Глава 11. О дивный новый мир

Ночной парк встретил их шорохом листвы и редкими фонарями, утопающими в собственном жёлтом свете. Здесь пахло мокрой травой и землёй, свежей после недавнего дождя. Дорожки были пусты — ни бегунов, ни влюблённых пар, лишь тени деревьев, вытянутые и странно переплетённые, словно кто-то нарочно выстроил их в лабиринт. Пруд показался между кустами внезапно — тёмное зеркало, почти неподвижное. Луна отражалась в нём неровным осколком, а редкие круги на воде выдавали присутствие уток, дремлющих у дальнего берега. — Не волнуйся, — лениво заметил Джарет, окидывая взглядом водную гладь, — пернатым мы не помешаем. Они видали и похуже, чем Король-без-трона и девушка-с-ножом. Сара хмыкнула, но напряжение не отпускало. Он жестом попросил её руку. Лезвие блеснуло в свете фонаря — аккуратно, почти бережно, он провёл им по подушечке её пальца. Боль была короткой, резкой, запоминающееся в момент ритуала. Капля крови сорвалась вниз и коснулась воды. Пруд отозвался. Сначала — едва заметно: поверхность дрогнула, словно вздохнула. Тени сгустились меж деревьев на дальнем берегу, а потом прямо оттуда над водой начал стелиться туман, густой и холодный, поднимающийся не от земли, а будто из самой глубины. Он медленно приближался, словно притягивался к крови, что упала в воду, клубился, сгущался, прятал отражения, и воздух вокруг наполнился тихим гулом — не звуком, а ощущением, давлением где-то за глазами. — Теперь, — сказал Джарет, и в его голосе не осталось ни насмешки, ни лёгкости. — Назови моё имя. И попроси открыть врата. Сара сглотнула. Сердце билось слишком громко. — Джарет, — произнесла она, и туман откликнулся, сдвинувшись ближе, уже лизнув носки их обуви и принимаясь взбираться чуть выше. — Открой врата в Подземье. Слова едва успели раствориться в воздухе, как туман стал плотным, почти осязаемым. Он обвил их ноги, коснулся кожи, холодный и живой. Джарет шагнул вперёд — прямо на воду. Она ахнула, но он не утонул. Поверхность пруда приняла его шаг, как стекло принимает свет. Сара, не раздумывая, пошла следом — и с удивлением ощутила, что вода держит её вес, упругая, как натянутая ткань. Они шли к середине пруда, и с каждым шагом мир вокруг будто отступал: парк растворялся, фонари гасли, ночь становилась глубже. Туман поглотил оставшийся позади город и все его бесчисленные огни, поглотил он и звуки. Сара едва видела спину Джарета перед собой. Внезапно вода под их ногами закрутилась. Воронка разверзлась без всплеска, втягивая свет и туман, искрясь синими всполохами магии, словно само небо треснуло и заглянуло вниз. Бездонная бурлящая пропасть разверзла свою пасть в паре футах от их ног, бурля и искрясь хороводом оттенков синего. Сара инстинктивно вцепилась в Джарета. Он сжал её руку крепко, по-настоящему, так чтобы она никуда не делась. — Пора, — крикнул он, перекрывая рёв магии, и в его голосе было что-то торжественное и опасное. — Держись. Водоворот потянул их вниз, и мир над поверхностью окончательно исчез.

