Глава 12. Битвы большие и малые

Учебная неделя пошла своим чередом для всех участников проникновения и остальных учащихся. Мало что изменилось, разве что Камошида наконец-то сменил кривую ухмылку на задумчивость и даже раздражение. Однако, от Мишимы и прочих жертв из волейбольного клуба не поступало звоночков о возобновлении насилия. Камошида свирепел, метал мячи в порыве ярости, но этим всё и заканчивалось. Он, как сломанный аниматроник, замирал, махал на учеников рукой и просто уходил в кабинет учителей по физической подготовке в глубине спортзала. — Мицуко! — спешила к подруге Аня, активно махая рукой. Уроки только кончились — никто не успел разойтись по домам. — Не бегай так быстро. Брусчатка неровная, зацепишься и упадёшь, — несколько строгим тоном выговорила она. — Да, уважаемый член студсовета, — поддразнила Аня. — Есть окошечко на выходных? Хочу снова пошопиться для грядущей фотосессии. Подкопила денежку на достойный лук. — Да, вполне. Меня сильно разгрузили, так что легко можно организовать. Можем потом зарулить к нам. Или до. Возможно, покупать не придётся ничего. — Ты приглашаешь меня домой?! — пропищала Аня. — Правда можно? — Там всё равно только я… — пожала плечами Мицуко. Просить разрешения было и не у кого. — Ох, да… Как будто неуместно, — быстро погрустнела Аня. — Всё нормально. Можем начать у нас… У меня… Начать дома, присмотреть пару вещей, потом недостающее купить в магазинах и завершить всё хорошим ужином или десертами с кофе. — Десертики… Хорошо, тогда я приготовлю какой-нибудь приветственный подарок. Спишемся обязательно. Я пока поеду к Шихо. Разрешили только короткие посещения, но это уже победа. — Она молодец. Рада, что быстро пришла в себя. — Не хочешь со мной? Шихо будет рада. Мицуко отвела от Ани взгляд, даже скорее отвернулась, смотря на, кажется, любое из деревьев напротив. Только не на девушку рядом. — Мицуко? Я что-то не так сказала? — после некоторой паузы сделала шажок ближе та. — Нет, твоей вины тут нет. Просто из-за состояния Кейске я плохо реагирую на больницы. Последний раз все глаза проплакала, когда его посещала. — Я заметила. Но не хотела лезть с расспросами, — поделилась Аня. — Тональник не спас, да? — хмыкнула Мицуко, чуть сжав здоровой рукой больную. Жжение внутри мышц чуть усилилось, как предупреждающее шипение кобры. — Ты хорошо делаешь повседневный макияж… Но там никакая магия не спасла бы, — Аня почти прижалась к её боку, аккуратно приобнимая. — Я много об этом думаю… — голос дрогнул, но глаза не увлажнились. Мицуко сделала глубокий вдох, чтобы продолжить. — Ты же не виновата в случившемся. Не надо винить себя… — Аня замолчала, когда Мицуко вновь на неё посмотрела. — Мне кажется, что совсем наоборот. Если бы я обернулась… Или Кейске нёс сокровище сам… Или мы вовсе бы не пошли в тот Дворец… Или пошли бы всей группой, а не порознь из-за очередной сильной боли в моей руке… Может, он остался бы живой. — Ты же говорила, что в него стрелял человек, да? В Метаверсе. Тогда, наверное, попали бы в тебя… — Аня фразу не продолжила, но всё читалось само собой.

И вместо брата на постели тихонько разлагалась бы уже ты.

— Теперь помочь брату я только и могу, что найдя убийцу. Пусть предстанет перед законом — юридически подкопать не будет проблемы, — Мицуко перекрестила пальцы и перекатывала ладони то в права, то влево. — Мы тебе поможем, обязательно. Ты же теперь одна из нас. И вообще, мы теперь друзья, — подтолкнула её бедром Аня. — Авось и братишка твой очнётся. Поможем ему адаптироваться ко всему. Мицуко от чужого энтузиазма лишь шутливо фыркнула, чувствуя, как свербение в носу постепенно пошло на спад. Слёзы так и не проступили. — Да, спасибо… Зайдём в цветочный у станции. Передашь от меня цветы для Шихо? — Хорошая идея, — улыбнулась Аня, приободряюще погладив подругу по плечу в последний раз.

