Глава 26. Любовь - это свет во тьме

Их собрали не в тронном зале. Это было другое место — древнее. Зал Клятв. Он располагался в самой сердцевине дворца, там, где стены уже не были вырезаны из коралла, а уходили в грубую, тёмную породу. Потолок терялся в синеве. Вместо мягкого сияния медуз здесь горели узкие вертикальные кристаллы, вмурованные в камень. Их свет был холодным и жёстким — он не украшал, а обнажал. В центре зала находилась круглая платформа из чёрного базальта. Камень был отполирован до гладкости, но испещрён тонкими резными линиями — древними рунами глубины. Вдоль краёв круга тянулись узкие трещины, из которых медленно сочился бледный фосфоресцирующий свет. За пределами круга начиналась бездна. Не просто тень — настоящий вертикальный разлом, уходящий вниз в темноту. Из него поднимался слабый холодный поток. Он не бурлил, не шумел — он просто был. Сара чувствовала его кожей. Джарета привели под стражей. Цепи стали тяжелее, звенья — толще. Магия на них пульсировала ровным голубым светом. Двое стражей остановились по бокам от него. Он выглядел спокойным. Слишком спокойным. Но когда его взгляд встретился с её — в глубине промелькнула тревога. Эраст держался чуть позади матери. Его хвост был неподвижен, только кончик едва заметно колыхался в воде. Нерисса выплыла с царской грацией вперед и замерла перед собравшимися. Вода вокруг неё словно отступила, освобождая пространство. — Сегодня глубина станет твоим испытанием, смертное дитя, — произнесла она. Её голос эхом разошёлся по залу, отражаясь от камня. Сара чувствовала, как её сердце бьётся быстрее. — Ты просила свободы для пленника, — продолжила королева, глядя прямо на неё. — Море не торгуется. Оно взвешивает и забирает предложенное. Отдав свою силу и сердце морю, ты даруешь колдуну жизнь на суше. Сара подняла подбородок. — Я готова. — Не спеши с громкими словами, дитя суши. Нерисса медленно подплыла к краю круга и указала вниз. — Под нами — Камень Прилива. Обелиск Безмолвной Глубины. Он стоит там, где давление ломает кости, где свет не живёт, куда даже наши дети не опускаются без страха. Сара сглотнула. Холодный поток из разлома усилился, будто отзываясь на имя. — Камень принимает только одно, — сказала Нерисса. — Якоря. — Что это значит? — спросила Сара, не отрывая взгляда от бездны. — То, что удерживает тебя на поверхности. То, что не даёт утонуть. Ты откажешься от всего, что держит тебя, даруешь власть волнам над тобой. Вода стала тяжелее. «Никто не властен над тобой, Сара», — всплыл в голове голос Джарета. — Если ты прикоснёшься к Камню и отдашь то, что он потребует, — пленник будет свободен. Джарет тихо фыркнул. — Очень трогательно. И наверняка смертельно. Сара! — девушка дернулась на его голос, но посмотреть не смела. — Одумайся! Если ты отдашь власть морю над собой — ты никогда не ступишь на землю. Пока у тебя есть шанс, они не могут просто так отнять твою власть, развернись пока не стало поздно, мы выдержим! Сара не ответила. Она сжала кулаки с холодной решимостью. — Если же твоя воля окажется мелкой, — продолжала Нерисса, игнорируя колдуна, — и ты вернешься прежней, то Джарет останется здесь. Как и ты. Сара почувствовала, как внутри неё поднимается страх. Не паника — нет. Глубокий, медленный страх. «Что если я не смогу? Что если я недостаточно сильна?» Она посмотрела на Джарета. — Не делай этого, — тихо сказал он. В его голосе не было насмешки. — Они хотят, чтобы ты сломалась. — Ты предлагаешь просто ждать? — спросила она. — Я предлагаю не играть по их правилам. Нерисса чуть склонила голову. — Ты боишься, бывший король Подземья? — Я осторожен, — холодно ответил он. Эраст подплыл ближе к Саре. — Камень не лжёт, — сказал