Глава 10

На следующие утро я услышала от девушек, что у Ибрагима был вывих. К счастью, обошлось без осложнений. Лекарша быстро вправила сустав, так что уже сегодня паша снова был на ногах. А вот для меня этот день начался неудачно. Впервые с момента моего появления здесь меня заставили заниматься моим самым нелюбимым делом — мыть полы. Честно говоря, я удивлялась, как мне удавалось так долго этого избегать. Дворец был огромен, а прислуги имелось не так уж много. На меня повесили бо́льшую часть комнат первого этажа, и я с тоской думала, что работы здесь хватит на целый день. Ситуацию усугубляло ещё и то, что мне приходилось работать совсем одной. Не с кем было даже словом перекинуться. Однако не успела я проработать и несколько часов, как произошло такое, перед чем смог померкнуть даже невыносимый труд уборщицы. В очередной раз наклонившись к ведру, чтобы смочить тряпку, я едва не вздрогнула, услышав прямо над собой знакомый голос. — Диана-хатун! Я встала и обернулась. Передо мной стояла Хюррем. Вид у неё был то того разъярённый, что я невольно начала отступать назад и чуть не повалила ведро с водой. — Что это такое? — грозно спросила султанша, поднеся к моему лицу зажатый между двумя пальцами ярко-рыжий волос. Сердце у меня упало. О нет. Только не это. — С Ибрагимом спелась, да? — она яростно сверкала глазами. — Чем он тебя подкупил? Золотом? Нарядами? Я молчала, не зная, как отвечать. — Гюль-ага посчитал тебя честным человеком, — гневно вычитывала она. — Доверился тебе. И так ты ему отплатила? — У меня не было другого выхода, — вымолвила я наконец. — Ибрагим-паша проснулся, когда я срезала у него волос и подумал, что я хочу его зарезать. Я, чтобы оправдаться, всё ему рассказала. И он велел передать вам тот волос, который дал мне он сам. Я не могла ослушаться. Хюррем подошла и с размаху ударила меня по щеке. — Предательница! Мне стало стыдно. — Поймите, Хюррем Султан, — торопливо заговорила я, заглядывая ей в глаза. — Что мне было делать? Ибрагим-паша — Великий Визирь, в его руках вся власть. Стоило ему приказать, как меня бы убили, и никто бы обо мне не вспомнил. Ведь ритуал всё равно не сработал. Я знала, что кроме волоса там нужна была ещё какая-то вещь, связанная с жертвой, а паша этого не знал. Хюррем с холодной яростью глядела на меня. — Видеть тебя больше не хочу! Не смей больше никогда мне на глаза попадаться! — проскрежетала она и, развернувшись, направилась прочь. Я в изнеможении провела рукой по лицу. Теперь я уже жалела, что вовремя не рассказала Хюррем всей правды. Возможно, она бы меня защитила и сумела бы скрыть всё от Ибрагима, но даже если и нет, его потенциальный гнев уже казался мне не таким страшным, как обвинение в предательстве, которое бросила мне Хюррем. Конечно, я понимала, что никогда не была её верной союзницей, поэтому и предавать мне было некого, но убедить себя в этом было непросто. Однако, если я думала, что лимит неприятностей этого дня уже исчерпан, то я ошибалась. Когда я, изнывая от горьких мыслей, роившихся в мозгу после разговора с Хюррем, мыла какую-то очередную комнату, меня снова окликнули. — Диана-хатун! Обернувшись, я увидела Айнур, стоявшую в дверях. — Ибрагим-паша тебя зовёт. Я внутренне застонала. Как я надеялась, что этот день принесёт мне облегчение, но пока что на меня сыпались сплошные проблемы. Что ещё этому Ибрагиму от меня нужно? Полная самых нехороших предчувствий, я направилась в его кабинет. Подойдя к входу, я робко ступила за порог. — Паша, вы меня звали? Ибрагим повернулся и, сложив сзади руки, пристально поглядел на меня. Глаза его горели тёмным огнём, не предвещавшим ничего хорошего. — Объясни, пожалуйста, — проговорил он, с трудом сдерживая гнев, — как это так получилось, что после того, как ты отдала Хюррем её волос для проведения какого-то магического обряда, призванного навредить жертве, Хюррем сегодня была в полном порядке, а мои лошади вчера по неясной причине взбесились от простого раската грома, перевернули карету, и в результате у меня случился вывих? Я замерла, боясь пошевелиться. Я и подумать не могла, что на эту ситуацию можно посмотреть под таким углом. — Паша, — я сглотнула, — уверяю вас, я отдала Хюррем тот волос, который вы мне дали. Сегодня утром она приходила и кричала на меня, что я её обманула. Похоже, она каким-то образом случайно смыла краску, увидела, что волос не тот, и не стала проводить ритуал. Я со страхом глядела на Ибрагима, ожидая его реакции. Если сейчас он обвинит меня во лжи, мне конец. — Диана-хатун, — проговорил он наконец, — меня уже порядком выводит из себя вся эта шайтанская история с этой