***

Воронка сомкнулась над ними резко, без предупреждения — словно кто-то захлопнул люк. Мир потерял верх и низ. Сара закричала, но звук тут же разорвался, вытянулся в тонкую нить и исчез, поглощённый ревущей пустотой. Они падали. Стремительно, неумолимо, с нарастающей силой, которая давила на грудь, на виски, на саму мысль. Казалось, ещё мгновение — и их просто расплющит о невидимую поверхность, размажет по ней, как каплю воды. Вокруг вспыхивали разряды магии — синие, фиолетовые, белые, они били по глазам, оставляя за собой хвосты света, словно кометы в безумном небе. Где-то очень далеко гудел Лабиринт. Не звук — ощущение. Тяжёлый, древний, как дыхание камня. Он накатывал волнами, отдавался в костях, в зубах, в крови Сары, которая всё ещё сочилась из пореза, и теперь казалась частью этого падения, этого зова. Кровь жалкими каплями летела вверх, а они — неумолимо падали вниз. Её пальцы скользнули, сердце ухнуло — и в тот же миг Джарет рванул её к себе. Его рука обхватила её запястье, крепко, почти больно, не давая ускользнуть в ослепительный хаос, вторая прижала к себе за талию. Сара не видела его лица, только огни — яркие и беспощадные, вонзающиеся копьями в само тело и душу, их свет почти убивал. — Смотри на меня! — голос колдуна прорвался сквозь гул, резкий и властный, как заклинание. — Не на свет. На меня. Она подчинилась, зажмурилась на секунду, а потом увидела его — очерченного вспышками магии, с развевающимися волосами, с глазами, в которых отражались целые миры. В этот момент он был не человеком и не Королем — он был якорем, что удерживает ее от опасности. Падение вдруг изменилось. Воздух стал плотным, вязким, словно они врезались не в пустоту, а в толщу воды. Скорость всё ещё была бешеной, но удар не приходил — его словно откладывали, растягивали, заставляя сердце биться в сумасшедшем ритме ожидания. Гул усилился, стал ближе, отчётливее. Камень. Железо. Эхо шагов, которых ещё не было. Подземье ждало. Свет взорвался. Не вспыхнул — именно взорвался, разлетевшись тысячами искр, которые резанули по глазам, по нервам, по самой сути. Сара вскрикнула, инстинктивно вжимаясь лицом в грудь Джарета, очки больно упёрлись в переносицу, а пальцы судорожно вцепились в его куртку, будто только так можно было не рассыпаться на части. И тут их вышвырнуло наружу, словно ненужную вещь. Рывок был таким, словно водоворот, наигравшись, просто выплюнул их за свои пределы. Одна короткая, оглушающая секунда — и мир снова обрёл вес. Глухой удар. Земля встретила их жёстко и безжалостно. Сара рухнула сверху, выбив из него воздух, а Джарет сдавленно зашипел, когда затылок приложился о твёрдую почву. Некоторое время мир все еще вертелся перед глазами, а девушка старательно сдерживала позыв рвоты, ощущая, как все еще скручивает желудок невидимая сила, а из горла вырываются хрипы и стоны. Пусть она и приземлилась на колдуна, но он все-таки был не мягкой подушкой, а вполне костлявым существом. — Чёрт… — выдохнул он сквозь зубы. Несколько мгновений они просто лежали, спутанные, оглушённые, не понимая — живы ли, целы ли, и закончилось ли это падение на самом деле. В ушах ещё звенело, тело отзывалось тупой, разливающейся болью, но она быстро отступала, будто мир позволял им прийти в себя. Сара первой решилась открыть глаза, сползая с Джарета и перекатываясь на твердую почву рядом. Тьма была густой, почти осязаемой, но не полной. Над ними раскинулось небо, усыпанное звёздами — холодными, чужими, слишком яркими для её привычного мира. Луна висела низко, непривычно близко к земле, заливая пространство серебристым, призрачным светом. Вокруг поднимались тени деревьев, высокие, перекрученные, с ветвями, похожими на когти, они смыкались плотной стеной — тёмный-претемный лес, дышащий глубиной и древностью. Лунный свет цеплялся за кору, за листву, за неровности земли, вырывая из мрака лишь обрывки форм. Воздух был другим. Густым. Холодным. Наполненным чем-то живым и настороженным. Не такой, как в Надземье. Дышалось и виделось здесь все гораздо четче. Сара даже