Часть XII.

Свет мягкий. Горы тихие. На столе — чай, хлеб, старая металлическая кружка. Теперь они знакомятся нормально. — Джек, — говорит он спокойно. — Так меня зовут. Форман кивает. Чейз первым протягивает руку. Хаус садится чуть в стороне, но слушает внимательно. Кадди: — Вы обещали рассказать больше. Джек медленно кивает. Легенда о Пересмешнике — Когда-то это был обычный мотоцикл, — начинает он. — Даже красивый. Хром блестел так, что глаза резало. Хозяин у него был… хороший. Следил, берёг. Пауза. — А потом что-то случилось. Чейз: — Что именно? Джек качает головой. — Версий много. Говорят, хозяин проигрался. Говорят — предал кого-то. Говорят — просто устал. Он делает глоток. — Но факт один. Он избавился от мотоцикла. Сбросил его. В овраг. В металлолом. Кто как рассказывает. Кэмерон тихо: — И он… ожил? Джек смотрит в окно. — Иногда вещи, в которые вкладывают слишком много, не хотят быть выброшенными. Пауза. — Через какое-то время в городе начали слышать мелодию. Старую. Детскую. Перед тем как кто-то находил… следы. Форман: — Следы чего? — Провода, — спокойно отвечает Джек. — Не просто куски. Будто их выдрали изнутри чего-то. Хаус впервые вмешивается: — И никто не видел сам мотоцикл? Джек смотрит прямо на него. — Видели. Он становится тише. — Тогда я был моложе. Нас было четверо. Поехали гонять, как обычно. Ночь. Переулки. Смех. И вот мы слышим мелодию. Из тёмного переулка. Никто не знал, что это. Один из приятелей, самый смелый, пошёл проверить. Мы ждали. Сначала шутили. Пауза. — Потом услышали крик. Не длинный. Короткий. Резкий. Мы вбежали. Джек делает паузу дольше обычного. — Он лежал на асфальте. Рядом валялись провода. Словно их вырвали и бросили. Кадди тихо: — А Пересмешник?.. — В конце переулка стоял. Ржавый. Без движения. — И? — И всё. Чейз: — Всё? — Когда мы моргнули — его уже не было. Тишина. Хаус после паузы: — И вы всё равно ездите? Джек спокойно: — Бояться дороги — значит уже не ездить. Потом он добавляет: — Но вы столкнулись не только с мотоциклом. Он смотрит на Хауса. — Вы видели отражение. Не вопрос. Утверждение. — Он не всегда создаёт случайные силуэты. Иногда он выбирает тех, кто сопротивляется. Пауза. — Или тех, кто слишком похож на него. Разговор постепенно уходит от легенды к обычным вопросам. Джек наливает ещё чай. Смотрит на Хауса внимательнее. Щурится. — Подожди-ка… Он наклоняет голову. — Ты ведь не просто байкер. Пауза. — Я тебя по телевизору видел. Диагност. Скандальный. Чейз тихо: — Началось… Джек усмехается. — Тот самый хромой доктор. Грегори Хаус. Кадди устало: — Да, это он. Хаус сухо: — Надеюсь, автограф не нужен. Джек качает головой. — Нет. Но это многое объясняет. Форман: — Что именно? — Почему он вас выбрал. Тишина. Джек продолжает: — Вы не просто компания, которая катается. Вы лечите людей. И ездите. Обычно такие миры не пересекаются. Он смотрит на всех по очереди. — За сорок лет я видел разные банды. Отморозков. Романтиков. Пропащих. Но... Байкеров-врачей — впервые. Чейз: — Звучит как диагноз. — Звучит как редкость, — спокойно отвечает Джек. Пауза. — В Великой забегаловке над вами сначала посмеются. Кэмерон: — Отлично. — Посмеются, — повторяет Джек. — Потому что не поймут. Он ставит кружку. — А потом узнают, кто вы. Короткий взгляд на Хауса. — И услышат про дорогу прошлой ночью. Чейз морщится: — Уже слухи пошли? Джек чуть улыбается. — В горах новости едут быстрее мотоциклов. Форман: — И? — И тогда вас начнут уважать. Пауза. — И немного бояться. Хаус спокойно: — Бояться полезно. Джек кивает. — В их мире — да. — Но запомните... В Забегаловке уважают тех, кто держит слово. И тех, кто не врёт дороге. Сумерки. Низкое здание из дерева и металла. Перед входом — десятки мотоциклов. Шум голосов. Смех. Музыка внутри. Полуночники останавливаются чуть в стороне. Чейз тихо: — Ставлю на то, что нас сейчас обсмеют. Форман: — Не реагировать. Джек поворачивается к ним. — Прежде чем вы зайдёте… как вы себя называете? Кадди: — Мы? Хаус пожимает плечом. Чейз: — Полуночники. Джек кивает. — Хорошо. Он смотрит на Хауса. — Идёте за мной. Пока — не говорите лишнего. Он направляется к входу один. Джек заходит первым. Несколько человек его узнают. — Джек! Ты ещё живой? — Пока да, — спокойно отвечает он. Кто-то спрашивает: — А кто там с тобой? Джек делает паузу. — Полуночники. Кто-то