Обед, десерт и кофе

Доу часто не замечал того пограничного состояния, ввиду которого он имел привычку засыпать на любой горизонтальной поверхности в самый краткий срок. Казалось, ещё пять минут назад Доу сидел за столом и думал о чём-то, а теперь он лежит на нём головой и почти не дышит. Доу не мог сказать, сколько времени прошло после того, как он снова потерял сознание прямо на рабочем месте. Он помнил только, что едва прикрыл глаза, а дальше — ничего конкретного. В его сознании расплывались аморфные пятна, они соединялись друг с другом и растекались во все стороны, едва ли напоминая ему сны. Они тянулись вверх, обвивались вокруг со всех сторон от зрачка, и скорее напоминали ему петли — полезный инструмент, если не совать в него голову. Но на этом аналогии Доу заканчивались. Его внимание привлёк резкий удар по столу. Доу не был уверен в том, что это было. Казалось, кто-то поставил на его стол что-то тяжёлое, или тяжело положил на него руку. Глухой стук отдался импульсом в его испуганном сердце, тяжёлые веки Доу слабо дрогнули, лицевые мышцы недовольно поморщились, и грёзы его снова расшиблись о картинку насущной реальности. Однако на сей раз, поперек неё возник ещё один образ, доселе почти незнакомый, обезличенный, но все ещё настойчивый, и потому пугающий. Сквозь шум в ушах Доу даже различил слабое подобие речи. Когда детектив пришёл в себя, он обнаружил, что кто-то всё это время тряс его за плечо. Подобные движения были для него настолько резкими, что Доу невольно показалось: ещё немного, и его плечо отломится, оставшись у собеседника в руке. Хрупкие кости Доу онемели ещё с ночи, и ныне выражали такое нежелание существовать, что детектив едва сдерживал себя от того, чтобы послать незваного гостя прочь, при том, как можно скорее. Жаль, что вместо этого Доу только проворчал что-то неразборчивое - что, впрочем, и не нуждалось в объяснении - и попытался отвернуться в тень. Его шея затекла так, что каждый раз хрустела при повороте, ладони прилипли к столу, а в глазах рябило от яркого света настольной лампы, которую Доу не выключил, наивно полагая, что всё это время она не будет выжигать ему глаза. Подсознательно, это очень не понравилось детективу. Он обиженно заскрипел, побуждая оставить его в покое, но когда некто по ту сторону сознания в очередной раз проигнорировал его личные границы, возмутился даже такой флегматичный мистер, как он. — Который час? Меня увольняют? Если нет, то мне плевать. — Высказался Доу в ответ на нечленораздельную связку слов со стороны. И судя по тому, как его собеседник замолчал, он имел ввиду вовсе не это. — Впрочем, в другом случае мне плевать тоже. — Грустно улыбнулся детектив, чувствуя как его плечо снова крепко сжали чьи-то пальцы. И в этот раз, как показалось Доу, так ощущалась поддержка. — Нет, ещё нет. — Быстро взяв себя в руки, детектив Экс прекратил трясти тело в кресле, когда осознал, что оно ещё не до конца умерло. Его ладонь мягко сползла с плеча сослуживца, а внимательный взгляд пробил душу насквозь, спокойно, но настойчиво контролируя ситуацию, которую его никто контролировать не просил. — Просто ты очень бледен, и мне бы хотелось удостовериться, что с тобой всё хорошо. Я не хотел бы расследовать твою смерть на твоём же рабочем месте, дорогой Доу, учитывая, что я был тем, кто видел тебя в последний раз. — Я в порядке. — Детектив невозмутимо закинул руки за голову, выгибая спину в анатомически неверном направлении. — Да и потом, на тебя бы мою смерть все равно не повесили. Такая уж у тебя работа: выходить сухим из воды. Экс недовольно покачал головой, но остался спокоен, понимая, что ему не стоило воспринимать подобное как оскорбление, учитывая, что в текущих обстоятельствах, такое оскорбление и вовсе не имело бы смысла. Конечно, здесь мало кто