужчина подбросил ключи в руке, и они блеснули в свете уличного фонаря, и направился к дому. Акари опомнившись, ускорила шаг за ним, чувствуя, как ноги сами несут её вперёд, как будто они знали дорогу лучше неё. Уже внутри она разулась, и прошла следом за ним. Половицы тихо скрипели под её ногами, и воздух в доме был тёплым, пахло деревом и чем-то сладким — возможно, цветами, стоящими в вазе на столике в прихожей. — Я, конечно, понимаю, что после возвращения с миссии тебе сложно привыкнуть к тому, что ты дома, — сказал Какаши, выглянув с кухни. Его голос был спокойным, но в нём слышалась лёгкая тревога. — Но не пугай меня так, Акари. Иначе я поставлю вопрос о том, чтобы тебя не пускали на миссии с Шисуи. Больно ты потом дикая возвращаешься с них. — Это я ему ещё голову откручу за то, что не досмотрел за тобой и Саске, — добавил он, и его голос стал чуть серьёзнее. — Опять вопрос в Саске? — спросила Акари, чувствуя, как её щёки начинают гореть. — Я не имею ничего против него, ведь он мой ученик, — сказал Какаши, и его голос стал мягче. — Но, Акари, ты же знаешь: мне сложно увидеть в тебе взрослую. Для меня ты всё ещё та маленькая девочка, которую я взял на руки в тот день. И мне трудно осознать, что ты будешь строить свою жизнь с кем-то, что ты будешь выбирать свой путь. — Не дашь мне сепарироваться? — спросила она, и в её голосе послышалась лёгкая усмешка, хотя внутри всё дрожало. Акари прошла следом за ним, чувствуя, как от таких разговоров её щёки всегда покрываются румянцем. Откровенничать с Какаши всегда было проблематично: они вроде могли говорить обо всём, да только оба стеснялись. Так было в реальности, и, по ходу, в иллюзии ничего не изменилось. Она прошла в зал, и её взгляд скользнул по комнате. Зелёный диван, два кресла в тон. Небольшой телевизор в углу, рядом ваза с белыми цветами камелии, которые источали тонкий, сладковатый аромат. Несколько журналов на столике — старых, потёртых, с пожелтевшими страницами. Бежевые обои гармонично смотрелись на фоне зелёной мебели, и в комнате было уютно. Акари заметила фоторамки на комоде. Подойдя ближе, она увидела себя маленькую на руках Какаши. На фото ей было куда меньше, чем когда Какаши в реальности забрал её из приюта. Примерно года два. Она держалась за его шею, и её маленькие пальчики были сжаты в кулачки. Какаши выглядел моложе, и его лицо было серьёзным, но в глазах теплилась улыбка. Акари взяла рамку в руки, чувствуя, как пальцы слегка дрожат. Она смотрела на это фото и понимала, что в этой иллюзии Цукуёми её биография изменена. Она путалась, пытаясь подобрать слова, чтобы спросить его, но не знала, с чего начать. — Пойми правильно, Акари, — сказал Какаши, подходя ближе и заметив её заинтересованность архивом фото. — Когда я принял решение взять тебя под опеку, я пообещал беречь тебя от всех проблем и боли. Твои родители были знакомы с моим отцом, и когда Девятихвостый напал на деревню, к сожалению, не все выжили. Но оставить тебя без присмотра — я не мог. Девушка удивлённо взглянула на опекуна, и её глаза расширились. — Что ты сказал? — переспросила она, и голос её дрогнул. — Ммм? — Какаши наклонил голову, и его взгляд стал более внимательным. — Ты так удивлена. Я никогда не скрывал правду о твоих родителях. Мы говорили об этом много раз. Ты всегда знала, кто они были. «Что? — пронеслось у неё в голове. — Мои родители? Значит, здесь я не безымянная, у меня есть история?! Я не просто ребёнок, не из этого времени, не подкидыш, найденный под деревом. У меня есть корни, есть прошлое, есть люди, которые меня любили». — Акари, — сказал Какаши, и его голос был мягким, но в нём слышалась тревога. — Ты меня сегодня явно пугаешь. Что с тобой? Твои родители — шиноби Деревни Листа, из клана Танака. Мы даже приходимся друг другу дальними родственниками. Ты всегда знала это. Девушка