чертовщиной. Завтра же ты пойдёшь к Хюррем и расспросишь её обо всём. Теперь она уже не сможет сказать, что непричастна ко всему этому. Я посмотрела на пашу как на сумасшедшего. — Как же я пойду? Только сегодня она сказала, что не хочет меня видеть и велела не сметь больше показываться ей на глаза. Она ведь меня и слушать не станет. Ибрагим, не отрывая от меня пристального взгляда, приблизился и встал прямо напротив меня. — Ты должна получить ответ, чего бы тебе это ни стоило. Найди выход. Поглядев на меня ещё с секунду, он отвернулся и отошёл в сторону. — Ты свободна. По инерции поклонившись, я вышла вон из кабинета. Ну вот и всё. Плакали мои надежды о начале спокойной жизни. Теперь весь вечер мне придётся ломать голову о том, как выведать у Хюррем об этих загадочных обрядах. Признаться, меня саму уже начала здорово интересовать вся эта история. Судя по всему, до недавнего времени на руках у султанши не было этих таинственных оккультных знаний. Откуда же они появились? Как мне узнать это у Хюррем? Вновь спустившись на первый этаж, я вернулась в недомытую комнату и продолжила работу. Плюсом этой истории было то, что теперь я, по крайней мере уже не думала о своём мнимом или реальном (я так и не решила) предательстве Хюррем. У меня появилась забота поважнее. Однако это, конечно, не означало, что будь моя воля, я бы не избавилась от этого дурацкого задания. Невольно я стала задаваться мыслью, что будет, если я не справлюсь. Он убьёт меня? Или накричит и успокоится? Я не знала, и это незнание меня пугало. Весь оставшийся день голова моя неустанно работала, строя самые фантастические варианты решения проблемы. Первым делом мне пришла идея предложить что-нибудь взамен необходимых сведений. Например, оказать какую-нибудь услугу. Хотя после случая с волосом она вряд ли на такое пойдёт. Может быть, подкупить какую-нибудь её служанку? Ибрагим, наверное, даст денег. Вот только что-то мне подсказывало, что если Хюррем что-то и рассказывала своим слугам, то только тем, в чьей преданности она была уверена. У меня мелькнула даже мысль взять на кухне нож, подобраться ночью к постели Хюррем и выведать у неё всё под страхом смерти, но я с ужасом отмела её. У меня никогда не хватит смелости. Я проработала до самого ужина, а после еды отвела в сторонку Ишани и рассказала ей всё. — Да уж... Ну ты и попала, — сочувственно протянула та. — Что же теперь делать? Ах, если бы я знала! — Может быть, придумаешь сама, что это за обряды, и скажешь, что поговорила? — Да нет... Я так не могу. Я не смогу солгать. — Но тебе по-любому придётся. Как иначе ты у неё выведаешь? Скажешь: вот, меня Ибрагим послал узнать, каким образом ты пыталась его убить? — Да она и так поймёт, что я от Ибрагима... А впрочем, даже если и не поймёт, то всё равно не скажет. Я боюсь, она меня и на порог не пустит. — Чего вообще паша к тебе привязался? У него что, слуг больше нет? Мог бы подговорить кого-нибудь поближе к Хюррем. — Всё равно ничего не выйдет. Её так просто не проведёшь. Иначе бы она не продержалась столько времени в этом гадюшнике. Мы проговорили до поздней ночи, но так и не пришли к какому-нибудь решению. В конце концов решив отдаться на волю судьбы, я, вконец измочаленная, легла спать. Утро встретило меня безрадостно. За завтраком мы с Ишани почти не разговаривали, а сразу после него меня вывели на улицу, и мы с Ибрагимом отправились в топкапы. Сердце моё давила тоска. У меня уже не было сил думать, что делать. Все мысли куда-то испарились, и душу окутала безнадёжность. Я не знала, что со мной будет и стремительно гнала прочь все мысли об этом. Я так устала от этой глупой затянувшейся истории с этими сатанинскими обрядами, от которой больше всех страдали мои нервы. Неужели я так провинилась перед судьбой, что она засунула меня в самое пекло этой чудовищной битвы за место у трона? Наконец, мы приехали. Не глядя по сторонам, я вслед за пашой вылезла из кареты. Тот пошёл по своим делам, а я отправилась к Хюррем. До её покоев я добралась без приключений, ни разу ни спросив ни у кого дорогу. Глубоко вздохнув, прочитав молитву и даже тайком перекрестившись, я постучалась. Ответа не последовало. Тихонько приоткрыв дверь, я опасливо заглянула внутрь. Комната была пуста. Разочарованно оглядевшись, я уже хотела было уйти, как вдруг меня осенила мысль. Вряд ли Хюррем держит свои тайные знания в памяти. Наверняка они где-то записаны, и эти записи находятся здесь, в этой комнате. Как мне в голову не могла прийти такая простая мысль, как обыскать покои Хюррем? Ещё раз пугливо оглядев комнату, я торопливо прошла внутрь и тут же бросилась к высокому