Часть XI.

Ночь. Дорога за городом. Фары вырезают узкую полосу света в темноте. По бокам — деревья, тени, редкие столбы освещения. Они едут колонной. Тихо. Слишком тихо. И тут — из темноты появляется силуэт. Не впереди дороги. Сбоку. На обочине. Человеческая фигура, стоящая спиной. Ровно. Неподвижно. — Не смотреть на него! — резко говорит Хаус. Слишком поздно. Кэмерон ахает. Потому что силуэт медленно поворачивает голову. И выглядит… как она. Но тёмная версия. Глаза пустые. Движения немного «запаздывают», будто картинка подтормаживает. Кэмерон резко дёргается. — Это не я… это не я… Форман шипит в гарнитуру: — Смотри на дорогу! Следующий силуэт появляется уже перед Чейзом. Прямо на дороге. Его собственная тёмная версия. Лицо искажено, будто застряло в крике. Чейз задыхается от страха. — Я… я… Он запинается, почти теряет контроль над рулём. — НЕ СМОТРИ! — орёт Хаус. Но Чейз всё равно смотрит. И силуэт улыбается. Хаус резко подстраивается ближе. Его голос звучит резко, почти злым: — Вы не должны бояться их! Это просто силуэты, но не вы настоящие! Пауза. Ветер гудит в шлемах. — ВЫ! — продолжает он. — Ни за что такими не станете. Просто знайте это и помните, ясно?! Он делает паузу. — Пересмешнику нас не угадать! И в этот момент — силуэты начинают исчезать. Не резко. А как будто стираются с краёв. Как плохой сигнал. После.. Пусто. Редкие фонари. Асфальт блестит после недавнего дождя. Они заезжают. И сразу видят его. Пересмешник стоит посреди парковки. Неподвижно. Фара выключена. Чуть дальше — человеческая фигура. Спиной к ним. ЛжеХаус. Руки опущены. Голова слегка наклонена. Кэмерон шёпотом: — Он нас ждал… Форман тихо: — Не выходите из строя. Наш Хаус слезает с мотоцикла первым. — Ну что, копия, решил выйти на личную встречу? Пауза. ЛжеХаус медленно поворачивает голову. Потом — весь. Движения плавные, но будто слегка «не в такт». Его глаз с проводами блеснул. Он смотрит прямо на Хауса. И тихо, с лёгким шипением: — Думаете… долго сможете бегать?.. Чейз нервно усмехается. — Мы вообще-то не бегаем. Наш Хаус делает шаг вперёд. — Ты переоцениваешь свои драматические паузы. Улыбка ЛжеХауса становится шире. Но глаза остаются холодными. — Вы всё ещё уверены… что это игра. Наш Хаус: — А ты всё ещё уверен, что ты — не сбой. Секунда тишины. И тут происходит срыв. Провода в глазу ЛжеХауса резко натягиваются, будто их дёрнули изнутри. Он запрокидывает голову. И издаёт вопль. Не человеческий. Не механический. Что-то среднее — звук перегруженного сигнала, смешанный с криком. Эхо разносится по парковке. Фонари слегка мерцают. Чейз отступает. Кадди зажимает уши. ЛжеХаус резко кидается вперёд — и исчезает в полуметре от них. Не растворяется. А будто кадр вырезали. Вопль ещё секунду живёт в воздухе. И в тот же момент Пересмешник глохнет. И пропадает. Пустая парковка. Тишина. Форман: — Это… было нападение? Хаус смотрит туда, где он исчез. — Нет. Пауза. — Это была проверка. Парковка всё ещё звенит эхом. Тишина возвращается слишком резко. Хаус стоит неподвижно. И вдруг — резкий импульс. Не просто боль. А будто короткий разряд изнутри. Он чуть дёргается. Рука автоматически поднимается к виску. Туда же. К той стороне. Кадди замечает первой: — Хаус? — Ничего, — отрезает он. Но голос на полтона ниже. Чейз: — Это было из-за него, да? Хаус медленно опускает руку. — Это было из-за вас. Вы драматизируете. Он разворачивается к мотоциклу. Но на секунду мир «плывёт». Звук приглушается. Как будто кто-то убрал часть частот. И в этом глухом фоне — очень тихо. Не голос. Не слова. Просто дыхание. Не его. Он моргает. Звук возвращается. Форман смотрит внимательно: — Ты побледнел. — Я всегда такой, — сухо отвечает Хаус. Когда они разъезжаются, Хаус остаётся на секунду один. В хроме своего мотоцикла он видит отражение. И на долю секунды — в отражении провод проходит по его глазу. Очень тонкий. Почти незаметный. Он резко моргает. Отражение обычное. Он не