он тихо. — Он не убивает без причины. Он тебя не убьет, просто сделает одной из нас. Сара повернулась к нему и снова посмотрела в разлом. Из него веяло не просто холодом. Оттуда тянуло чем-то бесконечным. Старым. Чужим. Она почувствовала, как магия внутри неё дрожит, будто предупреждая. — Есть ли другой путь? — спросила она. Нерисса ответила спокойно: — Море — не ветер. Мы не предлагаем обходных путей. Тишина повисла в зале. Сара сделала шаг к краю круга. Камень под её ногами был холодным и гладким. Она ощущала взгляды. Эраста — напряжённый, почти жадный. Нериссы — холодный и оценивающий. Джарета — тяжёлый, полный немого приказа остановиться. «Я выбираю сама,» — подумала она. Не ради долга. Не ради гордости. А потому что иначе она не сможет жить с собой. Она обернулась. — Если я не вернусь? Нерисса ответила без тени жестокости: — Тогда все было зря. Сара глубоко вдохнула. И шагнула к самому краю разлома. Холод обнял её сразу. Вода под ней была почти чёрной. И она прыгнула. Прыжок не сопровождался ничем примечательным, кроме одного — вода в той тьме была более плотной. Первые несколько мгновений она ещё видела свет зала. Серебристые очертания фигур над краем разлома. Тёмный силуэт Джарета, рванувшегося вперёд, удерживаемого стражей. Бледное сияние Нериссы. Неподвижную фигуру Эраста. Потом свет стал тонкой нитью. Потом — точкой. Потом исчез. Холод здесь был другим. Не поверхностным, не тем, к которому она уже начала привыкать. Этот холод проникал внутрь. Не касался кожи — касался костей. Словно вода пыталась занять место крови. Сара двигалась вниз медленно, гребя руками. Вода становилась гуще. Тяжелее. Каждое движение требовало усилия, будто она плыла не в воде, а в жидком стекле. Давление начало действовать на виски. На грудь. На глаза. Она чувствовала собственный пульс — глухой, неровный. Сара была бледной медузой в странном платье в этом бесконечном мраке. Не останавливайся. Тьма вокруг не была абсолютной. Где-то вдалеке мелькали слабые биолюминесцентные огни — медленные, холодные. Как глаза существ, которым не нужен свет. Иногда что-то шевелилось на границе зрения. Длинные силуэты. Плавные тени. Но ни одно существо не приближалось. Это было не их место. Это было место Камня. В какой-то момент она перестала понимать, где верх. Вода была одинаково чёрной со всех сторон. Её волосы расплывались вокруг лица, пальцы онемели. Дыхание стало медленным, вязким. Магия внутри неё дрожала — то усиливаясь, то затихая. Сара закрыла глаза на мгновение. И услышала. Не звук. Шёпот. Глубокий, протяжный, без слов. Он не говорил с ней. Он существовал вокруг. Вернись. Слишком глубоко. Ты не создана для этого. Она открыла глаза. Впереди что-то начало вырисовываться. Сначала — тень. Потом — форма. Обелиск. Он не был огромным, но его присутствие ощущалось как нечто массивное, древнее. Чёрный камень с тонкими прожилками тусклого синего света, словно внутри него текла сама бездна. Вода вокруг Камня была неподвижной. Совсем. Ни течения. Ни колебаний. Сара замедлилась. Подплыла ближе. Её сердце билось медленно, но тяжело. Камень стоял на выступе скалы, уходящей в ещё более глубокую темноту. Под ним — пустота. Она зависла перед ним, чувствуя, как собственное тепло постепенно рассеивается. «Если я коснусь — пути назад может не быть.» Мысли стали вязкими. Лицо Джарета всплыло в памяти. Не усмешка. Не язвительность. Тот взгляд в темнице. Тот короткий момент, когда он сказал: «Никто не властен над тобой». Сара сжала зубы. — Я выбираю сама, — прошептала она в чёрную воду. И протянула руку. Пальцы дрожали. Когда её ладонь коснулась поверхности Камня, холод был не ледяным. Он был абсолютным. Словно она прикоснулась к самой