***

— Госпожа Кабаякаши, немного улыбки. Совсем чуть-чуть! — поправлял Мицуко фотограф, не прекращая щёлкать затвором камеры. — Немного заигрывания с камерой, прошу! В фотостудии, куда поочередно приглашали участников ТВ-шоу «Ростки Японии», — теперь программа называлась так, — было ярко до слёз в глазах. Мельтешащие на заднем фоне ассистенты и прочие помощники мешали сосредоточиться ровно настолько, насколько и раздражали. Настроения не прибавляли и ухмылки парней, ограничившихся лишь этим. Перепалок и ругательств не следовало, но напряжение в воздухе — только ножом и резать. Образ Мицуко сегодня условно деловой — брючный костюм с пиджаком и жилетом поверх блузы с широким жабо. «Неоклассика женского стиля в офисе» — так отозвался стилист. Волосы снова чуть завили, усиливая природные завитки, и зачесали на одну сторону, привнося немного бунтарства в омут спокойствия и степенности. — Госпожа, внимание, прошу, — выпрямился фотограф, прекратив стоять в совершенно неудобной позе, лишь бы получить желанный кадр. — Прошу прощения, продолжаем, — Мицуко встряхнула руками, а затем и всем телом. Заняла назначенную пиарщиками позу, привела в порядок выражения лица, надев очередную маску. Разве что глаза могли выдать пустоту внутри, но до ребят из волейбольного клуба было ещё далеко. Серия щелчков, ещё одна-две и фотограф довольно улыбнулся, уходя со своего места. Взглядом не отлипая от добычи на экранчике фотоаппарата ни на секунду. В отведённом Мицуко уголке для сборов ждали команда визажистов и Джозеф с Оно. Та подала юной госпоже стаканчик с трубочкой. Макияж был на вес золота до конца вечера, и вынести новый этап его нанесения юная госпожа уже была не в силах. — Осталась ещё общая съёмка для промо и можно быть свободными, — повторила ранее оговорённое расписание Оно. Это ещё пара часов, если не все три. Домашнее задание придётся делать ночью или рано утром, чтобы всё успеть. — Наконец-то. У меня затекло всё, что можно и нельзя, пока сидела на этом стульчике Сатаны, — Мицуко покрутила головой, разминая шею. — Госпожа Кабаякаши… — кротко позвала подошедшая к ней Хару Окумура. Сегодня наряд по стилю подходил чуть больше — платье фасона колокольчик, небольшая шляпка, закреплённая невидимками. Маленькая фея, вынутая из цветника. — Хару, — приветственно кивнула Мицуко, закончив пить. Визажист сразу же подскочил поправить макияж на губах. — Я хотела бы после съёмок пригласить вас… — Тебя, — сразу поправила Мицуко. — Пригласить тебя на чашечку чая в кафе неподалёку. Ничего важного, просто немного поболтать… — засуетилась девушка. — Хорошо, — кивнула Мицуко Джозефу с Оно. — Нужно совсем немного пройти. Там замечательная выпечка, десерты и закуски их собственного производства, — Хару быстро начала кликать в телефоне, затем отозвался и прибор Мицуко. В их чате первым сообщением стала геолокация небольшого кафе с уютным дизайном и морем живых растений и цветов. — Госпожа Окумура, прошу на место! — позвал ассистент фотографа.

