Глава 8. Листья, чары и прочие мелочи

Перед ней вспыхнула слишком живая, слишком настоящая картина бала. Она — пятнадцатилетняя, в белоснежном, сказочном платье, что струилось, как лунный свет, — шла вперёд по залу. Вокруг тянулась череда гоблинов и гоблинесс в масках, в пышных нарядах, пестреющих красками и блёстками. Они склонялись, кружились, смеялись, а их глаза за масками следили за ней с жадным любопытством. Запах вина и парфюма ударил в нос и вскружил голову, оттого и ноги стали ватными, будто не желающими продвигаться дальше, лавируя между снующих силуэтов. Музыка зазвенела прямо в груди, и воспоминание перестало быть просто картинкой — оно снова стало реальностью. Ожившей спустя десятилетие, такой, что и руку не стоит протягивать, чтобы убедиться в ее существовании. Сара шла сквозь танцующую толпу, и гоблины расступались перед ней, словно чувствовали — она здесь гостья, но гостья особенная. Маски мелькали перед глазами, смех сливался с музыкой, пышные юбки задевали подол её платья, а свет множества огней отражался в золоте и стекле, слепя и дурманя. И тогда она увидела его. Музыка будто изменилась, стала тише — или, наоборот, ближе. Слова песни коснулись слуха, знакомые до болезненного сжатия под рёбрами. Сара замерла, как и десять лет назад, с тем же ощущением — будто весь зал существует лишь для того, чтобы привести её в эту точку. Всё было слишком реальным. Она вдруг дернулась взглядом по сторонам, почти машинально ища часы, песочные, любые — знак, что время ещё можно догнать, остановить, перехитрить. Но их не было. Ни стрелок, ни песка. Лишь музыка и свет. Джарет был одет так же, как тогда. Тот же наряд, та же безупречная уверенность в каждом шаге, тот же взгляд — опасный, цепкий. Но теперь он шёл к ней не так, как прежде. Не ожидая. Не заманивая издалека. Он приближался, ломая саму иллюзию давности, стирая границу между «тогда» и «сейчас». Сердце Сары забилось так сильно, что на миг показалось — оно вот-вот вырвется из груди. И в тот же миг она почувствовала его ладони на своей талии. Тёплые. Настоящие. Он повёл её в танце, легко, уверенно, будто никогда и не отпускал. Его губы двигались, и он пел. Только для неё. Голова закружилась — не от танца, не от музыки, а от внезапного, пугающего осознания того, насколько глубоко она в это вляпалась. В прошлый раз она думала лишь о том, как разрушить этот сон, как вырваться, спасти брата, сломать чары. Теперь же она отчаянно искала способ избавиться от чувства, вспыхнувшего в груди — горячего, запретного, слишком живого. Джарет склонялся все ниже, его губы продолжали двигаться, напевая — он выглядел слишком близко и опасно, как змей, предлагающий вкусить запретный плод. Так близко, что еще мгновение, и их уста соприкоснутся. В его глазах таял весь лед, рождая нечто новое. Мыслей в голове не было, но Уильямс знала, что так продолжаться не может. Еще секунда, и ее сердце окончательно выпрыгнет из груди сквозь ребра, упокоившись в руках колдуна. Она зажмурила глаза, предвкушая не то поцелуй, не то его победу. Оглушительную и громогласную, как если бы он во всеуслышанье заявил — «Ты теперь моя». Не придумав ничего лучше, Сара резко отвернулась. Музыка надломилась. Под её движением она успела заметить его взгляд — растерянный, почти расстроенный, непривычно человеческий. В тот же миг шар выскользнул из её рук, ударился о пол и покатился, глухо отзываясь по комнате.