перевела взгляд дальше на фоторамки. Вот фото, где Какаши и команда №7 — все, как в оригинале. Наруто улыбается своей широченной улыбкой, Сакура держится рядом с ним, а Саске стоит чуть поодаль, с выражением вечной неудовлетворённости на лице. А вот фото, где Акари семь лет: они с Какаши стоят на фоне Академии — скорее всего, первый день поступления. Она маленькая, держит в руках заявление о поступлении, и её лицо серьёзное, сосредоточенное. А рядом взрослый Какаши стоит, положив руку ей на плечо. «У меня никогда не будет такой фотографии… — подумала она, и сердце её сжалось. — Пока все учились в академии, я уже тренировалась с Шисуи. Пока они строили дружеские связи, я боролась с рунами и училась их контролировать. Значит, вот так выглядит детство, когда оно идёт правильно? Вот так выглядят люди, у которых есть прошлое и будущее?» Дальше — фото, где Акари стоит рядом с незнакомыми ей ребятами, а рядом с ними женщина лет двадцати пяти. Сиреневые волосы, чёлка, падающая на глаза. Она улыбается, и её лицо было добрым, открытым. «Это же…? — узнала она мгновенно. — Какаши, а разве Югао не в АНБУ? — спросила Акари, поворачиваясь к нему. — Ты меня поражаешь, — сказал Какаши, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Забыть своего сенсея — это уже стоит обратиться к медикам, Акари! — он наклонился и стал вглядываться в её лицо, как будто искал признаки болезни. — Югао Узуки была долгое время в отряде АНБУ при Третьем Хокаге. Потом перешла в отряд джонинов, взяла команду. Вы обе сенсоры, поэтому с ней тебе было комфортно. Она многому тебя научила. — А как же мои тренировки с Шисуи? — спросила Акари, и её голос был тихим, почти растерянным. Раздался хриплый смех. Акари удивлённо посмотрела на Какаши. Смех? Он что, смеётся? Всегда сдержанный, всегда в своих мыслях, он сейчас смеялся, и ей это не казалось. Его плечи чуть вздрагивали, и в его единственном глазу блестели озорные искорки. — Да, ты прилипла к Шисуи, словно банный лист, когда увидела его впервые, — сказал он, и его голос был полон веселья. — Кто ж знал, что тебе так понравится его стиль, что ты начнёшь тренироваться с ним дни напролёт. А отказать я и не смог. Благодаря Шисуи ты была одной из лучших на курсе. Именно он посоветовал отправить тебя в академию на год раньше, поэтому ты не смогла учиться с моими учениками на одном курсе. — Акари, я думаю, тебе нужно отдохнуть, — сказал он, и его голос стал серьёзнее. — Ты ведь недавно вернулась с миссии, не так ли? Точно ничего не случилось? Ты выглядишь так, будто весь день блуждала в тумане. — Нет, я в порядке, — сказала она, и её голос был тихим. — Просто складываю пазл своей жизни… Акари поставила фото обратно на комод, и её глаза наткнулись на другое фото. На нём была она, уже взрослая, такая, как сейчас. На ней летний сарафан, в руках букет из полевых цветов, а рядом он… Учиха Саске. Не улыбается, как всегда. Стоит, выпрямившись, и его рука закинута по-свойски на её плечи. Акари улыбается в кадр — светло, искренне, и это фото заставило девушку вздохнуть глубже, почувствовать, как в груди разливается тепло. — Какаши, скажи, а Сакура всё ещё влюблена в него? — спросила она, не отрывая взгляда от фото. — В кого? — переспросил Какаши, и его голос был удивлённым. — Ну в Саске… — Вот это тебя конечно повело, — Какаши прыснул, и его смех был мягким. — Сакура всё бегает за Наруто. Конечно, он же сын Хокаге. Саске никогда не был обделён вниманием, но такие девушки, как Сакура, больше нуждаются в таких парнях, как Наруто. Они подходят друг другу, как две половинки. — Наруто? Вот уж я удивлена, — прошептала Акари, и её голос был полон изумления. — Акари, прими душ и выпей чаю, — сказал Какаши, и его голос стал мягче. — Тебе нужно проветрить голову. Ты сегодня слишком много думаешь. Мужчина зашагал наверх, к своей комнате. Акари