приподнялась на локтях, чувствуя боль в спине от впивающейся в кожу походной сумки. Она дышала и открывала рот, совершенно пораженная тем, что здесь все ощущалось иначе. — Добро пожаловать, — хрипло произнёс Джарет рядом, ещё не двигаясь. — В Подземье. — Не самый радушный приём, — тихо сказала Сара. Она осторожно села, потом встала на колени и медленно распрямилась, оглядываясь. Тьма вокруг будто дышала — не двигалась явно, но и не была неподвижной. Лес стоял слишком близко, слишком плотной стеной, и в каждой тени ей чудилось движение. Сара поёжилась, обхватив себя руками, и поймала себя на мысли, что совсем не хочет знать, что именно может скрываться между этими деревьями. Позади раздалось шуршание — Джарет поднялся следом, стряхивая с одежды невидимую пыль и боль. — Прости, — усмехнулся он, лениво оглядывая мрак, — я не успел предупредить местных, чтобы встретили нас с пирогом и фанфарами. Он выпрямился, потянул плечами, будто проверяя, всё ли на месте, и добавил уже с откровенным удовлетворением: — Зато переход вышел на редкость удачным. Чисто, тихо… почти изящно. Я ожидал худшего. Сара скосила на него взгляд. — Худшего? Да что может быть хуже? — Ну, скажем так, — он прищурился, — если бы нас заметили, сейчас бы одно из местных созданий уже пыталось выяснить, чья глотка лучше подходит для копья. Или чья — для ужина. — Ты умеешь успокаивать, — буркнула она. — Это мой дар, — невозмутимо отозвался он. Сара глубоко вдохнула и снова посмотрела по сторонам. — Где мы? — спросила она, нахмурившись. — Я не припоминаю… таких лесов. Подземье в моей памяти было другим. Джарет кивнул, и на этот раз в его лице мелькнула тень серьёзности. — Потому что это не сердце Подземья. Мы на его окраине. Границы, которые редко видят люди… и не зря. Вдруг колдун фыркнул, словно сам себя прервал на слишком мрачной ноте, и покосился на свою куртку. — Впрочем, — протянул он с ленивым недовольством, — есть одна вещь, с которой я мириться отказываюсь, — он окинул себя взглядом, будто впервые заметил земную одежду. — Я не собираюсь расхаживать по своим… пусть и бывшим владениям в этом тряпье. У Подземья и без того плохое чувство юмора, не стоит его дополнительно оскорблять. С этими словами он взмахнул рукой — жест был небрежным, почти скучающим, но воздух вокруг него дрогнул, словно кто-то провёл по ткани реальности пальцами. Тьма сгустилась, потянулась к нему, и в следующий миг одежда начала меняться, будто тени сами облекали его в себя. На плечи лег плащ — глубокого чёрного цвета, но не пустого: подбой переливался, как ночное небо, усыпанное звёздами, медленно движущимися, словно живыми. Ткань казалась бесконечной, тяжелой и вместе с тем невесомой. Чёрные узкие штаны, высокие сапоги, подчёркивающие стройность ног, тёмная рубашка с высоким воротом — всё встало на свои места так естественно, будто он никогда и не носил ничего иного. Король Подземья вернулся. Даже лес, казалось, притих на секунду. Сара скрестила руки на груди и закатила глаза, стараясь не слишком пялиться. — Мы, между прочим, не на неделе моды в Париже, — заметила она сухо. — И дефиле тут явно не предусмотрено. Джарет лениво оглядел себя, поправил край плаща и усмехнулся. — Жаль, — протянул он. — Я бы произвёл фурор. Он склонил голову набок и добавил с насмешливой учтивостью: — Но если уж мне суждено быть изгнанным Королем, то хотя бы с безупречным вкусом. Итак… — он посмотрел вглубь леса и поморщился, словно увидел какую-то пакость. — До Лабиринта путь неблизкий. Очень неблизкий. И если мы хотим дойти туда живыми и незамеченными, — он бросил на Сару внимательный взгляд, — придётся быть осторожными. Со словами. С поступками. И особенно с тем, кому мы показываем, кто мы такие. Он чуть усмехнулся, но в этой усмешке не было привычной лёгкости. — Пока что мы — никто. Просто тени среди других теней. И давай постараемся такими и оставаться. — Тебя трудно не заметить, — бросила она колкость, поправляя лямку сумки на плече. — Я сумею скрыть свое истинное лицо магией, — заметил Джарет. — Впрочем и ей стоит