смерть со вкусом черники

Охрана "Комитета" направила оружие на троих. Влад полнял обрез в воздух, но выстрелить не успел. Пулемётная очередь разрезала немую тишину. Тело Влада осталось в лодке, медленно наполняющейся водой под светом безжалостных прожекторов. Его обрез так и остался лежать в остывающей руке, а алая кровь лениво стекала за борт, смешиваясь с серой пеной прибоя. Комитет не оставлял свидетелей. Ангелину и Максима волокли по стальным переходам платформы. Черные, как вороново крыло, волосы девушки разметались по плечам, закрывая лицо, по которому катились беззвучные слезы. Внутри платформа напоминала не промышленный объект, а футуристический кошмар: стерильные белые коридоры, панорамные окна с видом на бушующий океан и тихий, сводящий с ума гул серверов. Их швырнули в бетонный мешок подвала, приковав короткими цепями к ржавым трубам. Тяжелая гермодверь захлопнулась с лязгом гильотины. — Прости меня... — голос Максима надломился. Он сидел на коленях, глядя на свои окровавленные запястья в стальных кольцах. — Я обещал Владу, что вытащу тебя. Я обещал тебе жизнь, Лина. Ангелина дернулась, цепь натянулась, впиваясь в кожу, но она смогла подползти к нему почти вплотную. В тусклом мигающем свете аварийной лампы её черные волосы казались темным ореолом боли. — Посмотри на меня, — прошептала она. Её голос дрожал, но в нем была странная, пугающая решимость. — Если это конец... если завтрашнего дня нет... я не хочу уходить, так и не сказав. Максим поднял голову. В её глазах отражалось всё отчаяние мира. Он потянулся к ней, насколько позволяли оковы. Их губы встретились в отчаянном, горьком поцелуе. Это был вкус соли, крови и застарелой тоски по жизни, которой у них никогда не было. В этом поцелуе не было надежды — только последняя попытка почувствовать себя живыми перед тем, как их окончательно превратят в цифры и отчеты. — Я люблю тебя, — выдохнул он ей в губы, прижимаясь лбом к её лбу. — Мы выйдем отсюда. Слышишь? Даже если мне придется вырвать эти трубы из бетона зубами. Ярость дала ему силы. Максим, используя скрытый в рукаве обломок заточенной пластины, который он чудом сохранил после схватки на берегу, начал яростно терзать замок. Боль в вывернутых суставах была ничем по сравнению с огнем в груди. Щелчок. Один. Второй. — Бежим, — он подхватил её за руку, и они бросились в темноту вентиляционных шахт. Они прорвались на верхние этажи, туда, где за панорамным стеклом сидел Юрий Андреев. Офис главы «Комитета» утопал в полумраке. Юрий стоял спиной к двери, глядя на шторм. — Вы опоздали на пять минут, — не оборачиваясь, произнес он. — Максим, ты всегда был слишком эмоциональным для идеального солдата. А ты, Лина... ты разочаровала меня больше всех. — Зачем, папа? — крикнула Ангелина, её голос эхом отозвался в пустом зале. — Зачем ты убил Влада? Зачем мучил нас все эти годы? Юрий медленно повернулся. В его руке тускло блеснул воронёный ствол пистолета. Лицо отца было маской из холодного камня. — Потому что ты не дочь, Ангелина. Ты — прототип. Ты — архив данных, упакованный в биологическую оболочку. И архив пора архивировать. Твой разум начал разрушать структуру кода. Ты стала... человечной. А это дефект. Ангелина сделала шаг к нему, игнорируя направленный в грудь пистолет. Её черные волосы развевались от потоков кондиционера. — Убей меня, если сможешь смотреть мне в глаза. Убей свою кровь! — С удовольствием, — без тени сомнения ответил Юрий. Грохот выстрела показался Максиму громче раската грома за окном. Он бросился вперед, но было поздно. Пуля ударила точно в центр груди Ангелины. Она не вскрикнула. Лишь тихо охнула, и на её белоснежной блузке начало расцветать уродливое красное пятно. — Нет... нет, нет! — Максим подхватил её, падающую, прижимая к себе. Её пальцы, пахнущие тем самым черничным вкусом смерти, коснулись его щеки. Она попыталась что-то сказать, но изо рта толкнулась лишь теплая кровь. Свет в её глазах, еще недавно горевших любовью в подвале, начал гаснуть, превращаясь в пустую темноту. — Беги... — это был последний вздох, сорвавшийся с её губ. Юрий начал перезаряжать пистолет с леденящим душу спокойствием, словно менял картридж в принтере. — У тебя есть десять секунд, Максим. Потом платформа будет заблокирована. Ярость и горе превратили Максима в живой снаряд. Он вскочил, наотмашь ударив Юрия обломком трубы, найденным в коридоре, сбивая того с ног. Не ради мести — ради её последней просьбы. Он бросился к разбитому в ходе борьбы окну. Осколки стекла впивались в кожу, когда Максим прыгнул в бездну. Последнее, что он видел перед тем, как ледяная вода поглотила его — это фигура Ангелины на полу роскошного офиса. Её черные волосы на фоне лужи крови выглядели как огромное разбитое крыло птицы, которая так и не смогла взлететь. Океан принял его, унося прочь от проклятой платформы, оставляя в его сердце только холод, тьму и вкус последнего поцелуя в сыром подвале.