Часть IX.

Следующая ночь. Они сидят спокойно. Никаких драм. Никакого Пересмешника. Просто разговоры, редкий смех, мотоциклы выстроены вдоль обочины. Чейз что-то рассказывает, жестикулируя. И именно в этот момент его мотоцикл… тихо начинает катиться. Сначала медленно. Очень медленно. Никто не замечает. Кроме Кэмерон. Она моргает. Смотрит. Снова смотрит. — Чейз… Он продолжает говорить. — Чейз. — Что? Она указывает пальцем. — Твой мотоцикл. Пауза. Все оборачиваются. Мотоцикл уже в метре от прежнего места. И продолжает укатываться вниз по лёгкому уклону. — Ой. И тут Чейз срывается с места. — СТОЙ! СТОЙ, СТОЙ, СТОЙ! Он догоняет его, на ходу хватает руль, прыгает в седло. На секунду — всё выглядит под контролем. — Видите? — кричит он через плечо. — Всё норм— Мотоцикл резко ускоряется. — …Ой. — ТОРМОЗИ! — орёт Форман. — Я ТОРМОЖУ! — НЕТ ТЫ НЕ ТОРМОЗИШЬ! Чейз дёргает что-то. Мотоцикл ревёт громче. — Я ЗАБЫЛ КАК! — в панике кричит он. Кэмерон закрывает рот рукой. Уилсон уже бледнеет. Кадди резко заводит свой байк. Форман — тоже. Хаус запрыгивает (да-да, даже с хромой ногой, без трости) позади Формана на ходу. — Газуй! Форман не спорит. Они нагоняют Чейза. Хаус, держась за плечо Формана, тянется вперёд и орёт: — РОБЕРТ! ДАЙ РУКУ! — КАКУЮ РУКУ?! Я ОБЕИМИ ДЕРЖУСЬ ЗА ЖИЗНЬ! В этот момент от мотоцикла Чейза что-то отлетает — металлическая мелочь. Хауса задевает по плечу. Он улетает куда-то назад. — Ай! Форман инстинктивно пригибается. — Роберт.. Спокойно.. Смотри на меня, дыши... Уилсон с Кэмерон подъезжают с другой стороны. — РОБЕРТ, ВСЁ БУДЕТ НОРМАЛЬНО! — кричит Уилсон, голосом человека, который сам в это не верит. Чейз пару секунд молчит, потом орёт во весь голос: — С ДОРОГИИИИ! ПОМОГИТЕ! ЛЮДИ ДОБРЫЕЕЕЕ! Форман, сквозь зубы: — Я так и знал. Теперь Хаус уже на своём мотоцикле, поравнялся с Чейзом. — РОБЕРТ! ТОРМОЗ! ТОРМОЗ! ТАМ ТАКОЙ РЫЧАЖОК! ... — ОН НЕ РАБОТАЕТ!! Пауза. На секунду. Хаус, уже без крика, спокойно: — А вот теперь, Роберт… молись. — АААААААААААААААААААААА! Я СДОХНУУУУУУ! Он несётся вперёд, паника чистая, неподдельная. Хаус резко ускоряется, подстраивается ближе. Почти впритык. — Смотри на меня! — кричит он. — Не дёргай руль! — Я НЕ ДЁРГАЮ, ЭТО ОН ДЁРГАЕТСЯ! Хаус тянется, ловит его руль, одновременно жмёт свой тормоз и дотягивается до его рычага — выжимает сильнее, чем тот пытался. Колёса визжат. Скорость падает. Ещё. Ещё. И наконец — мотоцикл останавливается. Тишина. Только тяжёлое дыхание Чейза. Он сидит, вцепившись в руль. Глаза огромные. Форман подъезжает первым. — Жив? Кэмерон и Уилсон тоже тормозят рядом. Кадди снимает шлем. — Роберт? Чейз медленно отпускает руль. Ноги дрожат. Он слезает… делает шаг… И театрально падает на спину, раскинув руки. Смотрит в небо. Тихо, страдальчески: — Я живой… Пауза. Хаус берёт трость с подставки, глядя сверху вниз: — К сожалению. Форман фыркает. Кэмерон садится рядом на корточки, смеётся сквозь облегчение. Уилсон прикладывает руку к груди. — Я только что постарел лет на десять. Кадди смотрит на Хауса. — Это твоя идея была кататься на этих советских реликвиях. — История придаёт характер, — спокойно отвечает он. Чейз, всё ещё лёжа: — Я увольняюсь… — Нет, — одновременно говорят пятеро. И ночь снова наполняется смехом. Полуночники. Живые. Чуть более травмированные морально. Но живые. Чейз всё ещё лежит на асфальте, глядя в небо. — Я видел свет… — драматично шепчет он. — И австралийский флаг… Форман закатывает глаза. Хаус стоит рядом, опираясь на трость. — Ты жал на газ, Роберт. — Я ЖАЛ НА ТОРМОЗ! — Нет. Ты паниковал и выкрутил ручку. Пауза. Чейз медленно приподнимается. — …Что? Хаус подходит к его мотоциклу, демонстративно показывает ручку. — Вот это — газ. Его крутят на себя. Вот это — тормоз. Его сжимают. Он нажимает рычаг. Колесо блокируется нормально. Форман фыркает. — Он реально тормозил… ускорением. Кэмерон прикрывает лицо ладонью. Уилсон тихо: — Роберт… Чейз смотрит на свои руки. — То есть… я… сам себя… разогнал? Хаус невинно кивает. — Научный факт: паника усиливает глупость. Чейз снова падает назад. — Я увольняюсь. Второй раз. — Нет, — хором отвечают остальные. Кадди качает головой, но в уголке губ прячется улыбка. — Ладно. Теперь я понимаю, почему вы назвались Полуночниками, а не Полуночными идиотами. Хаус смотрит на неё. — Мы рассматривали. Она усмехается. И именно в этот момент… Мелодия. Тонкая. Низкая. Знакомая. Хаус замирает первым. Лицо меняется. — О, чёрт… нам ещё его не хватало. Кэмерон напрягается. — Кого? Кадди хмурится. — О чём вы? Форман уже глушит двигатель. Уилсон бледнеет. — За стену. Быстро. Они почти синхронно откатываются к кирпичной перегородке возле старого склада. Мелодия усиливается. Из-за поворота появляется он. Ржавый мотоцикл. Старый. Советский. Потёртая рама. Фара не горит. Но он едет. Сам. Кадди застывает. — Это что… автопилот? Кэмерон едва шепчет: — Я хотела спросить… а что за Пересмешник и почему вы его так боитесь? Хаус кивает в сторону дороги, не отрывая взгляда. — Пересмешник — это вот тот ржавый мотоцикл, который ты сейчас видишь. Мотоцикл медленно катится мимо. Без водителя. Мелодия вибрирует в груди. Он проезжает… И вдруг останавливается. Мелодия обрывается. Тишина. Мотоцикл сдаёт назад. Медленно. Все прижимаются к стене. Руль поворачивается сам. Фара вспыхивает. Луч скользит по асфальту. По стене. Чуть выше. Ищет. Секунда. Две. Три. Кадди почти не дышит. Кэмерон вцепилась в рукав Уилсона. Фара гаснет. Мелодия возвращается. Мотоцикл разворачивается. И уезжает. Окончательно. Тишина возвращается только через несколько секунд. Кадди первая выходит из-за стены. — Что… это… за… чертовщина? Форман медленно выдыхает. — Добро пожаловать. Кэмерон смотрит на Хауса. — Хаус?... Пауза. Хаус опирается на трость. — Это всё Пересмешник. Проклятый мотоцикл без водителя, ездящий сам по себе. Он появляется ночью. Стоит где угодно. Чаще на парковках. Когда стоит — показывает силуэты. — Какие силуэты? — шепчет Кадди. Уилсон тихо отвечает: — Нас. И не только.. Кэмерон сглатывает. Хаус продолжает: — Но не просто нас. Искажённые версии. По одному. Случайно. Чаще всего — меня. Форман хмыкает: — Почему-то. Кадди смотрит на Хауса. — То есть?... Хаус на секунду молчит. — Тёмную версию. — Твою? — тихо спрашивает Кэмерон. Он кивает. — Со шрамом на глазу. Кадди замирает. — Каким шрамом? — Которого у меня нет. И в этот момент… Мелодия возвращается. Ближе. Быстрее. Все одновременно замирают. Форман тихо: — Он вернулся. — Прячемся, — коротко говорит Хаус. Они снова за стену. Мелодия усиливается. Но на этот раз она не просто гудит. Она будто… смеётся. Пересмешник скрывается за поворотом. Мелодия затихает. Тишина возвращается. Никто не двигается ещё несколько секунд. Форман выглядывает первым. — Уехал. Уилсон осторожно выходит из-за стены. Кэмерон выдыхает. — Фух… всё. Кадди всё ещё смотрит в темноту. — Это было… ненормально. Хаус молчит. Он смотрит в сторону парковки. Секунда. Две. И тут Чейз тихо произносит: — Ребят… Все оборачиваются. Он не шутит. Он смотрит прямо вперёд. — Он… не уехал. На парковке. Посреди пустого пространства. Стоит он. Пересмешник. Тот же ржавый мотоцикл. Без звука. Без мелодии. Просто стоит. — Но… он же… — шепчет Кэмерон. — Он проехал, — тихо говорит Уилсон. — Я видел. — Да, — отвечает Хаус. — Проехал. И всё равно стоит. Они выходят медленно. Не близко. На расстоянии. Никто не садится на мотоциклы. Никто не шутит. Фара Пересмешника не горит. Руль чуть повернут в сторону. Как будто… смотрит. — Не подходите ближе, — спокойно говорит Хаус. И в этот момент... Мелодия возвращается. Но не с дороги. Изнутри. Из самой парковки. Гул идёт по асфальту. По ногам. По груди. И воздух начинает дрожать. Прямо над мотоциклом. Сначала — искажение. Как жар над асфальтом. Потом — контур. Высокий. С тростью. Все вскрикивают. Кроме Хауса. Силуэт сгущается. Тёмная версия. Стоит ровно. Чуть склонив голову. И на глазу — чёткий, резкий шрам. Глубокий. Будто рассекающий лицо. Кэмерон делает шаг назад. — Это… Кадди застывает. Уилсон тихо: — Господи… Силуэт медленно поворачивает голову. Смотрит. Не на всех. На Хауса. Настоящий Хаус остаётся на месте. Спокойный. Слишком спокойный. Он тихо говорит: — Вот вам и вторая способность Пересмешника наяву. Искажённый силуэт меня. И в этот момент… Тёмный Хаус улыбается. Медленно. И — открывает рот. Голос звучит глухо. Словно из старого динамика. С наложенным эхом. — Ты всё равно дойдёшь до этого. Тишина. Никто не дышит. Настоящий Хаус прищуривается. — До чего? Силуэт делает шаг вперёд. Трость касается асфальта. Звук реальный. — До версии меня. Кэмерон в ужасе смотрит на Хауса. Кадди напряжена до предела. Уилсон едва шепчет: — Он… разговаривает… Тёмный Хаус склоняет голову. — Ты любишь играть с границами. — Я просто знаю, где они проходят, — спокойно отвечает настоящий Хаус. — Нет, — отвечает силуэт. — Ты проверяешь, как далеко можно зайти. Мелодия усиливается. Воздух вибрирует. Шрам на глазу силуэта будто темнеет. — Ты их приведёшь сюда, — продолжает он. — Всех. Пауза. Настоящий Хаус смотрит прямо в его глаза. — Тогда это будет их выбор. Силуэт усмехается. — Ты всегда так говоришь. И резко — гаснет. Контур распадается. Воздух перестаёт дрожать. Мелодия обрывается. Пересмешник заводится сам. И уезжает. На этот раз без оглядки. Долгая тишина. Кэмерон первая нарушает её: — Это… было реально? Уилсон тихо: — Он говорил. Кадди медленно поворачивается к Хаусу. — Что он имел в виду? Хаус смотрит туда, где только что стояла его искажённая версия. — Понятия не имею. Но в его голосе — ни капли шутки. И это пугает больше всего. Ночь почти выдохлась. Форман с Чейзом спорят где-то у края парковки. Уилсон говорит с Кэмерон — тихо, почти шёпотом. Кадди стоит чуть в стороне. Хаус — рядом со своим мотоциклом. Он не выглядит испуганным. Но он не шутит. Это уже знак. Кадди подходит ближе. — Он говорил с тобой. Не вопрос. Факт. Хаус пожимает плечами. — Он говорил «как я». Это разные вещи. — Ты не выглядел удивлённым. — Я редко выгляжу удивлённым. Она не улыбается. — Хаус. Он смотрит на неё. — Что? Пауза. — Шрам. Он чуть склоняет голову. — А что с ним? — У тебя его нет. — Ты наблюдательная. — Не уходи от темы. Она подходит ближе. Фонарь освещает его лицо сбоку. — Он выглядел… будто ты. — Он и был «будто». — Нет. — Она качает головой. — Это было не просто отражение. Это было… продолжение. Пауза. Хаус опирается на трость. — Ты боишься, что я стану таким? Она не отвечает сразу. И это уже ответ. — Он сказал, что ты «приведёшь нас туда». Тишина. Где-то далеко слышен проезжающий автомобиль. — Ты ведёшь, — говорит она мягче. — Ты всё это начал. Если что-то пойдёт не так… — Тогда это будет моя вина? — спокойно заканчивает он. Она смотрит ему прямо в глаза. — Да. Пауза. Очень тихая. Он не улыбается. — А если я скажу, что этот шрам — просто фантазия ржавого куска железа? — Тогда почему он так тебе идёт? Вот тут он слегка прищуривается. — Это был комплимент? — Констатация. Она смотрит на его лицо внимательнее. — Тот глаз… он был чуть прикрыт. Как будто ты уже что-то пережил. — Я много чего пережил. — Не это. Тишина. Кадди делает ещё шаг. — Он выглядел… как версия тебя, которая перестала сдерживаться. Хаус чуть усмехается. Но без обычной лёгкости. — Все любят злодеев. Они честнее. — А ты? Пауза. Он смотрит на неё. Долго. — Я не злодей. — Я знаю. Она говорит это спокойно. Уверенно. И именно это цепляет. Мелодии нет. Пересмешника нет. Только они. Кадди чуть склоняет голову. — Просто… не позволяй этой версии стать настоящей. Он хмыкает. — Если стану — ты меня остановишь. Она не отводит взгляд. — Попробую. И вот тут — лёгкая, почти невидимая улыбка. — Вот за это я тебя и держу в банде, — тихо говорит он. — За контроль? — За то, что ты не боишься смотреть. Пауза. Красная луна выглядывает из-за облака. На секунду свет падает так, что тень от его волос пересекает глаз. Будто шрам. Кадди замечает. И отворачивается первой. — Поехали домой, Полуночник. Он заводит мотоцикл. — После вас, мамочка. Она закатывает глаза. Но улыбается.