Часть XIII.

Смех после танца Чейза ещё не стих окончательно. Кто-то хлопает его по плечу. Кто-то подшучивает. Гром уже не выглядит враждебным. И вот — музыка в колонках внезапно обрывается. Не плавно. Как будто кабель выдернули. Тишина. Кто-то ругается: — Опять проводка… И тогда. Из динамиков. Очень тихо. Начинается мелодия. Та самая. Детская. Нелепо спокойная. И от этого ещё хуже. Звук идёт не громко — но его слышат все. Разговоры обрываются. Кто-то медленно встаёт. Кто-то шепчет: — Нет… Чейз больше не улыбается. Форман резко смотрит на потолок — источник звука. Джек медленно поднимается со стула. — Он никогда не приходил сюда. Мелодия усиливается. Фары за окнами начинают слегка мерцать. Не гаснут. Просто ритмично мигают. Хаус не двигается. Он слушает. И его висок снова пронзает короткий импульс. Очень слабый. Но уже знакомый. Гром тихо: — Это из-за вас? Хаус спокойно: — Нет. Пауза. — Это из-за того, что его только что высмеяли. Мелодия вдруг становится чуть быстрее. Как будто её кто-то перематывает. И в этот момент — снаружи раздаётся звук двигателя. Медленный. Ровный. Все поворачиваются к двери. Никто не хочет идти первым. Чейз тихо: — Ладно… я, кажется, доигрался. Джек качает головой. — Нет. Он пришёл не за тобой. Он смотрит на Хауса. — Он пришёл за эхом. Дверь Забегаловки сама по себе слегка приоткрывается. Не распахивается. Просто щель. Сквозь неё — холодный ночной воздух. Мелодия обрывается. Двигатель замолкает. Тишина. Никого снаружи не видно. Но на деревянном полу у входа лежит один предмет. Тонкий изолированный провод. Аккуратно свернутый. Как визитка. Провод лежит на полу. Никто не смеётся. Никто не двигается. Чейз первым нарушает тишину: — Всё? Это было его «бу»? Гром резко: — Не лезь. Чейз поворачивается к Хаусу. — Мы что, будем сидеть? Пауза. — Он пришёл сюда. На чужую территорию. Прямо к нам. Форман: — Это может быть ловушка. — Это всегда ловушка, — отрезает Чейз. — И что? Он делает шаг к двери. — Давайте уже. Или мы Полуночники, или просто клуб по интересам. Кадди: — Роберт… Хаус медленно встаёт. Трость чуть касается пола. Он не спешит. Подходит к проводу. Поднимает его. Осматривает. — Свежий. Пауза. — Он не просто пугает. Хаус смотрит на дверь. — Он проверяет радиус. Джек тихо: — В горах звук дальше разносится. Хаус: — Значит, пусть слышит ответ. И вот это — момент решения. Не «надрать зад». А выйти. Наружу. Дверь открывается. Ночной воздух холодный. Мотоциклы стоят рядами. Фары не горят. Тишина. Чейз первым выходит на площадку. — Эй! — Говорит он громко. — Музыку заказывать надо заранее! Гром выходит следом, уже без агрессии. Другие байкеры подтягиваются. Не толпа. Линия. Десятки людей на пороге. Коллективное присутствие. И тогда — вдалеке, на краю парковки, на секунду включается фара. Одна. Слабая. Как глаз. Чейз делает шаг вперёд. Форман хватает его за плечо: — Не геройствуй. Хаус выходит последним. Смотрит прямо на свет. — Ты хотел внимания, — спокойно говорит он в темноту. — Получил. Фара гаснет. Двигатель не заводится. Никто не уезжает. Просто тишина. И ощущение, что их действительно слушали. Все стоят, никто не двигается Тут Чейз начал: — Всё. Хватит стоять. Сейчас я вам покажу, как надо. Несколько байкеров одновременно повернули головы. — Роберт… — медленно начал Уилсон. — Не… Но было поздно. Чейз уже вышел . Он сложил ладони рупором и заорал в сторону темного переулка: — ЭЙ! ПЕРЕСМЕШНИК! ИДИ СЮДА, ТРУСЛИВАЯ КУКУШКА! Пару секунд — тишина. Чейз ухмыльнулся шире. — Или ты только мелодии включать умеешь, а? В следующую секунду из тени резко вылетел ЛжеХаус. И помчался прямо на него. Чейз моргнул. — О. ОЙ. И рванул. — ААААХАХАХАХАХАХАХА!! Он нёсся по улице, одновременно смеясь своим подростковым смехом, подпрыгивая на поворотах и оглядываясь назад — ДОГОНЯЙ, ЕСЛИ СМОЖЕШЬ!! ЛжеХаус мчался следом. Молча. Быстро. Слишком быстро. Чейз ускорился. — ОЙ! А ТЫ БЫСТРЫЙ!! Тем