Wait For You - Stone Broken

Иллюзия рассыпалась. Гостиная снова стала осязаемой: полумрак, диван, лампа, тишина, нарушаемая лишь эхом далёкой музыки, которой уже не было. Сара старалась не смотреть на Джарета, пока тот не коснулся ее плеча, будто удостоверяясь, что все в порядке. Глухо выдохнув, девушка повела плечом, сбрасывая его прикосновение. — Я не хотел тебя расстроить, душа моя, неужто воспоминания так болезненны? — мягко поинтересовался он, и Сара вскочила на ноги, посмотрев на него. — Это было не воспоминание. Что угодно, только не оно, — а потом ее вспышка резко схлынула, оставляя лишь печаль, не ускользнувшую от взгляда Короля. — Ты снова вплел туда иллюзию. — Лишь сделал более живой, не люблю повторяться, — пожал он плечами, как само собой разумеющееся. — Скажи… тебе правда нравится играть с человеческими чувствами? — голос прозвучал тише, чем она ожидала, но в нём звенела злость. — Потому что это жестоко, Джарет. Пауза вышла короткой, почти ленивой. Она видела, как он прищурился. — Забавное обвинение, — протянул он с привычной иронией. — Но мимо. Я как раз никогда не играл с твоими чувствами, Сара. — Он наклонился чуть вперед, смотря на нее, возвышающуюся в шаге от дивана. — Это ты всегда убегала. От того, чего на самом деле хотела. От того, о чём мечтала, но боялась назвать вслух. В груди вспыхнула обида — горячая, почти болезненная. — Не смей, ты не можешь знать то, что я хотела, — выдохнула она. — Я поступала честно. Всегда. В отличие от тебя. Он вскинул бровь, уголок рта дрогнул в усмешке. — Честно? — Да, — отрезала она. — Я не морочила тебе голову красивыми речами. И я не верю… — она на мгновение запнулась, но всё же продолжила, — не верю тем словам, которые ты сказал тогда, в последний момент, когда предложил мне себя. Ты сделал это не потому, что хотел, а потому что нужно было меня остановить. Только чтобы я не сказала нужных слов. Его взгляд стал холоднее, острее — словно тонкая игла. Сара на мгновение испугалась того, что блеснуло в его глазах. Она сделала шаг назад, но колдун не собирался нападать. — Если ты действительно так считаешь, — ядовито произнёс Джарет, — тогда нет никакого смысла ворошить прошлое. Он развёл руками, будто отбрасывая что-то ненужное, и отвернулся. Сара устало покачала головой и уже шагнула к коридору, но на пороге собственной комнаты замерла. Она не обернулась — не позволила себе увидеть его взгляд, хотя чувствовала, что он смотрит, не дала этому вечеру ни единого шанса зацепиться за неё ещё глубже. — Спокойной ночи, — произнесла она ровно, почти бесцветно. — Доброй ночи, Сара, — с легкой ноткой разочарования произнес он в ответ. И только после этого девушка скрылась в комнате, оставив дверь незапертой — крошечный, едва осознаваемый жест доверия, который она не стала ни объяснять, ни отрицать. В тишине спальни Сара медленно опустилась на кровать и тут же сжала виски ладонями, словно могла удержать мысли физически. Сердце всё ещё билось неровно, а в груди тянуло — не больно, но настойчиво, как ноющее воспоминание. Она влюбилась. Может еще тогда в Лабиринте. Может и сейчас. Сара не знала, когда точно появилось это чувство, разгорающееся под ребрами, от которого ладони предательски потели, мозг отключался, а действия не поддавались контролю. Но оно точно было и теперь стало осознанным, не отвергаемым. Это слово вспыхнуло в сознании пугающе чётко. Не робкое увлечение, не мимолётная симпатия — а что-то прочное, укоренившееся, словно давно ждало подходящего момента. Влюбилась. В Короля. В колдуна. В того, кто однажды уже перевернул её мир и теперь снова бесцеремонно вторгся в её жизнь. Он будоражил её мысли даже в тишине, даже без взгляда и голоса. Его присутствие ощущалось почти физически — в паузах, в полутьме, в звуках дома. И