Часть VIII.

Они вернулись на парковку. Кэмерон сняла шлем, волосы чуть растрепались от ветра. Она пыталась выглядеть спокойно, но глаза всё ещё горели. Хаус заметил. Конечно заметил. — Пять минут закончились, — лениво сказал он. — Да. Пауза. Она не уходила. Он тоже. — И? — он чуть наклонил голову. — И… — она замялась. — Это не так сложно. — О, я знаю. Ты умная. Она прищурилась. — Я хочу попробовать сама. Вот оно. Чейз резко поднял голову: — Сама?! Форман усмехнулся: — О, начинается. Хаус не ответил сразу. Он посмотрел на неё внимательно. Оценочно. Потом покачал головой. — Нет. Тишина. — Что? — она не ожидала этого. — Нет, — повторил он спокойно. — Ты пока на стадии «мне понравилось». До стадии «я управляю» ещё не доросла. Это было нагло. Очень. — Ты только что говорил, что я боюсь того, что мне понравится, — напомнила она. — И оказался прав. — Я не боюсь. — Тогда докажи. Она шагнула ближе. — Дай ключи. Он покрутил их на пальце. — Если ты сейчас сядешь, ты будешь думать о том, чтобы не ошибиться. А не о дороге. — Ты опять анализируешь меня? — Я всегда анализирую. Пауза повисла в воздухе. Кэмерон сделала ещё шаг. — Я справлюсь. Он смотрел на неё секунду… две… А потом неожиданно протянул ключи. — Один круг. Медленно. Если заглохнешь — я буду вспоминать это до конца твоей жизни. Чейз прошептал: — Это жестоко. — Это Хаус, — тихо ответил Форман. Кэмерон взяла ключи. Села. На этот раз — уже не как пассажир. Руки на руле чуть напряжённые. Она глубоко вдохнула. Двигатель завёлся. Первое движение было осторожным. Почти неуверенным. Хаус стоял рядом, опираясь на трость. Наблюдал. Но без насмешки. Она выехала медленно, сделала поворот… потом второй. И вот на третьем круге движение стало плавнее. Увереннее. Когда она остановилась обратно, в глазах уже не было сомнения. — Ну? — спросила она. Хаус слегка улыбнулся. — Поздравляю. Ты официально на стадии «я влипла». Она закатила глаза. Но улыбнулась. И именно в этот момент стало понятно — назад дороги нет. 20:10 Парковка этой ночью выглядела иначе. Мотоциклы выстроены полукругом. Фонари отбрасывают длинные тени. Воздух холоднее обычного, будто сам город решил стать свидетелем. Кэмерон стоит чуть в стороне, но уже не как наблюдатель. Она рядом с Кадди. Почти на равных. Форман и Чейз переглядываются, делая вид, что это всё «несерьёзно», но оба понимают — момент важный. Уилсон рядом с ними. Хаус выходит вперёд. Трость тихо стучит по асфальту. Он не торопится. Наслаждается вниманием. — Итак, — начинает он лениво, оглядывая всех. — Мы пережили первую встречу с Пересмешником. Никто не погиб. Никто не уволился. Уже достижение. Чейз тихо кивает. — Сегодня, — продолжает Хаус, — наша… крайне сомнительная организация официально расширяется. Он делает паузу. — В банде появились заводные мамочки. Тишина. Форман закашлялся, скрывая смех. Чейз уставился в асфальт. Уилсон по-доброму захихикал. Кэмерон моргнула. Кадди медленно повернула голову к Хаусу. Лицо серьёзное. Очень. — Офигел? В её голосе ровность. Но в глазах — огонь. Хаус невинно приподнимает бровь. — Что? Я констатирую факт. Ответственные, взрослые, контролирующие… Кадди делает шаг ближе. — Ах это я мамочка? Пауза. Они стоят почти напротив друг друга. Он ухмыляется. Она щурится в ответ. Между ними искрит так, что даже Форман перестаёт дышать. — Конечно ты, — спокойно говорит Хаус. — Кто ещё будет следить, чтобы мы не угробили страховку больницы? Кадди наклоняет голову, и вот тут — появляется улыбка. Опасная. — Щас такая официальная церемония, поэтому я не могу тебя прибить прямо сейчас. Форман тихо выдыхает: — Живём. Хаус чуть склоняется вперёд. — Видите? Уже защищает. Настоящая забота. Кадди толкает его плечом. Не сильно. Но достаточно, чтобы это выглядело… личным. — Продолжай речь, «главарь». Он усмехается, поворачивается к остальным. Но перед этим — на долю секунды — их взгляды снова встречаются. Не враждебные. Соревновательные. Слишком понимающие. Хаус возвращается к «официальному тону»: — Ладно. Раз уж вы добровольно решили связаться с группой ночных идиотов… объявляю вас частью этого безобразия. Он кивает