распоряжаться аккуратнее, этот упырь заметит мой след, стоит мне поколдовать чуточку больше и дольше положенного. Они двинулись вперёд, и первые шаги дались легко — трава мягко пружинила под ногами, воздух был прохладным, наполненным влажным запахом земли и прелых листьев. Но стоило им приблизиться к кромке леса, как тьма словно сдвинулась навстречу. Деревья стояли тесно, переплетаясь кронами так плотно, что лунный свет ломался о листья и рассыпался редкими бледными пятнами. Джарет вошёл первым — плащ с подбоем из звёздного неба на миг вспыхнул холодным мерцанием и тут же погас, будто сама ночь узнала своего хозяина и приняла его без возражений. Сара шагнула следом. С каждым метром лес будто сжимался, отрезая путь назад. Тьма не падала резко — она медленно обволакивала, кралась вдоль стволов, стекала по ветвям, оседала на плечах невидимым грузом. Звуки внешнего мира глохли: не было ни далёкого шороха животных, ни эха ветра, лишь глухая тишина, в которой каждый шаг звучал слишком громко. Их силуэты размывались. Сначала исчезли очертания ног, затем плечи, лица — будто лес аккуратно стирал их из пространства, вписывая в себя. Плащ Джарета растворился в тенях, слился с ними; светлая кожа Сары потускнела, стала лишь ещё одним оттенком ночи. Через несколько мгновений на границе леса уже никого не было. Только темнота — густая, живая — сомкнулась, поглотив их полностью, будто они никогда и не стояли под этой луной.

***

Зал поглощал всё светлое: ни окон, ни факелов, лишь густая тьма, которая, казалось, жила собственной жизнью. Она рассеивалась в центре с помощью хрустального шара, парящего в воздухе. Пол под ногами лег каменными плитами, а стены терялись в темноте, будто простираясь в бесконечность. В центре помещения возвышалась группа зеркал — разных размеров и форм. Одни были идеально круглыми, словно в них можно было утонуть взглядом, другие — кривые, изогнутые так, что отражения ломались и растягивались, превращая привычные линии в угрожающие силуэты. Рамы тоже несли свои истории: золотые, резные — с завитками и лепестками, в которых при ближайшем взгляде угадывались лица, кричащие и шепчущие одновременно; деревянные — тёмные, с причудливыми узорами, напоминавшими переплетённые руки, когти, изломанные маски. В некоторых отражениях казалось, что поверхность дышит, меняется, искажая реальность так, что мимолётный взгляд превращался в пугающую картину. Кейран стоял посреди этого мрака. Его глаза скользили по каждому зеркалу, отражение пыталось найти, выведать следы Джарета, разгадать, где тот спрятался, но зеркала молчали. Лишь искривлённые тени шептали и изгибались, будто сами знали больше, чем показывали. Каждое зеркало бросало тёмные отблески, и на мгновение Кейран видел в них не Джарета, а обрывки воспоминаний, лица, которых давно не было, руки, тянущиеся к нему, но всё это оставалось иллюзией — пустой игрой света и тьмы. Кейран напрягся, вглядываясь в очередное зеркало, тьма вокруг сгущалась, и он скривился от злости. Он ощущал, как Лабиринт сопротивляется его магии, как Подземье живет и дышит мыслью об освобождении, словно быть под властью шута-Джарета было не наказанием, а занятным делом. — Покажи мне его, — прошипел Кейран, и зеркало вдруг ожило. На ровной поверхности стекла возникло лицо, без примечательных черт, серебристо-серое, с впалыми пустыми глазницами и ртом. Оно тихим, ледяным голосом прошептало слова, словно выкованные древней магией: — Нет следов Джарета в мире твоем, Ни здесь, ни там, где течет время сном. Он скрыт в тенях, что мерцают вдали, Не найдешь его ты ни днем, ни в ночи. Кейран сжал зубы, понимая, что ни одна из обычных уловок не даст ответа — его враг вновь исчез, оставив лишь холодное эхо зеркала. Ни следов, ни зацепок, ничего мало-мальски стоящего внимания. Где же он допускает ошибку? Чертовы зеркала с их вечными туманными объяснениями и стихами ничуть не помогали, а лишь сильнее путали. — Почему я не могу увидеть его? Что прячет его от моего взора? Какую магию он использует? Зеркало ненадолго