уважал по достоинству людей, приехавших сюда, ради того, чтобы здесь остаться, но ещё меньше было тех, кто признавался в этом в открытую, не прикрывая неприязнь лукавством, и не улыбаясь незнакомцам только в лицо. Доу, в этом отношении, был с Эксом предельно искренним и честным: он сразу дал понять, что Экс ему не нравится. Однако Экс не спешил удаляться прочь. Несмотря на нежелание сослуживца, Экс только ближе подошёл к нему, осторожно поднял Доу со стола, и усадив его в кресле удобнее, убрал с глаз детектива упавшую шляпу, съехавшую ему почти на переносицу. — Я тоже люблю то, что я делаю. — Ответил он, отходя от Доу на несколько шагов, чтобы нагляднее наблюдать за своей работой с расстояния. — Рад, что ты ценишь мои старания здесь, даже если ты выражаешь свою благодарность через цинизм. — М-гм. — Угрюмо хмыкнул детектив, не желая продолжать разговор с равным соперником. Тем не менее, Экс понял его без слов. Вздохнув, но улыбнувшись только нежнее, Экс подошёл чуть ближе, и наклонился над серым лицом джентльмена в плаще. Одетый, и застёгнутый на все пуговицы Доу уже не вызывал у Экса удивления, разве что — лёгкое сострадание, с той стороны его образа, с которой верхняя одежда Доу была больше всего похожа на броню. Не то, что бы это было странным, однако Экс нередко замечал, что Доу не всегда раздевался в помещении, предпочитая оному распахнутые окна во всём полицейском департаменте. Он хватался за те оконные ручки, до которых он только мог дотянуться, и распахивал оконные рамы, игнорируя вещи, что лежали на подоконнике, или отчёты О'Гэрри, что каждый раз весело разлетались по полу, при должном усилии ветра. Таким образом, совсем в скором времени, в их дуэте с Молом, а потом и в их трио с Молом и Эксом, быстро закрепилась одна служебная шутка: «Там, где гулял Доу, всегда гулял сквозняк, с ним под руку.» — Давай-давай, спящая красавица, тебе нужно проснуться. Хендерсон же загрызёт. — Экс, улыбаясь совсем по-мальчишески, нежно потрепал Доу по щеке. — Жаль, что холодный воздух совсем тебя не бодрит, как я вижу. В ответ на это Доу только сдавленно усмехнулся, вяло пожимая плечами. — Это верно. — Ответил он, откидываясь на спинку стула и потирая глаза сухими, холодными пальцами. — Мне в холоде только больше спать хочется. — Даже кофе не помог. — Заметил Экс, когда поднял с пола пустой стаканчик, и прямо с места закинул его в мусорное ведро. По глухому шуршанию скомканных листочков отрывного календаря на дне, Доу понял, что Экс попал в цель без промаха. Железный затвор оконной рамы позади его плеча глухо щёлкнул, и Доу почувствовал, что Экс прикрыл его окно на вторую позицию шпингалета, кинув мёрзнуть подле карниза свою шляпу и новый дипломат. Доу слабо повернул к нему голову. — Тебе, раздетому, здесь слишком холодно. — Заметил он. Это была вежливая попытка заставить коллегу уйти, однако его сослуживец, как и ожидалось, улыбнулся только настырнее и совершенно не сдвинулся с места. — Это ты -меня- заморозить хочешь, Доу? — Засмеялся Экс, покачиваясь на каблуках своей форменной обуви. — Не беспокойся, меня уже не получится. — Пожалуй, — Задумчиво согласился детектив. — но я не мог не предупредить. — Приятно знать, что ты держишь в голове моё благополучие. Рад видеть тебя снова в сознании, Доу. — Улыбнулся ему Экс, подбирая с подоконника потрёпанный блокнот с тёмно-синей обложкой, на котором, едва различимо, проглядывал золотой значок их полицейского департамента. — Взаимно. — Доу кивнул. — Кстати, спасибо за это. Если бы меня разбудил Хендерсон, у меня бы вряд ли было столько времени, чтобы проснуться. Не говоря уже о выговоре ещё на полчаса, прямо как в тот раз. — Хендерсон при всём желании до нас бы сейчас не опустился. — Экс приподнял подбородок чуть выше, уверенно открывая блокнот на середине и