Кэмерон. — Отныне вы имеете право: ездить, спорить, игнорировать здравый смысл и нести коллективную ответственность. — Отлично звучит, — тихо бормочет Кэмерон. Кадди скрещивает руки. — А обязанности? — Выжить, — коротко отвечает Хаус. И на секунду все понимают — это не только шутка. Он делает шаг назад. — Добро пожаловать. Мотоциклы заводятся почти одновременно. Рёв заполняет парковку. А Кадди, проходя мимо Хауса к своему месту, тихо, только для него: — За «мамочку» ты мне ещё ответишь. Он не смотрит на неё. Но улыбается. — Жду с нетерпением. После «официальной» части никто не расходится. Наоборот. Воздух становится плотнее. Двигатели прогреваются. Свет фар режет темноту. Хаус крутит ключи на пальце. — Раз уж у нас теперь две… — он делает паузу, глядя на Кадди, — взрослые единицы в составе… — Договаривай аккуратно, — предупреждает она. — Предлагаю отметить расширение лёгким заездом. Форман оживляется: — По кругу? — До конца улицы и обратно, — уточняет Хаус. — Без геройства. Просто проверка навыков. Чейз кивает. — Я в деле. Кэмерон смотрит на Кадди. — Это обязательно? Кадди чуть улыбается. — Нет. Но интересно. Хаус подходит к своему мотоциклу… и внезапно кивает в сторону Кадди. — Ты со мной. Тишина. Уилсон, который до этого молча стоял рядом со своим байком, резко вскидывает голову. — Подожди. Что? Хаус невинно пожимает плечами. — Ты хотел быть в банде. Банда — это стресс. — Я не это имел в виду! Кадди прищуривается. — Это вызов? — Конечно, — спокойно отвечает Хаус. — Или «мамочки» не участвуют в гонках? Форман тихо шепчет Чейзу: — Он её специально провоцирует. — Он живёт ради этого. Кадди медленно надевает шлем. — До конца улицы? — И обратно. — Без подрезаний? — Я хромой, а не самоубийца. Уилсон делает шаг вперёд. — Я напомню, что вы оба — сотрудники больницы. Если вы разобьётесь, мне придётся объяснять это совету директоров! Хаус хлопает его по плечу. — Поэтому ты нас прикроешь, котик. — Не называй меня так! Чейз смеётся. Форман уже заводит двигатель. Кэмерон нервно наблюдает, но в глазах — азарт. Хаус и Кадди выстраиваются рядом. Два мотоцикла. Два взгляда. Он слегка наклоняется к ней. — Если проиграешь, официально признаешь, что я главный. — Если проиграешь ты, — спокойно отвечает она, — больше никогда не называешь меня «мамочкой». Пауза. Он улыбается. — Договорились. Форман поднимает руку. — На три. Уилсон закрывает лицо ладонью. — Я не подписывался на это… — Раз… — рычание двигателей усиливается. Кэмерон задерживает дыхание. — Два… Кадди чуть наклоняется вперёд. Хаус — абсолютно спокоен. — Три! Они срываются одновременно. Не безумная гонка. Но быстрая. Улица проносится мимо. Фары вырывают куски ночи. Двигатели ревут в унисон. Хаус сначала чуть впереди. Кадди держится ровно. На повороте она берёт траекторию чище. Форман присвистывает: — Ого… Чейз смеётся: — Она его делает! Уилсон: — Господи, только не в столб… На обратном пути они идут почти вровень. Последние метры — напряжение такое, что воздух будто искрит. Финиш. Они останавливаются почти одновременно. Тишина. Все смотрят. Кадди снимает шлем. — Ну? Хаус смотрит на неё. Секунда. Потом чуть склоняет голову. — Ничья. Она улыбается. — Значит, «мамочка» остаётся в силе? Он медленно ухмыляется. — Временно отменяется. Форман хлопает в ладоши: — Вот это я понимаю — посвящение. Чейз качает головой: — Мы официально вляпались. Уилсон подходит ближе. — Вы оба сумасшедшие. Хаус смотрит на него. — Но ты всё равно с нами. Уилсон тяжело вздыхает. — К сожалению. И именно в этот момент становится ясно: Это уже не просто шутка. Это команда. С химией. С искрами. С риском. И с очень довольным Хаусом, который, конечно же, всё это начал. Они не разъезжаются сразу после гонки. Адреналин ещё гуляет по венам. Кто-то сидит на мотоцикле, кто-то прислонился к фонарному столбу. Ночь тёплая, город тихий. Хаус крутит трость, глядя на всех с ленивым прищуром. — Нам нужно название. Форман моргает. — Зачем? — Потому что без названия это не банда. Это просто группа медицинских работников с кризисом среднего возраста. — У меня нет кризиса, — возмущается Чейз. — У тебя австралийский