Глава 13. Свой-чужой

Всё очень плохо. Очень-очень-очень плохо.

Мицуко старалась сохранить самообладание и не позволить внутренней пташке паники вырваться наружу. Лишь иногда биться о прутья клетки самоконтроля особенно сильно, но безрезультатно. Отпила воды из стакана, обводя взглядом веселящихся. Конечно, настоящая деловая встреча была назначена на начало грядущей недели. Сегодня проходила лишь приятная посиделка для «задания верного тона» сделке, но старшие казались даже слишком довольными и радостными. Мадараме с искусствоведами давно затянули шарманку со старыми темами: в какой эпохе краски были лучше и чище. Как же так вышло, что многие оттенки давно утрачены и воссоздать их при реставрации многих полотен стало сложнее… И так по кругу, и так по сотне-сотне раз. И обычно Мицуко не обращала бы на это внимание, потому что сама слышала эти темы множество раз — глава семьи Кабаякаши покупал не первую картину в коллекцию, и далеко не последний раз посылал дочурку за новыми «сокровищами». Но сейчас она скорее была тем самым третьим лишним между старшими и учеником Мадараме. Тот внимательно слушал беседу, не забывая при этом поедать невероятные блюда и шедевры традиционной японской кухни. Аккуратно и даже красиво, конечно же. — Госпожа Кабаякаши, — позвал он. И каких же сил стоило Мицуко отозваться спокойно. — Что-то не так? — Нет, на такой вечер грешно жаловаться. Меня скорее беспокоит, что вы не притронулись к закускам. Они прекрасны и наполнены самой эссенцией вкуса… — со странной мечтательной ноткой поделился юноша, почтительно указывая на различные цветные тарелочки. — Всё в порядке. В первую очередь, это ваш с учителем вечер, — успокоила его Мицуко. — Ни в чём себе не отказывай. — Как щедро и благородно с вашей стороны, — он сразу же положил на свою тарелку ещё несколько позиций из разноцветных мисочек, пиал и чаш. Джозеф на другом конце стола посмотрел на юную госпожу с вопросом. Лицо с субтитрами — слишком уж полезный навык.

Всё нормально?

Мицуко кивнула, сделала глубокий вдох и постаралась вернуть себе самообладание. Если она проведёт этот вечер, а то и процесс сделки достойно — не будет в мире испытания сложнее. Сражаться с армией Теней казалось легче, чем созерцать эту элегантную прелесть высокого человеческого искусства.

Точно нормально?

Новый кивок, простые фразы в сторону общего разговора. Пара действительно приятных угощений и всё будто бы стало нормально.

Младшей принцессе семьи Кабаякаши не пристало зацикливаться на внешности других настолько долго. Взгляд из-под ресниц, движение на краю видимости — вот и хватит витать в облаках.

— Что же дети сидят и скучают? — весьма неожиданно обратил внимание на их часть стола Мадараме. — Учитель? — неуверенно отозвался ученик. Будто перед ним маячила некая удручающая перспектива. — Юске, ты хотел насладиться развешенными по ресторану полотнами. Можешь пройтись, пока мы совсем не увязли в старческом омуте разговоров. Тот неожиданно чуть больше оживился. Элегантным движением убрал упавшую на лицо тёмную прядь. — Думаю, и юной госпоже скучно слушать наши брюзжания по новому кругу, — поддержал художника и господин Ханаэда, которому должна была ассистировать Мицуко. — Вот и решили, — хохотнул Мадараме, поднимая тост своей плошкой с саке. Смех остальных подцепился сам собой, перекликаемый звоном посуды. — Я последую за вами, когда будете готовы, — решительно отозвался ученик, с искрой мольбы смотря на девушку. — Тогда стоит выдвигаться. Мы не знаем, сколько у нас времени до тех пор, пока уважаемым господам не захочется перейти к десертам, — кивнула и Мицуко. Юске поднялся, задвинул свой стул и помог выйти из-за стола самой девушке. В отдельной коробочке для мыслей о нём… Хотя, это, пока что, лишь небольшая анкета… Был поставлен плюсик за галантность и манеры. Мицуко лишь следовала за юношей от полотна к полотну — Идзакая была действительно хорошо обставлена, потому точек для остановки было предостаточно. На каждом тончайшем листе за стеклом виднелись мазки кисти художника и подтеки туши. — Удивительно, — лишь придыхал юноша в приступах восторга, кружась из стороны в сторону перед полотнами. — Тебя интересует традиционный стиль? — спросила Мицуко, скорее уж смотря вокруг: за другими посетителями, работниками и небольшим аквариумом, скрывавшимся за бамбуковой нишей. — Всё так, — кивнул юноша. — Учитель привил мне любовь к туши и рисунку чернилами. Мне предстоит ещё многое узнать, но в движениях кисти, в углах наклона линий… В них есть определённая магия. — Ты можешь понять даже угол наклона? — присмотрелась внимательнее Мицуко. Для неё в изгибе линий, в мазках, была лишь видимая структура. По написанию иероглифа можно было понять, какая палочка или черточка нарисована первой. — Вот, посмотрите, — он указал в самый верхний угол. — Здесь пятно чернил шире — художник акцентировал внимание на начале иероглифа. Первый символ всегда задаёт тон. Резкий удар кистью о лист, чёткое движение наотмашь. Словно клинок, а не произведение искусства. — Во-от как, — задумчиво протянула Мицуко. Так они прошлись от иероглифа к иероглифу. Острые, хищные изгибы в слове «Тигр», плавные и истончающиеся в «траве», твёрдые и степенные в «олене» — и плавные, даже округлые, в «рыбе». — Госпожа Кабаякаши, господин Китагава! Пришло время подавать десерты, — уважительно кивнула и указала обратно на комнату официантка. — Ох, нас зовут, — пропустил Мицуко вперёд юноша. Вечер «налаживания связей» прошёл более чем успешно — зелёный чай высшего сорта, свежие моти из-под рук шеф-мастеров с начинками от пасты из адзуки до заварного крема и сливок с свежими кусочками фруктов.