***

Выбранное Хару кафе было небольшим, «камерным», как сейчас модно говорить о помещениях малого бизнеса. Небольшое помещение в четыре столика на двоих, где две трети стен занимали стеллажи и полки с горшками цветов и растений. Розоватые лампы, колбы с водой для равномерного полива — всё здесь было наполнено жизнью. Приветливый бариста усадил девушек за столик непосредственно в зелёном уголке и удалился, оставляя пространство для выбора. — Я иногда тут бываю с папой, когда дел не так много, — улыбнулась Хару, быстро отставив меню. — Очень советую их сэндвичи с печёным перцем и моцареллой. Из десертов — тарталетка с фруктами и заварным кремом, а к ней — травяной чай или экспрессо. Крепковато, но сладость десерта хорошо сглаживает послевкусие. Под взглядом Мицуко нежно тараторящая Хару неожиданно осеклась. — Продолжай, — подмахнула рукой Мицуко. — Тарталетка и чай звучат отлично. Время для кофе позднее. Опробую эту пару в другой раз. От одного взгляда бариста поспешил к ним принять заказ. И уже через пару минут всё было на столе. Те самые тарталетки выглядели замечательно — корзиночка из песочного теста, а сверху под глазурью-желе нарезанные кусочки фруктов. Клубника, виноград и апельсин ярким пятном украшали и без того живую атмосферу кафе. — Любишь такие камерные места? — Да, — с улыбкой отозвалась Хару, словно немного расслабившись. — В них есть своя прелесть. — Понимаю, — кивнула и Мицуко, взяв в руки ложку. Одно точное движение и десерт разделился на половинки без единой крошки. — Я еще раз прошу прощения, что не поддержала тогда в академии. — Забудь, — Мицуко махнула в её сторону ложкой. — Если бы мне платили по сотне йен каждый раз, когда кто-то пытается меня задеть, я была бы богаче своего отца. Лицо Хару, однако, выказало лишь ещё больше тоски и волнения. — Дети сильных мира сего всегда под давлением, как и наши родители. СМИ, одноклассники, общество, сверстники, старшее поколение, младшие — все так или иначе ждут чего-то, — Мицуко откусила ещё кусочек десерта и запила ароматным чаем. Терпкость трав хорошо смешалась с кислинкой фруктов. — Разве от этого не грустно? Все против всех, — несколько обречённо отозвалась Хару. Мицуко пожала плечами. — У меня был брат. Нет, он есть, но сейчас мой черёд его беречь. С ним определённо было легче. Сейчас надо привыкать быть одной, но… — Но у вас… Тебя… Такая большая семья… — Моему отцу скоро семьдесят и все основные активы он давно распределил внутри семьи. Моей самой старшей сестре уже сорок — она старше моей же погибшей мамы. Мои сестры успешны в спорте и давно замужем. У меня есть даже племянник старше меня — знаешь, как неловко слушать его смешливое «тётушка Мицуко»? Братья все разбрелись — кто куда. Музыка, бизнес, прочая карьера — у всех свои дела. И все разбросаны по миру. В Японии нас сейчас всего трое, и то, не знаю, на месте ли сестра — её невестка недавно родила… Мицуко посмотрела на Хару. — Как бы не была широка семья, ты во многом один. И должен сам быть сильным, чтобы не подставить остальных. Потому гавканье какого-нибудь сына Mitsui…. Я даже имени его не помню, честно говоря… Меня не заботят. Да, имидж важен, но они и так знают, что я могу дать сдачи и весьма физически. Мицуко сжала кулак в перчатке, привлекая внимание. — Я искренне завидую твоей силе… — Сила у всех проявляется по-разному, Хару. Твоя проявится позже, а может — никогда. Всё зависит только от тебя. Доев десерт Мицуко встала, оставив на столе примерную сумму за их заказ, плюс чаевые. — Спасибо за приглашение, Хару. Была рада поболтать. Прости, что ухожу так резко — надо подготовиться к нашей завтрашней записи первого студийного эпизода. Хорошего вечера и не думай лишнего о чужих бедах, пока не хочешь вникать в них серьёзно. И не волнуйся, про ужин с братом я в курсе. Жаль, не срослось. Ты могла бы ему понравиться, будь посмелее. — Х-хорошего вечера, — донеслось ей в спину растерянное. — Будем на связи, — окончательно попрощалась она и закрыла за собой дверь. Джозеф ждал у машины, припаркованной совсем близко. С его места было прекрасно видно всю входную группу кафе. — Домой или есть желание ещё куда-то скататься? — уже в салоне уточнил телохранитель. — Хватит на сегодня. Выпью какао и доброй ночи. — Правильно. Много сладкого есть — растолстеешь, — подтрунивал Джозеф, заводя машину. — Завтра в бассейн, вот и наплаваюсь. — Без погони за результатами, — напомнил мужчина. — Помню-помню, там всего лишь аквааэробика с бабулями. Всё будет нормально. — С бабулями? — В великолепных розовых шапочках, да. С блёстками, — улыбнулась Мицуко, разведя руками, словно сотворила какое-то заклинание. Вечерний Токио тёк мимо, отражаясь в окнах машины. Люди наслаждались свободой от работы и учебы.