глубине, где не существует ни света, ни воздуха, ни человеческого тепла. И в тот же миг тьма вокруг начала двигаться. Отринь все человеческое… Перед глазами Уильямс поплыли лица родных, отца и Тоби, матери, заканчивался круговорот Джаретом. Она ощущала тепло в груди, неожиданно заполнившее ее нутро. Улыбнулась сквозь страх. Ей не хотелось его забывать, переставать чувствовать, но так… только так она могла спасти его. Она отпустила, резко, без промедлений, как срывают корку со старой раны или пластырь. Холод не отступил. Он стал глубже. Когда Сара произнесла свой выбор, Камень не дрогнул от сомнения — он принял. По-настоящему. Без остатка. Серебристый узор расползался по её коже медленно и неотвратимо, как иней, который знает, что рассвета не будет. Пальцы больше не дрожали. Сердце билось тише. Спокойнее. Не потому что ей стало легче — потому что у неё отнимали всё, что могло сопротивляться. Воспоминания гасли не вспышками, а ровным затуханием. Сначала лица стали расплывчатыми. Потом голоса потеряли тембр. Смех превратился в звук без значения. Она больше не чувствовала страха. Не чувствовала любви. Не чувствовала боли. Она не чувствовала ничего. Камень забирал её якори до конца, привязывая к морю. Её человечность уходила не криком, а тишиной. Мысль о Джарете перестала быть тёплой. Она стала фактом. Как имя, написанное на холодной поверхности. Безучастно. Без пульса. Вода вокруг неё уплотнилась. Признала. Серебристый узор закрыл грудь, шею, лицо. Глаза стали прозрачными, как стекло глубины. Волосы расплылись в воде не живым облаком, а ровной, неподвижной тенью. Камень впитал всё. Её выбор. Её тепло. Её свет. Наверху цепи Джарета рассыпались, и стражи невольно отступили, потому что магия древнего ритуала прошла через весь разлом. Он был свободен. Он рванулся к краю бездны, не замечая, как его вновь удерживают. — Сара! Его голос прорезал толщу воды. Но до неё он не дошёл. Потому что в ней уже не осталось того, кто откликался бы на имя. Она стала частью глубины. Камень завершил обмен. Тёмный поток воды мягко поднял её тело вверх — не как жертву, а как признанную. Серебристые линии на её коже светились холодным ровным светом. Её взгляд был пустым, спокойным, бесконечно далёким. В нём не было ни тревоги, ни радости, ни узнавания. Её опустили на край чёрной платформы. Джарет вырвался из рук стражей и поймал её, прежде чем она коснулась камня. Её тело было холодным. Не мёртвым. Но уже не живым по-человечески. — Сара, — тихо сказал он, встряхнув её. — Посмотри на меня. Она посмотрела. И не узнала. Не узнала его голос, лицо, странные глаза с разными зрачками. Не узнала знакомую линию губ. Не узнала саму себя рядом с ним. В её глазах отражалась только вода. И вода эта так ее заворожила, что она отвела взгляд, рассматривая зал. Эраст наблюдал молча. Его лицо стало напряжённым, но в глубине взгляда было странное уважение. — Она смогла… — прошелестел его голос, и Джарет скрипнул зубами. Он обхватывал ледяное лицо ладонями, но Уильямс смотрела сквозь него. Нерисса подплыла ближе. — Камень принял её, — сказала она спокойно. — Плата уплачена. Джарет поднял на неё взгляд, в котором кипела ярость. — Верни её. Вы же сделали ее просто куклой, лишенной чувств и воли… — Мы не возвращаем то, что добровольно отдано, — холодно возразила Нерисса. Сара медленно поднялась из его рук. Не с усилием — её тело двигалось плавно, естественно, будто течение подхватило её. Она больше не держалась за него. Не цеплялась. Не искала прикосновения. Она принадлежала морю. Глубина признала её своей. Вода вокруг неё стала светлее — не от тепла, а от силы. В её коже появился холодный блеск, как у древних русалок. Движения стали