проводила его взглядом, услышав, как закрылась дверь. Она закатала рукава на куртке и посмотрела на свои предплечья. Руны всё ещё были на её руках — пульсирующие, тёмные, такие же, как в реальности. Они не изменились. Она была той же, даже если мир вокруг был другим. «Значит, вся моя жизнь и жизнь людей, их характеры, всё изменилось, — подумала она, и её сердце сжалось. — Не изменилась лишь я, как оболочка. Как же этот мир мне не привычен. Здесь всё по-другому, но я — та же. И я не знаю, что мне делать с этим знанием». Девушка всё же решила подняться наверх. Она поднялась по крутой деревянной лестнице, и её шаги были тихими, осторожными. На втором этаже она увидела три двери. Значит, в одну зашёл Какаши — та, которая вела налево. Перед ней остались две двери. Она направилась в параллельную от двери Хатаке, чувствуя, как её сердце бьётся быстрее. Нажав на ручку, дверь легко поддалась. Внутри было темно. Она нащупала рукой выключатель и щёлкнула им. Комната озарилась тёплым белым светом, и она замерла на пороге, оглядываясь. Эта комната отличалась от её комнаты в реальности. Там, в родном доме, у неё не было ни ковра, ни плюшевых игрушек, ни детских рисунков, что висели на стене. В её комнате всегда был приглушённый свет. Много книг, и чернила, которыми она переписывала техники. А здесь, словно история другого человека, которая ждала её все эти годы. Она подошла к шкафу и открыла его. Внутри висели платья и одежда, которую она никогда не покупала в реальности. Она избегала этого, старалась больше быть мобильной, и её шкаф в себе содержал в основном брюки, куртки и майки — всё, в чём удобно быстро уйти на миссию. Даже сейчас, когда она выросла, спартанские условия, в которых она жила с Итачи и Кисаме, не позволяли наряжаться: только удобная одежда. Здесь же у неё всё наоборот — как у обычного человека, как у шиноби, у которого есть жизнь, есть история. Губы Акари задрожали. Она схватила футболку и шорты с полки, чувствуя, как её пальцы сжимают мягкую ткань, и направилась в душ. Ей нужно было побыть одной. Нужно было понять, что ей делать с этим миром, который был таким красивым и таким чужим. Сколько она просидела в горячей ванной, одному всевышнему известно. Вода давно начала остывать, пар рассеялся, но она всё сидела, погружённая в свои мысли, словно пытаясь найти ответы на дне этой маленькой, чугунной ёмкости. Кто-то ей сказал, что вода успокаивает и забирает мысли. Но, сидя в воде и разглядывая свои руки, покрытые едва заметными шрамами и пульсирующими рунами, Акари никак не могла опустить свои размышления. Мысли кружились в её голове, как стая потревоженных птиц, и каждая из них билась о стенки черепа, требуя ответа. Один вопрос сменялся другим, и каждый был тяжелее предыдущего. Не врал ли Мадара? Почему именно ей он зовёт показать «её идеальный мир»? Как так получилось, что в этой иллюзии всё так красиво выглядит? Как получилось, что она и… и Саске вместе? Что с Шисуи? Где Итачи и чем живёт он? Как Коноха смогла предотвратить Гражданскую войну и бунт клана Учиха? А где в этой истории Данзо? И почему он не пытался уничтожить клан, если в реальности это было его главной целью? Чем дольше она сидела в ванной, тем больше мыслей лезло в голову, тем больше ей уже хотелось биться о край ванной, лишь бы остановить этот бесконечный поток вопросов. Она чувствовала, как её голова начинает раскалываться от напряжения, как внутри всё сжимается от отчаяния. Резко уйдя под воду с головой, Акари задержала дыхание. Тёплая вода сомкнулась над ней, создавая тишину, в которой не было ни вопросов, ни ответов — только пустота. Она чувствовала, как вода касается её лица, как пузырьки воздуха поднимаются к поверхности, как её лёгкие начинают требовать кислорода. Один. Два. Три. Она отсчитывала секунды мысленно, стараясь очистить разум, стереть