выглядывая из-за перекинутой страницы с той стороны листа. — Он слишком занят сегодня. Зато припугнуть им можно действенно. — Слушай, а... — Доу поморщился, чувствуя, что всё это время он в упор не замечал чего-то очень важного. — А где Мол? Он тоже наверху? — Он стал обедом для Хендерсона. — Сдержанно улыбнувшись, Экс, не отрывая глаз со строки, перебирал в своей ветряной голове какие-то насущные мысли. — Хендерсон такой злой в последнее время, как бы действительно не съел бы нас всех тут заживо. — Хендерсон обязательно взял бы десерт. — Усмехнулся Доу в ответ, намекая, что раз начальство оставило у себя Мола, то Экса должно было оставить вместе с ним. — Из всех нас, ты на десерт больше всего подходишь. Ты, и этот ещё... Из канцелярии. — Из канцелярии..? — Задумчиво потёр подбородок Экс. — А, ты имеешь ввиду Чарли? — Чарли? — Глухо рассмеялся детектив, в эту минуту напрочь позабыв об рабочем такте. — О боже, у него ещё и имя есть? — Конечно. А почему у него не должно быть? Его зовут Чарли Дельвелл, и он такой же человек, как и все мы. — Экс перевёл на Доу тяжёлый взгляд, и немного помолчал, ожидая, пока Доу успокоится. — Жаль, что остальные здесь так не считают. Сдаётся мне, Хендерсон и без нас ужинает им каждый вечер. Вон до чего мальчишку довёл. Не в моей компетенции, конечно, говорить ему об этом, но ты вообще видел его мешки под глазами? А про его нервный кашель я вообще молчу. — Что ж, это многое объясняет. — Пожал плечами Доу, медленно поворачиваясь к помощнику. Значит, Дельвелл. Что ж. На «капрала О'Гэрри» из одной сатирической книги, он был похож больше, чем сам капрал О'Гэрри, что по сути являлся собирательным образом всех, кто шёл по головам, ради достижения собственной выгоды всеми возможными способами. История таких примеров знала немало. А в полицейском департаменте Хендерсона и вовсе работал живой такой экземпляр. Этот мальчишка относился к числу новобранцев, не пробывших и года на служебном посту, но перед теми, кто об этом не знал, юноша никогда не признался бы, бесконечно важничая и выслуживаясь там, где его никто не просил. На самом деле, это не было его настоящей фамилией, не было и должностью. «капралом О'Гэрри» Доу прозвал светловолосого юношу за смешную походку, манеру подтягивать живот, и пред всяким чином чванствовать, что нередко раздражало в нём не только мистера Доу. На деле же, это был какой-то мальчишка на побегушках, правая рука местного начальства, стажер, настоящей должности которого Доу не помнил. Разумеется, у Доу даже была его визитная карточка, но она надёжно покоилась в нагрудном кармане его парадной рубашки, на тот случай, если ему будет угодно разыскать О'Гэрри, когда они друг у друга уже потеряются, и миллионы миль разлучат их, чтобы позвонить ему посреди ночи и послать его к чёрту. Значит наш капрал значился здесь как некто «Дельвелл». Что ж, этого можно не запоминать. — Ладно, если серьёзно, — Тихо добавил Экс после небольшой паузы, явно желая перевести разговор в другое русло. — Хендерсон попросил Мола задержаться, а меня выйти куда-нибудь и поесть мороженого. Наверное, он действительно хочет сделать из меня десерт, вот и умасливает. Вернее, подслащивает. — Экс грустно улыбнулся, постукивая пальцами по холодному подоконнику. — Так или иначе, задерживаются они там до сих пор. — Выйти из кабинета, чтобы оставить взрослых поговорить наедине? Ты, наверное, уже привык, что тебя здесь все воспринимают как мальчишку? — Спросил его Доу, и этот вопрос прозвучал настолько резко, что Экс невольно опустил блокнот на уровень груди, рассматривая Доу в упор. На несколько секунд в комнате повисла тишина, перебиваемая лишь глубоким дыханием Экса, тяжёлым от возмущения и подавленности собственных чувств. Доу лишь колко усмехнулся, ощущая абсолютную безнаказанность