страшнее всего было осознавать: часть её вовсе не хотела, чтобы он исчез. Напротив — мысль о том, что однажды он уйдёт, вдруг показалась пустотой, к которой она не готова. Ей стало интересно всё, что касалось его. То, как он смотрит на привычные человеческие вещи, как учится этому миру, пусть и с насмешкой. Как за иронией и ленивой уверенностью проступают новые грани — не короля Подземья, а кого-то сложнее, глубже, живее. Эта влюблённость причиняла лёгкую боль — не резкую, а тягучую, почти сладкую. Боль от понимания, что так продолжаться не может. Что это чувство опасно, неправильно, обречено на финал, в котором кто-то обязательно останется с пустыми руками. Сара выдохнула и медленно опустила руки. Она справится. Она обязана. Она будет осторожнее, сдержаннее, холоднее. Спрячет всё, что дрогнуло внутри, за привычной иронией и отстранённостью. Не позволит ему увидеть ни тени того, что поселилось в её сердце. Даже если это будет стоить ей больше, чем она готова признать. Сара прикрыла глаза и глубоко вдохнула, словно надеясь, что вместе с воздухом из груди уйдёт и это щемящее ощущение. Но к нему примешался ещё один страх — тихий, липкий, от которого сводило живот. Она боялась, что он не чувствует того же. Что он действительно играл с ней в Подземье, пусть сейчас и поселил в ней крохи сомнения. Для него всё происходящее — лишь игра, очередная забава, способ скоротать время в мире людей. Её смущение, сбитое дыхание, дрожь в пальцах — для него не больше чем любопытная реакция смертной, к которой он привык относиться легко и без последствий. Его взгляды, прикосновения, слова — не признание, а привычный язык короля, умеющего очаровывать, но не привязываться. От этой мысли становилось особенно больно. Не от возможного отказа — а от вероятности, что она для него вовсе не стоит на том же месте, где он уже точно обосновался в её мыслях. Сара сжала край покрывала, заставляя себя успокоиться. Нет, она не позволит этому выйти наружу. Не даст ему ни повода, ни намёка, ни возможности увидеть, насколько глубоко он задел её. Если чувства не взаимны — пусть он никогда об этом не узнает.

***

Утро ворвалось в сон Сары настойчивым, почти издевательским стуком. — Сара-а, — протянул знакомый голос за дверью. — Если ты не встанешь прямо сейчас, я решу, что люди впадают в спячку, как летучие мыши. И начну переживать. — Отвали… — глухо донеслось из-под одеяла. — У меня отпуск. Законный. Священный. — Очаровательно, — хмыкнул Джарет. — Но солнце уже взошло, а ты всё ещё изображаешь мебель. — Ты — Король Подземья, — пробурчала она, садясь на кровати и щурясь. — Найди себе занятие. — Я как раз этим и занимаюсь. Через пару минут Сара всё-таки выбралась из комнаты — в мятой пижаме, с растрёпанными волосами и выражением крайнего недовольства на лице. Она прошлёпала на кухню, не удостоив Джарета даже взглядом. — Сделай кофе, — лениво бросил он, прислонившись к косяку. — Если уж ты всё равно на ногах. — Ты разбудил меня, чтобы я варила тебе кофе? — Сара смерила его убийственным взглядом, пусть и видела его достаточно плохо без очков, но всё же потянулась к турке. — Какого чёрта, Джарет? У меня, между прочим, отпуск. — Именно, — невозмутимо отозвался он. — А отпуск — это когда люди выходят из дома. Дышат воздухом. Смотрят по сторонам. А не сидят взаперти, как… — он задумался, — как особенно угрюмые гоблины. — Я прекрасно умею отдыхать и без прогулок, — фыркнула она, помешивая кофе. — И спасибо за потрясающее сравнение. — Если я пробуду здесь ещё пару дней, — протянул Джарет, — то отсижу себе все кости. А я к ним привязан. Сара закатила глаза так, будто это было её утреннее упражнение, разлила кофе по кружкам и тяжело вздохнула. — Ладно. Прогуляемся. Но если ты начнёшь командовать — я вернусь обратно и запрусь. Он