замолчало, будто ища ответ. — Он скрыт от зеркал и вне наших глаз, Чужая магия хранит его от нас. — Чья магия? — выплюнул Кейран, но зеркало лишь промычало, будто не расслышало слов. — Глупые создания! Ни на что не способные! Вы не даете мне ответа! Кейран скрипел зубами и был готов плеваться огнем от злости, что обуревала его мятежную душу. Он уже и не надеялся на ответ, думая о том, как следует подготовиться к визиту Джарета. Раз уж зеркала и хрустальные шары его не видят, чужая магия действительно покрывает его. Темный фэйри желал взглянуть на этот артефакт, что прячет чужую магию, а потом вцепиться в глотку его владельцу ледяными пальцами. В следующий раз, когда он встретит бывшего Короля, он не будет церемониться и убьет его. И вдруг, словно врываясь в его мысли и читая их, лицо в зеркале вновь ожило и сказало: — Коль хочешь погибель свою здесь найти - В зерцало внимательнее ты посмотри. Поверхность пошла рябью, и вот в ней уже вместо лица обрисовывается отражение самого Кейрана, сжимающего руки в кулаки. Новый Король Подземья презрительно окинул зеркала взглядом, будто те могли от него затрепетать и поспешил прочь из этой комнаты, растворяясь в клубах черной магии. Кейран возник словно из воздуха в тронном зале, который под его правлением изменился до неузнаваемости. Темное, огромное помещение, украшенное сложной мозаикой, в которой отражались холодные отблески света. По залу тянулись черные массивные каменные колонны, грубо обработанные руками гоблинов, каждая со следами топоров и долот. Возвышение, где некогда красовался трон, теперь венчало каменное изваяние, расколотое надвое, словно отказавшееся признавать нового правителя. Кейран не стал смотреть в его сторону, чтобы не напоминать себе о том, что он здесь нежеланный хозяин. Его мысли были заняты другим — он чувствовал присутствие Джарета где-то в Подземье, но найти его пока не удавалось. Собравшись, Кейран обратился к одному из притаившихся в тенях гоблинов: — Передай всем: найдите Джарета. Обследовать каждое укромное место Подземья. Заглянуть под каждый камень. Вы не будете знать отдыха, пока не найдете его. Гоблин кивнул и, словно порывом ветра, бросился прочь, чтобы исполнить приказ. Остальные последовали за ним, растворяясь в темноте зала, пока Кейран стоял, погруженный в свои мрачные раздумья. Гоблины один за другим, мелкие и крупные, начали собираться в странные, почти хаотичные кучки в казармах, пытаясь организовать поисковые отряды. Сначала это выглядело так, будто каждый сам за себя, но потом их странные, скрипучие голоса начали переговариваться, споря и перекрикивая друг друга. — Я говорю, при Джарете жилось лучше! — кричал один коренастый гоблин с косматой бородкой. — Он позволял спать до ужина, а не по его прихоти! — Да! — вскрикнул другой, поменьше ростом, но с острым носом. — А как нам разрешали гонять живность по тронному залу? Я столько воробьев, кур и крыс давно не видел! — Эй, а еда! — вмешался третий, поправляя свои рваные штаны. — Можно было есть сколько хочешь! И бедокурить до посинения! — Джарет никогда не сбрасывал нас с балкона… — всхлипнул самый огромный, утирая грязным платком скатившуюся слезу. — Но некоторых бросил в болото Вечной Вони, — скривился другой, припоминая тех, кого после изгнали из дворца. — Ну подумаешь, плохо пахнешь! — навзрыд перебил его собеседник. — Зато не превратился в лепешку, которую пришлось отскребать. — Да! Да! — заголосили слушатели. — А я говорю, при Кейране тоже неплохо! — пробормотал кто-то в тени, но остальные, не слушая, продолжали восторгаться «великолепными» днями Джарета, перечисляя свои мелкие радости с наивным счастьем. Гоблины кричали, смеялись и толпились, создавая вокруг себя шумное, почти хаотическое гудение. Каждая кучка пыталась доказать свое превосходство, сплетая споры о прошлом с совершенно бессмысленными деталями, а атмосфера походила скорее на детскую забаву, чем на серьезную подготовку к поиску. — Я сказал искать Джарета! — пробасило прямо из стен, и гоблины, дружно вздрогнув, поспешили разбежаться.