плавными, нечеловечески точными. Она больше не чувствовала ни сожаления, ни потери. Связь оборвалась полностью. И в этот момент Джарет понял, что обмен был совершен честно. Он свободен. А она — нет. — Уходи, Джарет, — мягко настояла Нерисса. — Ей здесь теперь хорошо. Джарет сцепил зубы вместе, готовый воспротивиться, но тут водный поток подхватил его тело и с громким всплеском отправил на сушу через портал. Эраст, довольный исчезновением Джарета, взял Сару за бледную ладонь. Но тут же он понял, едва не ошпарившись и опуская руку, — ритуал не окончился. — Мама? — с сомнением спросил он. — Что происходит? — Что-то мешает ей закрепить связь, — обычно спокойная королева вдруг подплыла ближе и принялась разглядывать Сару. В моменте на ее лице застыла смесь шока и удивления. Сара не чувствовала любви теперь. Но выбор, сделанный ею, не был продиктован страхом или обязанностью. Он был абсолютным. И абсолютность оказалась сильнее принадлежности. Прошла секунда. Две. Серебристый узор на её коже начал мерцать. Сначала едва заметно. Потом — чаще. Вода вокруг неё дрогнула, словно течение наткнулось на невидимую преграду. Море приняло её. Но не смогло удержать. Потому что она отдала себя полностью — и ничего не оставила. Вода ощущала то, что все еще жило в ней, то, что не вырвать никаким холодом из человеческой груди и не отдать по собственной воле. Она не сохранила скрытого желания вернуться. Не держала запасного пути. Она действительно исчезла. Но свет в ее сердце все еще жил. Магия, древнее всех законов и любых обелисков, была сильнее чар. Свет в её глазах изменился. Не стал человеческим сразу. Но в пустоте появилась трещина. Словно изнутри к поверхности поднимался слабый импульс. Магия моря начала медленно отталкиваться от неё, как вода отталкивается от гладкого камня, который не впитывает её. Серебристые линии потускнели. Холод в её коже перестал быть абсолютным. Она вздрогнула. Впервые с момента прикосновения. Вдохнула — резко, болезненно. И вместе с этим вдохом вернулась боль. Вернулся страх. Вернулась любовь. Она согнулась, будто тело снова вспомнило тяжесть. Эраст подхватил её прежде, чем она кувыркнулась в воде. Сара смотрела на него — теперь уже узнавая. Слабая. Почти разбитая. Но живая. Когда Сара осознала, что вновь все чувствует, что та холодная темнота отступила — она толкнула Эраста в грудь. Тот отплыл, хмуря тонкие брови. — Где Джарет? — с придыханием выпалила Сара, зная лишь одно — он ей сейчас нужен. Нерисса наблюдала долго. Ей не отвечали. Потом королева произнесла тихо: — Любовь сияет в глубине. Её взгляд был не холодным — задумчивым. Странно напоминающим тепло, будто что-то дрогнуло в Нериссе. — Что? — переспросила Сара, мелко задрожав. Нерисса подплыла и мягко коснулась ледяными пальцами ее щеки. Сара смутилась, но не отвела взора от ее белесых глаз. — Ничто не удержит тебя в море, если ты связана истинной любовью. Магия внутри тебя, дарованная Лабиринтом, родила в сердце то, против чего волны бессильны… Она сделала едва заметный жест, приказывая Эрасту не лезть. — Ты победила не нас и даже не эти воды. Ты обрела то, что нам, русалкам, не доступно уже много веков. Никто не властен над тобой, кроме любви. Эраст отвёл взгляд, явно обдумывая произошедшее. Вода в зале стала теплее. И глубина, признавшая её своей, отпустила. Сара выдохнула, когда прикосновение к щеке исчезло. Вокруг нее закружилась вода, и в следующую секунду девушка исчезла. — Ты отпустила ее, хотя могла этого не делать, — задумчиво сказал Эраст, трогая подбородок. — Могла и не делать, — улыбнулась Нерисса, задумчиво глядя в черноту притихшей расщелины. — Но с ней тебя лишь накроет шторм. Ее сердце никогда не подчинилось бы.

