"Комитет"- папа?

В лодке воцарилась тяжелая тишина, нарушаемая только рычанием мотора. По радарам маячка в лодке их быстро настигли. Ангелина сидела неподвижно, глядя в одну точку — туда, где на горизонте маячила платформа «Комитета». Тот самый логотип — стилизованное переплетение линий, напоминающее нейронную сеть или ягоду ежевики — теперь не просто казался знакомым. Он обжигал ей сетчатку. — Это был он, — прошептала она, и её голос дрогнул. — «Комитет» — это и есть папа. Максим замер. — Ты о чем, Геля? Ты же говорила, он погиб при взрыве. — Я так *думала*. Нам всем так сказали, — она резко повернулась к нему, её глаза блестели от подступающих слез и осознания. — Эти «витамины»... вкус железа и черники. Он давал их мне каждый день после обеда. Он целовал меня в макушку и говорил, что я буду самой сильной. Он не просто работал там, Максим. Он создавал всё это. И тот взрыв... он не был концом. Это был финал первого этапа. Ангелина вспомнила, как мягко он просил её собрать волосы. Теперь эта забота казалась ей медицинским требованием: чтобы волосы не мешали при осмотре, чтобы шея была открыта для инъекций, которые он, возможно, делал, пока она спала. «Вакуум», в который он её окутывал, был не любовью, а изоляцией объекта от внешних факторов. — Если Юрий Андреев жив, — подал голос Влад, не отрываясь от штурвала, — то мы сейчас плывем прямо в пасть к дьяволу. И он ждет не «дочку». Он ждет завершения эксперимента. Тем временем платформа «Комитета» стала видна во всех деталях. Это была колоссальная металлическая конструкция, похожая на паука, вцепившегося в морское дно. На верхней палубе вспыхнули мощные прожекторы, разрезая туман и ослепляя беглецов. Из динамиков, установленных по периметру платформы, раздался голос. Он был искажен помехами, но Ангелина узнала бы его из тысячи. Тот же мягкий, убаюкивающий тон. Тот же ритм. — Ангелиночка, золотко... Ну сколько раз я говорил? Будь на связи. Ты заставила меня ждать долгих пятнадцать лет. Максим почувствовал, как у него на загривке зашевелились волосы. Он видел много монстров за свою жизнь, но этот голос, звучащий над холодными водами, был страшнее любого из них. — Геля, не слушай его! — Максим схватил её за руку, чувствуя, как её бьет мелкая дрожь. — Это не твой отец. Это манипуляция. — Ошибка, молодой человек, — голос из динамиков стал чуть жестче. — Я именно тот, кто дал ей жизнь. И я тот, кто дал жизнь *тебе*, Максим. Ты ведь помнишь приют «Светлый путь»? Это был мой первый филиал. Ты был хорошим бойцом, но всегда слишком строптивым. Платформа начала медленно опускать огромный пандус прямо к их лодке. — Поднимайтесь на борт, дети мои, — продолжал Юрий Андреев. — Ангелина, ты ведь помнишь вкус черники? Это был только сахар. Настоящая сила требует жертв..