Глава 5. То, что украдено

Сара отступила на шаг, будто слова Джарета вдруг изменили плотность воздуха. «Между», — отозвалось в голове, и это почему-то пугало сильнее любых гоблинов. — Тогда… — она сглотнула. — Тогда кто вообще мог перейти тебе дорогу? Вопрос сорвался прежде, чем она успела его остановить. Она тут же пожалела о нём. Джарет помрачнел — едва заметно, но достаточно, чтобы это стало очевидным. Его взгляд стал отстранённым, будто он прислушивался не к ней, а к чему-то далёкому. И действительно, Сара вздрогнула, ощутив порыв ледяного ветра из окна. Джарет проследил за ней взглядом, когда девушка метнулась на кухню, чтобы закрыть окно. Ее глаза в панике расширились стоило увидеть охватившую весь, еще час назад светлый, небосвод бурю, черными объятиями ползущую все ближе. Вдали сверкало, вскоре гром донесся и до ее дома, отчего ноги дрогнули. «Как в ту самую ночь» — подумала она. Гроза действительно надвигалась так сильно и быстро, что в воздухе вдруг стало тягостно влажно — после стольких дней жары обещался скорый дождь. Сара вернулась в гостиную, что стала мрачнее за какие-то мгновения. Джарет сидел на своем месте и о чем-то думал, наверняка он тоже почувствовал смену погоды, если, конечно, не был ее зачинщиком. Сара помнила, что его магия еще слаба, но… все еще винила в нарастающем громе его. — Не произноси древних имен, Сара, — предупреждающе сказал он наконец. — Даже здесь. Любое существо моего рода можно вызвать. Имя — это дверь. Иногда ее достаточно приоткрыть. Сара поёжилась, подумав о том, услышал бы Джарет ее голос, стоило бы ей назвать его имя, пока он находился в Подземье? Неужели власть таких, как он, фактически безгранична? — Но как… как тебя лишили трона? Он усмехнулся — криво, без обычной лёгкости. — Очень просто. У меня украли то, что делало меня королём. — Украли? — переспросила она, почти шёпотом. — Да. Не победили. Не свергли. — Он поднял на неё взгляд. — Украли. Предали. Он помолчал, затем добавил: — В Подземье власть — не титул. Это предмет. Символ. Узел, в котором сходятся страхи, желания и память мира. Сара вдруг вспомнила — так отчётливо, что перехватило дыхание. Холодный блеск металла, тяжесть на груди Джарета, странный медальон, который всегда был с ним, будто часть тела. Полумесяц, изогнутый рогами вниз. — У тебя украли… — она не договорила. — Атрибут власти, — закончил он за неё. — Без него трон — всего лишь камень. А король — просто существо, которое слишком хорошо помнят. Сара опустила взгляд. Слова Джарета были холодны, как сталь, но между тем она слышала его злость, ощущала ее на кончиках своих пальцев, как нечто тягучее и страшное. Мысль о медальоне пульсировала где-то на краю сознания, тревожная и навязчивая. Она не помнила, чтобы он когда-либо снимал его. И всё же теперь его не было. За пределами дома громыхнуло. Сара поежилась от неприятных воспоминаний и страха, что был принят глазами Джарета и почти облюбован. — Значит, — сказала она наконец, — тебя лишили не короны. Джарет усмехнулся тихо, почти горько. — Меня лишили права быть тем, кем я был. — Уж не думала, что грозного Короля Гоблинов можно так легко облапошить. Знала бы раньше, в чем заключается твоя сила — сама бы сперла артефакт. — Против меня ты всегда была бессильной, — его нахальная улыбка разъярила ее, Сара ненавидела, когда ее недооценивают. — Да и такого подлого поступка глупо ожидать от обычного подростка. — Обычного?! Я тебя победила. — Не без моей помощи, я сам вел тебя, ты просто слишком слепа и наивна, чтобы признать очевидное. На некоторое время повисло молчание, в ходе которого Сара желала его послать куда подальше, но сдерживалась, а Джарет смаковал ее ярость. — Мне жаль… — все-таки выдавила девушка через силу, боясь