ухмыльнулся, явно довольный победой. — Вот и договорились. Сара наскоро приняла душ, не забыв в этот раз полотенце, и надела сменную одежду: джинсы и однотонную футболку. Выйдя из ванной, она наткнулась на Джарета, который лениво сидел в кресле и, ухмыльнувшись, сказал: — Хм… Неброско, скромно… подходит для прогулки с бывшим монархом. Сара закатила глаза, внутренне улыбаясь его насмешке, и мысленно подумала, как ему удается всегда быть таким собранным и выглядеть чистым, даже в той одежде, в которой ему приходилось спать. Она досушила волосы, поправила джинсы и, убедившись, что всё на месте, сказала: — Ладно, выходим. Джарет ухмыльнулся ещё шире, явно довольный её утренней решительностью, и они вместе шагнули на солнечную улицу. Колдун шагал рядом с Сарой по улочкам Вустера, почти не обращая внимания на заинтересованные взгляды прохожих. Его необычная, слегка аристократическая осанка и ледяная красота выделялись среди местных жителей, но он, казалось, вовсе этого не замечал, разглядывая вывески, узоры на фасадах и старые дома. Он выглядел странно в обычной одежде с прической, походящей на гнездо, с макияжем, что бросался в глаза любопытным горожанам. Впрочем, никто не тыкал пальцем, а потому Сара тихонько этому обрадовалась, идя рядом со столь необычным существом. Стоило отдать Джарету должное — он держался как Король в любых ситуациях. — Интересно, — пробормотал он, покачивая головой. — Город, конечно, похож на муравейник: все спешат, суетятся, но занятно. Есть своя прелесть. — А тебе здесь нравится? — осторожно спросила Сара. — Нет, — ответил он сухо, слегка улыбнувшись. — В Подземье лучше. Там я знаю каждый камень, каждый переход. Вдруг Джарет остановился, указав взглядом на обычный супермаркет. — Что это? — с насмешкой спросил он. — Это супермаркет, — ответила Сара, едва сдерживая смех. — Там продают всё, что душе угодно. Не теряя ни секунды, Джарет схватил её за руку и потащил внутрь, словно ребенок, готовый к неожиданному приключению. — Вот это — настоящее открытие для Короля, — проворчал он с усмешкой, поглядывая на витрины. Джарет шёл рядом с Сарой, все время с любопытством наблюдая за происходящим и не упуская случая поиронизировать. Пятиэтажный торговый центр впечатлил его, пусть Джарет признавал это с неохотой. Людей здесь было больше — сбившихся в кучки или спешащих за покупками по, как выразилась Сара, красной цене. — Мясной отдел, говоришь? — покачал он головой. — В Подземье выбирают мясо по крику — и сразу понятно, свежее или нет. А тут… — он махнул рукой на ряд аккуратных упаковок. — Такой порядок, что даже мухи теряются. Сара лишь фыркнула и повела его дальше, показывая уютные лавки, где продавались специи, свежие булочки, чай и кофе. На первом этаже торгового центра располагались лишь продуктовые отделы и небольшие кофейни, разбросанные едва ли не в нескольких метрах друг от друга, тянущиеся рядами, разъединяемые лишь картонными стенами да стеклянными витринами. — А это магазин специй, — поясняла она, — можешь попробовать ароматизировать хоть всё Подземье. — Ага, запахи, которые давят на голову и одновременно соблазняют нос… — Джарет наклонился над разноцветными специями в открытых маленьких ящичках, — достойно. Я почти ощутил ноты страха и жадности. Девушка закатила глаза, но улыбнулась, когда он вдруг обратил внимание на витрину с игрушками, находящуюся дальше всех продуктовых. Они пошли к ней, Джарет уже отпустил ее кисть из захвата, не боясь потеряться в толпе. — Игрушки… — пробормотал колдун, будто это что-то невероятное. — В Подземье дети и гоблины учатся на уроках выживания. Здесь же… мягкие монстры и пластмассовые драконы. Очаровательно. Сара показывала ему магазины один за другим, смеялась над его ироничными комментариями, а Джарет всё время