все сомнения и страхи, которые накопились за этот день. Четыре. Пять. Шесть. Вода обнимала её, успокаивая, но мысли не уходили — они просто затихали на мгновение, чтобы потом вернуться с новой силой. На восемнадцатой секунде она вынырнула, жадно хватая ртом воздух. Вода стекала по её лицу, по волосам, и она часто моргала, прогоняя капли с ресниц. Раздался стук в дверь, и она вздрогнула от неожиданности. — Акари, ну ты же не одна, — раздался голос Какаши, и в нём слышалась лёгкая насмешка. — Давай выплывай уже! Хватит париться, а то я начну беспокоиться, что ты уснула там. — Прости, ещё пару минут, — крикнула она в ответ, стараясь, чтобы голос звучал бодрее, чем она чувствовала. За дверью послышались шаги и скрип половиц — кажется, Хатаке спустился по лестнице вниз, оставляя её одну с её мыслями. Девушка выдохнула, чувствуя, как напряжение чуть отпускает её. Ещё раз ополоснув лицо водой, она потянулась за полотенцем. Выбравшись из ванной и закрепив мокрое полотенце на груди, Танака взглянула в зеркало. От горячего пара стекло запотело, скрывая отражение. Она провела ладонью по ровной поверхности, стирая влагу, и взглянула на себя. Из зеркала на неё смотрела девушка с раскрасневшимися щеками, влажными волосами и глазами, в которых застыла усталость. — Ладно, Акари. Выдыхай, — сказала она себе, и голос её прозвучал твёрже, чем она ожидала. — У нас ещё два дня, и этот цирк закончится. Просто не делай глупых ошибок и не говори больше, чем нужно. А потом это закончится, и мы свернём голову этому ублюдку Мадаре. Одевшись в футболку и шорты, девушка стала подсушивать волосы полотенцем, растирая их с силой, словно пыталась вытереть вместе с влагой и все свои сомнения. Когда результат был удовлетворительным, она вышла из ванной и быстрыми шагами дошла до своей комнаты. Выглянув в коридор, она увидела свет из кухни — Какаши всё ещё был там, вероятно, пил чай или читал что-то. Кивнув самой себе, она вошла в комнату. Не включая свет, она прошла к письменному столу, стоящему у стены, и включила на нём светильник. Тёплый жёлтый свет разлился по комнате, выхватывая из темноты знакомые очертания мебели, книги на полках и аккуратно заправленную кровать. По комнате гулял прохладный ветер, хотя Акари помнила, что окно было закрыто. — Привет, — раздался голос из темноты, и она вздрогнула от неожиданности. От неожиданности девушка вздрогнула, и её сердце пропустило удар. Снова этот голос, такой знакомый, такой родной, но в то же время пугающий. — Саске?! — выдохнула она, разворачиваясь в сторону окна. — Что? Что ты здесь делаешь? Как ты вообще сюда попал? Развернувшись в сторону окна, Акари увидела младшего Учиха. Тот сидел на подоконнике открытого окна: одна нога касалась пола, а другая была согнута в колене, создавая расслабленную, почти ленивую позу. Выглядел парень уже совершенно по-другому, не как в кабинете Хокаге. На нём была простая одежда, напоминающая повседневную: чёрная футболка, слегка облегающая торс, и свободные штаны. Всё под стиль Учиха — тёмное, простое, но в то же время элегантное. Его волосы были чуть растрёпаны, и он выглядел более расслабленным, чем в кабинете Хокаге. — Пришёл увидеть тебя, — сказал он, и его голос был низким, почти мурлыкающим. — Ты удивлена? — Ну так, ночь уже, — сказала Акари, и её голос дрогнул. — Ты после миссии. Да и Какаши дома… Он может услышать. — Хм… — парень встал с подоконника и стал подходить ближе к девушке, его движения были плавными, уверенными, как у хищника. — Когда тебя это смущало? Не в первый же раз я к тебе так прихожу. «Не в первый? — пронеслось у неё в голове, и она почувствовала, как краска заливает её щёки. — Он что, так постоянно делает? Просто приходит ночью через окно, и никто не знает?» — Ты зажата, — сказал он, останавливаясь в шаге от неё. — Что происходит? Ты не такая, как