присесть на диван. Она сказала это не совсем искренне. Тени уже тянули к ней лапы, мрак в комнате нарастал, а напольная лампа вдруг моргнула. Стало по-настоящему жутко, что-то невидимое трогало ее кожу, вздымало волосы на загривке и оставляло невесомый отпечаток. — Жаль? — ядовито выплюнул Джарет со своего места, осклабив зубы во влажном оскале. — Ты ничего не знаешь о жалости. Сара подобрала упавшую гордость и сжала руки в кулаки. Терпеть этого невыносимого ублюдка становилось все сложнее, и она выпалила: — Да, пожалуйста! Может я и не испытываю к тебе должного сочувствия, но тем не менее я единственная, кто помог тебе! Я спасла твою шкуру, приютила тебя, а ты… — она задохнулась от возмущения, вызванного его помрачневшим лицом и сжатыми в тонкую полосу губами. — Ты отвратительный, неблагодарный козел! И лучше бы ты не появлялся на моем пороге! Лучше бы тебя здесь не было вовсе! Свет моргнул еще раз. Сара отвернулась, не желая видеть взгляд Короля, метающий молнии. Тишина казалась нерушимой, только дробь ливня по подоконнику рассеивала молчание. Сара тихо выдохнула: — Наверное… — она сглотнула, подбирая слова, будто каждое давалось с трудом. — Наверное, я ошиблась в тебе. Не стоило мне помогать. Моя жизнь была бы куда проще без фэйри, корон и захваченных тронов. Она подняла взгляд — в нём была не злость, а усталость. Она не смотрела на него, знала — он за ее спиной, но по прежнему не нападает. Джарет поднялся с ее кресла, но не спешил подходить. Его ноздри раздувались от гнева, магия закрутилась возле пальцев, обещая скорую бурю. Ветер хлестал в окно дождем, молния сверкнула где-то неподалеку, залив комнату светом, а затем… мрак поглотил пространство. Сара вздрогнула с новой силой, обхватив дрожащие плечи руками. Свист ветра и грохот небес отдавались в ее сердце рокотом барабанов. — Ты пугаешь меня, — прохрипела она не своим голосом, вглядываясь во тьму комнаты. Кажется, не только в ее доме не было электричества, — весь район тонул в тени. — Это не моих рук дело, Сара. — Ты лжешь! Я никогда не поверю такому… такому, как ты! — выкрикнула она. На мгновение в комнате стало слишком тихо. А потом Джарет рассмеялся. Смех был резким, звонким — и в ту же секунду небо расколол новый раскат грома, словно подхватив его насмешку. Джарет откинул голову, и в этом смехе не было веселья — только яд. Девушка обернулась, но увидела лишь темноту. — Пугаю? — он сделал шаг вперёд. Она услышала это и инстинктивно попятилась назад, вжимаясь в стену спиной. — Если бы не ты, дорогуша, моё королевство не было бы разрушено. Я всегда был предельно честен с тобой. Если бы не ты… все было бы так, как должно. Ещё один гром, глухой и тяжёлый. Что-то зловещее холодило кожу, будто они выпустили, наконец, то, что давно прятали друг от друга. Сара испугалась настолько, что забывала как дышать, прижимая ладони к груди, страшась сделать шаг в сторону и напороться на Джарета. Но его голос звучал будто отовсюду, тихий, зловещий: — Ты отвергаешь меня не потому, что боишься меня, — продолжил он, понижая голос. — А потому что боишься себя. Я не прав? Сара почувствовала, как её пробирает дрожь. Он ощутил это — и улыбнулся. Может, он и не пытался ее напугать, но магия уже была вызвана в этот мир, и он упивался ее мощью. И был зол. — Ты дрожишь передо мной, — почти ласково сказал Джарет. — Во что ты превратилась, Сара? Он скользнул по ней взглядом — медленно, без спешки. Он разглядывал в абсолютной тьме ее дрожащие губы, распахнутые в ужасе глаза. — Серая, скучная учительница. Твоя жизнь не намного лучше моей, дорогая. Десять лет минуло — ты права, возможно, это слишком много. Но в твоей жизни не изменилось ничего. Только серости прибавилось. И ты не замечаешь очевидного. Слова ложились