выглядел будто впервые в жизни видел человеческий мир, будто каждая мелочь была открытием, и при этом умудрялся подпитывать её лёгкую улыбку своим язвительным юмором. — Следующий? — спросила она, слегка играя бровями. — Следующий, — подтвердил Джарет, — и пусть весь этот муравейник покажет мне, на что способен. Они вошли в прозрачный стеклянный лифт, Саре до жути хотелось показать его Джарету, но тот лишь фыркнул, сочтя это чудо техники не занимательнее, чем полеты в облике птицы. Поднявшись на следующий этаж, Уильямс провела Джарета мимо ряда магазинов, открыв перед ним совсем другой мир: мебельные салоны с роскошными диванами и креслами, салон красоты, где манекены демонстрировали причёски и косметику, и блестящие витрины ювелирных салонов, в которых выставленные напоказ украшения переливались в отражениях света. — Хм… — протянул Джарет, медленно шагая, — так это… рай для смертных, да? Диваны удобнее, чем каменные троны, причёски… почти магия… а эти драгоценности — ну прямо сверкающие обманщики. Признаюсь, ни на одном рынке в Подземье не сыщешь подобного разнообразия всякой всячины. Сара чуть улыбнулась и покачала головой: — Ты прямо как ребёнок, первый раз попавший в торговый центр. — Ну, кто бы не удивился, — Джарет с легкой усмешкой провёл взглядом по витринам. — Я столько лет среди камня, стали и подземных коридоров… а тут… мягко, блестяще и совершенно… бессмысленно. Сара рассмеялась тихо, и, заметив, что его взгляд задержался на витрине с украшениями, добавила: — Не соблазняйся слишком, Джарет. Тут продают блеск, но магии в нём нет. И денег у нас тоже нет. Они прошли мимо ряда магазинов с одеждой уже на третьем этаже, когда Джарет внезапно остановился. Он окинул взглядом витрины, нахмурился, а потом с привычной иронией сказал: — Хм… Думаю, я прогуляюсь один. А тебе велю то же самое. — Простите? — Сара моргнула, не сразу понимая, зачем он это сказал. Но, вздохнув, она кивнула и поплелась дальше, пока Джарет не скрылся среди толпы. Девушка остановилась напротив магазина с нижним бельем, замерла, глядя на аккуратные ткани и шелка. Она не могла понять сама, зачем вообще сюда пришла, и лишь внутренне смущалась. Белье выглядело великолепно — всевозможные цвета, кружева и ткани, многообразие эротичных нарядов. Сара никогда не была ханжой, ей нравилось красивое белье, но сейчас, глядя на любопытный комплект, понимала, что денег ей не хватит. В этот момент к ней подошла консультантка: — Могу чем-то помочь? — О… нет, просто смотрю, ничего больше, — пробормотала Сара, смущённо улыбнувшись и слегка покраснев. Слегка смущённая, она отошла в сторону, чтобы подождать Джарета, и вскоре он появился снова. На нём была новая одежда: идеально сидящая чёрная кожаная куртка, тёмные брюки из дорогого материала и туфли, явно не из массового магазина. Джарет шёл так, будто все взгляды были прикованы к нему — и в этом было что-то завораживающее. Многие действительно оборачивались статному, дикому на взгляд красавцу вслед, цепляясь взглядом за одежду и длинные пепельные волосы, скользящие по коже куртки в такт движению. Сара обомлела, когда он подошел ближе со своей вечной насмешливой улыбкой. Она и слова не могла выдавить некоторое время, прислушиваясь не бегут ли следом за Королем сотрудники правопорядка, не звучит ли сирена. — Где ты взял деньги? — не удержалась Сара, глядя на него с удивлением. — Ах, — Джарет насмешливо улыбнулся, проводя рукой по воротнику куртки, — деньги… пустяки. Лучше скажи, что тебе нравится эта прогулка, чем думать о цифрах, — и подмигнул ей. — Ты, что, украл их?! — зашипела она, хватая его за локоть. — Оу, полегче, милая Сара, — рассмеялся он, впрочем руку из захвата не вырвал, чувствуя, как женские пальчики сильно впиваются в куртку. — Я, конечно, не самый