временем у забегаловки. Несколько байкеров спокойно наблюдали за этим цирком. Один медленно отпил кофе. — Ставлю десятку… он не добежит до перекрёстка. Другой покачал головой. — Не. Смотри, как прыгает. Чейз в этот момент перепрыгнул через мусорный бак и продолжил нестись дальше. Байкер хмыкнул. — Ладно… тогда новая кличка. — Какая? Он кивнул в сторону улицы. — Заяц. Третий байкер фыркнул. — Не. Бегляк. Чейз в этот момент пронёсся мимо них второй раз, орущий: — ПОЧЕМУ ОН ВСЁ ЕЩЁ БЕЖИТ ЗА МНОЙ?! Байкеры проводили его взглядом. Пауза. — …Заяц-Бегляк. — Согласен. И где-то вдалеке снова раздался голос Чейза: — ПОМОГИТЕЕЕЕЕ!! Он продолжает носиться между мотоциклами, задыхаясь от смеха и страха одновременно. — ВЫ СЕРЬЁЗНО ПРОСТО СМОТРИТЕ?! Байкеры тем временем продолжают делать ставки. — Ставлю 20, что он выживет. — Да он орёт как пожарная сирена, конечно выживет. — Я ставлю на то, что он споткнётся об собственные ноги. Чейз оглядывается назад и снова видит скальпель в руке ЛжеХауса. — ОН ДОСТАЛ СКАЛЬПЕЛЬ?! ОН ДОСТАЛ СКАЛЬПЕЛЬ!! Кадди и Кэмерон наблюдая за этим одновременно закрывают лицо руками. Уилсон рядом спокойно наблюдает с лицом "Я знаю, что всё будет нехорошо": — Если он выживет, я куплю ему кофе. Чейз издалека: — Я ВСЁ СЛЫШУ!! И продолжает бег. Тут он начинает чувствовать, что лёгкие горят. Дыхание сбивается. Смех становится нервным, рваным. Чейз на бегу оглядывается назад. ЛжеХаус всё ещё преследует — молча. Быстро. Без эмоций. Как функция, которая просто выполняет задачу. И вдруг.. Слева, из бокового переулка, выезжает Пересмешник. Не резко. Не агрессивно. Просто появляется, как будто он всегда там и был. Чейз резко спотыкается почти на ровном месте. — МНЕ ТЕБЯ ЕЩЁ НЕ ХВАТАЛО… Голос дрожит, но он всё ещё смеётся. От нервов. Потому что страх уже превратился в истерику от адреналина. Пересмешник не ускоряется сразу. Он просто едет рядом с ЛжеХаусом, как будто они синхронизировали движение. Две угрозы. С двух сторон. Чейз орёт: — ВЫ ЧТО, ДУМАЛИ, Я ОДИН ПОБЕГУ?! Он резко сворачивает за угол. ЛжеХаус ускоряется первым. Пересмешник следует чуть позади, двигатель звучит глухо, как низкий бас под землёй. Чейз бежит, уже почти задыхаясь, но продолжает ржать: — Я… Я САМ ВИНОВАТ… Я САМ ЭТО СДЕЛАЛ!! Он понимает, что дразнил не просто одного преследователя. А целую систему. И где-то в голове — паническая мысль: «Почему они не нападают одновременно?» И ответ страшнее любого нападения. Они просто ведут его. Как тестируют. Как проверяют, насколько он вынослив. И возле забегаловки тем временем кто-то тихо: — Он жив? Кадди: — Пока да. Форман: — Это ненадолго, если он продолжит дразнить тех, кого не стоит. Чейз продолжает бежать. Дыхание уже рваное. Переулок впереди заканчивается тупиком — кирпичная стена, мусорные баки, старые ящики. Он тормозит. Поворачивается. ЛжеХаус медленно подходит с одной стороны. Пересмешник — с другой. Двигатель звучит глухо, почти угрожающе спокойно. Чейз: — …Ну… Отлично… Просто отлично… Он смеётся. Нервно. Высоким, почти истеричным смехом. — Я сейчас умру красиво, да? И вдруг. Он делает шаг вперёд. Потом ещё один... И начинает танцевать. Не красиво. Не профессионально. А максимально абсурдно. Он резко щёлкает пальцами, притопывает, крутится на месте. — Я горячий мексиканец, выходи со мной на танец! — орёт он, голос дрожит от адреналина. В этот момент даже ЛжеХаус останавливается. Он просто стоит. Смотрит. Пересмешник тоже замирает. Фара чуть мигает. Даже двигатель звучит как-то… растерянно. Чейз продолжает. Он уже почти орёт от смеха и страха одновременно: — Я БУДУ ТАНЦЕВАТЬ ПОКА ВЫ НЕ УСТАНЕТЕ!! Он делает пару нелепых шагов, как в пародии на латиноамериканские танцы, размахивает руками, чуть не спотыкается. И… тишина. ЛжеХаус медленно наклоняет голову. Пересмешник издаёт короткий, странно искажённый звук двигателя — не вопль, не угроза. Что-то вроде сбоя. Джек