одно за другим, без пауз, без пощады. Сара ощущала, как сердце надрывается в груди, как всхлип просится наружу. Она протянула руку в неизвестность и, наконец, наткнулась на него, едва не ошпарившись. Он перехватил ее не раненую ладонь и прижал к своей груди, где билось сердце, к острым костям, что грозились вспороть кожу. Она нашла опору в нем и теперь боялась еще пуще. — Нет больше ни мечтаний, ни грёз. Верно? Ты не можешь устроить здесь свою жизнь. — Он усмехнулся. — Бьюсь об заклад, и любви ты не испытывала. Не по-настоящему. А знаешь почему? — он фыркнул. — Однажды ты побывала за гранью реальности, теперь реальная жизнь не принимает тебя. Ты всегда будешь здесь лишней, лишь единожды переступив порог мира. Подземье оставило свой отпечаток. Он наклонился чуть ближе, опаляя дыханием кожу щеки. На секунду вновь пространство залил белесый свет молнии, и Сара ужаснулась, узрев его полное жажды лицо в дюйме от себя. Но было уже поздно — ловушка захлопнулась, он не позволил бы ей ускользнуть. — Из‑за панциря, который создала вокруг себя, не видишь ничего. Гром грохотал уже почти непрерывно. Сара стояла, сжав руки до боли, и только это не позволяло слезам прорваться. Ей казалось, что вместе с каждым раскатом неба внутри неё что-то трескалось — тихо, но безвозвратно. — Ты не прав… — дрожащими губами ответила Сара, увернувшись от его носа, который едва не касался щеки. — Я испытывала чувства… я проживаю эту жизнь в реальности. Какие-то тринадцать часов не изменили бы этого. — Ложь, — отрезал он, сжимая ее кисть и вдавливая в свою грудь. Зачем он пытался притянуть ее ближе — для Сары оставалось загадкой. — Твои потуги быть самостоятельной всегда все рушили, радость моя. Ты чахнешь в этом мире, твой дом чахнет. Однажды скука просто сожрет тебя. Ты пожелала однажды, чтобы твои слова были услышаны, так они услышаны, Сара! Каждое твое слово теперь слышит Подземье! Разве забыла?! Он сжал ее руку до хруста, до боли, что растекалась и в нем. Джарет хотел разорвать ее на месте за свои необдуманные слова, за то, что сейчас в этот мир вторгается нечто потусторонее лишь по ее вине, за то, что он наделил ее подобной силой. — «Король Гоблинов наделил ее способностями», какая прелесть, — злобно выругался Джарет, словно отвесил пощечину. — Ты всегда способна была призвать меня или кого-то еще. И сейчас ты делаешь именно это! Грохот едва не свалил ее с ног. Сара попыталась вырвать руку из хватки, но тщетно. Казалось, комната ходила ходуном, из тьмы, сквозь порывы ветра и дождь, ей слышалось неясное копошение. — Ты… не… властен… — задушенно повторила она, борясь с истерикой. Джарет лишь усмехнулся, обнажая блеснувшие в полутьме клыки. — Ты не властен надо мной! — В самом деле? — повторил он с едва сдерживаемым рыком. — Повтори это еще раз, Сара Уильямс, и на этот раз постарайся поверить в свои же слова! Его голос набатом звучал в голове. Сара зажмурилась, а затем изо всех сил толкнула его в сторону. Джарет, не ожидавший сопротивления, сделал шаг назад, и тогда она прокричала в темноту, что слепила глаза: — Убирайся из моего дома! Из моей жизни! Ты не имеешь права так говорить со мной! Я победила тебя однажды, смогу и еще раз, если потребуется! — кричала она, все же дав волю слезам. Молнии сверкали, как проклятые, освещая силуэт мужчины, тень от которого косматой громадиной протянулась к потолку. Дверь задрожала от напора ветра, пол заскрежетал, а шторы колыхались от неощутимого тайфуна внутри. — Моя воля сильна, как и твоя! А королевство!.. Сара не успела закончить, Джарет быстрее ветра преодолел разделяющее их расстояние и вцепился одной рукой ей в плечо, едва не выворачивая сустав, другой цепко зажимая рот. Сара дернулась, ощутив его кожу, почувствовала ее холод