добропорядочный гражданин, но воровство… не в моем стиле. Сара едва сдержала истеричный смешок, осознавая, что он, как всегда, умело перевёл разговор в свою игру. Она не стала сильно любопытствовать, но теперь пристальнее приглядывала за Джаретом, замечая каждое его движение и лёгкую уверенность в походке. Вдруг он неожиданно повернул в сторону небольшого кафе, усмехнувшись: — Похоже, завтрака у нас так и не было… — пробормотал он с насмешкой. — Идем, не могу же я оставить даму голодной. Сара с любопытством поплелась следом. Денег ей хватило бы лишь на небольшой обед, но она хотела понять, каким образом Джарет оплатил одежду, раз уж не украл её. Внутри кафе они заказали лёгкий обед: салат с помидорами и авокадо, свежий багет и чашку ароматного кофе для Сары; Джарет выбрал себе омлет с зеленью и свежевыжатый апельсиновый сок. Пока официант приносил заказ, они обсуждали магазины, витрины и странные привычки людей — Джарет, как всегда, подшучивал над всем и вся, Сара смеялась и иногда поправляла его замечания, словно учила тонкой человеческой логике. Когда пришла пора расплачиваться, Джарет вдруг достал из кармана несколько зелёных листьев с ближайшего дерева и протянул их официанту с невозмутимой ухмылкой. Сара распахнула рот от возмущения, но слова застряли в горле. Официант лишь улыбнулся, словно это было самым обычным способом оплаты, и принял листья, аккуратно переложив их на поднос. — И на чай, — блеснул бесовской улыбкой Джарет, выудив из кармана еще по паре листков, от которых глаза официанта округлились. — Спасибо, сэр! Весьма щедро с вашей стороны! Сара смотрела на удаляющегося едва ли не вприпрыжку официанта, на широко ухмыляющегося Джарета и все не могла понять, где ее обманули? Выходя из кафе, дернула Джарета за ладонь и прошипела: — Это… это что такое? То ли меня зрение подводит, то ли ты расплатился обычными листиками! Так вот как ты оплатил одежду! Уму не постижимо, это ведь мошенничество! Джарет лишь улыбнулся, отшучиваясь: — Спокойно, всего лишь небольшой трюк. Не переживай. — Нечестно! — возмутилась Сара, сжимая ладонь Джарета. — Бедняге официанту, когда чары спадут, придется туго. Джарет небрежно отмахнулся, будто это не стоило внимания: — Пустяки, Сара. Официант, и никто в кафе нас даже не вспомнит, если тебя это успокоит. Люди обычно быстро забывают сказочных существ, невольно встреченных на пути. И вообще, — он лениво скользнул по ней взглядом. — Твой желудок полон, так к чему все эти ссоры? Хочешь, заскочим и тебе что-нибудь прикупим? Сара только закатила глаза, сдерживая раздражение: он как всегда умудрялся превращать всё в свою игру. — Нет уж, спасибо, обойдусь без столь щедрых даров с твоей стороны, — Джарет на ее ядовитый ответ лишь пожал плечами, мол «Как пожелаешь». Поднявшись ещё на этаж выше, Сара и Джарет оказались перед новым набором развлечений: с одной стороны — тренажерный зал с блочными тренажёрами и зеркалами до пола, с другой — ряды мерцающих игровых автоматов, где подростки увлечённо хлопали по кнопкам и кричали от выигрышей и поражений. Здесь действительно находился эпицентр оживленности, где голоса сплетались воедино с музыкой и прочими развлечениями. Неподалеку находилось уютное караоке. — Хм… — Джарет оглядел тренажёры, ухмыляясь. — Молотилово для смертных, кажется. А вот эти… — он указал на ряды автоматов, — это какое-то заклинание для молодых глупцов, чтобы они дрались с духами на экране и визжали от радости? Сара не смогла удержаться от смеха, наблюдая, как Джарет насмешливо окидывает толпу. — А кино? — спросил он, всё ещё иронично. — И что же такое кино? — Место, где показывают истории, — ответила Сара. — Думаю, тебе понравится. — Ну что ж, раз уж предлагаешь… — Джарет подмигнул, — поведёмся на этот «магический ритуал с картинками».