Великолепно.

И тем долгожданнее для Мицуко было завершение вечера — наконец-то эта пытка красотой прекратится на какое-то время.

Великолепно.

— Великолепный вечер, — поблагодарил девушку и делегацию Мадараме. Его ученик с целой горой приветственных подарков попытался было наклониться, но башня даров грозилась рассыпаться от любого лишнего движения. — Встретимся на следующей неделе, старый друг, — кивнул ему Ханаэда и остальные. Кивнула и Мицуко обоим гостям, не меняя градуса наклона. Уж за хороший, пусть и утомительный вечер она была парню благодарна. Когда гости ушли, то остальные тоже разбрелись кто куда. Кто-то вернулся в зал — пропустить по последней чашечке чая или чего покрепче, — а Мицуко же поспешила в машину и домой. Завтра днём зайдёт Аня, поэтому нужно немного прибраться в шкафу с вещами и проверить закуски и напитки. — У кого-то точно удался вечер, — добродушно подметил Джозеф, смотря в зеркало заднего вида на госпожу. — Да уж. Это было прекрасно, — неожиданно мечтательно вырвалось у Мицуко. Она дёрнулась, поджала губы, и в робком страхе глянула на водителя. — Так понравилась симпатичная мордашка? — И его рассказ о картинах на стенах, — честно добавила девушка. — Ещё и эрудированный. Так и напишем на его надгробии, — с хитринкой улыбнулся телохранитель. — Джозеф! — буркнула Мицуко. Конечно, несерьёзно. — Никаких романов во время сделок. Никакого излишне близкого общения, которое помешает бизнесу. Даже тебе такого нельзя. — Мой круг знакомых в любом случае расширился… — Ты знаешь, что это меры предосторожности, — лишь напомнил Джозеф. — Знаю-знаю, — вздохнула девушка, смотря в окно. Токио, не затронутый никакими драмами своих жителей, светился огнями фонарей и вывесок. Городу всегда были безразличны бедняки, ищущие еду по самой высокой скидке. Не важны были и богачи, чьи сердца и кошельки защищают от посягательств многоступенчатые системы защиты. — Общаться на общие темы никто запретить не может, конечно, — как бы намекнул Джозеф. — Я могу взять его номер? — почти перешла на шёпот она. — И ты папе не скажешь? — Если парень сам захочет. Он хоть и сидел, навострив уши, но был скорее ходячей вешалкой или тумбочкой… Не узнаю тебя, хвостик. Мне готовиться к побегам по ночам? Мицуко не нашлась, что ответить. Стремление сблизиться с кем-то ей было если не чуждо, то малознакомо. И весьма быстро заковывалось в тысячи слоёв канатов и веревок, чтобы не вырвалось. Она искала хороших собеседников, как Акечи или Рен, «тёплую ауру», как у Ани, слепоту к богатству и статусу, как у Рюджи. Но никогда что-то выше. Никогда влюблённость или хотя бы симпатии больше, чем к другу. И потому эта странная щекотка в животе и жар сердца вгоняли её в ступор. У неё уже появились номера ребят из Судзин, новая подруга завтра придет в гости… Привычная добровольная самоизоляция рассасывалась сама собой? Мицуко не знала и быстро откинула лишние мысли. Наступающий вечер пологом окутывал город, а веки девушки тяжелели после утомительного, но приятного вечера. — Не загоняйся. Понравился и понравился. Парень по досье чист и невинен. Вряд ли семья будет против лёгкого романа после сделки. И разблокируй господина — ты слушала его голосовые и громко плакала накануне. Я всё слышал, — всё же напоследок сказал Джозеф, заруливая на парковочное место перед домом. Мицуко кивнула, откинувшись обратно на спинке сиденья. Слишком разные чувства раздирали её на части, как голодные волки.

