Дом — это место, куда приходят, когда больше некуда идти

Без паса палочки на каком-то автоматизме вокруг заблестел щит. Гарри спешно пялится, не додумавшись встать, и поправляет очки, которые сползли совсем уж на конец носа — удивительно, что не упали. — О, Мерлин, Гарри, это ты! — фигура, до этого лишь обрамлённая тусклым светом со спины, обретает знакомые черты. — Мы уже невесть что успели подумать! Гарри, так и вжавшийся в землю от неожиданности и предстоящего боя, только сглотнул, всё так же неотрывно и не моргая глядя на Артура Уизли. — У вас хорошая реакция, — растерянно бормочет Гарри. Несмотря на то что перед ним оказался не враг, а друг, Поттер ещё сильнее утапливает пальцы в твёрдую с мороза землю. Гарри диковато смотрит на руку, которую ему протянули для помощи. Он уже не чувствует в себе той густой пьянящей силы, которая разливалась по мышцам до этого. Нет больше того ощущения, что он может свернуть целый дом или иссушить человека до скелета одним движением. А если Гарри опять разозлится? Это получилось случайно, он не хотел делать… делать то, что он сделал Драко. Но а если тут так же? Может, стоит сейчас предупредить? Просто сказать: держитесь от меня подальше. На всякий случай. А если он опасен и для них тоже? — Приходится, мой мальчик. — Видя чужую странную задержку, Артур сам берёт его за руку. Он, несмотря на порядком исхудавшую за время войны фигуру, хватает Гарри за руку и легко поднимает на ноги. Отряхивают они уже чужую мантию в четыре руки. Гарри наконец-то нормально огляделся и сам с себя удивился, как не признал местность. Он трансгрессировал совсем рядом с Норой. Её не увидел лишь потому, что бежал к ней спиной. — Извините. — Гарри всё ещё почему-то внутренне трясёт. Будто дрожит в нём какая-то лопнувшая струна. — Я просто… это первое место, что пришло мне в голову. Наверное. Мне, наверное, стоит пойти к себе. Точно нужно. Прямо сейчас. Пока он не разобрался. Он точно ведёт себя странно. А может, не так уж и странно. Артур бросает на него странный, понимающий, сочувственный взгляд. — Пошли, хоть покажешься. Гарри вздрагивает от неожиданности, когда его осторожно потрепали за плечо. Что-то подсказывало, что отказываться было бесполезно. Это лишь усилит уговоры, и всё. Может, сдаться в больницу Святого Мунго, пока не поздно? — Макгонагалл сказала Рону тебя не трогать, раз ты попросил. Но его надолго не хватит. Гарри пытается поддержать хоть какую-то иллюзию диалога. Получается выдавить из себя подобие улыбки и ответить, пускай и со странной задержкой. — Ещё пару дней, и он будет штурмовать дом на Гриммо? Артур кивает и тоже улыбается, делая вид, будто поверил Гарри. — И Джордж с Джинни уже согласны. Молли всё не сдаётся, но ещё неделька — и… Дом был тёплый, и со стороны кухни веяло едой. Только было аномально тихо. Не тишина нежилого или покинутого дома, а логова, в конце которого затаился хищник. — Дорогой? Тот, кто не знал Молли Уизли, мог бы сказать, что этот вопрос прозвучал миролюбиво. Но Гарри только насторожился, прислушиваясь к этому опасливому тону, который, казалось, звучал отовсюду и ниоткуда конкретно. Где-то рядом враги? — Всё хорошо, дорогая. Это Гарри. — Гарри? Уже не таясь, Молли вышла из кухни. На ней был фартук, чуть припорошённый мукой, и домашнее лёгкое платье, которые совсем не сочетались с грубыми ботинками, натянутыми на скорую ногу. Молли всё ещё держала палочку в руке. Просто опустила её вдоль ноги, но не вызывало сомнений, что она может мгновенно её поднять. — Тут Гарри? — послышалось уже двухголосно со стороны лестницы. Поверх домашней одежды явно наскоро были накинуты мантии. Волшебные палочки недвусмысленно лежали