Pictures Of You — The Cure

Сара закатила глаза, но, заталкивая раздражение и смущение поглубже, согласилась. Они прошли мимо мерцающих автоматов и вошли в кинотеатр, где дневной свет почти не проникал, а ряды кресел были почти пусты. На экране начался показ фильма «Легенда» 1985 года — мрачной фэнтезийной истории с лесными чудовищами, эльфами и волшебством, идеально подходящей для Джарета. Сара уже ходила на это кино, ведь оно было довольно старым, пусть и малопопулярным для нынешней молодежи. Индустрия кино в последние годы стремилась в другую область — в область фантастики, размышлениям о космосе и покорениям других планет. Уильямс нравились «Звездные воины», но сердце ее было навсегда отдано «Бесконечной истории». Тьма окутала большой зал, Сара даже чуть сжалась, приготовившись к громким звукам, поправила чуть съехавшие очки и растрепавшиеся волосы. Джарет уселся рядом, слегка откинувшись, и тихо прокомментировал с насмешкой: — Чудеса на экране… почти как в Подземье, только без риска для жизни. Сара улыбнулась сквозь смущение, ощущая, как это тихое, почти волшебное соседство снова сближает их, даже среди пустого дневного зала. «Обычно люди здесь держатся за руки» — она посмотрела на его руку, размещенную на подлокотнике и смутилась. Нет, он точно не хотел бы взять ее за руку просто так. Все было похоже на свидание, и Сара, глядя на Короля, ловила себя на мысли, что была бы даже не против назвать именно так их маленькую экспедицию. В зале было темно и прохладно, лишь редкие лампочки вдоль проходов едва обозначали пространство, а основной свет рождался на экране. Он скользил по лицам, по пустым рядам, по Джарету — ложился на его скулы, вспыхивал в глазах, исчезал и возвращался вновь. Фильм шел своим чередом: леса, туман, сказочные существа. Джарет то насмешливо фыркал, едва заметно качая головой, будто узнавал знакомые мотивы, то вдруг замирал, следя за кадрами с неподдельным интересом, словно вылавливал в них что-то важное, почти родное. Иногда он наклонялся чуть вперед, локтями упираясь в колени, и в эти моменты свет с экрана делал его лицо неожиданно мягким, почти земным. Сара ловила себя на том, что смотрит вовсе не на фильм. Ее взгляд снова и снова возвращался к нему — к тому, как он реагирует, как хмурится, как усмехается уголком губ. Ей нравилось наблюдать за его первыми, неловкими и искренними шагами в этом мире, за тем, как он открывает для себя простые человеческие чудеса, не подозревая, что сам становится для нее куда большим чудом, чем любое кино. Когда экран погас и в зале зажегся приглушенный свет, Сара вздрогнула, будто вынырнула из сна. Она даже не заметила, как пролетело время. Поднимаясь с кресла, она ощутила слабость в ногах после долгого сидения и невольно ухватилась за спинку переднего ряда. — Людские кресла — коварное изобретение, — пробормотал Джарет рядом, с показным недовольством разминая плечи. — Сидишь слишком долго — и тело тут же напоминает, что ты не статуя. Сара слабо улыбнулась, выходя с ним из зала, всё ещё чувствуя в груди странное тепло и тихую растерянность, будто фильм продолжался — просто теперь без экрана. Они вышли в полутемный холл кинотеатра, где запах попкорна и сладкой ваты смешивался с чем-то старым и пыльным. Сара шла рядом, все еще немного рассеянная, и только у выхода наконец решилась: — Ну… и как тебе? — она покосилась на него, стараясь говорить не слишком заинтересованно. — Кино, я имею в виду. Джарет фыркнул почти сразу, даже не задумавшись. — Главный герой, — протянул он с ленивым презрением, — редкостный образец упрямого благородства без капли разума. Все эти «я спасу мир», «я должен», «я верю в свет»… — он театрально махнул рукой. — Если честно, я каждый раз ждал, когда его наконец оставят в лесу, чтобы он перестал портить кадр. Сара не удержалась и рассмеялась. Впрочем, где-то в глубине души она согласилась с выводом колдуна, после второго просмотра это родилось в голове совсем неожиданно. — Ты беспощаден. — Я наблюдателен, — поправил он с насмешливой важностью. — Зато сама идея… — Джарет прищурился, будто