обычно. И не говори, что всё в порядке — я вижу тебя насквозь. Акари сложила руки на груди, стараясь обхватить себя покрепче, создавая барьер между ними. Она чувствовала, как его взгляд скользит по ней, изучает, проникает внутрь. — Нет, ничего, — сказала она, и её голос был тихим, почти беззвучным. — Всё. Как всегда. — она закусила нижнюю губу, стараясь привести дыхание в норму, а бешеное сердцебиение успокоить. — Как прошла миссия? Всё в порядке? Учиха чуть склонил голову в бок, словно старался разглядеть её со всех сторон. Его взгляд медленно прошёлся от её ног до её глаз, задерживаясь на каждой детали, и на его лице появилась лёгкая, едва заметная усмешка. — Как и всегда: успешно, — сказал он, и его голос был низким, почти интимным. — Какаши пытался выпытать у меня нюансы наших отношений. У него был такой вид, будто он пытается понять, что я делаю с его подопечной. На этих словах Акари покраснела ещё сильнее, чувствуя, как жар разливается по её щекам и шее. Саске потянулся рукой к её щеке, и его пальцы легко коснулись кожи, оставляя за собой след тепла. — Но я уж точно, не хочу сейчас обсуждать учителя с тобой, — повторил он, и его голос стал тише. — Не затем я пришёл. Пальцами он провёл по её щеке, выше по скуле, затем перешёл в височную часть, и вот уже его рука запуталась в её волосах, перебирая влажные пряди. Акари смотрела прямо ему в глаза, и внутри неё всё дрожало — но точно не от страха. Мысли о том, что она не в своём мире и вообще этот Саске — иллюзия, но такой реальный, — как-то ушли на задний план. А вот воспоминания их первой ночи отчётливо рисовали краски, заставляя её тело реагировать на его прикосновения. Чуть приоткрыв рот, девушка выдохнула, и этот выдох был прерывистым, полным напряжения. Саске подался вперёд, и его движение было резким, почти хищным. Его губы впились в её, и она почувствовала, как мир вокруг неё исчезает. От неожиданности девушку повело назад, и она покачнулась, готовая упасть, но рука Учиха удержала её за талию, притягивая ближе, а его вторая рука упёрлась в стену за её спиной, создавая ловушку, из которой не было выхода. Одним движением младший наследник клана Учиха подтолкнул Акари к стене и в ту же секунду снова завладел её губами. Грубо, но с ноткой мягкости: сначала будто пробуя, изучая, а потом углубляясь в поцелуй, становясь всё более настойчивым. Его язык скользнул по её нижней губе, требуя ответа, и в этом движении была уверенность человека, который знает, что его не отвергнут. Глаза Акари распахнулись, и руки машинально вцепились в ткань его футболки, сжимая её в кулаках. Она попыталась сделать лёгкое отталкивание, но парень словно камень стоял и не двигался, прижимая её к стене всем телом. Одна его рука была над её головой, упираясь в стену, а другой он провёл по её шее, спускаясь чуть ниже, к ключицам, и его пальцы оставляли за собой дорожку тепла. Как бы Акари ни пыталась оставаться в своём разуме, воспоминания, которые нахлынули на неё так резко, дали старт её внутренним желаниям. Она чувствовала его запах, его тепло, его силу, и это было так знакомо, так правильно, что её тело начало отвечать. Глаза стали потихоньку закрываться, а губы стали отвечать в такт поцелую Саске, двигаясь в унисон с ним. Парень чуть прикусил её нижнюю губу, и от режущей боли Танака простонала сквозь поцелуй — тихо, почти беззвучно, но он услышал. Это стало сигналом, и младший Учиха прижался ближе, впечатывая девушку в стену ещё сильнее, его тело прижималось к её, не оставляя ни миллиметра пространства. Поцелуй набирал оборот, становясь всё более страстным, всё более требовательным. Вторая рука Саске прошлась по бедру девушки, подхватывая её и закидывая себе на пояс, прижимая её ещё ближе к себе. Оторвавшись от губ Акари, он провёл носом по её щеке, вдыхая её запах, а затем снова вернулся к её