***

— Д-добрый день! — почти что крикнула Аня, стоило телохранителю Оно открыть электронный замок на воротах. Тонкие кованные створки медленно открывались, впуская дорогую гостью. Сегодня её наряд был непривычно спокойным. Барби-цветочница — длинная светлая юбка макси в мелкий цветочный рисунок, кроп-топ голубого цвета и прилизанные волосы, собранные в высокий пучок. Лишь несколько прядей завиты и аккуратно уложены заколочками. — Не волнуйся так. Я тебя не съем, — подмигнула Мицуко со спокойным, серьёзным лицом. Ещё пару минут назад она заканчивала читать первые бумаги по будущей сделке — не внесения правок, но ознакомления ради. — Я принесла сладости и хороший чай. Правда хороший, мои родители его рекомендовали… — сунула пару цветастых пакетов в руки телохранительницы Аня. Видимо, опыта хождения в гости у неё особо и не было. — Прошу, проходите. Я подам чай и закуски, — уважительно кивнула Оно и пригласила к двери, ведущей в дом. Аня на явно ватных ногах дошла до Мицуко и почти что вцепилась в её руку с объятиями. — У вас серьёзное выражение лица — семейное? — шепнула Аня, наблюдая за Оно. Та со степенным видом несла дары, щёлкнув на пульте от ворот кнопку закрытия. — М? — лишь уточнила Мицуко. — И не трясись так. Не в логово волков же идешь… — Это твой дом. Твой, Мицуко! Дочки конгломерата Кабаякаши. Мне страшно не за себя, а за вещи там. Там наверняка есть что-то, стоящее, как моя почка… — почти что пищала Аня, всё же трясясь. Как маленький цыплёнок, выпущенный в страшный внешний мир без поддержки. — Не волнуйся, там мало по-настоящему ценных вещей. Я тебе всё покажу и объясню. Подругу это, видимо, успокоило несильно. И зайдя внутрь она почти сразу остановилась на месте. — Вы тут вдвоем живете? — спросила она, осматриваясь по сторонам. — Да, мы с братом… — Ой, тогда, втроём? — О чём ты? — Ну… — Аня стрельнула взглядом в Оно, что занималась на кухне чайниками, ситечками и пакетами с закусками. Чипсы, печенья, моти… — Оно, как и Джозеф, приходящая… — Так, это не твоя мама.? — удивилась Аня уже шёпотом. Мицуко не менее удивлённо уставилась на Аню, та — буравила её взглядом в ответ. Затем только Мицуко рассмеялась, громко, заливисто, не способная сдерживаться. — Ой, Аня. Нет! Нет-нет. Это — телохранитель Оно. Она сменяет Джозефа и приставлена ко мне на случай «женских тем и мест». Женщина, услышав свою фамилию, ещё раз уважительно поклонилась в сторону девушек. Вопрос с лица Ани не исчез. — Бани, примерочные, дамские комнаты. Туда, куда с мужчиной-компаньоном ходить неуместно и нет необходимости. Поскольку у нас планируются примерки, удобнее иметь дополнительную пару женских глаз. — А-а-а, во-о-от как! — с огромным облегчением выдохнула Аня. — Извините, пожалуйста. Мы с вами не пересекались ещё, и с Мицуко вы очень похожи… — Мы из разных ветвей одной семьи. Можно считать нас очень дальними родственниками, — пояснила телохранительница. — Прошу, занимайтесь своими делами. Если не нужна — буду лишь тенью в углу, чтобы никого не смущать. — Готова к небольшой экскурсии? — подмигнула Мицуко, расслабленнее. Что ни говори, а гости-друзья и для неё были роскошью. Нужно только виду не подавать… Аня кивнула и они начали двигаться от комнаты к комнате, от уголка к уголку. — Начнём с кухни, — Мицуко сделала лишь пару шагов и махнула на шкафы и островок-стол. — Можешь брать всё, что душе угодно. Напитки и закуски в неограниченном количестве. Холодильник не на замке, но там мало интересного, если нет желания готовить. Они проследовали широким коридором со множеством фотографий в