***

Сара волочила ноги по мягкой листве, чувствуя, как темнота леса обволакивает их с каждой минутой. Далекие кроны деревьев сгущались, прерывая слабый свет луны, и каждый шорох казался ей громким. Она остановилась, устало села на поваленное дерево, о которое чуть не споткнулась минутой ранее, и повернулась к Джарету, которому тоже пришлось остановиться, чтобы не потеряться из виду: — Постой… — начала она, вдыхая сырой лесной воздух. — Какой вообще у нас план? Что мы должны делать дальше? Джарет с легкой насмешкой опустил взгляд на неё и медленно шагнул вперед, попадая в поле ее скудного зрения: — План? Ах, Сара… — протянул он, будто раздумывая над загадочной шуткой. — План — это переоцененное слово. Я предпочитаю импровизацию. Разве не прекрасно идти вслепую, словно мышь, играющая в прятки с судьбой? — Джарет! — она ударила ладонью по своему колену, раздражение в голосе звучало отчетливо. — Не начинай свои… импровизации. Мне нужен хоть какой-то конкретный план. — Конкретный план? — переспросил он, делая театральный шаг назад, создавая легкую дымку света из своего пальца. Теперь Сара могла видеть его лицо и очертания деревьев вокруг. Спасительный свет для ее плохого зрения. — Хм… Мне кажется, конкретные планы отнимают всю прелесть приключений. Подумай сама, если бы всё было расписано по минутам, разве это было бы весело? — Джарет, — уже почти крича, встала она посреди тропинки, — я не двинусь ни на шаг, пока не узнаю, что мы будем делать. Мы должны доверять друг другу! И я пришла сюда вслед за тобой не веселья ради! Мне хватало его дома. Он изобразил ужас на лице, широко раскрывая глаза: — О, нет, ты серьезно? Я полагал, мы итак доверяли друг другу, даже не бросил в тебя летающего ежа ради забавы, на которого ты чудом не наступила. — Джарет! — выдохнула она, уже сжимая кулаки. — Это не смешно. — А, смешно или нет, — продолжал он, поучительно вскинув указательный палец в воздух, — тебе нравится, когда я шучу, правда? Давай договоримся: я буду давать советы с лёгкой иронией, а ты — сохранять спокойствие. — Я не собираюсь сохранять спокойствие, — сердито ответила она. — Мне нужен план! Он вздохнул, будто сдался, но тут же ухмыльнулся: — Ладно, ладно… но это секрет. — Он поднес ладонь, на которой зажглось крошечное пламя, осветив чуть больше пространства. — Помни, милая Сара, секреты всегда самые опасные. — Джарет… — уже почти с угрозой в голосе. — Хорошо, хорошо, — сказал он с притворным вздохом, — слушай внимательно. Я пока не продумал ничего дальше границы миров. Моя грандиозная идея — пройти границу и… ну, там посмотрим. Может, обнаружим что-то интересное, а может, попадем в какую-нибудь ловушку. Но это будет наше приключение! Ты и я! В новых реалиях Лабиринта, скрывающиеся от взора облюбовавшего мой трон ублюдка, мерзкого карлика и прочих тварей, что непременно падут при виде нашей силы сплоченности! Сара чуть не застонала от ярости: — Ты называешь это планом? — Конечно! — Джарет фыркнул, словно от смеха, и сделал шаг назад, пламя на ладони колыхнулось. — Это лучшее, что можно назвать планом. Секретный, опасный и… полностью импровизированный. — Ты сводишь меня с ума! — не выдержала Сара, упираясь руками в бока. — А я же предупреждал, — Джарет широко улыбнулся, убирая пламя и делая вид, что наконец сдается. — Доверие и импровизация идут рука об руку. Теперь ты знаешь, чего ждать… или не ждать. Сара закатила глаза. — Значит, плана нет, — выдохнула она, покачав головой и устало потерев виски пальцами. — Совсем нет. — И это, — Джарет медленно кивнул, слегка