в руках. Они тоже были готовы к бою. Двумя рыжими вихрями с верхних этажей почти скатились Рон с Джинни. Не сбавляя скорости и чуть на ходу не опрокинув его назад, они кинулись ему на шею каждый со своей стороны. Гарри был даже не уверен, от чьих конкретно объятий у него похрустывают рёбра. Но оторвать руки от корпуса и хотя бы приобнять в ответ вообще не получается. — П-привет. — Накатывает внезапный какой-то неуместно сильный стыд. Надо было раньше прийти. Или хотя бы подробнее отписаться. А он пропал и теперь заявляется вот так, без предупреждения, и то скорее по случайности. — Гарри. — Из тени двери выходит Джордж, отряхивая с одежды остатки маскирующей иллюзии. Гарри приходится вывернуть голову назад, чтобы его увидеть. — Ну что за облом? Мы уже ждали полчища врагов и монстров, а это просто ты. И не успевает Гарри что-либо ответить, как Джордж тоже подходит ближе и заключает всех их троих в объятья. Теперь у Гарри точно хрустят кости, и, будто не удовлетворившись результатом, Джордж приподнимает их от пола. — Джордж! — взвизгнула Джинни совсем уж по-девчачьи от неожиданности. — Отпусти немедленно. Мы же тяжёлые. — Джинни, учись говорить как нормальная девчонка. — Голос приобрёл то писклявое выражение, с которым мальчики передразнивают девочек. Курсе на втором. — Отпусти нас. Я, конечно, как пушинка, а эти два придурка же тяжёлые, как лоси. Но всё-таки их отпускает. Гарри наконец-то может вдохнуть полной грудью. Он чуть отступает, чтобы посмотреть на Джорджа, и старается не скривиться от того, как сжалось сердце. Он ведь так и не был на похоронах Фреда. Да он даже не знает, были ли они. — Джордж. Извини, я… — Извини? — Джордж настолько удивлённо приподнял брови, что не хватило места на прежнюю насмешливость. — За что? За то, что ты второй раз не победил Тёмного Лорда голыми руками? Но всё-таки, не сдержавшись, фыркнул. — Ах да. Джордж потрепал его по голове. Кажется, он не делал так уже с курса четвёртого, даже Джинни. — Ты герой, Гарри. И нет, я даже не буду слушать возражений. — Ты как подгадал время. — Артур снимает с себя плащ, спокойно вешая его в коридоре. — Молли почти ужин приготовила. Гарри уже открыл рот, чтобы как-нибудь отказаться, но Рон с Джинни уже взяли его под руки. — Даже не смей отказываться. — Джинни наклоняется совсем близко, чтобы возмущённо зашипеть это прямо на ухо. — Мы скоро лопнем. Она так готовит, как будто нас тут раза в три больше. Теперь за столом хватало всем места, даже с избытком. Будто этого не заметив, Рон с Джинни сели и Гарри плечом к плечу. На кухне его неожиданно разморило. Тепло, свет, шум посуды, тихие голоса — всё это навалилось сразу после холодного воздуха и бесконечной дороги. Руки сами двигались, он машинально ел, почти не чувствуя вкуса. Разговор за столом шёл медленно, спокойно. Молли рассказывала о Флёр и Билле, о том, как Флёр всё никак не может решить, какое имя выбрать, и что Билл, кажется, уже готов согласиться на любое, лишь бы разговор об этом наконец закончился. Джинни сказала, что считает имя «Жан-де-Пьер» очаровательным. Рон согласился, что имя, конечно, со всех сторон очаровательно, но нужно же иметь жалость к ребёнку, которого будут звать Жан-де-Пьер Уизли и которому с этим жить. Гарри слушал вполуха. Голоса расплывались. Он поймал себя на том, что почти уткнулся носом в собственную тарелку. Запоздало заметив это, Молли всплеснула руками. — Ох, Гарри, милый, я тебя совсем заболтала, — запричитала она. — Сидит, бедный, едва глаза держит, а я всё болтаю и болтаю. Гарри хотел было возразить, что с ним всё в порядке, но слова так и не вышли. Тепло кухни и полный желудок сделали своё дело. Голова стала