***

Берег был серым. Небо тяжёлым, низким, будто тоже давило, как глубина. Волны накатывали рвано, с глухим шумом, и тут же откатывались обратно, унося пену. Джарет сидел на влажном песке, чуть в стороне от линии прибоя. Свободный. Русалки выбросили его, как ненужный груз. Без объяснений. Без неё. Он поднял плоский камень и с силой швырнул его в воду. Камень ударился о поверхность и исчез. — Прекрасно, — процедил он. — Великолепная сделка. Сара всегда все знает лучше остальных, верно? Ещё один камень. Ещё сильнее. Он не смотрел на горизонт. Не смотрел на воду слишком долго. Потому что в каждом отблеске ему чудилось серебристое свечение. Пустые глаза. Он стиснул зубы. — Ты не имела права, — тихо сказал он воде. Волна разбилась о берег. Ответа не было. Он поднялся, собираясь уйти, когда вода вдруг дрогнула. Не как от обычной волны. Глубже. Темнее. В следующую секунду поверхность разорвалась. С брызгами. С всплеском. Сара вырвалась из воды, будто её вытолкнули снизу. Она вынырнула резко, судорожно распахнув рот, и первый вдох воздуха был таким жадным, что перешёл в кашель. Боль разрасталась в груди, в легких, с каждой новой попыткой дышать кислородом. Она хватала воздух, как будто не верила, что он есть. Солёная вода стекала по её лицу, по волосам, по прозрачной ткани, прилипшей к телу. Глаза были широко раскрыты — в них стоял шок. Не страх. Не боль. Потрясение. Воздух обжигал лёгкие. Небо казалось слишком светлым. Земля — слишком твёрдой. — Сара! Джарет уже бежал, едва не спотыкаясь. Он не помнил, как оказался рядом. Вода доходила ему до колен, когда он подхватил её, прежде чем она снова пошатнулась и ушла под волну. Она была ледяной. Дрожащей. Живой. Он прижал её к себе так крепко, будто если ослабит хватку, море передумает. Она вцепилась в его плечи. Пальцы запутались в его мокрых волосах. Джарет бесцеремонно вытащил ее из воды, не отпуская, не разрывая обьятий, сжимая талию так сильно, что это приносило боль. Сара в ответ жалась к теплу, ледяной холод отступал. Ее пальцы смыкались на его плечах, тянули ткань одеяний, дергали пряди волос. — Воздух… — выдохнула она, всё ещё жадно дыша. — Он… он настоящий. — Обычно да, — хрипло ответил он. — Я рад, что ты это заметила. Её ноги коснулись песка. Она попыталась встать на них крепче. Не получилось. Колени подогнулись. Он удержал её, не отпуская. — Медленнее, — сказал он тише. — Ты только что вернулась из глубины, не стоит немедленно покорять сушу. Она дрожала. Не от холода — хотя холод был. От возвращения. От того, что тело снова чувствовало. Воздух на коже. Песок под ступнями. Его руки вокруг неё. Дыхание, сбивчивое на вдохах, его глаза такие светлые, что она вновь тонет в нем. Сара не удержалась и вновь крепко прижалась к его груди. Вдыхая запах соли и магии, чистой и настоящей, почти родной. — Они… — девушка сглотнула. — Они выкинули тебя сразу? — С поразительной невежливостью, — сухо ответил он. — Ни прощального слова, ни благодарности за визит. Он отступил на шаг, но не отпустил её полностью. Снял с плеч высущенный магией плащ и накинул на неё, стараясь смотреть ей в лицо, а не на то, как прозрачная ткань под ним облепила её тело. Девушка ухватилась за край плаща и благодарно кивнула. — Видимо, мы нарушили порядок моря, — добавил он. — Раз тебя отпустили. Сара попыталась усмехнуться. Получилось