***

Пятница шла своим чередом. Уроки, перемены, деятельность студсовета… Пройтись по классам, проверяя, нет ли оставленных вещей и отнести найденное в учительскую в уголок находок. Помощь учителям с канцелярией и простыми офисными задачами «отсканируй-размножь»… Рутина, ещё не наскучившая, но вполне монотонная, наполнила жизнь Мицуко. И это ощущалось хорошим шагом, правильным. Конечно, недавний инцидент с троицей куриц не прошёл бесследно: не только ученики, но и учителя поделились на разные, неравномерные группы. Кому-то, как Каваками, было невероятно безразлично. Сама учительница с радостью принимала помощь от новичка в студсовете. Явно уставшая от работы, а, может, и от жизни в целом, женщина откинулась на стуле, прикрыв глаза. Второй лагерь — осуждающие, как учитель обществознания Ушимару. Он, за своим столом, лишь презрительно фыркнул, стоило Мицуко войти. И третий, поддерживающие, такие как классный руководитель Хирута, что помогал выдвигать обвинения нерадивым ученицам академии. Дал положительную и вполне объективную характеристику на всех участников конфликта. Троица пусть и была пустоголова, но такого рода хулиганством ранее не промышляла — или не попадалась на этом. По итогу, на ближайший месяц Сюдзину предстояло забыть об X, Y и Z, а там и закончится срок их отстранения от занятий. — Я закончила, учитель Каваками. Вам нужна ещё какая-то помощь? — уточнила Мицуко, сложив рассортированные и скреплённые между собой бумаги. — Нет, спасибо. Ты уже сэкономила мне вечерок. Ты сама как, нормально? — устало улыбнулась женщина, похлопав на стуле рядом. Мицуко села без сопротивления. До съёмок ещё было время, да и глава Ниджима очень просила зайти в кабинет студсовета перед уходом. — Да, учитель. Меня устраивает нынешнее положение вещей, — раскрыла веер Мицуко. Снова только глаза да брови и видно из всего лица. — Девочка с шипами, да? Молодец. Но будь осторожна с кругом знакомств. Ребята явно неплохие, но… — Спасибо за участливость, учитель. Моей хорошей репутации хватит на всю нашу группу, если потребуется, — Мицуко встала и уважительно кивнула, просясь уйти. — Хорошего вечера, крутая девчонка, — без яда в смешке помахала ей Каваками. Закрыв за собой дверь, Мицуко лишь вздохнула в веер и мерно пошла на другой этаж. — О, Кабаякаши… Мицуко, проходи. Я как раз подогрела чайник. Чай будешь? Увы, пакетированный. — Подойдёт и тёплая вода. Чай плохо влияет на связки, — уважительно отказалась Мицуко и затем пояснила озадаченной Макото. — Сегодня съёмки в телестудии. Записываем первый выпуск ТВ-шоу. — Ты успеваешь заниматься и внеклассной деятельностью? И к брату ходить… — Меня сильно разгрузили в последнее время, но да. Успеваю. Меньшего от члена семьи Кабаякаши и не ожидается, — встрепенулась Мицуко, отбрасывая чужую… Жалость?