тяжёлой, мысли лениво путались. Он только кивнул, чувствуя, как усталость наконец догоняет его. — Всё, достаточно на сегодня. Тебе нужно поспать. Рон, проводи его наверх. Джинни, достань постельное бельё. — Не стоит. Я помню, где оно лежит. Рон уже собирался запихнуть в себя оставшийся ужин в один присест, но Гарри махнул рукой, показывая, что справится. Он и правда помнил. Нора за эти годы стала почти такой же знакомой, как когда-то Тисовая улица. Обменявшись пожеланиями спокойной ночи, Гарри вышел из кухни. В доме было полутемно, только снизу поднимался мягкий жёлтый свет из кухни и доносились голоса. Гарри успел подняться на несколько ступенек, когда, догоняя его, из сумрака коридора вышла Джинни. Они почти столкнулись. — Гарри. Оно на первом этаже в шкафу лежит. Она остановилась, держа в руках сложенное постельное бельё, и на секунду просто посмотрела на него. Сейчас дома, а не на поле боя, она казалась ещё более красивой. Рыжие волосы, отблескивавшие бронзой в неярком свете, были собраны кое-как, будто она торопилась. — Джинни… Гарри позвал её, ещё не зная, что сказать. Казалось, что нужно как-то с ней объясниться, но он до идиотизма вообще теперь ни в чём не уверен. Слова путались. Казалось, что объяснить нужно слишком многое — почему он исчез, почему не писал, почему появился вот так, среди ночи, будто ничего не произошло. Джинни как-то понимающе улыбнулась. Подошла к нему и тем же самым жестом, что и у матери, поправила Гарри чёлку. Целомудренно поцеловала его в щёку, пока Гарри так и стоял статуей, даже не зная, как на это реагировать. — Всё хорошо, Гарри. Джинни отдала ему постельное бельё и только заново встрепала волосы на затылке. — Иди спать. Гарри ещё несколько секунд стоял в полутёмном коридоре, слушая, как Джинни возвращается на кухню. Снизу доносились приглушённые голоса, звон посуды и мягкий, знакомый шум дома. Это сложно было понять просто по гомону, но, кажется, они уже сворачиваются, чтобы лечь спать. Гарри медленно поднялся по лестнице. Ступени тихо скрипели под ногами. Дом был тёплый, и от этого почему-то становилось ещё страннее. Будто он оказался не там, где должен быть. Комната Рона выглядела почти так же, как и раньше. Только немного тише. Немного пустее. Гарри расстелил постель машинально, почти не глядя, что делает. Одеяло пахло порошком и чем-то ещё домашним, едва уловимым. Он лёг, уставился в потолок и попытался разобрать в голове всё, что произошло сегодня. Сейчас, в тёплой кровати и с набитым желудком, всё произошедшее пару часов назад казалось почти нереальным. Словно это случилось не с ним, а с кем-то другим. С кем-то, о ком он слышал в чужом рассказе. Он наследник Тёмного лорда? Гарри тихо выдохнул в темноту. Да что за бред. Дверь в комнату осторожно скрипнула. Рон тихо проскользнул внутрь и, почти не издавая звука, забрался на свою кровать. Судя по тому, как осторожно он двигался, Рон был уверен, что Гарри уже спит. Гарри не подал вида. Он лежал неподвижно, глядя в потолок, и вдруг понял, что усталость, которая накрыла его на кухне, куда-то исчезла. Будто её просто сняли с него одним движением. Сейчас казалось, что он вообще не заснёт этой ночью. Как ни крути, но одно он отрицать не мог. Он держал в руках чужое сердце. Чужую жизнь. Мысль пришла неожиданно ясно и холодно. Гарри помнил это ощущение — тяжёлое, тёплое биение в ладони, будто он действительно сжимал что-то живое. Ему даже не пришлось прикладывать усилия. Достаточно было бы просто чуть сильнее сжать пальцы. Он почти был уверен, что смог бы убить Люциуса Малфоя. Просто так. От одной этой мысли стало не по себе. Гарри провёл рукой по лицу и закрыл глаза, но воспоминания