Глава 7

      Последний месяц лета тянулся медленно, как вязкий, густой мед. Каждый день был наполнен суетой, хлопотами и тем сладким, щемящим чувством, когда прошлое уже отпустило, а будущее еще не наступило, но уже стояло на пороге.       Аня ездила в область сдавать экзамены в местном педагогическом колледже.       Она сделала выбор.       Не тот, о котором мечтала когда-то в детстве.       Решила стать воспитателем. Работа с детьми, тихие будни в маленьком городке.       Андрей был безумно счастлив. Словно гора свалилась с его плеч. Он светился изнутри, шутил, смеялся, и даже Мария Степановна, глядя на сына, украдкой вытирала слезы.       Он помогал Ане собираться в поездки, встречал ее на вокзале, носил на руках, кружил по перрону, не обращая внимания на удивленные взгляды прохожих.       — Ты моя невеста, — говорил он, целуя ее щеки. — Самая лучшая. Самая красивая.       Аня улыбалась, ощущая, как его счастье заражает ее, как их любовь, выдержавшая испытания, становится только крепче.       Татьяна Никитична не оспаривала решение дочери, но в ее глазах часто читалась тихая, щемящая грусть. Она хотела для Ани другого. Но знала: нельзя прожить чужую жизнь.       Нельзя заставить любить по-своему.       И она приняла выбор дочери. С трудом, скрепя сердце, но приняла. Помогала с подготовкой к свадьбе. И с каждым днем горечь в ее душе понемногу сменялась тихой, спокойной радостью.       В конце концов, главное, чтобы Аня была счастлива. А счастье у всех разное.

***

      Однажды вечером Татьяна Никитична с Ольгой переступили порог дома Вольских.       — Добро пожаловать, — поприветствовала Мария Степановна с добродушной улыбкой. — Чувствуйте себя как дома.       Ольга держалась в стороне, с любопытством разглядывая скромное жилище. Андрей, заметив ее взгляд, нахмурился, но промолчал. Аня взяла его за руку, успокаивая.       Вечер прошел на удивление хорошо. Мария Степановна, женщина простая, но душевная, быстро нашла общий язык с Татьяной Никитичной. Они говорили о книгах, детях, житье-бытье, и вскоре их разговор перестал быть напряженным. Они смеялись над одними и теми же шутками, вздыхали над одними и теми же проблемами.       — А вы, оказывается, совсем не выскочка, — призналась Мария Степановна, разливая чай.       — А вы не такая простая, какой кажетесь, — парировала Татьяна Никитична с уважением.       Ольга, оставшись без внимания, быстро заскучала и ушла в другую комнату, где Андрей показывал Ане старые фотографии. Она смотрела на них исподлобья, но ядовитых слов не говорила.

***

      Свадьбу назначили на середину августа в местном ДК. День выдался солнечным, теплым, таким, какой и бывает в разгар лета. Белое платье Ани, скромное, но элегантное, сияло на солнце. Андрей, в новом костюме, который ему с трудом подобрали в областном универмаге, смотрел на нее с таким обожанием, что у всех приглашенных щемило сердце.       — Горько! — кричали гости, и молодожены целовались, смущаясь и краснея.       Татьяна Никитична сжимала в руках носовой платок. В ее глазах блестели слезы, и радости и грусти. Мария Степановна обняла женщину за плечи и прошептала:       — Не переживай, Татьяна. Я буду любить ее как родную дочь.       — Знаю, — ответила та, вытирая глаза.       Играли старые, добрые песни, и молодые, взявшись за руки, смотрели в будущее, которое теперь было у них одно на двоих.