фыркает: — Кто? — Байкеры. Из города. Смех. — Туристы? Джек спокойно продолжает: — Врачи. Смех усиливается. — Серьёзно? Джек не повышает голос. — Один из них вчера на трассе вывернул руку Грому. Тишина. Кто-то медленно: — Врёшь. — Не вру. Пауза. — Хромой. Теперь смех исчезает окончательно. Кто-то тихо: — Это те самые? Другой: — Слышал уже. Джек смотрит на них. — Они едут не за дракой. Пауза. — Но если нужно — справятся. Он открывает дверь шире. Снаружи Полуночники заводят двигатели. Не агрессивно. Синхронно. Шесть фар выстраиваются линией. Они медленно въезжают на площадку перед входом. Разговоры вокруг стихают. Кто-то узнаёт Хауса. Кто-то шепчет: — Это тот? Хаус слезает с мотоцикла последним. Не оглядывается. Не демонстрирует. Просто идёт к входу. Чейз чувствует напряжение, но держится. Кэмерон заметно нервничает, но не отступает. Кадди — собранная. Форман — наблюдает. Уилсон — тихий якорь. И вот в этот момент атмосфера меняется. Один из байкеров говорит вслух: — Полуночники, значит… Хаус останавливается на секунду. — Лучше ночью ездить. Днём слишком много свидетелей. И идёт дальше. Шум возвращается, но уже приглушённый. Взгляды — прямые. Оценивающие. Полуночники проходят к столу, который им указывает Джек. И тут в дальнем углу кто-то резко замолкает. Гром. Рука перевязана. Движется осторожно. Он поднимает глаза. Видит Хауса. Лицо меняется мгновенно. Не паника. Но воспоминание о боли — да. Чейз тихо, почти шёпотом: — О, знакомые лица. Гром медленно встаёт. Все вокруг напрягаются. Он подходит ближе. Секунда. Две. Хаус смотрит спокойно. — Рука работает? Гром сдержанно: — Работает. Пауза. — Ты мог сломать. — Мог, — сухо отвечает Хаус. Тишина в зале становится плотной. Кто-то из байкеров с другого стола: — Это он? Другой: — Тот самый хромой? Гром смотрит на своих. И говорит неожиданно спокойно: — Да. Пауза. — И он не промахивается. Это переломный момент. Не унижение. Не месть. Признание силы. Кто-то усмехается: — Хромой… но кусается. Другой голос: — Волк. Ещё кто-то: — Хромой волк. Секунда тишины. И кличка закрепляется. Гром чуть кивает: — Подходит. Чейз тихо: — Это лучше, чем «доктор-турист». Форман: — Не обольщайся. Из дальнего угла поднимается пожилой байкер. — Если вы теперь здесь… значит, и он рядом. Тишина. Кэмерон: — Кто? Байкер смотрит на Джека. — Мелодию слышали уже двое в этом месяце. Разговоры стихли полностью. — Где? — спокойно спрашивает Хаус. — У старого склада. Ночью. Гром добавляет: — Один парень после этого пропал. Не драматично. Просто факт. Хаус чуть наклоняет голову. — Провода нашли? Несколько человек переглядываются. Один кивает. В зале становится холоднее, хотя печка работает. Джек смотрит на Хауса: — Видишь? Он выходит за пределы города. Кто-то из байкеров, тяжёлый голос из глубины зала: — Да Пересмешник — такой дьявол, которого не поборешь! Молчание. Некоторые кивают. Страх в сообществе уже поселился. И вот здесь Чейз ухмыляется. — Да он медленный, как черепаха. Несколько человек хмыкают. Чейз выходит в центр зала. — Я бы ему даже станцевать смог! Форман сквозь зубы: — Только не начинай. Поздно... Чейз выставляет руку, как будто приглашает невидимую партнёршу. — Я горячий мексиканец, выходи со мной на танец! Зал взрывается смехом. Он начинает нарочито пафосно притопывать, крутиться, щёлкать пальцами. Пародийно. Демонстративно. Форман: — Роберт, ты австралиец. Чейз, не останавливаясь: — И что? Я универсален. Кто-то подыгрывает, включает с телефона ритмичную латино-мелодию. Чейз уходит в откровенно глупый, но энергичный танец. Смех усиливается. Напряжение заметно спадает. За столом Хаус сидит рядом с Громом. Сухо комментирует: — Перед вами редкий экземпляр. Байкер-идиот. Осознаёт национальность, но упорно мексиканит. Гром фыркает, впервые расслабляясь. — Смелый у тебя в стае. — Глупый, — поправляет Хаус. — Но иногда это одно и то же. Тут музыка на секунду заедает. Не выключается. Просто короткий сбой. Чейз замирает на полдвижения. Кто-то нервно оглядывается. Но мелодия продолжается. Зал снова смеётся. Чейз кланяется. — Видали? Даже дьявол танцев боится! Аплодисменты. Но Хаус не смеётся. Он заметил сбой. И Джек — тоже. Они переглядываются. Потому что если Пересмешник питается страхом, то сейчас его только что публично высмеяли. А это может иметь последствия.