самых разных рамках. Свадебные, повседневные, заказные фотосэты, обложки журналов… — Как много людей, — протянула Аня, всматриваясь в каждое. · Выпускное фото самой старшей из сестер — Харуко, Токийский университет. · Первый приз средней-старшей сестры — Джунко, золотая ракетка префектуры. · Фото с пьесы в детском саду младшей-старшей сестры, Мизуко. Она — маленькая, но самая блестящая снежинка на всей постановке. · Детские фото старших братьев — Джун в джинсовом комбинезоне, ему уже шесть. У его ног в ползунках — Мамору, ему всего три. · Свадебное фото Харуко с мужем — она в белоснежном сиро-маку. · Выпускное фото Джуна. Цветочная бутоньерка на нагрудном кармане и выплаканные глаза. · Мизуко на съёмках своего первого кино — исторического эпоса о любви и предательстве. Она — древняя принцесса, запертая во дворце. Летящая ткань, утончённый орнамент и чашка быстрорастворимой лапши у самых губ. · Мамору на одной фотосессии — с обратной стороны объектива. Фото на «мыльницу», ведь лучший объектив на крепеже у него на шее. · Папа с Джуном — его свадьба с подругой-моделью. Так они и начали мотаться по миру за лучшими кадрами. · Первое фото Мицуко и Кейске. Они — совсем крошки, в смешных чепчиках, дремлют в кроватке. · Джунко и её золотая медаль, которую та потехи ради пробует на зуб. И потом выплачивала за такую вольность штраф своему клубу. Теперь в их коллекции выставочный образец с оттиском чужих зубов. · Кейске в бейсбольном кружке. Только-только начал, шлем ещё великоват, а бита кажется даже слишком большой для тонких рук. · Мицуко в один из учебных годов — почти всё тело заслоняет огромный цветочный букет, но повязка вокруг шеи всё равно виднеется пестрыми ушками-завязками. — Получается… Вас у отца целых семь! — с восторгом сложила в уме Аня. — И мы почти все от разных матерей, — кивает Мицуко. — Любвеобильный… — выдохнула Аня и быстро замолкла. Не удивительно, что она чувствовала себя как на иголках. Отзываться хоть сколько-то нелестно о старшем поколении было табу не только в Японии, но здесь за этим особенно сильно следило общество. — Это самое безобидное его определение, не волнуйся, — подмахнула Мицуко. — Но да, я седьмая и самая младшая, ещё и дочка. Все плюшки маленькой принцессы достались мне. Хотя, брату меньше внимания и любви точно не доставалось. Задержалась взглядом на их детском фото и двинулась дальше. — Зал. Тут место отдыха и кинотеатр. Можем посмотреть кино, какую-то трансляцию на любой площадке — что пожелаешь. — Здесь поместится целый учебный класс, — восторгалась Аня, смотря на огромный экран и колонки домашнего кинотеатра. — Можем посмотреть недавний показ мод? — От Fendi? Без проблем, — Мицуко накликала в поисковике на экране. — Потом предлагаю посмотреть «Мистер и Миссис Смит». — О-о-о, с Брэдом Питом? Давай! — явно сильнее расслабилась Аня, присев на диван и почти сразу утонув в нём довольной лужицей. — Идём, немного осталось. — У тебя большой дом, — с ворчливым вздохом встала Аня и последовала за Мицуко. — Зато не потеряешься. Он в европейском стиле, хотя в основе — старое семейное поместье. Когда папа стал главой семьи, многое исконно-японское перестроили под более современный европейский взгляд. — Прогрессивно… — Аня продолжала с любопытством смотреть по сторонам. И вскоре остановилась у стойки с наградами. Несколько уровней шкафа, заполненные статуэтками, фигурными наградами и подписанными бейсбольными мячами. — Кейске очень любил бейсбол. Подавал надежды, хоть и не хотел уходить в спорт по-серьёзному, — подметила Мицуко, встав рядом.