***

      Свадебное платье шуршало на ветру, когда Андрей подхватил Аню на руки, легко, словно она ничего не весила. Девушка вскрикнула от неожиданности, потом рассмеялась, обвив его шею руками. Гости остались позади, музыка стихала, а они вдвоем шли по тихой вечерней улице к их теперь общему дому.       — Ты легкая, как пушинка, — прошептал Андрей, целуя жену в висок. — Я могу нести тебя вечно.       — Вечно не надо, — ответила она, пряча лицо у него на груди. — До дома хватит.       Дверь распахнулась от легкого толчка. Андрей перешагнул порог, и они оказались в прихожей. Мария Степановна, как и договаривались, ушла ночевать к Мельниченко, оставив молодым весь дом.       Тишина обволакивала, мягкая, уютная, словно само пространство радовалось их возвращению.       Андрей опустил Аню на пол, но не выпустил из объятий. Их лица оказались так близко, что она видела каждую ресницу, каждую морщинку у его глаз.       — Мы теперь муж и жена, — счастливо заметил Андрей. — Ты моя. Аня Вольская.       Новоиспеченная Вольская улыбнулась, касаясь щеки мужа ладонью.       — А ты — мой. Андрей Вольский. Как тебе это?       — Не верится, — признался он, и глаза его заблестели в полумраке. — Как будто сон. Только ты настоящая.       Андрей поцеловал Аню нежно, трепетно, словно в первый раз. Ее губы отвечали ему, и время остановилось. Они стояли посреди прихожей, обнявшись, и мир за окном перестал существовать.       Потом он отстранился, заглянул Ане в глаза, и лицо его стало серьезным.       — Сладкая моя, ты сделала верный выбор. Я буду беречь тебя. Всегда.       Аня снова поцеловала мужа, а потом оторвалась от его уст и прошептала, чуть смущаясь, но твердо:       — А теперь... нам нужно провести брачную ночь.       Андрей улыбнулся. Нежно, понимающе, с озорной искоркой.       — Пошли, — он взял жену за руку. — Я тебя так долго ждал.       Они прошли в спальню. Узкую кровать Андрея убрали, отдали Марии Степановне. Вместо нее в углу стоял уютный диванчик, переставленный из гостиной. Аня настояла на этом — им хотелось места, воздуха, свободы.       Мария Степановна сначала ворчала, предлагая сдвинуть обе кровати и сделать одну большую, но молодые были непреклонны.       Андрей подошел к Ане. Его пальцы, такие сильные и нежные одновременно, коснулись застежки ее платья.       — Можно? — спросил он, глядя ей в глаза.       Девушка кивнула, и платье, шурша, упало к ее ногам. Андрей смотрел на свою жену, в белом белье, с распущенными волосами, и в его взгляде горело столько восхищения, что Аня почувствовала себя самой красивой женщиной на свете.       — Ты прекрасна, — прошептал Андрей, проводя пальцами по девичьему плечу. — Самая лучшая!       Аня помогла ему снять рубашку, и ее пальцы коснулись его груди, еще хранящей следы недавних побоев — бледные шрамы на ребрах, синяк, что почти сошел. Она поцеловала каждый шрам, каждую отметину, будто залечивая их любовью.       Андрей подхватил ее на руки и осторожно опустил на диван. Свет луны пробивался сквозь занавески, освещая их серебряным светом. Он был так нежен, что у нее перехватывало дыхание.       Каждое его прикосновение, каждый поцелуй были полны благоговения, словно он боялся сделать больно, будто она была хрупкой драгоценностью.       — Я люблю тебя, — шептал Андрей, целуя жене веки, щеки, губы.       Аня отвечала мужу, прижимаясь ближе, ощущая, как их тела становятся единым целым, а сердца бьются в унисон.       В эту ночь не было места страхам, сомнениям, прошлому.       Только они — муж и жена, две половинки, наконец обретшие друг друга.       Андрей был ласков и терпелив. Дарил ей нежность, а она — доверие…       Когда Аня устало опустила голову ему на грудь, Андрей обнял ее, укутал в одеяло и поцеловал в макушку.       — Спи, моя сладкая, — прошептал он. — Завтра у нас целая жизнь. А сегодня просто отдохни.       Аня закрыла глаза, чувствуя, как его рука гладит ее по волосам, и улыбнулась.       Внутри нее расцветало новое, теплое, огромное счастье, которое она так долго искала и наконец нашла.       Здесь, в их доме, с ее мужем. И пусть это было не то, о чем она мечтала в детстве. Это было лучше. По-настоящему…       Сквозь сон и тонкую пелену дремоты пробились голоса. Громкие, мужские, с хрипотцой и смехом. Аня вздохнула, не открывая глаз.       Тело было приятно тяжелым после прошедшей ночи, хотелось еще немного побыть в теплом, сонном забытье. Но голоса не стихали, и любопытство взяло верх.       Она села на диване, кутаясь в простыню, огляделась. На смятой подушке еще хранилась вмятина от головы Андрея. Девушка улыбнулась, накинула халат, завязала пояс и, поправив растрепавшиеся волосы, вышла в коридор.       Она узнала хрипловатый, сонный смех мужа, голос Сашки Попова, неразлучного друга, и чей-то третий, более низкий, спокойный.       — Ну, с законным браком, Вольский! — гремел Сашка.       Аня вошла в кухню.       Андрей сидел за столом, в белой майке и домашних штанах. Рядом примостился Сашка с неизменной улыбкой до ушей и еще один парень, которого Аня видела пару раз. Сергей, кажется, старший брат Сашки. Похож, только выше ростом и спокойнее.       Заметив жену, Андрей просиял. Поднялся, шагнул к ней и привлек к себе, обняв одной рукой за талию. Она прижалась к мужу, вдыхая знакомый запах... перегара. Слабый, но отчетливый. Сердце кольнуло.       На столе Аня увидела початую бутылку водки, три рюмки, открытую банку с солеными огурцами и булку хлеба.       — А вот и молодая жена! — провозгласил Сашка, поднимая рюмку. — Присоединяйся, Анька! За ваше счастье!       Аня смущенно улыбнулась.       — Спасибо, Саш. Я, пожалуй, чаю попью.       — Ну и зря! — он хлопнул свою рюмку и залпом выпил, сморщившись. — А мы тут с утречка, чтобы отметить как следует. Праздник же!       Сергей молча кивнул, тоже выпил, но смотрел куда-то в сторону, будто ему стало неловко.       Андрей ощутил, как Аня напряглась под его рукой. Он взглянул на нее виновато.       — Это мы так, по чуть-чуть, — склонился к ее уху. — Сашка пришел поздравить, ну а как без этого... сама понимаешь.       Аня понимала.       Праздник, друзья, традиции... Но внутри зашевелился холодок — тот самый, который она уже знала.       Девушка прогнала его прочь.       Не сейчас. Не сегодня.       — Ладно, — Аня мягко чмокнула мужа в щеку. — Я сейчас чай поставлю.       Она отвернулась к плите, включила чайник. Спиной чувствовала взгляды мужчин, слышала их тихие голоса, перемежающиеся смешком.       Потом Сашка сказал громко:       — Короче, так, братва! Собираемся у вас, на шашлыки. В честь свадьбы. Только свои, без родичей. Отметим по-нашему!       Андрей хлопнул друга по плечу.       — Добро. Сладкая, ты как? Нормально?       Аня обернулась. Сашка смотрел на нее с вызовом, Сергей — безучастно, Андрей — с надеждой.       Она хотела сказать, что не очень-то желает видеть у себя в доме пьяные компании с утра пораньше. Хотела... но взглянула на Андрея, на его счастливую улыбку, на синяк на скуле, который только начал заживать, и не смогла.       — Хорошо, — вымолвила девушка.       Сашка довольно крякнул и налил еще. Андрей подошел к жене сзади, обнял, прижался губами к ее макушке.       — Ты у меня лучшая жена, — шепнул он.       Аня положила руку поверх его и натянуто улыбнулась.       Но в груди остался тот холодок, маленький, незаметный, но живучий, как сорняк.