где-то далеко в Забегаловке, наверное, уже понимает: — Он ломает их логику поведения. Потому что Пересмешник питается страхом. А Чейз превратил страх в цирк. Чейз резко делает финальный театральный поклон, протягивает руку в пустоту: — Спасибо, дамы и господа! И… Пересмешник стоит. ЛжеХаус делает шаг назад. Ещё один. И оба исчезают в темноте, не атакуя, не преследуя дальше. Не потому что их победили. А потому что их «атмосфера ужаса» оказалась перегружена кринжом. В Забегаловке тишина. Потом кто-то очень медленно говорит: — …Он только что выжил потому что.. Танцевал?.. Джек: — В легендах есть старая правда. Пауза. — Иногда страх не нужно побеждать. Иногда его надо просто… сломать нелепостью. Кадди закрывает лицо рукой: — Я одновременно горжусь и хочу его убить... Форман: — Я тоже. Позже. Ночь ещё не закончилась, но в Забегаловке уже стало заметно спокойнее. Шум после погони и паники постепенно стихает. Музыка играет тише, кто-то возится со своим мотоциклом у стены, кто-то просто сидит с кружкой. Чейз сидит за длинным столом, тяжело дышит и пьёт воду так, будто только что пересёк пустыню. — Я… повторяю… — он поднимает палец. — Я живой. Форман спокойно отвечает: — Научное наблюдение подтверждает: да, ты жив. Кадди качает головой. — Роберт, ты только что дразнил двух кошмаров дороги. Чейз возмущается: — Это была… тактическая провокация! Уилсон тихо добавляет: — Ты начал танцевать перед ними. Чейз делает паузу. — Это была очень сложная тактическая провокация. Вокруг начинают смеяться байкеры. Смех расходится по залу как волна. К столу подходит Гром. Тот самый — которому Хаус недавно вывернул руку. Рука уже перемотана, но выглядит он скорее уважительно, чем злым. Он смотрит на Чейза несколько секунд. — Слушай… — говорит он наконец. — Я за всю жизнь много чего видел. Пауза. — Но чтобы человек начал танцевать перед Пересмешником… такого не видел. Соседний байкер поднимает кружку: — За Зайца! Кто-то с другого стола кричит: — За Бегляка! Гром ухмыляется. — Нет… это всё-таки надо объединить. Он хлопает Чейза по плечу. — Заяц-Бегляк. Зал снова взрывается смехом. Чейз закрывает лицо руками. — Всё… мне конец. Форман сухо говорит: — Поздравляю. В байкерской культуре кличку просто так не дают. Кэмерон улыбается: — Особенно такую. Чуть позже. Шум снова немного стихает. Люди возвращаются к разговорам, к музыке, к обычной ночной жизни. За соседним столом Джек разговаривает с Хаусом. Старик сидит спокойно, руки сложены на кружке. Он смотрит на Хауса внимательно. — Забавная у тебя команда. Хаус пожимает плечами. — Они сами себя развлекают. — Нет, — спокойно говорит Джек. — Они держатся вместе. Пауза. Он слегка наклоняется вперёд. — Это редкость. Хаус смотрит на зал. Чейз уже что-то активно доказывает группе байкеров, жестикулируя так, будто снова переживает погоню. Кадди и Кэмерон смеются. Форман что-то объясняет Уилсону. Джек тихо говорит: — Такие группы всегда имеют одного человека, вокруг которого всё держится. Хаус фыркает. — Если ты намекаешь на меня, то это плохая новость для всей байкерской культуры. Джек улыбается. — Может быть. Он делает глоток. — Но дорога редко ошибается. В это время у стола. Чейз уже немного пришёл в себя и рассказывает историю своей погони новой компании слушателей. — …И тут я поворачиваюсь — а там Пересмешник! Он резко разводит руками. — И я такой: «Мне тебя ещё не хватало!» Байкеры снова смеются. Кто-то говорит: — И ты начал танцевать. Чейз вздыхает. — Да, я начал танцевать. Пауза. — Но посмотрите на результат. Он гордо разводит руками. — Я жив. Форман тихо добавляет: — Чудом. Снаружи ветер слегка качает вывеску Забегаловки. На парковке стоят десятки мотоциклов. Пересмешника среди них нет. Но многие всё ещё иногда оглядываются в темноту дороги. Потому что после такой ночи каждый понимает одну вещь: легенда больше не просто легенда. И где-то там, на дороге, она всё ещё едет.