на губах и даже вкус. Она пыталась кричать, билась в его руках, но Джарет вдруг склонился к ее лицу и тихо прошипел: — Заткнись уже, Сара, ты что, не видишь, что ты натворила? Где твои уши? Почему ты не слышишь меня?! Прекрати говорить слова, о которых можешь пожалеть! Сара к своему же удивлению притихла и, сквозь слезы и всхлипы, ощутила, что в доме творится какая-то чертовщина. Гром пробрался в дом как живой, сквозь окна и стены, ритмично стуча, как будто измерял пульс девушки. Она ощущала, как воздух стал тяжёлым и колючим, и вдруг что‑то чуждое, не Джарет, проникло внутрь — невидимая сила ухватила этот отрезок её мира, превратив знакомое в чужое. Столы дрожали, книги сыпались с полок, а тени на потолке начали двигаться самостоятельно. Они ползали, сжимались, переплетались, будто живые, шепча что-то невнятное и зловещее. Сара замерла, сжимающая руки у груди, и её сердце бешено колотилось. Джарет внезапно прижал её к себе еще теснее, крепко, почти отчаянно. Сара ухватилась за его футболку дрожащими пальцами, а он обвил руками ее спину, вжимая в себя, его подбородок почти касался затылка. Она чувствовала его тепло, его силу, но страх был сильнее. Взгляд цеплялся за всё, что происходило: тени бегали по стенам, извиваясь, как змеи, а невидимая сила накрывала её дом, придав ему чуждую, кривую форму. И вдруг молния вспыхнула прямо у окна. Яркий, ослепительный свет очертил кривые силуэты — их длинные руки, искривлённые лица, странные и ужасные формы, которые казались одновременно знакомыми и чужими. Сара едва могла вдохнуть — всё, что она знала о доме, о безопасности, исчезло в этой мгле. Джарет оглянулся, и тогда Сара смогла вымолвить хоть что-то: — Прекрати это… прошу тебя! — Это ты их призвала! — шипяще ответил Джарет, но тем не менее сжал свои руки на ее спине сильнее, будто не хотел ее отпускать в череду танцующих теней. — Твои неосторожные слова из старой глупой книги рассекретили нас! — Тогда что нам делать? — перекрикивая из ниоткуда взявшийся ветер, голосила она. — Отзови их, Сара, — с едва сдерживаемой яростью приказал Джарет. — Отзови свои гребаные слова, сделай меня властным над этим домом, иначе они утащат нас в Подземье. Они уже нашли нас, ты можешь лишь защитить это место. — Я никогда не признаю твоей власти! — вслед за ее вскриком из углов и темноты разнесся шипящий смех. Сара вздрогнула, прижавшись к Джарету уже по собственной воле, утыкаясь лбом в его грудь и застонав от бессилия. — Признай мою власть над домом, не над собой, глупая девчонка! — зарычал он. — Тебя вообще не должно здесь быть… — прошептала она сквозь слезы, качая головой. — Держись… — почти прошептал Джарет, ощущая её страх и то, что их ноги уже отрываются от пола, готовые провалиться сквозь миры. — Я не позволю этому тебя коснуться. Сжимая ее в странных объятиях, он напрягался, словно сам был против этой чуждой магии, которая вторглась в этот мир. Она понимала: это не его силы. Кто-то другой, кто-то могущественный, не желающий, чтобы её мир оставался прежним, пробрался сюда. И в этом была виновата она, она едва не пожелала, чтобы гоблины его забрали. Именно эти слова вертелись у нее на языке, пробуждая зло, дремлющее в Подземье. Дом кричал, трещал, а молния вновь озаряла жуткие, перекошенные формы, оставляя Сару стоять в эпицентре хаоса, между Джаретом и тенями, и понимающую, что это только начало чего-то гораздо более опасного. Стены и пол растворялись, являя нечто черное и ужасно пугающее, пульсирующее собственной жизнью. Тени уже ухватились за них, пытаясь утащить еще глубже. Сара почти не видела очертаний собственного дома — лишь вихрь магии и силы. — Ты должна попросить меня, Сара! — Вдруг прокричал Джарет возле ее лица, вонзая острые пальцы ей под