губам, но медленнее, глубже, как будто запоминая каждое мгновение. «Стоп! Стоп! Так нельзя! Не может так быть! Акари, остановись! Останови его!» — кричал разум девушки, пытаясь пробиться сквозь пелену желания, которое заволокло её сознание. Но сопротивляться не было желания. Она понимала, что хочет его. Хочет его в иллюзии. Хочет его в реальности. Хочет его здесь и сейчас. Её тело дрожало от его прикосновений, и она чувствовала, как внутри неё закипает что-то горячее, что она не могла контролировать. Но здравый смысл всё ещё кричал в её голове, пытаясь достучаться до неё. Учиха в это время уже перешёл второй рукой к её груди, слегка сжимая её через ткань одежды, тем самым вырывая из девушки очередной стон — тихий, сорвавшийся с губ, который он, безусловно, услышал. Резко послышались шаги за дверью. Какаши. Саске резко прервал поцелуй, но не отстранился, наклоняясь так, чтобы их лица были на одном уровне. Его дыхание было горячим, и он прошептал, почти не размыкая губ: — Тише, Акари. Ему не стоит знать всех подробностей. Он накрыл рукой её рот, и в приложил указательный палец к своим губам, в жесте «будь тише». Акари удивлённо смотрела на него, хлопая глазами, чувствуя, как её сердце колотится где-то в горле. За дверью шаги слышались отчётливее. Значит, Хатаке уже поднялся на этаж. Он прошёл до ванной, и дверь захлопнулась, оставляя их в тишине. Саске убрал руку от лица Акари и выпрямился, чуть отстраняясь, но всё ещё держа её за талию. — Сам виноват, — прошептала Акари, и в её голосе слышалась лёгкая усмешка, — Нечего в ночи приставать. А потом прятаться. Учиха ухмыльнулся, и его глаза блеснули в темноте. — В прошлые разы ты была на против, — сказал он, и его голос был низким, почти хриплым. — Правда, пару раз он чуть не застукал нас. Было бы неловко. Саске отошёл от девушки и прошёл в глубь комнаты, останавливаясь у её кровати. Акари выдохнула, пытаясь успокоить дыхание. — Так зачем ты пришёл? — спросила она, и её голос был чуть более твёрдым. — Мне не нужно приглашение, чтобы увидеть тебя, — сказал Саске, и его голос был ровным, как будто это было само собой разумеющимся. — Тем более что я целую неделю провёл в лесах, выискивая сбежавших нукенинов. Могла бы и посчастливее встречать. — он присел на кровать, облокачиваясь на её спинку. — Не скучала? Девушка аж поперхнулась воздухом. Этот Саске явно не такой, какой в реальности. Он разговаривает куда больше и слишком прямо. Реальный Саске даже в их первую ночь говорил загадками, не прямо. А этот — что в голове, то и на языке. — Что, Шисуи снова вертелся рядом? — спросил он, и его голос стал напряжённее. — Он начинает раздражать меня, постоянно крутясь рядом с тобой. Ты не замечаешь, как он на тебя смотрит? — Шисуи мой друг и… — начала Акари, но он перебил её. — Не смеши, Акари! — Саске шумно выдохнул, и его глаза потемнели, а взгляд стал хмурее. — Он иногда слишком пристально смотрит на тебя. Я знаю, что такое мужской взгляд. — Саске, Шисуи — мой учитель и товарищ, — сказала она, и её голос стал твёрже. — Мы с ним давно знакомы, и он всегда был рядом, когда мне это было нужно. Это ничего не значит. — Ну да, — Саске закинул руку за голову, и его голос стал чуть более раздражённым. — Я тебе уже говорил: твоё тесное общение с ним приводит меня в злость. Ты не видишь, как он смотрит на тебя, или притворяешься, что не замечаешь? — Разве ты не учился у него? — спросила Акари, и её голос был удивлённым. — Всему, чему я мог, я обучился у него, — сказал Саске, и его голос был холодным. — Теперь твоё и моё положение изменилось. А он всё крутится рядом, и это меня не устраивает. Акари возмутилась, и руки в инерции взмахнули в воздухе. От возмущения она даже не знала, что ему сказать. Он что, ревнует? Ревнует её к Шисуи? Это было так неожиданно, так нехарактерно для него, что она потеряла дар