комментирует. Но понимает: Связь стала двусторонней. Следующая ночь. Больница. Поздний вечер. Все на взводе после парковки, обсуждают план поездки. В горы. Форман: — Это уже не «случайность». Он усиливается. Кадди: — Нам нужно место без города. Без света. Без отражений. Чейз: — Ты серьёзно предлагаешь поехать в горы? Уилсон: — Там меньше людей. И меньше… фона. Хаус молчит. Потом спокойно: — Если это сигнал, то в горах он будет слабее. Пауза. — Или чище. Все смотрят на него. Кэмерон: — Значит, едем? Хаус надевает перчатки. — Проверим, кто кого глушит. Дорога в горы Ночь гуще. Трасса уже почти пустая. Фары выстраиваются в линию. Через сорок минут — впереди огни. Поперёк дороги стоят мотоциклы. Шесть. Может, семь. Чужая банда. Они не спешат. Просто перекрыли путь. Один из них выходит вперёд. — Куда это вы, господа, ночью? Чейз тихо: — Отлично. Просто отлично. Форман: — Не провоцируйте. Хаус слезает с мотоцикла. Спокойно. — Мы проезжаем. Главный байкер усмехается. — А если нет? Он делает шаг ближе. Слишком близко. Пытается схватить Хауса за куртку. И вот здесь — быстро. Без замаха. Без крика. Хаус перехватывает руку. Резкий поворот корпуса. Точный рывок в суставе. Байкер вскрикивает. Хаус фиксирует кисть и плечо. Движение выверено — больно, но без перелома. — Ещё шаг, — тихо говорит Хаус, — и я покажу, где у тебя локтевой нерв проходит. Тишина. Другие байкеры напрягаются. Но видят — их лидер стоит на колене. Не геройство. Не драка. Контроль. Хаус отпускает. Тот отшатывается. Злость в глазах, но нападать уже не решается. Кто-то из их банды тихо: — Это… из города кажись. Пауза. Один из них бросает: — Проваливайте. Никто не оборачивается. Полуночники заводят двигатели. Проезжают сквозь раздвинувшийся коридор. Они не спорят. Не благодарят. Просто заводят двигатели и едут. Когда расстояние увеличивается, Чейз выдыхает: — Ты серьёзно? Где ты так научился? — Люди предсказуемы, — отвечает Хаус. — Суставы тоже. Глубокая ночь. Горы становятся выше. Двигатели звучат уже не грозно, а устало. Кэмерон в гарнитуре: — Если через пять минут не будет крыши, я лягу прямо на асфальт... Чейз: — Я рядом лягу... Форман: — Не драматизируйте. Фары выхватывают из темноты дом. Одинокий. Деревянный. Свет в окне. Все молча переглядываются. Хаус: — Если это маньяк, вы первые. Кадди: — Стучи нормально. Они подходят без шума. Чейз стучит. Тишина. Шаги внутри. Дверь открывается. На пороге — пожилой мужчина. Красная бандана. Спокойный взгляд. Он смотрит на них долго. — Ночью по горам ездить — привычка плохая. Форман: — Нам бы переночевать. Если можно. Старик щурится. Смотрит на Хауса. Задерживается взглядом. И вдруг усмехается. — А я вас запомнил. Пауза. — У вас же главный хромой. Чейз тихо: — Подождите… Осознание приходит медленно. Бар. Легенда о Пересмешнике. Тот самый голос. Чейз первым: — Вы рассказывали нам историю. Старик кивает. — А вы не послушались. Короткая пауза. — Заходите. Внутри дома Тепло. Запах чая и дерева. Старая мебель. Карты на стене. Когда Кадди и Кэмерон проходят, старик отступает в сторону и чуть склоняет голову. — О-о, дамы. Прошу. Подаёт руку. Спокойно. Без показной галантности. Кадди благодарно кивает. Кэмерон почти засыпает на ходу. Чейз осматривается: — Вы здесь один? — Пока да, — отвечает старик. Он ставит чайник. Хаус остаётся стоять. — Вы знали, что мы поедем? Старик не оборачивается. — Те, кто слышат легенду, обычно возвращаются. Пауза. — Только не все доходят. Тишина в комнате становится плотнее. Форман: — Вы знаете больше, чем рассказали в баре. Старик спокойно: — Знаю. Он ставит кружки. — И если вы приехали в горы, значит, он вас уже проверил. Хаус чуть прищуривается. — Он кричал. Старик медленно поднимает взгляд. — Значит, связь стала сильнее. Все замирают. — Какая связь? — тихо спрашивает Кэмерон. Старик смотрит прямо на Хауса. — Та, которую не все видят. Пауза. — Ладно. Сначала выспитесь. Утром поговорим.