улыбаясь, — не самое страшное. Сара едва не взвыла от отчаяния, с силой встряхнув руками: — Джарет, я устала от тебя! Я хочу просто… отдохнуть. Он фыркнул, и в его глазах мелькнула насмешка: — Ну что ж, привал. Пока за нами не гонятся стаи летучих ежей или кто там еще в лесу бродит, можно передохнуть. Сара с облегчением расстелила плед на влажной листве, сбросила с плеч сумку и села, опершись спиной о корявый ствол дерева. Она глубоко вздохнула, закрывая глаза на несколько мгновений, позволяя телу расслабиться. Джарет присел рядом на землю, почти касаясь ее плечом, и скрестил ноги, задумчиво глядя в темноту леса. Маленькое пламя, танцующее на его ладони, отбрасывало колеблющиеся тени на кору деревьев и листву, освещая их лица настолько, чтобы можно было оценить степень недовольства и усталости. Он молчал, погруженный в свои мысли, но при этом не убирал огонь, словно он был естественным продолжением его существа. Сара украдкой посмотрела на него боковым взглядом. Сердце слегка успокоилось, хотя напряжение все еще висело в воздухе. Ей казалось странным — так просто сидеть рядом с ним, не сражаясь, не споря, а просто… ждать. Ожидать чего, она сама еще не понимала. Глаза слипались после долгого дня, перемещения и хождения по темному лесу, и болели из-за вечного прищура в темноте и очков. — Ты всегда так задумчиво выглядишь, когда молчишь? — тихо спросила она, хотя и не требовала ответа. Джарет улыбнулся уголком губ, не убирая взгляд с темных деревьев: — Только когда мир вокруг слишком тихий, Сара. И когда рядом сидит кто-то, кто может спросить слишком много. — Ты не выносим. Подумать только… — она покачала головой, снимая очки и положив их рядом. Все-равно она ни черта не видит из-за темноты. — Ни плана, ничего… — Будто у тебя был идеально продуманный план в твоем прошлом забеге, — надменно уколол ее колдун и нахмурился. — Не изображай из себя всезнайку и искательницу приключений, когда это далеко не так. — Ауч! Это почти обидно, — хмыкнула девушка, зябко дернув плечами. — Может, у меня и не было точного плана по спасению брата, но я хотя бы знала куда идти и не была столь беспечной. — Съесть отравленный персик из рук мерзкого обманщика — не беспечность? — он вскинул бровь и покосился на нее, вспыхнувшую от злости. — Ты сам его отравил! — Но ты могла его и не брать, — он дернул плечами, плащ зашелестел. — Заметь, дорогуша, что все препятствия ты строила себе сама. — С тобой бесполезно говорить! Девушка прикрыла уставшие глаза и попыталась уснуть в этом неудобном сидячем положении. Джарет, заметив это, был даже рад — тихо поигрывая языками пламени на своих пальцах, он больше не пытался заговорить. Чересчур тихий лес не скрывал их дыхания, легкого шороха одежды, и даже сонного бормотания вдруг уснувшей мисс Уильямс. Сам он не мог сомкнуть глаз. Его взгляд скользил по мраку, вдоль темных стволов и кроны деревьев, будто ища что-то, что могло бы им угрожать. Лес казался живым, дышащим, готовым в любой момент проявить свои опасности. Но сон Сары, такой беззащитный и уязвимый, успокаивал его настолько, насколько это было возможно. В конце концов Джарет скинул с плеч плащ — тяжелый, с небесным узором из звезд, поглощающий редкий свет луны, — и аккуратно накрыл им женскую фигуру, устроившуюся на пледе в позе эмбриона. Легкое тепло ткани обвило её, словно маленький щит от прохлады и лесной тьмы. Он посмотрел на неё еще раз, слегка улыбнулся уголком губ, и вновь вернулся к наблюдению за лесом, тихо охраняя сон того, кто решился довериться ему на этой ночной поляне.