ребра. — Попроси меня охранять твой дом, ну же! Признай мою власть над домом, пока не стало слишком поздно! До дрожи в коленках ей не хотелось этого делать, но непослушные губы разомкнулись, и вот Сара уже кричит нужные слова: — Прошу тебя, Джарет, защити мой дом! Охраняй его! Не дай им нас утащить! Ты властен над ним! Слова будто послужили спусковым крючком для Джарета, который был не в силах что-либо предотвратить без нужного заклинания, вырванного из уст смертной. Как бы ни прискорбно было им обоим это признавать — он был бессилен без разрешения или просьбы. Теперь же, ощущая каждый угол этого дома, в который его впустила девушка, а теперь и дала полное право им распоряжаться, Джарет вобрал всю магию, что пряталась от него доселе. Гром и хаос продолжали заполнять комнату, когда Джарет резко развернул и прижал Сару к своей груди спиной. Сердце её колотилось, дыхание сбилось — но он не давал ей возможности отступить. — А теперь смотри, Сара Уильямс, — шипел он ей на ухо, опаляя дыханием кожу, — смотри и запоминай последствия своих необдуманных слов. Не прогоняй меня обратно, пока не убеждена, что никто не подслушивает. Прямо перед её лицом он поднял руки. Воздух дрожал, и на ладонях возник крупный магический шар, будто вылепленный из воздуха, но живой — с призрачными стенками, из которых рвалась голубоватая энергия, переплетённая с золотыми отблесками, мерцающими как солнечный свет сквозь туман. Джарет шептал заклинание на языке, который Сара никогда раньше не слышала. Звуки были странными, полными силы и ритма, словно сам мир подчинялся каждому его слову. В тот же миг тени, которые ползали по потолку и стенам, словно дышали собственной жизнью, начали растворяться. Дом обрисовывался перед глазами в своей прежней форме. Тени скручивались, визжали, и исчезали в диком потоке магии и ветра, который крутил всё в комнате: книги взлетали, пыль кружилась, а занавески свистели от порывов. Ветер разметал волосы Сары и Джарета, сплетая их вместе, словно нити полотна, и сердце девушки сжималось от страха и удивления одновременно. Она чувствовала, как его энергия проходит через них, через ее тело, как он управляет хаосом, держа её в безопасности, несмотря на все, что она ему наговорила. Магия наконец осела, шар растворился в воздухе, оставляя после себя лёгкое свечение и запах озона. Комната успокоилась, но Джарет — весь дрожащий и выдохшийся — упал на колени, лишённый сил. Сара почувствовала его тяжесть и впервые осознала, что этот король, маг, существо сказочного мира, может быть одновременно непобедимым и смертным, как человек. Она обернулась, отползла немного и всмотрелась в склоненное к груди лицо Джарета. Он едва дышал. Дом между тем вернулся в прежний порядок — напольная лампа зажглась, но разбросанные вещи оставались на полу. — Джарет? — позвала она его. Она тихо дотронулась до его плеча, и новые слова застряли в горле. Снаружи гром постепенно стихал, оставляя после себя только шёпоты ветра и запах свежей грозы, словно мир на мгновение задержал дыхание, наблюдая за тем, что произошло внутри. — Это все ты, несносная девчонка… — прохрипел он, отбросив ее руку со своего плеча. — Призвала их за мной. — Они ушли, ты изгнал их, — «кем бы они ни были», продолжила про себя девушка. — Если бы не ты, их бы и вовсе тут не было, — его лицо искривилось от боли. Джарет поднял руку на уровень глаз, но все двоилось. Он стал заваливаться набок, и Сара успела его подхватить прежде, чем лохматая голова встретилась с полом. — Теперь они знают где я… ты украла часть… — бормотал он в полубреду, закрывая глаза. Саре пришлось склониться ближе к его лицу, чтобы хоть что-то понять. — Нужно уходить…