криво, но упрямо. — Видимо, против моего упрямства, даже сраный обелиск не выстоял. Его бровь едва заметно приподнялась. — Ты назвала древний артефакт глубины… сраным? Сара безропотно кивнула, все еще дрожа. — Он заслужил. Колдун тихо фыркнул. Смех так и рвался из него, но гораздо больше места в груди занимало беспокойство. — И как же тебе это удалось? Она отвела взгляд к морю. Волны выглядели обычными. Невинными. Не как в прошлый раз. Море более не пыталось забрать их. — Я отдала всё, — сказала она спокойно. — До последней капли. Он напрягся. — Я заметил. Ты выглядела жутко, хотя хуже очков, я полагал, ничего не увижу на твоем лице, — он усадил ее на песок, приобнимая за плечо и прижимая к себе. Сара неосознанно запахивала плащ, прижимала ноги к его бедру и склоняла голову на плечо. — И, кажется… — она медленно выдохнула, — кажется, глубина не знает, что делать с теми, кто не торгуется. Он посмотрел на неё внимательно. Отдавая тепло, сам не верил, что она действительно здесь и это не розыгрыш. — Ты звучишь подозрительно философски для человека, который едва стоит на ногах. Мне кажется, ты мне не все рассказываешь, дорогая. Сара сглотнула, опустила взгляд. — Я не хотела геройствовать. Сделала так, как считала нужным. Я… — она сглотнула. — Я просто не собираюсь больше туда возвращаться. Он чуть склонил голову. — То есть? Сара посмотрела на море. Долго. — Ноги моей больше не будет в воде, — твёрдо сказала она. — Даже если мне пообещают корону, сокровища и бессмертие. — Приятно слышать, — лениво ответил он. — Я не в восторге от конкуренции с хвостатыми. Она слабо толкнула его в плечо. — Ты невозможен. — И тем не менее ты ради меня утонула. Она подняла на него взгляд. Джарет смотрел на мягкие волны и был слишком задумчив. Он не спешил развивать свою мысль дальше, словно боялся еще больше напортачить. Она спасла его — дело с концом. Единственное, чем он сейчас может ее отблагодарить, это тепло. — Не утонула, — напомнила ему девушка. — Можно сказать, мы вышли сухими из воды. — Почти. Он провёл пальцами по её мокрым волосам, убирая их с лица. — Ты хоть понимаешь, что сделала? Она выдержала его взгляд. — Понимаю. — И? Она помолчала и тихо буркнула: — И я больше не собираюсь проверять, выдержит ли меня очередная бездна. Он усмехнулся. — Рад слышать. Одной хватило. И все-таки… Джарет сжал ее обе ладони в своей руке, согревая. — Мы прошли с тобой столько всего, что на мгновение мне показалось, что… — слова давались с трудом, он не хотел признаваться ни в чем, но раз начал, то не отступит. — Что эта станция станет для нас конечной. — Ты бы все-равно выбрался, — мягко толкнула она его. — И это было приоритетом. — Нет, — колдун мрачно качнул головой, все еще не глядя в ее теперь живые глаза. — Не поступай так больше, договорились? Моя жизнь не стоит и половины твоей. Сара широко распахнула глаза, глянула вверх — на него, но он уже отвернулся. Она не нашла, что сказать. Боль и холод все еще сковывали ее тело и внутренности, однако в районе груди стало невероятно тепло. Она снова вцепилась в его плащ, прижимаясь ближе. И Джарет не отпрянул, а лишь обвил ее плечи надежнее. Дрожь постепенно ослабевала. Он держал её так, словно боялся, что море всё ещё может передумать. Волны накатывали и отступали. Но теперь они были просто волнами. И Сара дышала одним воздухом с Джаретом.