***

— За мячом смотри, за мячом! — кричал тренер, когда младший из его группы делал всё, кроме нужного. Мотал головой, крутился на месте. Кейске был шебутным ребёнком, которому был интересен мир. А миру, в ответ, был интересен он. Джун с камерой бегал вокруг площадки, выискивая лучшие углы и свет. Солнце в зените, июль — настоящее пекло. Мицуко с бабкой Суико сидели в тени большого навеса для зрителей. Деревянные сиденья скрипят от каждого движения, отвлекая юных игроков. Члены команды брата из-за окриков тренера часто искали поддержки родителей. Спорт суров и груб — мальчикам ещё не хватало дисциплины не срываться на слёзы от минимального окрика чужого человека. Так и Кейске искал семью глазами. Сначала нашёл старшего брата. Новые щелчки затвора и серьёзный взгляд, сменившийся улыбкой. Затем увидел и отца, которому удалось вырваться из вечной череды сделок и контрактов, чтобы увидеть одну из первых тренировок сына. И только потом добрался до своей копии-сестры. Замахал активно рукой, почти выронив биту. На той стороне подающий, или как правильно зовётся та позиция… Кинул с силой мяч. Но Кейске не заметил, не успел среагировать. С окриком тренера обернулся к полю. Мяч с громким стуком ударяется о пробковый шлем, вызывая сначала потрясение, а потом и громкий смех. Тренер снова рычит, призывая к порядку. Кейске кивает, сильнее сжимает биту в руках. Новый мяч летит в его сторону. Поворот корпуса, звонкий удар. Юная звезда японского бейсбола родилась.

***

— Мицуко! — наконец дозвалась Аня. — Всё нормально? Ты как-то резко задумалась… — Вспоминала прошлое. Всё нормально, — наигранно улыбнулась та. Со скрипом, но убедить Аню не беспокоиться удалось, хотя та явно волновалась. — Вот и моя комната, — Мицуко открыла серебряную дверь. Конечно же то было широкое пространство, как и весь дом в целом. Спальный уголок с полутораспальной кроватью, заправленной красивым постельным бельём в полоску. Письменный стол с небольшим шкафчиком и тумбой. Угловатой согнутой лампой на ножках и стопкой тетрадей и бумаг. И вдоль всей стены напротив входа — огромный многосекторный платяной шкаф. — Божечки! — Аню было не узнать, её вниманием полностью завладел одеждосодержащий гигант. — У нас с тобой размер примерно одинаковый, можешь примерить большую часть. Если я это не ношу, могу отдать насовсем, только подшить останется. Но брендовые вещи, настоящие, могу одолжить одну за раз. И прошу вернуть в чистом и ухоженном состоянии. Надеюсь на понимание. — Даже брендовое? — Аня так и замерла, потянув руку к одной из вешалок. — Ты уверена? — Пока у меня не было случая сомневаться в твоей добросовестности, нет? — Мицуко пожала плечами, затем нырнула куда-то между платьями, выудив пару коробок по типу обувных. — Также у меня есть тонна косметики. Многие бренды шлют на рекламу или ознакомление, пытаясь заманить в постоянные клиенты. Поищи, что понравится — можешь забрать себе. Вопреки её ожиданиям Аня не запрыгала на месте, не засияла, как стеклярус на солнце. Она подошла и крепко обняла Мицуко, да так, что не убежать. — Ты чего? — непонимающе спросила Мицуко, замерев. Ей не были неприятны объятья подруги, но сама ситуация казалась странной. — Если я когда-нибудь сделаю что-то плохое тебе, можешь избить меня учебником. И я буду звать тебя богиней Мицуко с этих самых пор, — полным уверенности голосом и до смерти серьёзно отозвалась Аня. — Это уже перебор, — шутливо вырвалось у Мицуко, и она ответила на объятия, сливаясь с чужим теплом. — Но вообще, ты же очень много делаешь. Просто тихо, — отпустила её Аня, вернувшись к шкафу. С сияющими глазами она начала выбирать одежду — юбки, блузки, топы… Мицуко вновь пожала плечами, не найдя, что ответить. Видимо, её язык любви — такая вот забота. Прямолинейная, даже грубая, а иногда — незаметная и тихая, без привлечения лишнего внимания. — Какая тема фотосессии? Или, хотя бы, стиль? — уточнила Мицуко, присоединяясь к «копанию в горе сокровищ». — Обновляем портфолио. Тему дали — «Весна моей юности», — закуталась в шарфик из перьев Аня. Откуда он там только взялся? Мицуко достала телефон, быстро сфотографировала Аню и показала ей же. — Можем поиграть в ретро. Тебе очень хорошо идёт стиль Барби, а их — целая армия. И не обязательно падать именно в розовый бунт. — О-о-о, интересно, — улыбнулась Аня, кажется, уловив ход чужих мыслей. Она намотала на шею шарф из перьев с тихим чиханием, когда одно особенно прилипчиво полезло прямо в нос. Игриво повела плечом. — Что ты делаешь? — наблюдала за ней Мицуко. Вытащила из соответствующего отсека шкафа какую-то шляпку, о которой хозяйка сто раз успела забыть. Затем в ход пошёл запечатанный карандаш для губ — его Аня картинно взяла в руку, как Мэрилин Монро — тонкую дамскую сигарету. Встала, прошлась туда-сюда, виляя бедрами наигранно, как мужчины в фильме «В джазе только девушки». Мицуко всеми силами сдерживала смех. То прижимала кулачок к губам, то тихо хихикала в сторону. — Крошка, как тебе? Барби 50-х, — нарочито низким голосом отозвалась Аня. И «стрельнула глазками», похлопав длинными ресницами, для большего эффекта. Мицуко наконец-то сдалась, заливаясь громким смехом. Порылась в шкафу, почти в нём утонув. Достала плетёную шаль, завязала, как пляжное платье, добавила соломенную шляпу и нелепые солнцезащитные очки-сердечки, которые когда-то на ярмарке купил для неё Кейске. — Вот так надо, детка. Барби-пляжная-вечеринка, — припустила она очки и тоже подмигнула. Аня, наблюдавшая за подругой с игривым хихиканьем громко засмеялась и полезла обниматься. Запуталась в вещах на полу, и через мгновение они уже лежали смеющейся кучкой на мягком ковре, устилавшем пол.