речи. Девушка встала полубоком к младшему Учиха и стала рассматривать окно, пытаясь собраться с мыслями. — Иди сюда, — сказал Саске, и его голос стал мягче, почти мурлыкающим. Он похлопал по краю кровати, приглашая девушку подойти. — Перестань стоять в стороне, как будто я тебя съем. Девушка замешкалась. Она чувствовала, как внутри неё борются желание и здравый смысл. Сделав неуверенный шаг, она стала подходить ближе. Когда ей оставалось пара шагов до кровати, Учиха подался вперёд и, потянув за руку Акари, резко притянул её к себе. Танака плюхнулась на кровать, и он оказался сверху, нависая над ней. — Не шуми, — прошептал он, и его голос был низким, почти хриплым. — Всё-таки твой старик через стенку. Он может услышать. — Тц.. ты сам создаёшь шум, — прошептала она в ответ, но её голос был прерывистым. Саске снова ухмыльнулся, и его улыбка была тёмной, полной желания. Рукой он убрал волосы с её лица, заправляя их за ухо, и его пальцы задержались на её шее, легко поглаживая кожу. — Пойми уже, Акари… — сказал он, и его голос стал серьёзнее, хотя в нём всё ещё звучали низкие, вибрирующие нотки. — Наше с тобой положение на виду клана. Рано или поздно эти отношения выйдут на другой уровень. И твои встречи с Шисуи не скажутся на тебе хорошо. В клане это не одобрят — ни тебя, ни меня. Отец уже намекнул мне, что необходимо оградить тебя от тесного общения с ним. — Другой уровень? — девушку дернуло, и она приподнялась на локтях. — Шисуи что-то про обряд говорил… значит, жениться собираешься? — Ему бы поменьше болтать, — сказал Саске, и его голос стал холоднее. — Не его дело. — Тебя не смущает, что ещё рано об этом говорить? — Акари чуть отодвинула его, пытаясь восстановить дистанцию, но он не дал ей этого сделать. — Отец сказал, что рано или поздно это произойдёт, — сказал Саске, и его голос был твёрдым, как сталь. — Я не собираюсь ждать, когда кто-то другой займёт твоё место. Ты моя. И я не позволю никому встать между нами. — Ты с ним о нас говорил? — спросила она, и её голос был удивлённым. — Само собой, — сказал Саске, и его голос был спокойным. — Я младший наследник клана. К моему выбору прислушаются, но ты должна понимать: и моё положение, и твоё зависят от тебя и меня. Если ты будешь продолжать видеться с Шисуи так часто, это может вызвать вопросы. — Ты знал, что мы виделись с ним сегодня? — спросила Акари, и её голос дрогнул. Учиха кивнул. Его глаза сверлили её, и в них горел холодный огонь. — Отец сказал, что послал за ним одного из подчинённых, — сказал Саске, и его голос стал ещё холоднее. — Я не хочу, чтобы ты думала, что я контролирую каждый твой шаг. Но когда речь идёт о нём, я не могу оставаться в стороне. — Саске, мы с Шисуи лишь друзья, — сказала Акари, и её голос был твёрже, чем она чувствовала. — Я могу спокойно видеть других рядом с тобой, но точно не его, — сказал Саске, и его голос был низким, почти угрожающим. — Ты ведь до сих пор носишь кулон, подаренный им? Акари передернуло. Глаза резко опустились вниз, на грудь, где под тканью футболки чувствовался холод металла. Саске проследил за её взглядом и потянулся к вороту её футболки. Оттянув ткань, он пальцем поддел шнурок и вытянул наружу кулон — маленький, серебряный, с едва заметным узором. Акари снова дернулась, пытаясь отстраниться, но он не позволил. — Вот об этом я говорил, — сказал он, и его голос был холодным, как лёд. Он небрежно отпустил кулон, и тот своим весом отдал прохладой на её кожу. — Акари, долго молчать я не буду. Убери этот кулон. Или я сам выброшу его. Дверь ванной снова хлопнула, и послышались шаги. Какаши вышел. Саске выдохнул, и его тело чуть расслабилось. — Видимо, сегодня мне не получится с тобой побыть дольше, — прошептал он, и в его голосе слышалось разочарование. — Хатаке подозревает, что я здесь. Он не ляжет спать, пока не убедится, что