Всем и всегда жалко бедную маленькую Мицуко. Мицуко уже не маленькая и никогда не бедная, но…

— Понимаю. Ожидания окружающих — тяжёлый груз, — кивнула Макото, но словно бы не собеседнице, а себе. — Ты зачем-то хотела меня видеть. Ещё работа? — Нет-нет, — замахала руками глава. — Я хотела лишь извиниться. За произошедшее. — Эти курицы уже получили своё и… — непонимающе и несколько раздраженно вздохнула Мицуко. — Но студсовет ничего не сделал. Директор запретил нам влезать, оставив лишь жалкую роль наблюдателей… — поникла Макото. Вот только Мицуко не была готова сопереживать и стирать чужие слёзы — не сейчас. Она лишь встала, отпив немного из поданной ей чашки. — Я ничего не ожидала от студсовета ни сейчас, ни по поводу Камошиды. Понимаю, я не советчик в гонке за баллами. Мне место купят в любом случае… — Мицуко, — выдохнула Макото. И сейчас в её ало-карих глазах явно начала зарождаться смесь гнева и тревоги. Странный, ядовитый коктейль. — Лишь хочу заметить, что я не стою в стороне, когда обижают меня или моё окружение. Прошу принимать это к сведению, — телефон Мицуко запиликал — Джозеф поторапливал выходить. — Ты не знаешь всех обстоятельств… — Ученица спрыгнула с крыши, чтобы только это закончилось! — стукнула о стол здоровым кулаком Мицуко. — Этого недостаточно, глава Ниджима? Фемида слепа при свершении правосудия, но не глуха к страждущим его. Почти у самой двери Мицуко добавила. — Если наши взгляды настолько разительно отличаются, на следующей неделе могу вернуть свой рукав. Никакие привилегии не стоят того, чтобы какой-то жирный трусливый гоблин запрещал мне вмешиваться в спасение душ окружающих, если я на то нацелилась. Дверь громко хлопнула за её спиной. Нужно поторопиться.