по отношению к сослуживцу. — Как будто возраст может значить так много. Как будто ты никогда не был молод. — Тихо вздохнул Экс, прицениваясь к возрасту безымянного джентльмена так, как будто он мог судить об этом без осечки. — Я думаю, к тебе бы и сейчас относились так же, как ко мне, будь у тебя яснее взгляд, и чуть легче походка. — Исключено. — Поморщился Доу. — Я чувствую себя так, как будто мне уже давно пора в могилу. Я думаю, я никогда и не был молод, и подобного рода мелочи - будь то моя походка, или взгляд - не изменили бы моего нутра. — Твой паспорт говорит иначе. — Не желая сдавать позиции, Экс посмотрел на сослуживца с болезненным сожалением, и с гордым упрямством в глазах. — Как и моя душа. — Детектив снова тяжело вздохнул, нерешительно отведя взгляд в пол. В этой негласной борьбе, Доу отступил первым. — В любом случае, мне все равно. Я устал. — Ты устал, но это нормальное состояние после развода. Просто дыши глубоко и не забывай заботиться о себе, и вскоре сам увидишь, как просто на самом деле взять себя в руки. — Поспешил успокоить товарища Экс, усилием воли возвращая на лицо прежнюю доброжелательность — лучшую защиту от саркастичных шуток Доу, даже если они действительно могли его задеть. Но когда Экс заметил, что нужные слова не достигли нужного результата, он не растерялся, а улыбнулся только нежнее, подошёл к Доу ближе, наклонился, и медленно обнял его за плечи. Экс знал, что он не оттолкнёт. — Спасибо. — Тихо ответил детектив, чувствуя теплоту объятий собеседника. Жаль, что это прозвучало тише, чем хотелось бы. — Не за что. — Экс мягко похлопал Доу по плечу. — Любой на моём месте сделал бы то же самое. — Я совру, если скажу, что меня это не смутило. — Не привык? — Наклонил голову Экс, глядя коллеге в глаза. — Не привык. — Признался он. — Ничего, привыкнешь. Я тоже сначала стеснялся, а потом, если меня не хватали за шею достаточно крепко, я ругался на чём свет стоит. — Экс тяжело вздохнул, задумчиво сплетая за спиной Доу пальцы. — Сам понимаешь, иногда... Иногда у меня были заняты руки. — Могу понять. — Доу растеряно потёр переносицу, не зная, как продолжить разговор о событиях, в которых он не жил. Чужая боль казалась ему объяснимой, но совершенно незнакомой. Она отлетала от его сердца также, как пули отлетают от брони, и оставляла детектива невредимым. Поэтому Доу только тяжело вздохнул, одной рукой неловко поглаживая по спине Экса, а другой — помятую пачку сигарет. Если бы Доу не наступил на неё вчера, такого трофея у него бы сейчас не было. — На твою долю выпало многое, но не думай, что я пойму тебя с полуслова. — Добавил он из вежливости. — Ладно, ладно. Я понимаю. — Экс виновато потёр затылок, медленно отстранившись от Доу и выпрямившись во весь рост. — Ты лучше скажи мне вот что- — Что? — Переспросил детектив, однако тотчас и сам догадался. Экс ещё ничего не сказал, но Доу уже заметил пристальный взгляд собеседника, не ощущая лёгкого румянца на своих неопрятных щеках. — Когда ты последний раз был в прачечной? — Заботливо поинтересовался Экс, неодобрительно смотря на окровавленный лацкан плаща и рукав сослуживца. Его опыта хватило бы ему даже для того, чтобы различить кровь на земле; на Доу же, густых, въевшихся пятен крови, мог не заметить разве что только слепой. — Я, кажется... — Простой вопрос заставил Доу глубоко задуматься, но все равно не найтись с достоверным ответом. — Может, несколько месяцев назад. — Неуверенно предположил он. — Славно. Тогда сходим с тобой, когда дело будет закончено. Появляться здесь в таком виде — себе дороже, учитывая, что завтра Хендерсон может прийти к нам в любой момент, чтобы выпить тебя. — Улыбнулся Экс, рассматривая неряшливые бордовые разводы, которые даже в темноте было бы трудно принять за грязь или краску. — Что? — Усмехнулся