всё спокойно. — Ты пришел поревновать к Шисуи ? — спросила Акари, поднимаясь следом за Саске. Она сложила руки на груди и смотрела на него с вызовом, хотя внутри всё дрожало. — Не говори глупости, — сказал парень, и он насупился, чуть отвернувшись. Но его голос был напряжённым, и в нём чувствовалась та особенная, скрытая ревность, которую он не мог полностью скрыть. — Просто постарайся поменьше с ним таскаться. Если тебе нужна тренировка — я могу заниматься с тобой. Я уже давно не хуже него. Акари сглотнула. Как бы ей ни хотелось сейчас вступить с Саске в перепалку, она сдержалась. Этот мир чужой, и судя по всему, здесь другая обстановка. И лучше пока не высовываться. Девушка кивнула. Саске подошёл к окну и стал вглядываться в тёмную улицу, освещённую тусклым светом фонарей. Его силуэт вырисовывался на фоне ночного неба. — Что-то в тебе точно изменилось, Акари… — сказал он, и его голос был задумчивым. — И что же? — спросила она, подходя ближе. — Ты не рада видеть меня, — сказал он, поворачиваясь к ней. Его глаза были тёмными, почти чёрными, и в них горел тот особенный огонь, который она видела только в его взгляде. Девушка подошла ближе, и остановилась в шаге от него. Учиха развернулся к ней полностью. — Саске… — начала она, но не знала, что сказать. «Почему с этим Саске мне спокойно? — подумала она, и её сердце сжалось. — Почему рядом с ним я не испытываю дискомфорта? Неужели если бы с кланом Учиха не произошло этих событий, то всё сложилось бы так? Друзья были бы рядом, Итачи и Шисуи живы. А Саске… полный жизни, а не сломленный ненавистью». — Нет, Саске, я рада, — сказала она, и её голос был мягче, чем она ожидала. — С возвращением домой… Саске подхватил Акари за бёдра и усадил на близстоящий письменный стол. Одна его рука запустилась в волосы девушки, и он впился в неё поцелуем. Второй рукой он поддерживал её за подбородок, и его пальцы были тёплыми, уверенными. Акари чувствовала, как ноги начинают дрожать, а низ живота сводит в тугой узел. С тем, как Учиха углубляет поцелуй и прижимается к ней, тело предательски выдаёт желания. Она чувствовала его жар, его силу, его запах, и это было так правильно, так знакомо, что она не могла сопротивляться. — У тебя красивые волосы, Акари, — прошептал Саске, пропуская сквозь пальцы локоны длинных прядей. — Они всегда мне казались на солнце золотом. Акари покраснела в очередной раз, чувствуя, как жар разливается по её лицу. — Перестань вводить меня в краску, — прошептала девушка хриплым голосом, и её пальцы сжали его футболку. — Когда перед миссией я ласкал тебя там, ты так не краснела… — Учиха тихо рассмеялся, и Акари показалось, что этот смех она готова слышать каждый раз. — Ладно, мне пора, — сказал он, и его голос стал серьёзнее, хотя в глазах всё ещё горел огонь. — Тем более Какаши не позволит насладиться тобой в полной мере. Так что сегодня придётся ночевать у себя. — он провёл ладонью по своим волосам, поправляя их. — Завтра я зайду за тобой. — М? — переспросила она, и её голос был удивлённым. — Куда? — Забыла? — он ухмыльнулся, и его улыбка была тёмной, почти дьявольской. — Завтра фестиваль. Этот болван Наруто позвал. А идти только с ним и Сакурой — полный кошмар. Так что ты пойдёшь со мной, и не смей отказываться. «Болван Наруто, да? — подумала Акари. — Кажется, и здесь они не ступают друг другу. Всё те же отношения». — Вот как, хорошо, — сказала она, и её голос был тихим. — Давай, Акари, — сказал Саске, и коснувшись губами её лба, он спрыгнул с подоконника в ночь. Его фигура исчезла в темноте, и только лёгкий шорох листьев напомнил о том, что он был здесь. Девушка стояла и не могла пошевелиться. На губах горели поцелуи, на теле — следы его рук. Дотронувшись пальцами до губ, она почувствовала, как по её телу прошёл ток. — Черт… Черт… — прошептала она в темноту. — Да как же так!