***

Съёмки на телевидении — сплошной обман и притворство. Фальшивые улыбки, насмешки во взгляде. Сложные узоры уловок и насмешек, завёрнутые в патоку и цветную фольгу. Первый выпуск «Ростков Японии» был до одури беззубым и даже стерильным. Редакторы и авторы сценария сделали из потенциально интересного интро простую посиделку за чашечкой чая, где все участники были лишь куклами со своими весьма разбавленными и бледными чертами характера. — Что вы можете сказать о местах, где учитесь сейчас? — Какие у вас хобби или спортивные увлечения? — Какое интересное место вы посетили недавно? — Как, кратко, вы бы описали себя? — Какой вы видите Японию и себя взрослым в ней? И каждый вопрос сопровождался добродушным и насквозь фальшивым смехом двоих ведущих — ведущего новостей, набиравшего популярность из-за молодого возраста, и ведущей прогноза погоды, которая своей модельной внешностью явно пробивается на место повыше. Мицуко не злилась, но раздражалась тем, что весь потенциал низвели до простой болтовни без цели и смысла бóльшего, чем самореклама и привлечение внимания к брендам их самих или же их семей. Конечно, она тоже получила свою толику славы и признания, повышала узнаваемость. Но от этого сидеть на весьма неудобном стуле под софитами и обманчиво-радушными оскалами ведущих было не легче. Когда всё закончилось и яркий, почти слепящий свет выключили, а режиссёр дал отмашку об окончании съёмки, все выдохнули. Молодёжь снова рассосалась на группки, а ведущие спешно побежали в свои гримёрки с телефонами в руках. Работа на сегодня была закончена. Мицуко вновь отправилась к уголку с напитками в дальнем конце коридора, чтобы сменить картинку перед глазами и минимально отдохнуть. Более высокий каблук и кожаные ремешки — современные орудия пыток для женщин, но ничего не поделаешь. Образ намного важнее, чем содержимое для обычного обывателя по ту сторону экрана. Мицуко размешивала какао в чашке, когда её окликнул знакомый, но неприятный голос. — Я поспрашивал Сакуру про ту историю, — вышел из-за поворота сын Mitsui. Сегодня, благодаря выпуску, Мицуко вспомнила, что его звали Эо Митсуи — младший, но единственный сын нынешнего главы семьи. Мицуко обратила на него внимание, перевела взгляд от чашки в своих руках на парня, но не более. Продолжила размешивать напиток до идеальной температуры. Парня такое безразличие лишь раззадорило — тонкие губы открыли улыбку-оскал. — Это же надо, поцапались из-за пустяка. Ты — птица гордая, да? Не можешь примириться с приёмными детьми в семье? Где каждый второй намешанный… — с каждым предложением наступал он. Но Мицуко не двигалась, наклонила голову чуть набок, словно слушала бессвязный детский лепет. — Если Сакура сделала такой вывод — это её проблема. Значит, моё невысокое мнение об её скудных интеллектуальных способностях весьма правдиво, — пожала девушка плечами и отпила. Сладкий теплый напиток приятно прокатился по языку, предавая сил. — С таким самомнением тебя только как лошадь арканить, да? — в конце концов весьма зловеще навис над Мицуко Эо. Хотя, при их одинаковом росте это выглядело больше комично, чем устрашающе. — Здесь повсюду камеры, даже в коридорах, — взглядом нашла заветные чёрные кружки у потолка Мицуко. — Я же ничего не сделал, калека, — приторнее улыбнулся парень. Мицуко закрыла глаза и сделала глубокий вдох, пытаясь задушить, перекрыть, задавить вспыхнувшее внутри