***

Уже к вечеру, когда девушки закончили с нарядами и просмотром фильмов, они выбрались в одну из кофеен неподалеку. Хороший чай со взятым на двоих пирожным — что могло быть лучше? Именно тогда телефон Мицуко зазвонил особенно требовательно. Долгую минуту играла мелодия по умолчанию, заставляя всё же взять трубку. В очереди, где все взгляды устремились на Мицуко, игнорировать непрошенный и несогласованный звонок не вышло. Звонившим наглецом был, конечно же, Акечи. — Ты не сообщил, что позвонишь, — недовольно отозвалась Мицуко без лишнего приветствия. — И тебе привет, несравненная принцесса~. Прошу прощения, только закончились съемки. Минут через десять — уже новые. — Ладно, прощён. Но впредь звони без предупреждения только по большой нужде, — вздохнула Мицуко, указав Ане на интересный десерт на витрине. Та быстро поняла намёк и заказала сладость. — Как великодушно! Итак, я, ты, суши. На следующих выходных найдётся время для встречи? Всё же, до экзаменов не успеваем. — Да, вполне. Суббота у меня пока свободна. Бизнес любит будни. — Тем ценнее время, которое мне уделяет столь занятая леди~, — хмыкнул в трубку Акечи. Словно кот, падающий в ноги к понравившемуся человеку. Вопрос только: искренняя ли это симпатия или ловушка с острыми когтями? — У меня сейчас от твоей патоки диабет начнётся. Расслабься, — одёрнула его Мицуко. — Суббота, в час, подойдёт? Хватит и на еду, и на прогулку после, чтобы протрястись. С той стороны послышался тяжёлый долгий вздох. Таким обычно отгоняют нахлынувшую тревогу перед важными решениями. — Да, замечательно. Поеду на метро, снова фиолетовая линия. Присоединишься? Нам на Гинзу, Бизнес-центр в пешей доступности от станции. — Я еду с Мегуро… — Тогда, встретимся на Дзимботё, а оттуда… — Не проще ли пересечься на Мицукосимаэ? — Прошу, не лишай меня удовольствия проехаться вместе чуть дольше, — с некоторым нажимом ответил парень. Бодаться из-за такой мелочи у Мицуко не было ни настроения, ни желания, потому она спокойно отступила. — Твоя взяла. Дзимботё, так Дзимботё. — Славно, спасибо. — Это не свидание, — как бы между делом отрезала Мицуко. — Господин Акечи, пора, — послышалось в трубке где-то со стороны. — Конечно. Мне пора на следующее шоу, не буду отвлекать, Мицуко, — попрощался Акечи и повесил трубку. Аня, наблюдавшая за этим, лишь с восторгом хлопала длинными ресницами. — «Не свидание», да? — хихикнула она. Мицуко поняла, что допрос неизбежен, но нужно держать оборону.