***

Сара опустилась на колени рядом с диваном, тяжело дыша. Её руки дрожали, а сердце сжималось от беспомощности. Голос разума и страх переплетались в мучительном потоке вопросов: «Разве это я вызвала эти тени? Разве именно я впустила их в свой дом, чтобы они могли забрать его?» Она вспомнила, как позволила Джарету защищать её, доверила ему контроль над магией, и теперь ужас просачивался в каждый уголок её сознания: «Неужели я дала ему право вмешаться? Неужели сама открыла дверь хаосу? И почему он сказал, что я что-то украла?» Глаза Сары остановились на Джарете. Он лежал на диване, бледный и измотанный, его тело дрожало, а из старых ран, которые ещё недавно пыталась залечить Уильямс, вновь потекла кровь, пятнами намочив футболку. Она едва смогла сдержать крик ужаса. Сара аккуратно подложила подушку под его голову, пытаясь не тронуть больные места, и смотрела на него, не решаясь дышать слишком громко. «Он так доверял мне… и что я сотворила? Нет, Сара, может он и доверял тебе, но сам полил грязью напоследок» В голове роилась масса мыслей, но никакого ответа: ни на вопрос, почему силы Подземья вторглись сюда без использования конкретных слов, ни на вопрос, зачем они пытались утащить ее следом. Каждое её движение, каждое решение казалось неправильным. Она пожелала, чтобы он ушел, но видимо какие-то силы Подземья, не дремлющие никогда, услышали ее зов и явились за ним… и за ней тоже. Сара чувствовала, как руки Джарета слабеют, как его тело поддаётся слабости, и вместе с этим ощущала тяжесть собственной вины. Она могла смолчать, дождаться, пока он окрепнет, стерпеть и выпроводить восвояси, но предпочла совсем иное. Джарет был прав. Она боялась саму себя. Боялась вновь вспоминать Подземье, потому что… могла бы вернуться туда и помочь Джарету. Пусть это и стало бы ее последним приключением. «Если он умрёт…» — эта мысль пробежала холодным током по её спине. Но она не могла сдаться, не могла оставить все как есть. Каждое мгновение было бесценно. И именно поэтому она сжимала кулаки, сдерживая слёзы, готовая сделать всё, чтобы исправить то, что, возможно, разрушила. Сара тихо передвигалась по комнате, подбирая книги и бумаги, которые ветер и хаос магии разметали по полу. Она ставила их на полки словно этим могла вернуть дому привычный порядок, но каждый шаг отдавался в ушах эхом, как будто сам воздух был настороже. Ночь сгущалась, и с каждым часом становилась всё холоднее. Пусть электричество и вернулось в этот спальный район, однако ощущение наблюдения не прошло. Каждая тень казалась живой, и Сара понимала, что они не исчезли окончательно — что-то из Подземья ещё бродит где-то рядом, наблюдая, ожидая, но не смея переступить порог. Она устало опустилась в кресло напротив дивана, где Джарет всё ещё спал, его дыхание было ровным, но слабым. Сердце Сары колотилось; она не могла оставить его одного, не могла уйти. И не могла уйти сама — страх был слишком силён, сковывал её, заставляя каждую мышцу быть наготове. «Что, если это вернётся? Что, если тени снова проникнут сюда и утащат нас обоих?» — мысль пробегала ледяной стрелой по её спине. Она сжала руки в кулаки, стараясь унять дрожь. В комнате было тихо, только шорох ветра снаружи разбивался о стены дома. Сара не замечала усталости — её мысли кружились, как холодный туман, и она чувствовала себя одной на краю неизвестного мира. Но постепенно глаза начали закрываться сами собой. К утру её сознание стало размываться; кресло напротив дивана, где спал Джарет, стало единственным якорем, удерживающим её в реальности. Она с трудом позволила себе отдаться сну, обессиленная и тревожная, с ощущением, что ночь ещё не закончила свои игры, а Подземье всё ещё наблюдает. Сара заснула под утро с крепким ощущением, что она многое упускает из виду, и просто так выпутаться из этой истории не выйдет.