прокручивал фильм заново у себя в голове. — Мир, баланс, свет и тьма, которые не столько воюют, сколько не могут существовать друг без друга. Вот это уже интереснее. Хотя подано… по-человечески наивно. — И как бы ты сделал лучше? — со смешком спросила Сара, прекрасно зная, что сейчас последует. Он остановился, развернувшись к ней вполоборота, и в его глазах мелькнул знакомый огонек — тот самый, от которого у нее внутри что-то сжималось. Сейчас он выглядел как кинозвезда на красной ковровой дорожке, уделивший внимание очередному любопытному репортеру. Уильямс затаила дыхание, глядя на него и пытаясь спрятать вспыхнувшее восхищение — настолько он выбивался из привычного мира и гармонировал с ним, что это не укладывалось в голове. — Все просто, — сказал он мягко, почти лениво. — Главная героиня должна была перестать бояться. Перестать цепляться за свет лишь потому, что ей сказали, будто так правильно. Он чуть наклонился к ней, обдавая горячим дыханием нежную кожу на щеке, и понизил голос: — Представь: она выбирает тьму. Не потому что слаба, а потому что видит в ней силу, свободу, честность. Злодей — не карикатурное зло, а тот, кто предлагает ей мир без притворства. Вместе они могли бы изменить всё. Не разрушить — именно изменить. Переписать правила, по которым живут сказки. Сара смотрела на него, уже не улыбаясь, но в глазах оставалось тепло. — Ты просто не любишь, когда герой побеждает. — Нет, — Джарет усмехнулся уголком губ. — Мне нравится, когда героиня перестает быть пешкой сказки или судьбы. Он выпрямился и добавил уже почти шутливо: — Герой и злодей — скучно. А вот она и он… — Джарет пожал плечами. — В этом есть вкус. И потенциал. Сара тихо хмыкнула, отводя взгляд, но мысль — героиня и злодей — почему-то отозвалась в ней слишком ясно, слишком близко, чтобы просто списать ее на очередную иронию Короля Подземья. Девушка замедлила шаг, и шум торгового центра будто отступил, стал фоном. Она не смотрела на него — взгляд скользил по полу, по отражениям в витринах, по собственным носкам обуви. Голос вышел тише, чем она рассчитывала: — А ты… — она запнулась, потом все-таки договорила, — ты считал меня такой же? Карикатурной героиней. Той, что просто пошла по сказке и в конце отвергла тебя. Джарет не ответил сразу. Он остановился. Она не видела его лицо, но когда он повернул к ней голову, то заметила тень задумчивости и мыслительных процессов, буйно проходящих в голове. Он будто взвешивал варианты, вспоминал и воспоминания эти давались ему с трудом. Это молчание было не показным — редкое, почти непривычное для него. Он посмотрел на Сару внимательно, без насмешки, без привычной игры, словно взвешивал не только вопрос, но и право на честный ответ. — Да, — сказал он наконец. Спокойно. — Раньше считал. Сара чуть напряглась, но он продолжил, и голос его стал ниже, серьезнее: — Ты была слишком правильной. Слишком сосредоточенной на том, как должно быть. Ты шла по линии, которую тебе нарисовали, и даже когда сомневалась — все равно выбирала знакомый путь. Тогда мне казалось, что ты просто испугалась… не меня, а того, кем могла стать в моем мире. Он сделал короткую паузу, затем уголок его губ тронулся едва заметной улыбкой — не колкой, а почти теплой. Сара задалась вопросом, а в действительности кем бы она могла там стать? — Но сейчас, — Джарет слегка наклонил голову, — у меня есть все основания думать, что я ошибался. Ты уже не та девочка из сказки. Ты сомневаешься, злишься, задаешь вопросы… и не убегаешь сразу. Его взгляд задержался на ней чуть дольше, чем следовало бы. — И, должен признать, — добавил он тихо, — меня это радует. Сердце Сары в очередной раз ухнуло в живот и разорвалось на кусочки, а Джарет уже отвернулся и шел впереди, пока она стояла и думала… думала… думала о том, чему уже не суждено, видимо, быть. Она не признавала то, что хотела бы изменить финал их истории, ведь осознавала, что сделанного — не воротишь. Но сейчас… идя вслед за ним, глядя на его плечи, укрытые пеплом волос, она позволила себе всего на секунду представить, как выбирает злодея из сказки.