пламя. Сакура не научилась ничему, сколько не уговаривай, сколько не ссорься и не кидайся чайниками с остывшим чаем. Вынесла щепетильную, чувствительную информацию за границы семьи — вскоре может дойти и до прессы. И теперь её примеру последовал ещё один придурок, которому ширинку молнией пережало. — Давай я распишу, как всё может пойти по самому плохому сценарию. Я вылью тебе в лицо это какао. Оно вкусное и мне будет обидно, так что позже я заеду в кофейню и возьму новое. Ты не сдержишься, замахнёшься и, может, даже ударишь меня. Конечно же, по лицу. В ту же секунду мой телохранитель, который наверняка уже спешит сюда, тебя скрутит, отсекая от твоего дедули-надсмотрщика. Тот будет больше разводить панику, чем действовать. Когда тебя передадут полиции для задержания, мой телохранитель позвонит напрямую моему папе. В Лондоне сейчас десять часов утра — он как раз пьёт кофе перед первым собранием за день. И после этого армия репортёров, юристов и прочих заинтересованных положат все силы, чтобы растоптать твой социальный статус и рейтинг компании на рынке. Не говоря о значительной денежной консультации. И, конечно же, донесёт твоему отцу. У него, вроде, недавно очередной ребёнок от любовницы родился при живой жене — тоже сын? Ещё один скандал на первую полосу ему не нужен, ведь акции компании и так сильно упали в стоимости… — Сука… — сквозь зубы прошипел Эо, замахиваясь. Но под тяжестью взгляда Мицуко, как она надеялась, спокойного и давящего, кулак парня лишь сжался до белизны костяшек. — Очень не советую продолжать, — послышалось из-за его спины. Ещё один знакомый голос — Акечи, который стоял у всё того же выхода из-за поворота с телефоном в руках. И держал его так, словно всё записывалось на видео. Эо хмыкнул, ядовито, сочно. — Удачи с этой калекой. Как обычно, быстро нашла себе прихлебателей, да? — фыркнул он напоследок, пихнув Акечи плечом, проходя мимо. Лишь когда спина Мисуру скрылась за поворотом, Мицуко выдохнула, оперевшись о столик с напитками. Прикрыла глаза, вдох-выдох. И так по кругу, пока сердце не успокоилось и не перестало так громко биться в ушах. — Твой какао явно остыл, сделать тебе новый? — с улыбкой оказался рядом Акечи. Видимо, из благородства проигнорировав услышанное. — Ты правда снимал? — Только конец, когда он замахнулся. Твою прекрасную и столь распланированную угрозу я решил не включать, чтобы нельзя было использовать это в суде, — с поклоном кивнул парень. Мицуко с улыбкой фыркнула, подавив смешок. — Дальновидно. — Итак, какао? Добавить сахара? — Нет, оно и так сладкое до диабета. Спасибо. — Рад помочь, — новая чарующая и выдрессированная улыбка. — Я снова обязана куда-то тебя позвать в качестве ответной услуги и благодарности? — Следующий наш поход всё ещё за мной. Кайтэн-дзуси с лентами. Подскажи, когда у тебя свободно расписание. В относительном будущем маячат первые экзамены, буду страшно занят, — Акечи достал телефон и что-то начал в нём набирать. — Ох, не напоминай, — наигранно подмахнула рукой Мицуко. — Итак? — он убрал телефон и принялся делать новое какао. Открыл пакетик, поставил стакан молока в микроволновку. — Мы начинаем новый проект, потому сказать сразу не могу. Спишемся на выходных? — Я могу, наконец-то, потревожить покой принцессы? — Только не наглей, Акечи, — чуть более серьёзно заметила Мицуко, принимая у парня из рук стаканчик. — Как бы я мог, — улыбнулся он.