только всплывали яснее. И Нарцисса. Она ведь боялась его. Эта мысль почему-то зацепила сильнее всего. Нарцисса Малфой — взрослая волшебница, хозяйка собственного дома, женщина, которая пережила две войны и Волдеморта, стояла перед ним и боялась. Его. Гарри тихо перевернулся на бок. Сколько ни крути эти мысли в голове, понятнее они не становились. Всё расползалось, путалось и снова возвращалось к одному и тому же месту. Что именно тогда произошло? Это была просто вспышка злости? Или что-то другое. Рядом скрипнула кровать. Рон, который до этого долго ворочался, вдруг сел. Посидел несколько секунд, тяжело вздохнул, а потом тихо сполз на пол. Через мгновение туда же упали подушка и одеяло. Гарри повернул голову. — Ты чего? — шёпотом интересуется Гарри, перевернувшись на живот. — Ничего, — Ещё тише отвечает Рон, стеля одеяло на пол как матрас и блаженно на нём растягиваясь. — Мама жутко будет ругаться. Она ненавидит находить меня утром на полу. Видимо, Рону тоже не спалось. Он потянулся на своём импровизированном ложе. Гарри лишь едва различал его силуэт в полумраке комнаты. — А я в кровати верчусь и всё никак. Ещё и одеяло всё равно как-то на пол спихиваю. Мы с Джорджем в первую ночь вообще заснуть не могли. Просто на улицу вышли, на газон легли звёзды посмотреть, да так и заснули. Вроде говорили и говорили, а сами не заметили, как отрубились. Мама даже не ругалась, когда нас будила. Гарри кивнул, опять ловя себя на смутном чувстве стыда. С другой стороны, Уизли хватало и своего горя, чтобы он ещё лез. — А я наоборот, — Гарри вздыхает, переворачиваясь на бок. Шея затекала лежать на животе, приподнимая голову. — Только спал после этого. Извини, что ушёл тогда. Лица Рона Гарри не видит, но отчего-то знает, что, приподнявшись на локте, он хмурится. — Да что с тобой сегодня! — Рон возмущённо фыркнул, словно оскорбили его самые святые чувства. — Ты как будто с луны свалился, ещё и извиняешься постоянно. Гарри прикусывает язык, потому что за это тоже тянуло извиниться. Он лежал так ещё какое-то время, уткнувшись носом в подушку. Не спится им двоим спокойно. — А можно я к тебе лягу? — всё-таки не удержавшись, спрашивает Гарри. — Пошли. — Рон тут же покорно подвинулся, даже не удивившись. Одеяла хватило бы им двоим, но Гарри кладёт и своё на пол. Так они и лежат в тишине. Рон заложил руки под голову, а Гарри лежит на животе, подмяв под себя половину подушки. Неудобно на самом деле, но Гарри неловко двигаться, словно этим он как-то помешает Рону, который и так не спит. — Прям как в доме на Гриммо. Вот так же они лежали, только вдвоём. Странно, наверное, но при всей мрачности Гарри кажется это хорошим воспоминанием. — Ага. Они лежат в на удивление уютной тишине. Рон внезапно засмеялся беззвучно, но плечи и грудь заходились ходуном. Гарри всё-таки переворачивается, чтобы на него посмотреть. — Ты чего? — Мы с тобой как два придурка, — еле он прохрипел, сдерживая смех. — В комнате кровать и раскладушка, а мы на полу. Гарри тоже лишь устало поулыбался. Его веселил скорее смех друга, чем сама ситуация. Рон заснул быстро. Слышно по едва изменившемуся дыханию, которое теперь больше похоже на сопение. Гарри же ещё долго лежал, прислушиваясь к дому. Грело где-то внутри осознание, что сейчас где-то в родительской спальне лежат вместе Молли с Артуром. Лежит в своей кровати Джордж и у себя посапывает в подушку Джинни. И всё-то теперь у них будет хорошо. Не нужно больше бояться, прятаться, сражаться, бежать. Всё уже закончилось. Засыпать было страшно. Кто знает, что ещё выкинет его, а его ли сознание. Но веки всё равно тяжелели. Измотанное тело требовало отдыха. И Гарри провалился в сон.