акцент. Это уже вызов судьбе, — невозмутимо отвечает Хаус. Кадди скрещивает руки. — Ты серьёзно хочешь официально зарегистрировать нас как… что? — Не зарегистрировать. Осмыслить, — уточняет он. — Нас уже больше, чем двое. Это почти организация. Уилсон тихо вздыхает: — Я даже не знаю, в какой момент это стало моей жизнью. — В тот, когда ты не ушёл, — мягко отвечает Кэмерон. Он хмыкает. — Ладно. Название. Давайте быстро и без позора. — «Диагностический хаос», — предлагает Чейз. Форман сразу: — Нет. — «Терапевты тьмы», — бросает Хаус. — Это звучит как плохая рок-группа, — сухо замечает Кадди. — «Клуб бессонницы», — осторожно предлагает Кэмерон. — Слишком мягко, — качает головой Форман. — «Ночной обход», — говорит Уилсон. Хаус задумывается. — Это похоже на график дежурств. Пауза. Двигатель одного из мотоциклов тихо щёлкает, остывая. Кадди смотрит на темное небо. — Мы всегда собираемся после полуночи. — Потому что нормальные люди спят, — добавляет Форман. Кэмерон чуть улыбается. — А мы нет. Хаус поднимает взгляд. — Полуночные идиоты? — Нет, — одновременно отвечают трое. Уилсон тихо говорит: — Полуночники. Тишина. Никто не смеётся. Чейз приподнимает бровь. — Хм. Форман повторяет: — Полуночники… Кэмерон пробует слово вслух: — Звучит… правильно. Кадди кивает медленно. — Это про время. Про состояние. Про выбор. Хаус молчит. Все смотрят на него. Он делает вид, что размышляет. — Не слишком пафосно. Не слишком глупо. Не звучит как страховая компания. — Это комплимент? — уточняет Кадди. — Максимально возможный. Он обводит их взглядом. — Ладно. Если кто-то против — говорите сейчас. Тишина. Уилсон неловко пожимает плечами. — Я просто… сказал. — Ты только что дал нам имя, котик, — усмехается Хаус. — Не называй меня так. Форман протягивает руку вперёд. — Тогда официально? Один за другим они кладут руки поверх его. Кэмерон — чуть нерешительно, но уверенно. Кадди — без колебаний. Чейз — с ухмылкой. Уилсон — со вздохом. Последним — Хаус. — Полуночники, — произносит он. Не шутливо. Спокойно. И в этот момент слово будто закрепляется в воздухе. Мотоциклы. Фонари. Парковка. Ночь. И шестеро людей, которые случайно стали чем-то большим, чем просто коллегами. Хаус отступает. — Ладно, Полуночники. Постарайтесь не умереть до следующей встречи. Кадди усмехается: — Ты тоже. Он смотрит на неё секунду дольше обычного. — Я всегда выживаю. И ночь принимает их новое имя. Ночь позже. Гораздо позже. Полуночники уже разъехались. Парковка почти пуста. Только редкий фонарь гудит, да асфальт хранит тепло от недавно стоявших мотоциклов. Тишина. А потом — звук. Не двигатель. Не шаги. Тонкая, едва различимая мелодия. Низкая. Почти вибрация. Где-то на грани слышимости. Он появляется не сразу. Сначала — силуэт мотоцикла в конце парковки. Фары выключены. Он не едет. Стоит. И только когда полностью замирает — в воздухе начинают проступать искажённые контуры. Силуэты. Не лица. Не детали. Только формы. Шесть фигур. Они стоят в кругу. Руки сложены вместе. И над ними — будто бы дрожащая надпись, собранная из света фар и теней: Полуночники. Слово будто выжжено в воздухе. Пересмешник чуть наклоняет руль. Мелодия на мгновение усиливается — глухой, давящий низкий тон. И силуэты начинают меняться. Хаус — искажённый. Трость длиннее, чем должна быть. Тень будто отделяется от него и стоит отдельно. Кадди — фигура прямая, но вокруг неё мерцает что-то похожее на трещины в асфальте. Кэмерон — силуэт раздваивается на секунду. Один остаётся в кругу. Второй делает шаг назад. Форман — словно смотрит не на остальных, а в темноту. Чейз — его контур слегка смазан, будто в движении. Уилсон — единственный, чей силуэт дрожит сильнее других. Пересмешник не двигается. Он «смотрит». Слово «Полуночники» начинает расплываться. Буквы ломаются. Перестраиваются. На секунду превращаются в: Полу… …и исчезают. Мелодия обрывается. Силуэты гаснут. Парковка снова пустая. И только слабый след от шин остаётся на асфальте — там, где секунду назад стоял он. И вот теперь он знает. Имя. Состав. Связь между ними. И, возможно, уже готовит искажённую версию «Полуночников» для следующей встречи.