шифоньеру, стоявшему у правой стены. Открыв дверцы, я заглянула внутрь. Там на вешалках висели разноцветные платья. Никаких письменных источников я не заметила. Кинувшись к открытым шкафам, прибитым к стене, я обшарила рукой все полки, но и там ничего не нашлось. Дрожа как в лихорадке от дикой неумолкающей тревоги, я побежала к проходу в смежную комнату. Это оказалась спальня. Тут же мой взгляд наткнулся на постель. Подойдя ближе и подняв подушку, я едва сдержала возглас радости. На синей простыне лежала тёмно-красная тетрадка. Схватив её и открыв на первой странице, я прочитала название, явно написанное чернилами: "Рукопись о смерти и любви". Страх в моей душе немного потеснился, уступив место интересу. Я перевернула страницу и увидела заглавие: "Заклятие первое: Strungulatio". Да! Это оно! Я моментально выбежала из комнаты, а потом и из покоев и затравленно огляделась. Коридор был пустынен. Сердце моё бешено стучало, руки тряслись, книга едва не вываливалась из ослабевших пальцев. Я быстрым шагом пошла по коридору в сторону кабинета Ибрагима-паши. До него я добралась без приключений, почти никого не встретив. Девушки, непринуждённо проходившие мимо, не обращали на меня никакого внимания. Только войдя внутрь, я смогла перевести дух и в изнеможении прислонилась к двери, слегка подогнув колени. Страх мало-помалу отступал, сердцебиение нормализовывалось. Наверное, я сейчас была очень красной. От волнения у меня всегда кровь приливала к голове. Но это ничего, теперь всё позади. Разгадка тайны теперь у меня в руках, и вся эта затянувшаяся история, наконец, закончится. Подойдя к тахте, я опустилась на сидение и снова открыла книгу. Это и в самом деле была рукопись: весь текст был написан от руки. К счастью, почерк оказался довольно понятным, и я с интересом стала поглощать написанное. Как я и подумала, книга рассказывала о различных заклятиях, а также о том, как отменить их действие. Как гласило оглавление, обряды делились на два вида. Первая часть сборника была посвящена смертоносным заговорам, призванным разными способами покончить с человеком, вторая же оказалась рецептами приворотов. Наверное, поэтому у тетради было такое странное название. Почти во всех таинствах требовались волосы жертвы, но где-то они заменялись на кровь, слёзы и даже слюну. Также нередко требовались и другие вещи: то, до чего человек докасывался, к чему он был привязан, что сделал своими руками и так далее. Одним из первых я нашла заклятие, которое вызывало неконтролируемый поток крови из всех отверстий лица. Оно было, пожалуй, самым простым: для него требовался лишь кусочек одежды жертвы. Достаточно залезть в шкаф и украсть какую-нибудь вещичку. Понятно, почему Хюррем решила начать с него. Однако чем дальше я листала тетрадь, тем больше думала, сколько бед она может принести. В нашем мире и так существовало слишком много способов для убиения ближних, а тут предлагалось ещё несколько десятков. Самым лучшим решением было поскорее уничтожить книгу, но я не знала, что сказать паше. Что я ничего не смогла выяснить? Так он меня затерзает. А если рассказать правду, то затерзает ещё сильнее. Пребывая в таких мыслях, я вдруг услышала, что дверь отворилась, и в комнату вошёл Ибрагим. Остановив взгляд на мне, он тут же заметил тетрадь в моих руках. — Что это такое? — спросил он. — Это я нашла под подушкой у Хюррем Султан, — ответила я. Поднявшись и подойдя ближе, я протянула ему рукопись. — По-видимому, это и есть разгадка тайны обрядов. Здесь записано множество рецептов разных заклятий. Среди них есть и то, что было у вас. Паша взял из моих рук книгу и стал медленно листать её, вчитываясь в текст. Губы его тронула довольная улыбка. — Молодец, — сказал он, посмотрев на меня. — Ты мне очень помогла. Пройдя к столу, он опустился на стул, положил перед собой тетрадь и принялся медленно переворачивать страницы, просматривая содержимое. Я с тревогой глядела на него. Какие планы он сейчас строит? Ищет подходящий способ избавиться от Хюррем? Рано я радовалась, что все беды позади. Ибрагим ни за что не упустит случая расквитаться с султаншей, так что вся эта сатанистика пойдёт по новой. Остаётся лишь надеяться, что мне удасться избежать участия в этих тёмных делах. Прошло где-то полчаса, прежде чем паша закрыл книгу и, оставив её на столе, вышел из кабинета. Вот бы сейчас взять её и сжечь об эту свечу. Но я знала, что никогда не решусь на это. Ибрагима не было довольно долго, а когда он вернулся, сердце моё упало. В одной руке он нёс рыжий волос. — Возвращаемся, — коротко сказал он, спрятав волос между страницами книги, и мы направились вон из комнаты.