Доу, однозначно не улавливая шутки. — Если Мола он съест, а меня возьмёт на десерт, то тебя он выпьет. — Экс подтвердил свои слова так, как будто действительно видел в них смысл. — Поэтому нам нужно как можно скорее привести тебя в божеский вид. Не хватало ещё Хендерсону тобой подавиться. — Не такой уж я и горький. — Нахмурился Доу, недовольно приподнимая плащ за рукав. Затвердевшая от крови ткань поддавалась под пальцы неохотно, словно она и вовсе забыла как быть тканью, и теперь ломалась, трескалась, зияя мутным пятном, расползшимся во все стороны. — Подумаешь, подвиг, до прачечной дойти. У меня у самого есть ноги. — Но у тебя совершенно точно нет на это сил. — Печально улыбнулся Экс. — Не думай, что я не вижу этого. — Я не настолько беспомощен, чтобы везде водить меня за ручку. — Сухо ответил Доу, поёжившись от холода и болезненно задетого самолюбия. — Надо будет, постираю, когда руки дойдут. — Ты не беспомощен, — Кивнул ему Экс, отходя обратно и положив на подоконник тетрадь. — Но иногда людям не хватает сил даже на совсем простые вещи. Я видел подобное в госпиталях, когда людей не хватало для того, чтобы откусить кусочек хлеба, или дойти до душевой. Притом, у некоторых из них тоже были ноги, как и у тебя. Так вот, в ногах ли дело? — Деловито подтянул узел галстука Экс, пристально смотря Доу в затылок. Его уверенный взгляд пробивал голову Доу насквозь. — Моя стадия не настолько запущена, и я запрещаю тебе лезть во всё это. — Доу снова обернулся на него, однако, вдохнув и выдохнув несколько раз, он добавил уже совсем другим тоном. — Тем не менее, спасибо за помощь, Экс. — Нет проблем. — Ответил он, улыбаясь шире и отводя взгляд к потолку. — Я готов тогда, когда готов ты. И в этом был весь Экс, улыбка которого стала для него любимым аксессуаром, что в равной степени могла как осветить путь, так и выжечь глазницы. Он надевал её каждый день, и, казалось, не снимал её даже ночью, слегка сминая подушкой широкие края, из-за чего уголки его губ иногда краснели и трескались. Экс был в своём чистосердечии, в желании поддержать, в отсутствии боязни показаться слабым, и во всём том, что брало своё начало из самой большой боли, а зрело на вершине самой большой любви. И Экс любил. Любил солнце, что ставало над горизонтом, любил звёзды, тающие в предрассветной мгле, любил вкус кофе по утрам, любил даже тех, кто не любил его, оправдывая их лицемерие и отвращение посттравматическим синдромом. Однако кое-что отличало Экса от воплощения всего святого на земле: он не был глуп, и никогда не пытался быть больше, чем просто хорошим человеком. Он знал, что такое холодный расчёт, знал, что значит вынужденная жертва, знал, что значит быть сломанным, и все равно заходить в новый день с улыбкой, больше похожей на оскал. Однажды Экс просто появился здесь, не испугавшись ни Хендерсона, ни Доу, а теперь Экс с Молом подобрались к нему на ту дистанцию, с которой Доу уже не смог бы достать их, чтобы оттолкнуть. Доу привык. И сейчас, грустно обводя глазами Экса, Доу понимал, что их нерешённое дело было лишь вопросом времени, вне зависимости от того, как распорядится Хендерсон, и чью сторону примет Экс. Начальству надо было подумать дважды, прежде чем назначать Доу ведущим по делу №___. А теперь уже ничто не сдвинется без его решения. Доу не понравилось, как это прозвучало. Он слегка откинул голову на спинку кресла, и немного повернул её, глядя оттуда коллеге в глаза. Этот вечер обещал быть долгим. Долгим, как развязка нерешённой цепочки следов, в которой каждый виноватый был прав по своему, и переворачивал найденные улики так и эдак, чтобы доказать свою правоту. Доу улыбается, прекрасно понимая это. И тем не менее, У Доу было кое-что, что заставило бы Экса посмотреть на их общее дело совершенно под другим углом.