***

До дня Х Камошиды оставалось всё меньше времени. Воры терялись в догадках и сомнениях, но Мицуко было не до того. Агент художника Мадараме наконец-то назначил начальную дату сотрудничества. Именно в отведённый вечер Мицуко старательно одевала выбранный для неё наряд, кружась перед зеркалом. Мадараме, «Человек множества стилей», был человеком традиционно японским — любил культуру, музыку, кухню и одежду. И если пока в кимоно Мицуко никто не запихивал, то наряд всё же пришлось выбирать спокойный и выдержанный, — хоть и не без изящной, не вульгарной изюминки. Расшитая узорами светло-голубая блуза с пышным жабо и длинная в пол юбка с высокой посадкой. Тугие застежки обхватили девичью талию, грозясь лишить львиной доли предстоящего ужина. Волосы разрешили собрать в простенькую укладку с хвостиком, закрепленным лентой в цвет юбки. Просто, «неряшливо», чтобы не создавать прилизанный, совсем уж искусственный образ. — Выглядишь на сто баллов из десяти, — подметил Джозеф уже у ресторана суши, где предстояло состояться встрече. Знакомые авто искусствоведов и менеджеров были на парковке. Но сообщения с просьбой юной госпоже поторопиться на встречу не поступало, значит, и художник ещё не прибыл. — Девочка на миллиард не может выглядеть плохо, — ответила Мицуко, смотрясь в зеркальце на предмет последней правки макияжа. — Повторяю инструктаж. Ты — представитель господина по выбору картины и помощник секретаря менеджера с нашей стороны. Ты быстро печатаешь, потому будешь стенографировать всё интервью и действительно деловые встречи… — И здесь я, чтобы сразу продемонстрировать серьёзность намерений, я помню. — Именно. И ещё. Слюни на ученика не пускать, не залипать, глазки свои прелестные не строить, любые межличностные поползновения — после завершения сделки и грядущей итерации проекта. — Я не видела его даже, что ты начинаешь! Я же не строю глазки Акечи, — буркнула девушка, с вызовом взглянув на телохранителя. Джозеф, однако, лишь скрестил руки на груди, всем видом показывая обратное. — Серьёзно..? Так, это сейчас не важно! Нас уже заждались, — торопливо кивнула в сторону двери девушка. И Джозеф, как и положено, открыл для неё дверь. Выбранная идзакая высшего класса была обставлена по классическому японскому стилю лишь с небольшими европейскими веяниями. Широкая длинная стойка, за которой повара уже кропотливо готовили первые закуски и напитки. Обступившие с трёх передних сторон столы с высокими стульями. Везде инсталляции из бамбука и картины в традиционном стиле — тушь и тончайшая бумага. Почти сразу у входа раздавался весёлый смех искусствоведов — группы мужчин и женщин лет под пятьдесят. Чем-то они напоминали команду юристов, но, что поделать. На таких позициях нужен недюжинный опыт. — А вот и наша дорогая госпожа! Вовремя. Мадараме с учеником вот-вот будут. — Мальчика тоже пригласили? Мадараме его явно балует. — Мадараме с ним везде ходит. Может, парень не ученик его, а сынок? — Ой, Такеши, не брякни такого при уважаемом госте, — добродушно похлопал того по плечу другой. Мицуко лишь заняла отведённое ей место ближе к главе стола, куда планировали посадить Мадараме. Дверной колокольчик вновь запел, возвещая о новоприбывших. В сопровождении официанта в комнату вошёл мужчина в годах, одетый в дорогое и аккуратное кимоно нарочито простого стиля. Почти без вышивки и тонких переходов цвета. Сидевшие за столом встали, даже Мицуко. Деловой этикет предписывал чёткое следование правилам приличия и даже некоторого гротеска в них. — Просим прощения за задержку, пробки, — примиряюще улыбнулся мужчина. Прошёлся по присутствующим взглядом и кивнул каждому. Перед Мицуко он склонился в чуть более уважительном поклоне. — Ичерисай, рады встрече, старый партнер, — подмахнул один из искусствоведов. — Рад встрече, старый партнер, — новая улыбка. — Юске, мальчик мой, не заставляй уважаемых людей ждать. Рисунок у входа никуда не денется до конца вечера, заверяю тебя. — Прошу прощения, Учитель, — в комнату наконец-то вошёл ученик. Высокий, на вскидку, выше Мицуко почти на голову. С острыми, но не хищными чертами лица. Иссиня-чёрные, чуть длинные волосы, вьющиеся на концах. Пряди завивались так, что чёлка норовила прикрыть серые глаза с длинными ресницами. Одетый в довольно простой, но аккуратный и ухоженный пиджак поверх тонкой рубашки, и отлично скроенные по фигуре штаны. Если кто-то в это самое мгновение спросил бы у Мицуко её имя — не получил бы внятного ответа.

Не врал Джозеф. Ученик Мадараме — красавчик. Ещё один на её голову и сердечко.

Юноша обвел комнату взглядом, как его учитель, и уважительно кивнул всем сразу. — Ещё раз прошу прощения, что отвлёк Учителя и заставил всех уважаемых людей ждать, — извинился он приятным, бархатным голосом. — Прошу, давайте разделим вместе трапезу и неспешно поговорим о делах, — пригласили на места гостей. Учитель с учеником заняли свои места и трапеза началась. Под новым углом Мицуко ещё отчётливее могла рассмотреть юношу — длинные ресницы, ровная осанка, довольно широкие, но не накачанные плечи и тонкие пальцы. Старуха Суико прокляла бы любого, лишь бы у её учеников по фортепиано были такие. Воображение Мицуко начало метаться между Таксэдо Маском в его смокинге и Томоэ из «Очень приятно, бог». Краши её детства и юности. Парень заметил направленный на него взгляд и уважительно кивнул девушке вновь, пока старшие разливали сакэ и прочий алкоголь по бокалам. — Могу ли я поухаживать за юной госпожой? — парень достал стоящий чуть поодаль графин с водой. — Спасибо, — старательно сохраняя твердость голоса согласилась она. Последний удар, кажется, пробил её внутреннюю оборону.

Следовать своду правил стало в разы сложнее.